Жанр: Фантастика
Агнец
...ть с обрыва. Это же крепость, не забыл? Здесь не задумывались
легкие входы и выходы.
Мы вернулись к веревочной лестнице, перекинули ее через край и начали спускаться.
Когда Радость уже ступила на карниз и нырнула в проход, что-то тяжелое звездануло меня в
правое плечо. Рука мгновенно онемела, и я выпустил лестницу. К счастью, пока я падал, ноги
запутались в перекладинах, и я повис вверх тормашками, заглядывая в устье коридора, где
стояла Радость. Перепуганная до смерти коза, ударившая меня, верещала, падая в пропасть,
потом донесся глухой стук, и визг прекратился.
- Эй, пацан, ты ведь еврей, правда? - раздался сверху голос.
- Не твое дело, - ответил я.
Радость схватилась за лестницу и втянула нас вместе в пещеру как раз вовремя - мимо
провизжала еще одна коза. Я проехался носом по песку и заболботал, пытаясь одновременно
отдышаться и отплеваться.
- Давно я еврея не пробовал. Хороший жид - больше мяса набежит. Вот что китайцам
не удается: их шесть-семь скушаешь, а через полчаса опять голодный ходишь. Не примите на
свой счет, мамзель.
- Что он сказал? - спросила Радость.
- Говорит, ему нравится кошерная пища. А его эта лестница выдержит?
- Сама делала.
- Великолепно.
Мы уже слышали, как под тяжестью монстра стонут веревки.
Глава 15
Джошуа и Валтасар въехали в Кабул в такое время суток, когда по улицам бродят лишь
головорезы и шлюхи (причем шлюхи после полуночи предлагают "головорезные скидки" для
поддержания бизнеса). Старый чародей задремал, убаюканный верблюжьей размашистой
иноходью. Поведение его сильно озадачило Джоша - примерно как и вся катавасия с демоном.
Сам он в седле мог думать лишь об одном: как бы не сблевнуть. Это называют морской
болезнью пустыни. Джошуа стегнул Валтасара по ноге болтавшимся концом поводьев, и
старик, фыркнув, проснулся.
- Что такое? Уже приехали?
- Ты можешь контролировать демона, старик? Мы достаточно близко, чтобы ты его
подчинил?
Валтасар закрыл глаза, и Джошуа решил, что он засыпает снова, - вот только руки
чародея задрожали в каком-то невидимом напряжении. Через несколько секунд Валтасар
открыл глаза.
- Не могу сказать.
- Но ты же мог сказать, что он вырвался.
- Тогда волна боли прокатилась по всей душе. У меня не получается близкий контакт с
демоном постоянно. Вероятно, мы еще слишком далеко.
- Лошади, - сказал Джошуа. - Они быстрее. Давай разбудим хозяина конюшни.
И Джошуа повел его по улицам города к той конюшне, где мы оставляли верблюдов,
когда приезжали исцелить ослепленного охранника. Лампы внутри не горели, но в дверном
проеме соблазнительно позировала полуголая шлюха.
- Особое предложение для головорезов, - на латыни сказала она. - Двое на одну, но
если старик не потянет - никакой компенсации.
Джош так давно не слышал римской речи, что сообразил только через секунду.
- Спасибо, мы не головорезы.
Они обогнули ее и забарабанили в дверь. Шлюха провела заточенным ногтем Джошу
вдоль позвоночника.
- А кто же вы? Может, у меня найдется другое особое предложение.
Джош даже не оглянулся.
- Он - колдун двухсот шестидесяти лет от роду, а я либо Мессия, либо безнадежный
жулик.
- Э-э, ну да - для жуликов скидка имеется, а вот колдуну придется оплачивать полный
тариф.
Джошуа слышал, как в доме кто-то зашевелился, и чей-то голос велел ему придержать
коней: хозяева конюшен всегда так говорят, если заставляют себя ждать. Джош повернулся к
шлюхе и бережно коснулся ее лба.
- Ступай и больше не греши, - сказал он по-латыни.
- Ага - и как я тогда на жизнь буду зарабатывать? Навоз огребать?
И тут хозяин распахнул дверь. Он был коренаст и кривоног, с длинными усами, и вообще
напоминал иссохшего сомика.
- Что у вас тут за важность такая, что моя жена не могла с ней разобраться?
- Твоя жена?
Проходя в дом, шлюха провела ногтем Джошу по затылку.
- Свой шанс упустил, - сказала она.
- Женщина, а что ты вообще тут делаешь? - спросил хозяин.
Радость выскочила стремглав на площадку и выхватила из складок халата короткий
черный кинжал с широким клинком. Конец веревочной лестницы мотался перед ней как
полоумный - монстр спускался к нам.
- Нет, Радость. - И я втянул ее обратно в пещеру. - Его невозможно прикончить.
- Не будь таким самоуверенным.
Она повернула голову и ухмыльнулась мне, а затем разок чиркнула по толстой веревке, не
тронув лишь несколько волокон. Потом привстала на цыпочки и парой перекладин выше
проделала то же самое со второй веревкой. Невероятно, как легко ей это удалось.
Радость отступила в проход и подняла кинжал так, чтобы на нем заиграл свет звезд.
- Стекло, - сказала она. - Вулканическое. В тысячу раз острее любого лезвия из стали.
Она спрятала кинжал и потянула меня за собой вглубь, но не очень далеко - чтобы
можно было видеть вход в пещеру и площадку перед ним.
Я слышал, как чудовище сопит, спускаясь к нам все ближе, - и вот уже огромная
когтистая нога возникла в устье пещеры, за ней - другая. Мы затаили дыхание, когда тварь
добралась до подрезанной части лестницы. Массивная чешуйчатая ляжка виднелась уже почти
полностью. Одна лапа потянулась к новой перекладине - и тут лестница лопнула. Монстр
повис как-то боком, телепаясь на оставшейся веревке прямо перед входом. Он смотрел на нас в
упор, и в желтых его глазах ярость на миг сменилась недоумением. Кожистые уши летучей
мыши встопорщились от любопытства, и он вымолвил:
- Эй?
Вторая веревка лопнула, и чудовище пропало с наших глаз долой.
Мы выскочили на площадку и глянули за край. До дна - по крайней мере тысяча футов.
Но в темноте мы могли разглядеть что-то лишь на несколько сотен, и эти футы были
подозрительно лишены всяческих монстров.
- Мило, - сказал я.
- Надо бежать. Сейчас же.
- Ты не считаешь, что ему конец?
- Ты слышал, как что-нибудь ударилось о землю?
- Нет, - ответил я.
- Вот и я не слышала. Лучше нам двигать отсюда.
Свои курдюки с водой мы оставили на плато, и Радость теперь хотела захватить какие-то
припасы на кухне, но я сгреб ее и потащил к главному выходу.
- Нужно убираться - как можно дальше и как можно быстрее. Смерть от жажды меня
не так беспокоит.
В основных покоях крепости было светлее, и мы пробирались по коридорам без лампы -
и хорошо, потому что я бы все равно не позволил Радости остановиться и ее зажечь. Свернув за
круглый угол лестницы на третий уровень, Радость вдруг дернула меня назад, чуть не сшибив
наземь, и я рассвирепел, как кошак на крыше.
- Ну что еще? Давай быстрее выбираться! - заорал я.
- Погоди. Это последний уровень с окнами. А я не собираюсь выходить в парадную
дверь, не зная, поджидает меня там эта тварь или нет.
- Не говори глупостей, у всадника на быстрой лошади уйдет полчаса, чтобы добраться
оттуда сюда.
- А если он не долетел до дна? Если он залез обратно?
- А на это нужно несколько часов. Пошли, Радость. Пока он доберется до двери, мы
будем уже за несколько миль отсюда.
- Нет!
Она сшибла меня с ног, и я брякнулся спиной о каменный пол. Когда же я снова обрел под
ногами почву, девушка уже добежала до окна и свесилась из него. Я подошел, и Радость
поднесла палец к губам.
- Он внизу. Нас поджидает.
Я отодвинул ее и выглянул сам. Точно: тварь затаилась в темноте, лапы наизготовку,
чтобы когтями выдрать дверь, едва мы откинем изнутри засовы.
- А вдруг он просто не может войти? - прошептал я. - Он же не смог открыть другую
железную дверь.
- Ты не понял, какие в той комнате знаки были, да? Я покачал головой.
- Символы обуздания. И обуздывать они должны были джинна или демона. Тут их нет.
Передняя дверь для него не преграда.
- Так почему ж он не войдет?
- Чего ради гоняться за нами, если мы сами к нему явимся?
В этот момент монстр поднял голову, и я отпрянул от окна.
- Кажется, не заметил, - прошептал я, обрызгав Радость слюнями.
И тут чудовище принялось насвистывать. Счастливую такую песенку, беззаботную -
именно ее предпочтешь насвистывать, полируя выбеленный череп своей последней жертвы.
- Я никого и ничего не вынюхиваю, - сказал монстр - гораздо громче, нежели
требуется, если хочешь поговорить сам с собой. - Не-а. Я? Да ни за что в жизни. Остановился
тут на секундочку - только и всего. Ой, а дома-то, наверное, никого и нету. Ну что ж, пойду
своей дорогой. - И он опять засвистал.
До нас донеслись шаги, они становились все тише и тише. Нет, они не удалялись -
просто становились тише. Мы с Радостью выглянули из окна: огромная тварь изо всех сил
исполняла пантомиму ходьбы, фальшиво сипя сквозь передние клыки.
- И чего? - заорал я. - Ты что, надеялся, мы не заметим?
Монстр пожал плечами:
- Все равно попробовать стоило. Я понял, что передо мной не гений, когда ты еще ту
дверь открыл.
- Что он сказал? Что он сказал? - затараторила Радость у меня за спиной.
- Ему кажется, ты не очень умная.
- Скажи ему, что я зато не просидела столько лет в каталажке, занимаясь
самоудовлетворением.
Я отступил от окна и посмотрел на Радость:
- Как думаешь, он в это окно пролезет? Она оценивающе оглядела амбразуру.
- Думаю, да.
- Тогда я ему этого говорить не буду. Он может обидеться.
Радость оттолкнула меня, шагнула на подоконник, повернулась, задрала полы халата и
пустила наружу струю. Поразительное чувство равновесия. Судя по ворчанию внизу, с
меткостью у нее тоже все в порядке. Радость закончила и соскочила на пол. Я выглянул: монстр
стряхивал мочу с ушей, точно мокрая собака.
- Извини, - сказал я. - Языковая проблема. Я не знал, как это перевести.
Тварь зарычала, и мышцы под чешуей на шее заходили, а затем монстр шарахнул кулаком
в окованную железом дверь так, что пробил ее насквозь.
- Ходу, - сказала Радость.
- Куда?
- На утес.
- Но ты же лестницу срезала.
- Там разберемся. - И она потащила меня за собой, петляя во тьме, как и раньше. -
Пригнись! - вдруг крикнула она - всего через секунду после того, как сенсоры у меня во лбу,
настроенные на каменные потолки, сообщили, что мы действительно оказались в низком
проходе.
Мы уже достигли середины коридора, когда я услышал, как монстр его тоже почувствовал
и вознес хулу.
Затем повисла пауза, а за ней - такой жуткий скрежет, что от звуковой волны нам
пришлось зажать уши. А потом донеслась вонь паленого мяса.
Когда взошла заря, Джошуа и Валтасар уже въехали в каньон, ведущий к крепости.
- Ну как? - спросил Джош. - Демона чуешь? Валтасар сокрушенно покачал головой:
- Мы опоздали, - и показал на бывшую круглую дверь. Теперь она превратилась в
клубок искореженных и разодранных кусков, болтавшийся на остатках огромных петель.
- Что же ты, во имя Сатаны, натворил? - крикнул Джошуа.
Он соскочил с лошади и вбежал в крепость, оставив старика спешиваться и ковылять, как
сумеет.
Шум в узком коридоре стоял такой, что пришлось кинжалом Радости отрезать полоски
ткани с рубахи и заткнуть ими уши. Потом я зажег огненную палочку - глянуть, что делает
монстр. И мы не поверили себе: этот урод бурил скальную породу. Когти его двигались с такой
скоростью, что превратились в сплошной мазок, и только дым, пыль и осколки летели из-под
них. Чешуя горела от трения и, догорев, моментально отрастала снова. К нам демон
продвинулся не сильно - футов на пять, но было ясно, что в конечном итоге проход он
расширит настолько, что вытащит нас отсюда, как барсук термитов. Теперь я понимал, как
построили крепость и почему нигде нет следов инструментов. Эта тварь двигалась так быстро,
что буквально стирала стены когтями и чешуей, оставляя за собой камень не только резаный, но
и полированный.
Мы уже дважды пробовали подняться по остаткам лестницы на плато, но всякий раз
монстр выскакивал, заходил с той стороны и сгонял нас вниз, однако к дороге мы тоже
спуститься не успевали. А во второй раз он и подавно втащил лестницу наверх, после чего
вернулся в крепость и возобновил свое адское глубинное бурение.
- Я лучше прыгну вниз, чем позволю этой дряни меня слопать, - сообщил я Радости.
Она посмотрела с обрыва в бескрайнюю тьму.
- Давай. Потом расскажешь.
- Хорошо, только я сначала помолюсь.
И я помолился. Молился я так истово, что капли пота выступили на лбу и скатились по
зажмуренным векам. Я молился так крепко, что заглушил даже непрерывный скрежет и визг
чешуи по камню. На какой-то миг я даже вроде бы осознал, что не осталось никого - только я
и Бог. Ну и как обычно у него со мной бывает, Бог вел себя очень тихо. До меня вдруг дошло,
какая досада берет Джоша, когда он выпрашивает у Бога хоть какую-нибудь тропу, хоть самый
захудалый план действий, а в ответ ему - одно молчание.
Когда я снова открыл глаза, над скалами занимался рассвет и в проход сочились первые
лучи солнца. При свете дня демон выглядел еще жутче - весь в крови и объедках убиенных
девиц. Несмотря на скоростное бурение, над ним вились мухи, но стоило какой-нибудь на него
присесть, она немедленно подыхала, шипела и угольком отваливалась на пол. Вонь гниющей
плоти и горелой чешуи была невыносима, и от нее одной я чуть не сделал оверкиль с края
утеса. До нас твари оставалось лишь три-четыре локтя. Каждые несколько минут монстр
останавливался, чуть отпрядывал и тянулся к нам когтями.
Мы с Радостью прижались друг к другу на самом краю площадки. Мы шарили глазами по
стенам, пытаясь отыскать хоть малейший выступ, за который можно зацепиться, поставить
ногу, сбежать куда-нибудь от чудовища - вверх, вниз или вбок. Страх высоты вдруг показался
детским лепетом.
Мое лицо уже овевали выхлопы чудовища и ветерок от его когтей - он совсем
изготовился кинуться, - и тут из-за его спины раздался глубокий бас Валтасара. Монстр
закрывал своей тушей весь проход, и я ничего не разглядел, но чудище вдруг повернулось, и
его шипастый хвост хлестнул, едва нас не освежевав. Радость выхватила из халата свой кинжал
и вонзила его в придаток, пробив чешую, но, очевидно, недостаточно глубоко, чтобы демон
побеспокоился обернуться.
- Валтасар тебя окоротит, потомок ящерицы-говноеда! - завопила она.
И тут что-то вылетело из прохода, мы пригнулись, и какой-то ком вспорхнул в
пространство и рухнул вниз, на самое дно каньона, вереща, как пикирующий ястреб.
- Что это было? - Радость сощурилась, пытаясь разглядеть в скалистой бесконечности
то, что выкинул монстр.
- Это был Валтасар, - ответил я.
- Ой, - только и вымолвила Радость.
Но Джошуа уже схватил демона за шипастый хвост, и тварь, злобно зарычав, обернулась к
моему другу. Держал Джош крепко, хотя перед самым его носом когти со свистом рассекали
воздух.
- Как тебя зовут, демон? - спросил Джошуа.
- Ты не доживешь до конца моего имени, - проревел тот и занес лапу.
Джош еще раз дернул за хвост, и демон замер.
- Ответ неверен. Как тебя зовут?
- Мое имя Цап, - ответил монстр, и лапа его бессильно упала вдоль туши. Он
сдавался. - А я тебя знаю. Ты - тот самый парнишка, да? Это про тебя в древности
рассказывали.
- Тебе пора домой, - сказал Джош.
- А можно я сначала слопаю вон ту парочку на карнизе?
- Нет. Тебя Сатана заждался.
- Они мне на нервы действуют. А вон та меня обсикала.
- Нет.
- Тем самым я окажу тебе услугу.
- Тебе ведь уже не хочется делать им больно, правда? Уши демона прижались, и он
склонил свою огромную башку.
- Нет. Больно делать я им не хочу.
- И ты больше не сердишься, - продолжал Джошуа. Монстр потряс головой. В узком
проходе он и так уже скрючился чуть ли не вдвое, а теперь и вовсе распростерся перед Джошем
ниц и прикрыл глаза когтями.
- Зато я еще сержусь! - раздался вопль.
Джош повернулся и увидел старого волхва. Валтасар был весь в крови и грязи от своего
стремительного падения, все одежды его были изодраны сломанными костями, но уже через
несколько минут после приземления он исцелился, хотя выглядеть лучше не стал.
- Так ты выжил?
- Я же тебе говорил: пока демон ходит по земле, я бессмертен. Но такое у нас с ним
впервые - раньше он мне вреда не причинял.
- И больше не будет.
- Ты имеешь над ним власть? Потому что я - нет. Джошуа повернулся и возложил руку
демону на лоб.
- Эта злобная тварь некогда узрела лик Господа. Этот монстр служил на Небесах,
стремился к красоте, купался в милости, ходил осиянный. А теперь стал орудием страданья. Он
ликом отвратен, а природа его погана.
- Эй, за языком-то следи, - обиделся демон.
- Я вот что имею в виду: его нельзя винить за то, каким он стал. У него отроду не было
того, что всегда имелось у тебя и прочих людей. Он не наслаждался свободой воли.
- Как это грустно, - сказал демон.
- Еще секундочку, Цап, и я позволю тебе вкусить то, чего ты никогда не знал. Лишь на
один миг я подарю тебе свободу воли.
Демон всхлипнул. Джошуа снял руку с его башки, отпустил хвост и вышел из узкого
прохода в крепостной коридор.
Валтасар стоял рядом, дожидаясь, когда демон вынырнет из прохода.
- Ты действительно так можешь? Дать ему свободу воли?
- Поживем - увидим.
Цап выполз в коридор и выпрямился, хотя вобрать голову в плечи ему все же пришлось.
По чешуйчатым щекам, по челюстям катились огромные вязкие слезы, падали на каменные
плиты и шипели там лужицами кислоты.
- Спасибо, - прорычал он.
- Свобода воли, - произнес Валтасар. - Ну и какова она тебе?
Демон схватил старика, будто тряпичную куклу, и сунул себе подмышку.
- А такова, что хочется метнуть тебя с этого ебаного утеса еще разок.
- Нет. - Джошуа подскочил и коснулся демоновой груди.
В тот же миг в воздухе хлопнуло - на месте демона сомкнулась пустота. Валтасар рухнул
на пол.
- М-да... Свобода воли - не очень хорошая идея, - простонал он.
- Извини. Сострадание одолело.
- Мне что-то неможется, - слабо произнес волхв. Он приподнялся и вздохнул тягостно
и сухо.
Мы с Радостью вышли из прохода и увидели, что Джошуа склонился над Валтасаром: тот
ветшал на глазах.
- Ему же двести шестьдесят лет, - сказал Джош. - Цапа больше нет, и годы берут свое.
Кожа волхва посерела, как пепел, а белки глаз пожелтели. Радость присела рядом и нежно
прижала голову старика к груди.
- Где чудовище? - спросил я.
- В аду, - ответил Джошуа. - Помоги мне донести Валтасара до постели. Потом
объясню.
Мы внесли волхва в его опочивальню, где Радость попыталась напоить его бульоном, но
старик уснул, не донеся чашку до рта.
- Можно ему помочь? - спросил я, ни к кому в особенности не обращаясь.
Радость покачала головой:
- Он не болен. Он просто стар.
- Ибо записано: "Всему свое время", - вымолвил Джошуа. - А я над временем не
властен. Время Валтасара наконец пришло. - Он посмотрел на Радость и приподнял бровь: -
Ты обсикала демона?
- Ему грех жаловаться. Перед тем как я сюда приехала, у меня был знакомый в Хунане
- так он за это хорошие деньги платил.
Валтасар продержался еще десять дней и к концу больше напоминал обернутый
лохмотьями кожи скелет. Он умолял Джошуа простить его за тщеславие и то и дело призывал
нас к своему одру и талдычил одно и то же, поскольку забывал, что говорил несколько часов
назад.
- Гаспара вы найдете в Храме Небесного Будды, в горах к востоку отсюда. В библиотеке
есть карта. Гас-пар вас научит. Он - поистине человек мудрый, а не шарлатан, как я. Тебе,
Джошуа, он поможет стать человеком, которым ты должен стать, чтобы совершить то, что
должен. А ты, Шмяк... ну, из тебя тоже что-нибудь не слишком ужасное может получиться.
Там, куда вы пойдете, очень холодно. По дороге купите себе меха, а верблюдов сменяйте на
шерстяных таких, с двумя горбами.
- Он бредит, - сказал я.
- Нет, - ответила Радость. - Шерстяные верблюды с двумя горбами правда
существуют.
- Ох, ну извини.
- Джошуа, - позвал Валтасар. - Но главное - помни о трех алмазах. - После чего
старик закрыл глаза и перестал дышать.
- Он умер? - спросил я.
Джош приложил ухо к груди волхва.
- Умер.
- А что это было - про три алмаза?
- Три алмаза Дао: сострадание, умеренность и смирение. Валтасар говорил, что
сострадание приводит к мужеству, умеренность - к щедрости, а смирение - к превосходству.
- Звучит хиленько, - сказал я.
- Сострадание, - шепнул Джошуа и показал глазами на Радость, беззвучно рыдавшую
над Валтасаром.
Я обнял ее за плечи, она повернулась и захлюпала носом мне в грудь.
- Что ж я теперь буду делать? Валтасар умер. Все подруги погибли. А вы уезжаете.
- Поехали с нами, - сказал Джошуа.
- Э-э, ну да - поехали с нами.
Но Радость с нами не поехала. Мы задержались в крепости Валтасара еще на полгода -
ждали весны, чтобы перевалить через горы к востоку. Я смыл кровь и прибрался в покоях
девчонок, а Радость помогла Джошу перевести кое-какие древние тексты волхва. Ели мы
вместе, а время от времени мы с Радостью кувыркались в подушках, как в старые добрые
времена, но ощущение было такое, что жизнь это место покинула навсегда. Когда настала пора
уезжать, Радость объявила нам свое решение:
- Я не могу ехать с вами искать Гаспара. В монастырь женщин не допускают, а
обретаться в захолустной деревушке по соседству у меня нет никакого желания. Валтасар
оставил мне много золота и всю библиотеку, но в горах от этого проку мало. Я не желаю сидеть
в этой гробнице, где единственное общество - призраки моих подруг. Скоро здесь будет
Ахмад, он приезжает каждую весну, и я попрошу его помочь перевезти все сокровища и свитки
в Кабул, а там куплю большой дом, найму слуг и заставлю их отыскивать мне молоденьких
мальчонок, которых можно совратить.
- Вот бы у меня был план, - вздохнул я.
- И у меня, - вздохнул Джошуа.
Мы втроем отпраздновали восемнадцатилетие Джоша традиционной китайской едой, а на
следующее утро навьючили верблюдов и приготовились выступить на восток.
- Ты уверена, что с тобой до приезда Ахмада ничего не случится? - спросил Джошуа.
- Ты обо мне не беспокойся - ступай и учись на Мессию. - Радость поцеловала его в
губы. Очень крепко. Джош поежился и попробовал вырваться, а когда садился на верблюда,
краска с его физиономии еще не сошла.
- А ты, - сказала она мне, - навести меня в Кабуле на обратном пути в Иудею, или я
нашлю на тебя такое проклятье, от которого ты никогда не избавишься. - И Радость сняла с
шеи свой флакончик инь-яна - яда и противоядия - и надела на меня. Кому-нибудь такой
подарок показался бы странным, но я же был учеником колдуньи, и для меня он был в самый
раз. В мою котомку она сунула кинжал из черного стекла. - Сколько бы времени ваше
странствие ни заняло, обязательно возвращайся меня навестить. Я больше не буду красить тебя
в синий. Честное слово.
Я пообещал, что вернусь, мы поцеловались, я залез на верблюда, и мы с Джошем
отчалили. Я снова старался не оглядываться на женщину, укравшую мое сердце.
Ехали мы в полуфарлонге друг от друга и оба раздумывали о прошлом и будущем нашей
жизни, о том, кем были мы и кем нам суждено стать, и только два часа спустя я нагнал Джоша и
нарушил молчание.
Я вспомнил, как Радость учила меня читать и говорить по-китайски, смешивать снадобья
и отравы, жульничать в игре, показывать фокусы, правильно трогать женщину - и где, и как.
Все это - ничего не ожидая от меня взамен.
- Неужели все женщины сильнее и лучше меня?
- Да, - ответил Джош.
В следующий раз мы заговорили только через день.
Часть III
СОСТРАДАНИЕ
Тора! Тора! Тора!
Боевой клич раввинов-камикадзе
По скрупулезно вычерченной карте Валтасара мы ехали уже двенадцать дней, а потом
уперлись в стену.
- Ну? - спросил я. - И как тебе стена?
- Велика, - сказал Джошуа. Я смерил стену взглядом.
- Положим, не так уж и велика.
К гигантским воротам выстроилась длинная очередь - там целая толпа чиновников
взимала налоги с караванщиков. Даже караульные будки у ворот размерами были с дворец
Ирода, а гребень стены патрулировали всадники - ездили по ней взад-вперед докуда хватало
глаз. Мы остановились в доброй лиге от ворот, и очередь, похоже, не двигалась.
- На весь день, - сказал я. - Зачем вообще понадобилось эту дрянь строить? Если
можешь воздвигнуть такую дуру, запросто и армию соберешь, никакой захватчик не страшен.
- Эту стену выстроил Лао-цзы, - ответил Джошуа.
- Старый учитель, сочинивший Дао? Это вряд ли.
- Что превыше всего ценится в Дао?
- Сострадание? И те два алмаза, как их там?
- Нет. Недеяние. Созерцание. Постоянство. Консерватизм. Стена - оборона страны,
дорожащей недеянием. Но стена - не только защита, но и тюрьма для народа. Поэтому
Валтасар отправил нас этой дорогой. Хотел, чтобы я увидел ошибку Дао. Без действия не
бывает свободы.
- Так он все это время обучал нас Дао, чтобы мы поняли, как там все криво?
- Нет, не криво. И не все. Сострадание, смирение и умеренность Дао - свойства
праведного человека. А недеяние - нет. Все эти люди - рабы недеяния.
- Джош, ты сам работал каменотесом. - Я кивнул на массивную стену. - Думаешь, эту
громадину недеянием построили?
- Волхв учил нас действию не как работе, но как перемене. Именно поэтому первым мы
проходили Конфуция - все, что связано с порядком, заведенным нашими отцами, законом,
манерами. Конфуций - это как Тора. Он дает правила, которые нужно выполнять. А Лао-цзы
- еще консервативнее: он учит, что если ничего не будешь делать, то и правил никаких не
нарушишь. Нужно, чтобы традиция иногда разваливалась, нужно действовать, иногда есть
бекон. Вот чему Валтасар старался меня научить.
- Я тебе уже говорил, Джош, и ты сам знаешь, как я люблю бекон, но все-таки, мне
кажется, маловато, если Мессия принесет один бекон.
- Перемены, - отозвался Джошуа. - Мессия должен нести перемены. А перемены
появляются в действии. Валтасар мне как-то сказал: "Консервативных героев не бывает в
природе". Мудрый был старик.
Я думал о старом волхве, разглядывая стену, что вытянулась вдаль по горам, и череду
странников перед нами. У входа для нужд застрявших "шелковых путешественников" уже
вырос небольшой городок, и он весь кипел от торговцев едой и питьем, разносивших товар
вдоль очереди.
- Ну его на фиг, - сказал я. - Мы тут целую вечность проторчим. Какой величины она
может быть? Пошли в обход.
Спустя месяц, когда мы вернулись к тем же воротам и снова встали в очередь, Джошуа
спросил:
- Ну как тебе стена те
...Поділитися у соцмережах
