Жанр: Фантастика
Дважды возрожденный
... - Хвастовство не спасет тебя от этого! - Он лихо выписывает двойную
восьмерку булавой. Ничего не скажешь, воин из него что надо.
Я вспоминаю двуручный топор, висящий на стене в моей комнате в
Цитадели. Я представляю его в мельчайших подробностях. Длинная
отполированная рукоять, широкое двустороннее лезвие из темной вороненой
стали. Я почти вижу это оружие. Осталось лишь дать мысленную команду, и
оружие появится в моих руках.
Гном уже в пяти шагах от меня. Он не спешит. Он уверен в своей победе.
Булава заливисто поет танец смерти, подчиняясь умелым рукам.
- Хороший ты солдат, копач, - я по-прежнему широко улыбаюсь, - но
мозги у тебя дерьмовые.
Оружие уже готово упасть на мою голову и превратить ее в дырявую
приплюснутую кастрюлю. Не дожидаясь, пока это произойдет, я даю команду, и
топор материализуется. Но не в моих руках, а внутри гнома. Разрывая
внутренности и доспехи, из его груди высовывается широкое вороненое лезвие
топора. Второе лезвие, раскрошив позвоночник, уже торчит из спины. Я его
спину не вижу, но точно знаю, что это так. Длинная отполированная рукоятка,
пройдя через желудок, вылезает через пах и почти касается стеклянного пола.
Получилось что-то вроде распятия на кресте, только с разницей, что вместо
креста - топор, и он не снаружи, а внутри гнома.
Со звоном падает на пол булава. Копач с удивлением ощупывает торчащее
из груди лезвие. Под ним быстро растет красная лужа. Он поднимает на меня
маленькие глаза, уже покрывающиеся пленкой смерти.
- Как? - сипит он пузырящимися кровью губами.
Гном пытается шагнуть, но подкосившиеся ноги обрушивают изуродованное
тело на пол.
- Думать надо. - Я без сожаления смотрю на труп у моих ног. - Хоть
иногда... Оч-ч-чень помогает.
"Бой окончен. Человек победил", - ставит меня в известность женский
голос.
- Сам знаю, - нетерпеливо отмахиваюсь я. - Давай выпускай меня из
этого аквариума.
Через мгновение я уже щурю глаза от яркого солнца, стоя на темной
поверхности Треугольника. У моих ног лежит, свернувшись калачиком, горбатый
гном. Толчком ноги переворачиваю тело. Никаких следов насильственной
смерти. Как будто не он еще минуту назад был нанизан на топор, как жук на
булавку.
Иллюзия - догадываюсь я.
Своего рода психосимулятор боя. Не было никакого оружия, не было
никакого боя - одна иллюзия. Все происходило в наших сознаниях под влиянием
Треугольника. А гном умер сам от мысли, что его убили. Или, может,
Треугольник как-то умерщвляет проигравшего.
Над головой захлопали крылья, и я инстинктивно пригибаюсь. Свита во
главе с братцем моей гномихи покидает нас. Одна из гигантских белых мышей
летит без седока.
- Варвары, - зло буркнул я. - Даже тело не забрали.
Я дернулся от прикосновения. Это гномиха взяла меня за руку. Я думал,
что она в очередной раз окунется в мои мысли, но ошибся. Она просто крепко
пожала мою ладонь своими когтистыми руками.
- Спасибо! - тихо прошептала она. - Спасибо. Ты даже не знаешь, что ты
сейчас сделал.
- Знаю. Я всего лишь спаситель человечества. Не более. - Я выставил
ногу вперед и принял горделивую позу. - Но и не менее. - Высветил я на лице
лучезарную улыбку.
- Перестань, - отмахнувшись, жеманно хихикнула гномиха. - Тебе не идет
чванство.
- В отличие от твоего братца... - поддел я ее.
- О нем можешь забыть. Он вышел из игры, - взглянула она в сторону
стаи, уже ставшей набором белых точек на фоне голубого неба. - Брат не
настолько глуп, чтобы идти против решения Треугольника справедливости.
- Фигня ваш Треугольник, - пренебрежительно кривлюсь я. - Если бы не
моя гениальнейшая идея, был бы я на его месте, - указал я на лежащий под
ногами труп.
- А как ты думаешь? - хитро прищурилась гномиха. - Кто эту идею тебе
подсказал? - и тут же сама ответила на вопрос. - Треугольник.
Вот так всегда. Не успеешь почувствовать себя гением, а тебя уже
убеждают в том, что идейка-то, оказывается, не твоя. Ее, оказывается,
Треугольничек в головку мне, тупому, подсунул.
- Ладно, хватит трепаться, - огорченно говорю я. - Потопали обратно.
Здесь больше делать все равно нечего, а в Цитадели народ ждет, что я их
хождению по срезам учить буду.
- Не забудь, что ты обещал! - Гномиха, приподнявшись на цыпочки,
заглянула мне в глаза. - Сперва ты найдешь и убьешь последнего лакта, а
только после этого покинешь этот мир.
- Да помню я, помню. Раз сказал - значит, сделаю. - Если честно, я уже
и забыл о своем обещании. Может, взять да и смыться отсюда домой? Черт с
ним, с этим лактом, пусть живет. - А кстати, как ты объяснила братцу мое
появление здесь? - решил я сменить неприятную тему разговора. - Ты же
говорила что-то о смертной казни за разглашение секрета хождения по срезам.
- Я сказала, что привела тебя.
- Выходит, возможно переходить в другой срез с прицепом? - Я имею в
виду людей, ничего не смыслящих в переходе.
- Да, возможно. - Она подошла к своему верблюду и ласково погладила
его по огромной голове. Животное радостно заурчало, принимая ласки
хозяйки. - Мне пора. - Она ловко вскарабкалась в седло, находящееся в
нескольких метрах от земли. - Теперь появятся монаршьи заботы. Отец давно
уже ничем не занимается, так что наведение порядка потребует массу времени
и усилий. А тут еще этот неугомонный лакт. - Она тяжело вздохнула, видимо
от мыслей о тех самых монаршьих заботах. - Надеюсь, ты скоро его убьешь.
Гномиха пнула пятками массивных сапог бока верблюда, и тот лениво
двинулся вперед.
- Сам выберешься?
- Постараюсь.
- Тогда прощай. - Она еще раз пнула бока своего транспорта, и верблюд,
набирая скорость, поскакал, поднимая ногами тучи желтого песка. - И не
забывай о лакте.
- До свидания. - Почему-то я уверен, что вижу ее не в последний раз.
Глядя на удаляющуюся гномиху, вспоминаю правила перехода и закрываю
глаза для поиска Столбов.
ГЛАВА 10
В результате длительных споров мы так и не пришли к общему решению,
что делать дальше: остаться здесь, пока не найдем лакта, или уйти прямо
сейчас. Путь к решению лежал через бурное сопротивление девушек, Миши и,
как это ни удивительно, Малыша. Мичман, Стас и Мотор однозначно поддержали
мое желание остаться для выполнения Договора. Они дружно аргументировали
свое решение тем, что неизвестно, как далеко может зайти лакт в своей
мести. Вполне вероятно, что его месть обернется и против людей, оказывавших
помощь копачам в борьбе с ним. И вряд ли его будет интересовать, что мы это
делали не по своей воле. Поэтому его лучше ликвидировать, а уже потом
отправиться домой, с чистой совестью и чувством выполненного долга.
Оппозиция давила на то, что это все гномьи проблемы и если уж появился
шанс смыться отсюда, то почему бы им не воспользоваться. Миша, исподлобья
глядя на меня, сказал, что раз Витя пообещал, то пусть он и ищет этого
проклятого лакта, а все остальные отправятся домой. И вообще, почему мы
должны взваливать на себя проблемы копачей? Малыш выбрал другую
аргументацию. Лакт по-своему прав, копачи уничтожили его мир и сородичей.
Он имеет полное право на месть, и вмешательство с нашей стороны будет
совсем неправильным, мы окажемся пособниками убийц целого народа.
Девчонки же просто скандировали в два голоса: - Домой! Домой! - и
отмахивались от моих попыток убедить их в том, что нужно довести все до
конца.
Устав спорить, я теперь просто сижу и слушаю набирающие обороты
дебаты.
- У тебя что, дома никого нет? - злой кошкой выгнулась перед Мотором
Лена. - Тебя что, никто не ждет? А меня ждет! У меня там мама больная и
старая! А я тут с вами... - Она присела на корточки и закрыла лицо руками.
- Давайте поступим так... - поднялся со своего места на ступеньках
башни Мичман.
- Нет, Мичман, - прерываю я его решительным тоном. - Сейчас вы все
поступите так, как я скажу.
- Почему это? - возмутилась Рита. - Что-то у нас много командиров
стало.
Мичман недоуменно смотрит на меня и садится обратно на ступеньку.
- Вы все, наверное, забыли, что, пока я не поделюсь знаниями, никто не
покинет этот мир. - Я повысил громкость. - Слышите - никто. Так что я
сейчас в силе заставить вас делать то, что сочту нужным. - Я оглядел мигом
притихших и призадумавшихся спорщиков и сделал паузу. - Но я не сделаю
этого. Миша прав. Я давал обещание, мне его и выполнять. Именно так я и
поступлю. Поступлю не потому, что я такой честный или принципиальный. Нет.
Совсем нет. Просто я не хочу, чтобы у гномов сложилось представление о нас
как о людях бесчестных и подлых, думающих лишь о себе и своем благе. - Я
стараюсь унять пробивающиеся сквозь слова обиду и злость. - Поэтому я
сейчас обучу вас всех тому, что знаю. После этого вы вольны поступать так,
как сочтете нужным. Кто захочет, уйдет со мной, остальные, - я презрительно
смотрю на Мишу, - могут проваливать к черту.
Я поворачиваюсь спиной к присутствующим и, сопровождаемый взглядами,
неспеша иду готовиться к поездке. Предстоит много работы. Я пока даже не
знаю, где и как искать этого лакта. А вопрос о том, как его убить, еще даже
и не обдумывался. Да и как сражаться со столь могучим противником? Тут
помощи Треугольника справедливости и всяких бонусов уже не будет.
Скорее всего, лакт находится у одной из шахт и оттуда управляет
стадами животных. Но вот у какой из шахт? И обязательно ли ему глазами
видеть поле боя или он в состоянии видеть на расстоянии, например глазами
животных?
Выходит, что придется посетить все шахты в поисках лакта. И не просто
посетить, а обследовать окружающую их местность. Сколько же это займет
времени?
В раздумье я присаживаюсь на подножку мерседесовского джипа, у
северной стены, мрачно глядя на треснувшую подошву правого ботинка. Надо
будет зайти на склад поискать новые. Сорок четвертый размер должен был еще
остаться.
- Вить... - Я не заметил, как Мичман подошел ко мне. - Есть разговор.
- Давай, - вяло говорю я.
- Все приняли твое решение. Оно было немного резким, но правильным. -
Он присел на широкую подножку рядом. - Никогда нельзя надеяться на
человека, действующего по принуждению.
- А я никого и не принуждаю. - Я продолжаю пристально изучать
треснувшую подошву. - Больно надо. Сам пообещал, сам и сделаю. Обойдусь без
помощников.
- Не горячись. - Он взял меня рукой за плечо. - Все идет так, как
должно идти. Четверо уходят. Я, Мотор и Стас остаемся.
Я поднял на него глаза.
- Зачем?
- Что зачем? - не понял Мичман.
- Зачем остаетесь?
- Если честно, не знаю. - Он сосредоточенно подергал себя за ус. -
Возможно, не хочется выставляться козлами перед гномами. А может, из-за
привычки не бросать друзей в беде. Сам выбери вариант ответа, который тебе
больше нравится.
- Спасибо, Мичман, - киваю я. И неожиданно для самого себя
спрашиваю: - У тебя на Земле кто-то остался?
- Да. Жена и сын, - невесело ухмыльнулся он.
- А почему таким тоном? - удивляюсь я. - Сын - это же замечательно!
Я основательно удивлен. Мичман никогда не говорил о жене и сыне. Да и
в его чисто холостяцкой квартире я никогда не замечал следов присутствия
женщины.
- Ушла. Ушла и забрала сына. Я тогда еще на флоте служил. Плавал. Дома
бывал редко. Как-то возвращаюсь после двухмесячного плавания, а в пустой
квартире записка банального содержания: мне нужен муж, а сыну отец, а не
фотография на стенке.
- А ты что же? Надо было вернуть, убедить.
Мичман грустно хмыкнул и отрицательно покачал головой.
- Это был ее выбор. Она достаточно взрослая, чтобы принимать подобные
решения.
- А как же сын? - Я удивлен его ответом. Оказывается, я о Мичмане
совсем мало знаю.
- Я с ним часто вижусь. Вместе проводим выходные. - Он резко махнул
рукой, как бы обрезая тянущуюся нить беседы. - Все, хватит, - и поднялся на
ноги. - Пошли учиться.
- Пошли.
Остаток дня мы потратили на изучение премудростей перехода из среза в
срез. Быстрее всех этот процесс освоили Лена и Рита. Они со второй попытки
увидели светящиеся колонны Столбов, связывающих миры, и без особых проблем
построили между ними иллюзорную нить. Стас чуть в обморок не упал, когда
прямо у него на глазах Рита растворилась в воздухе. Остальные просто дружно
охнули.
Хуже всего дела обстояли у Мичмана. Все уже успели раз по пять сходить
в гномий мир и обратно, а он все еще возился с построением линии между
Столбами. Наконец он со счастливой улыбкой прошептал: - Вижу - и растаял.
С этого момента каждый обрел самостоятельность и мог в любой момент
отправиться домой.
Малыш высказал опасение, что, оказавшись на Земле, им еще долго
придется добираться до дома. Мол, кто его знает, в каком месте мы выйдем. Я
его успокоил. Скорее всего Цитадель, Треугольник справедливости и место
празднования Нового года на Земле лежат приблизительно на одной линии.
Мотор попытался спорить со мной на этот счет. Я усмирил его, предложив
ответить на вопрос, как в момент прибытия в этот мир мы оказались в
Цитадели. Может, нас из места выхода кто-то на руках перетаскивал? Мотор
долго думал, предлагал всякие варианты и наконец признал-таки мою правоту.
Наступил момент прощания. Рита, Лена, Малыш и Миша покидают нашу
дружную компанию. На глазах у девушек слезы. Рита не в силах оторваться от
своего Стаса.
- Может, все-таки пойдешь с нами? - уже в десятый раз спрашивает она
его, с надеждой заглядывая в глаза. - Ну зачем тебе здесь оставаться?
Мичман и Мотор помогут Вите все сделать. Неужели без тебя нельзя
обойтись? - она повернулась ко мне. - Витя, ну скажи хоть ты ему! Пойми, я
хочу увидеть его живым, я хочу от него детей! - Она ухватила меня за
лацканы куртки своими маленькими ручками. - Ты понимаешь это? Ты,
бесчувственный кусок камня! - Она встряхнула меня. - Ты вообще когда-нибудь
кого-нибудь любил?
- Да, - тихо отвечаю я. - Любил. Но мне повезло меньше, чем тебе. -
Она дернулась от моих слов, как от удара.
- Извини. - Рита отпустила мою куртку и неловко расправила ее
дрожащими руками.
Стас удрученно смотрит то на меня, то на Риту, не зная, как поступить.
Наконец его взгляд останавливается на мне, как бы прося помощи. Не люблю я
решать за кого-то, но, видно, придется.
- Рита права. Мы вполне справимся втроем. - Я сделал значительную
паузу, пытаясь придумать повод отправить Стаса, но при этом его не
обидеть. - Тем более что вам предстоит пройти несколько срезов, пока
доберетесь домой, а в пути может случиться всякое. Так что твой карабин
будет очень кстати, - указал я на оружие в руках Стаса.
Он благодарно кивнул мне. Конечно, Стас все понял. Теперь получается,
что он не просто уходит домой, а уходит как сопровождающее лицо.
Рита поднимается на цыпочки и звонко целует меня в щеку. На мгновение
ее губы замирают у моего уха.
- Спасибо, - шепчут они. - Спасибо. Будет мальчик - назовем Витей, а
если девочка...
- Аней, - так же тихо перебиваю я ее на полуслове.
Рита согласно кивает и улыбается. По ее щеке бежит одинокая слезинка
счастья. Я ее понимаю. Еще чуть-чуть, и они дома. Неожиданно для самого
себя я вытираю с ее щеки это проявление радости и легонько толкаю в сторону
Стаса.
Последнее рукопожатие, и мы остаемся втроем.
- Дезертиры! - недовольно бухтит Мотор, так и не смирившийся с нашим
разделением. - Вместе мы этого гада быстрее бы отловили.
- Это уже прошлое. Теперь надо думать о будущем, - философски замечает
Мичман и лезет в карман за трубкой. Не сходя с места, обсуждаем план
предстоящей охоты.
Беззвучно закрываются тяжелые ворота Цитадели, впервые за долгое время
оставляя ее пустой. Я похлопываю по темно-зеленой поверхности ворот. Камень
еще не успел нагреться поднимающимся заспанным солнцем и холодит ладонь.
- Чего ты там возишься? - орет из-за баранки вездехода Мотор. -
Поехали.
- Сейчас, - отмахиваюсь я. Мне даже жаль покидать Цитадель. Несмотря
ни на что, я успел привыкнуть к ней. Можно сказать, что она стала вторым
домом, защитой от опасностей этого серого мира. Цитадель стала для всех нас
школой. И не просто военной школой, а школой жизни. В ее стенах мы учились
не только воевать, но и жить, жить одной семьей, единым организмом. Теперь
все это закончилось. Оперившиеся птенцы покидают гнездо.
- Прощай, - в последний раз я провожу ладонью по гладкому холодному
камню. - И спасибо. Спасибо за все. - Я разворачиваюсь и иду к вездеходу.
Мне кажется, что Цитадель грустно смотрит мне в спину глазами-бойницам и,
прощаясь со своими защитниками. Если мы успешно выполним задуманное, то ей
суждено пустовать вечно. Если же нет, то скоро в ее стенах появятся новые,
возможно, более удачливые жители. Именно для них на столе в центральном
зале Мичман оставил длинное письмо, в котором изложены все наши знания об
этом мире. На написание этой энциклопедии у него ушла вся ночь.
Устраиваюсь на заднем, широком сиденье вездехода. Малышу все-таки
удалось его починить. Он клялся и божился, что все будет работать как часы
и никаких проблем не будет. Мы поверили ему и вместо более привычного для
нас "мерседеса" выбрали это транспортное средство.
Вообще-то эта машина предназначена для перевозки членов правительства
по территориям, на которых ведутся боевые действия. Внешне она выглядит как
комбинация большого джипа и маленького броневика. Зеленый со срезанными
углами корпус внушительно смотрится на светло-сером фоне встающего солнца.
Трехтонная туша вездехода упирается в землю четырьмя мощными широкими
колесами с глубоким протектором. Малыш утверждал, что эта машина
выдерживает прямое попадание из гранатомета. Вполне возможно, особенно если
учесть толщину тяжеленных дверей и бронестекла сантиметров в шесть как
минимум. В крыше находится прямоугольный люк, отодвигаемый в сторону при
помощи электропривода. Снаружи у входа в люк закреплен тяжелый пулемет,
снятый со смотровой площадки Башни. Там он теперь ни к чему, а вот нам
может и пригодиться. Снизу к стволу пулемета прикручен проволокой
автоматический гранатомет.
До сих пор мне ни разу не приходилось сидеть внутри этой машины, так
что я теперь с любопытством разглядываю роскошный интерьер. Да, эта машина
действительно не для простых смертных.
Салон отделан кожей и тканью, похожей на бархат. Мощнейшая система
кондиционирования. Автоматическая система пожаротушения. Мягкие, удобные
кресла. Все это никак не вяжется с аскетической внешностью вездехода
За спинкой заднего сиденья обширный багажник, под завязку заваленный
всякой всячиной. Там есть все, начиная от ящиков с боеприпасами и
продуктами и заканчивая канистрами с дизтопливом. Мы не знаем, сколько
времени займет наша поездка, поэтому упаковались с запасом.
Ну что ж, у нас есть неплохой шанс проверить надежность
правительственной техники, так сказать, в боевых условиях.
- Поехали, - командует с переднего сиденья Мичман.
- Йес, сэр, - козыряет Мотор.
Послушный повороту ключа в замке зажигания басовито заурчал дизель
мощностью около трех сотен лошадок. Мотор утапливает в пол педаль газа, и
вездеход срывается с места с резвостью спортивной машины. Несмотря на
ухабистость Пустоши, водителю удается разогнаться до сотни.
- Вот это тачка! - восхищенно орет Мотор. - Вот это зверь!
Тишину салона наполняет только тихое, еле слышное урчание двигателя
Все посторонние шумы остались за бортом. Невзирая на колдобины, которыми
изобилует эта местность, вездеход лишь плавно покачивается с бока на бок,
как большой корабль на волнах.
Мотор нажал кнопку на приборной панели, и салон наполняется органной
музыкой. Волшебные звуки льются из динамиков, вмонтированных в двери и
крышу салона. Звучание как в концертном зале.
Принимаю позу поудобнее и наслаждаюсь музыкой.
- Как скоро будем на месте? - спрашивает Мичман у Мотора.
- На этом звере, - он ласково похлопывает по рулю, - часов через 20 -
25. Не более. - И добавляет: - Если конечно никаких проблем не будет.
Я тихонько постукиваю три раза костяшками по мягкой обивке двери.
Мы решили начать поиски лакта с шахты ? 9. Именно на этой шахте
нападающие животные действовали наиболее слаженно и свирепо, и именно на
нее было совершено наибольшее количество нападений.
- Ты не знаешь, сколько таких шахт в этом чертовом мире? Тебе твоя
носатая подружка не говорила?
- Нет. Не говорила. И никакая она мне не подружка, - с легким
раздражением в голосе отвечаю я Мотору, неотрывно следящему за ухабистой
дорогой. Близится ущелье, и камней под колеса попадает все больше и больше.
- Хотел бы я посмотреть на рожи гномов, обнаруживших, что Цитадель
пуста, - вдруг ни с того ни с сего хохотнул Мичман. - Представьте себе эту
картину. Тук-тук. Кто дома есть? А дома-то пусто.
- Представляю, - хмуро передразниваю его. - И сразу вспоминаю про
нарушенный Договор.
- Фигня, - говорит Мотор. - К тому времени нас или лакт грохнет и нам
будем наплевать на весь этот Договор, или мы уделаем его и станем
национальными героями - и опять наплевать на Договор. Так что, Витек, как
ни крути, а Договор это уже лажа полнейшая, - построил он с железной
уверенностью в голосе логическую цепочку.
Мне бы его уверенность! Хоть чуть-чуть.
- Ты мне лучше, Витек, вот что скажи, - потянуло Мотора на
разговоры. - Почему эта перхотистая гномиха обратилась именно к тебе? А?
Почему из девяти человек она предпочла тебя? - Его глаза с любопытством
уперлись в меня из зеркала заднего вида.
Я пожал плечами, показывая, что для меня это остается загадкой. Почему
именно я? Может быть, я более доверчив и меня легче было обмануть? Так ведь
не было никакого обмана. Все честь по чести. Каких-то выдающихся
способностей у меня нет. Такой себе средний человечек. На Земле был
инженером-электронщиком. Звезд с неба я никогда не хватал, но в то же время
и не пас задних. Нет. Не знаю. Нет во мне ничего такого, что могло бы
повлиять на выбор гномьей принцессы. Если так, то выходит, что он случаен.
Высказываю любопытному Мотору свои соображения по этому поводу. В
ответ он недоверчиво качает головой и как-то хитро улыбается, на миг
повернувшись ко мне, так как вездеход шел прямиком на острый скальный
выступ, торчащий из земли.
- Может, все дело в чувствах? - не унимается он. - Может, она к тебе
не ровно дышит? А, Витек?
Наклоняюсь вперед и отвешиваю ему увесистый щелбан в бритый затылок.
- За что? - возмущенно орет Мотор, на миг отпуская руль и хватаясь
руками за голову.
- За глупость! - нравоучительно говорю я, возвращаясь в прежнее
положение. - Мы представители разных рас. Я для нее так же уродлив, как и
она для меня.
- Ну так бы и сказал. А то чуть что - сразу драться, - говорит он
обиженным голосом.
Мы въезжаем в одно из многочисленных ущелий, берущих начало от края
Пустоши и расходящихся от нее лучами в разные стороны. Сразу же вездеход
обступают высокие зубчатые скалы. Мы как будто въехали в пасть гигантского
чудовища и теперь неспеша продвигаемся по его горлу. Серые зубья скал на
фоне серого неба и бьющего в глаза через лобовое стекло мутного солнца
наводят тоску и вызывают желание спать. Откидываю спинку сиденья так, что
оно становится почти горизонтальным, и устраиваюсь поудобнее, готовясь ко
сну.
- Если что, будите, - говорю я засыпая.
- Угу, - не открывая глаз, отвечает дремлющий Мичман. - Если успеем.
С улыбкой, вызванной его ответом, я проваливаюсь в мир сна. Он
встречает меня непривычно радостными картинами цветущих лугов и поющих над
ними жаворонков...
- Конечная остановка шахта ? 9. Трамвай дальше не идет, - прокаркал
над головой голос контролера.
Открываю глаза и вижу нависшее надо мной лицо Мотора с улыбкой от уха
до уха.
- Ну, Витек, ты и спишь! - В его голосе звучит восхищение. - На нас по
дороге тушканчики решили поохотиться... Мотор заглох, и нас окружают... -
ошарашивает он меня.
Рывком вскакиваю, чуть не зацепив головой наклонившееся надо мной лицо
Мотора, и тянусь за лежащим на соседнем сиденье автоматом.
- Где они? - верчу я спросонок головой. - Сколько тушканчиков?
- Да шутит он, шутит, - успокаивает с переднего сиденья Мичман. - Все
нормально. Доехали как в сказке. За все время ни одной твари даже не
увидели. Как-то слишком все спокойно. Не к добру это.
- Не каркай, - полусонно бурчу в его сторону. - Шутки у тебя дурацкие.
- Какие есть, - пожимает он плечами. - Ты проспал почти 20 часов. Мы
пытались тебя разбудить, но бесполезно. Ты отмахивался, бормотал про
каких-то птичек и дрых дальше.
- Мы уже на месте? - Я и не думал, что просплю весь путь
- Ага. Сейчас шамаем - и вперед, на подвиги.
При слове "шамаем" мой желудок чувствительно сжался. Организм
напоминает мне, что пища - это не единственная его потребность, и я прытко
выскакиваю из машины.
Дрожа от утренней свежести, с любопытством осматриваюсь. Вездеход
застыл под массивным скальным карнизом. С опаской поглядываю на увесистую
скальную массу, нависающую над
...Поділитися у соцмережах
