Жанр: Фантастика
Рабин гут 6. эльдорадо - не награда
...метля, который был
удален с совещания под предлогом подготовки гвардейцев к возвращению в Теночтитлан. Ну а
Шипинуаля и прогонять не пришлось. Обиженный на весь белый свет ацтек сам ушел с холма,
чтобы собрать личные вещи и сорвать зло на нескольких солдатах, служащих отряду
знаменосцами и по несчастью отданных в личное подчинение экс-секретарю и
несложившемуся наместнику. Теперь, когда посторонних на вершине холма не осталось - а
Тлалу за чужую кинолог уже не считал! - инструктаж тольтекского божества можно было
начинать.
- В общем, так... Слушай сюда! - привлек к себе внимание Кецалькоатля Рабинович. -
Такие проблемы, как сегодня с армией мятежников, мне больше не нужны. Сейчас я тебе
объясню, что ты должен делать. Ну а во всём остальном сначала спроси меня, а затем уже
пытайся что-то предпринять.
- Только ты подробней ему всё объясни, - вмешалась в разговор девица. - А то у него
в голове мозгов не больше, чем у петуха. Да и те только мыслями о наложницах и заняты.
- Молчала бы лучше, ворона, - расхохотался Пернатый Змей, а затем повернулся к
кинологу. - Я вообще не представляю, как это вы умудряетесь с ней путешествовать. Она же
любого смертного с ума свести может. Вот помню, был такой случай...
- Не нужно подробностей, - остановила его Тлала. - Они еще не знают, кто я такая.
- Вот как? Не может быть! - удивился тольтекский бог и покачал головой. - Ах, да. Я
и забыл, что они чужестранцы.
- А кто она такая? - живо задал давно мучивший его вопрос Попов.
- Андрюша, сколько тебе говорить, что девушке такие вопросы задавать неприлично! -
вступился за свою пассию Рабинович. - У тебя что, геморрой развивается, оттого что ты
специализации Тлалы не знаешь?
- Это у тебя острая умственная недостаточность развилась, - огрызнулся
криминалист. - Как это можно столько времени радом с женщиной находиться и даже не
спросить, кем она является. Ты же не поведешь к себе домой первую встреченную на улице
бабу?
- Ого! Я смотрю, Тласолтеотл, ты уже успела тут маленькую войну развязать, -
восхитился Кецалькоатль.
- А тебя это вообще не касается, - рявкнул на него Сеня.
- Да прекратите вы, мальчики, опять ругаться, - Тлала ласково погладила кинолога. -
Лучше свою злость для Чимальпопоке и этого вашего эльфа поберегите.
Совету богини вняли. Впрочем, ругаться Сеня с Поповым перестали не столько из-за слов
девицы, сколько просто из-за бессмысленности темы. Рабинович знал, что при каждом удобном
случае криминалист будет пытаться узнать туманное прошлое богини, а Андрей, в свою
очередь, осознавал, что кинолог этим попыткам постоянно будет противиться. По крайней
мере, до тех пор, пока Тлала не сделает чего-нибудь такого, что лишит ее благосклонности
Рабиновича. Вот так перепалка и затихла, а Попов, решив, что ему интереснее поесть, чем
слушать, как кинолог наставляет Кецалькоатля на путь истинный, пошел готовить поздний
завтрак или ранний обед. Это уже кому как нравится. Кому никак не нравится, может ходить
голодный. Это Попов так сказал!..
Инструктировал Кецалькоатля Сеня долго и нудно. Причем так подробно, что остается
только удивляться, как Рабинович не дошел до таких вещей, что на людях ковыряться в носу
нельзя и некультурно испускать газы в общественном транспорте. Тольтекский бог, поначалу
слушавший кинолога с интересом и забавлявшийся некоторыми наставлениями Рабиновича,
под конец инструктажа откровенно заскучал и начал жалеть о том, что вообще согласился
помогать чужестранцам в их борьбе против Уицилопочтли и всех прочих отрицательных
персонажей. Однако желание узнать, чем закончится вся история, взяло верх над скукой, и
Кецалькоатль дочитал книгу до конца... То есть это читатель будет с книгой разбираться, а
тольтекский бог просто потопает с ментами в Теночтитлан. Никуда он не денется!
Хоть Рабинович и протестовал против любой задержки, усложнявшей им задачу по
нейтрализации Эксмоэля, отказываться от обеда он не стал. Более того, запах еды так
раззадорил его аппетит, что уплетал кинолог едва ли не больше самого Попова и уж омоновца
точно обставил. Остальные едой тоже не побрезговали, и лишь Кецалькоатль с Тлалой почти к
ней не притронулись. И как всегда, Капелькуаль оказался в роли опоздавшего. Отправившись
инспектировать палатку главнокомандующего, он так увлекся этим крайне познавательным
занятием, что поспел к столу только тогда, когда все остальные почти закончили есть.
Трактирщику пришлось глотать пищу, почти не пережевывая, но подобные обеды были ему не
в диковинку, и Капелькуаль при этом успевал не только рассказывать Рабиновичу о том, что
творится в брошенном ацтекском лагере, но еще и показывать трофеи, добытые в палатке
командира карательной армии. Большинство из них Рабиновича не заинтересовали, а вот
несколько золотых украшений, нефритовые статуэтки и ожерелье из жемчуга кинолог
бессовестно упрятал в собственный дорожный мешок.
- Там они в сохранности будут, - заявил Рабинович в ответ на ехидный взгляд Попова,
и тема Сениной скаредности была замята, так и не подвергшись обсуждению.
После обеда было решено выступать. Большинство тольтекских мятежников к этому
моменту еще не разбрелись по округе. Увидев, что чужеземцы, а вместе с ними и обожаемый
Кецалькоатль уходят, тольтеки все как один бухнулись на колени и, вытягивая руки в сторону
процессии, трижды во всё горло прокричали: "Слава Кецалькоатлю!"
- Ох и любят же они тебя, козлик безрогий! - восхитилась Тлала.
- Полюбили бы меньше, узнай они, что я в твоем обществе разгуливаю, крысочка ты
драная! - щелкнул клювом тольтекский бог. - Впрочем, всё равно. Я всё-таки божество и
делаю то, что хочу.
Попов, косившийся с высоты своей телеги на двух богов, что-то проворчал себе под нос.
Сеня, шедший под руку с Тлалой, недовольно посмотрел на криминалиста, и тот в ответ пожал
плечами. Дескать, делайте, что хотите, но потом не говорите, что я вас не предупреждал о
возможных негативных последствиях! Рабиновича такое отношение вполне удовлетворило, и
он спокойно продолжил путь.
Вся оставшаяся часть дня прошла без приключений, заслуживающих хоть какого-то
внимания. Кецалькоатль, не привыкший долго ходить пешком и откровенно заскучавший в
дороге, довольно быстро нашел себе развлечение, то и дело подкалывая без устали болтавшую
Тлалу. Союзником его в этом выступил Андрюша Попов, то и дело не сдерживающийся и тоже
позволяющий себе отпустить едкое замечание в адрес богини.
Сене это не нравилось, и он попытался наехать на криминалиста, но за него заступился
Кецалькоатль. Тольтекский бог поинтересовался, с каких это пор в России отменили свободу
слова? А если Рабиновичу не нравится, что говорят в адрес его подруги, то и ему никто не
мешает в ответ отвешивать колкости собеседнику.
Ну а когда из-за этих перепалок едва до драки не доходило, в дело вмешивался омоновец.
Оставляя под присмотром Ачитометля роту гвардейцев, он вклинивался между спорщиками и
умудрялся встряхивать обоих за шкирку, даже не замедляя хода. Попову, правда, потом
приходилось снова забираться на телегу, но напряжение подобные меры воздействия снимали.
А Кецалькоатлю, подзуживающему спорщиков и откровенно забавлявшемуся этим, Ваня пару
раз обещал носик с ручкой у чайника местами поменять. На время это успокаивало
тольтекского бога, а затем всё начиналось снова. И так - до самого вечера. И лишь после
ужина затянувшийся обмен любезностями между Поповым и Рабиновичем прекратился.
Утром кинолог с криминалистом, уставшие от вчерашних ссор, продолжать их и не
думали. Напротив, пожалуй, впервые с момента знакомства с Тлалой оба просто источали из
себя дружелюбие и благожелательность. Рабинович даже предложил Андрею помощь в
приготовлении завтрака, но Попов, зная о кулинарных талантах друга, точнее сказать, об
отсутствии таковых, вежливо, но твердо от этой помощи отказался.
Эксперт-криминалист сделал всё сам и лишь тогда позволил Семену поучаствовать в
раздаче пищи. Ну а когда все почти закончили есть, на поляну, где путешественники провели
ночь, нагрянул нежданный гость. И первым на его появление отреагировал Мурзик. Пес
предостерегающе зарычал, менты на его голос отреагировали мгновенно, отцепив от пояса
дубинки, и, обернувшись, увидели, как к ним со стороны леса шагает разгневанный... Тлалок!
- Ну и кто из вас тут самозванец?! - грозно проорал он, широким шагом направляясь к
путешественникам. - Какая сволочь, спрашиваю, себя Тлалоком посмела называть?
- Где-то я уже это слышал, - констатировал Рабинович.
- Ага. И я даже, по-моему, знаю где, - поддержал его Андрей.
- А я точно знаю, что сейчас будет, - добавил омоновец, доставая из кобуры
пистолет. - И на этот раз шутить я не собираюсь.
Однако бог воды, дождя, грома и тому подобного неожиданно остановился, увидев
поблескивающий "макаров" в руках Вани Жомова. Задумчиво почесав переносицу, Тлалок
растерянно поинтересовался:
- Скажите, а мы с вами нигде не встречались? На футболе, например, или в
Букингемском дворце?
- Он что, издевается? - полюбопытствовал омоновец у Сени. Тот пожал плечами.
- Не знаю, - отозвался кинолог. - Либо так, либо у него настолько сильно
прогрессирующий склероз, что доктор тут уже бессилен.
- Скорее второе, чем первое, что бы это ни означало, - проговорила совершенно не
сведущая в медицинских терминах Тлала. - Бог воды издеваться совершенно не умеет. Он или
сразу убивает, или вообще ничего не делает. Вы, кстати, были первыми людьми, кто испытал на
себе гнев Тлалока и остался жив.
- Надо будет потом, по возвращении домой, занести этот факт в Книгу рекордов
Гиннесса, - заметил Рабинович и повернулся к богу воды. - Придурок, ты разве не помнишь,
что мы у тебя жезл сломали?
- Ах, вон оно что! - удивился Тлалок. - А я всё гадаю, что у меня с жезлом
случилось?! - Бог дождя задумался. - Так, раз мы с вами уже встречались, то я уже пытался
вас наказать, а если учитывать, что вы мне сломали жезл, а сами до сих пор живы, значит,
наказать вас у меня не получилось. Отсюда вывод - с вами лучше не связываться. Тем более
что вас сопровождает Кецалькоатль... Привет, дружище! Не помню, ты уже вернулся или
вообще никуда не исчезал?
- И ты здравствуй, Тлалок, - щелкнул клювом Пернатый Змей. - А насчет твоего
вопроса могу сказать, что и то, и другое верно. Впрочем, тебе лучше вообще забыть, что ты
меня видел.
- А я так и так забуду! - обреченно махнул рукой бог грозы. - Куда направляетесь?
- В Теночтитлан, в гости к Чимальпопоке. Не хочешь прогуляться с нами? - предложил
Кецалькоатль, вызвав тем самым гневное шипение со стороны Рабиновича. Впрочем,
волновался Сеня зря.
- Прогуляться? Это в смысле идти пешком? А вы не одурели?! Это же почти сутки
пути, - возмутился Тлалок. - Не-ет, такое не для меня. Я бог занятой, меня везде ждут. Вы
идите себе, если хотите, а я через денек во дворец загляну. Если, конечно, свободное время
найду, - и бог грозы с сухим треском электрического разряда растворился в воздухе.
- Если не забудешь, - добродушно хохотнул ему вслед Кецалькоатль и повернулся к
ментам. - Кстати, расскажите, как вы с этим старым маразматиком встретились и что
случилось с его жезлом? Насколько мне помнится, за последнюю тысячу лет сломать жезл
Тлалока пытались трижды - и ни разу не оставили на нем даже царапины.
- Еще одна запись в Книгу рекордов Гиннесса, - хмыкнул кинолог, но про первую
встречу с богом воды рассказал охотно.
- А можно мне на эту странную штуку посмотреть? - выслушав рассказ, Кецалькоатль
потянулся к жомовскому пистолету.
- И думать забудь, - отрезал Иван. - Оружие табельное, и в чужие руки его отдавать
не положено. Вопросы есть?
- Нет, - покачал головой Пернатый Змей. - Но жаль, что столь могущественный знак
власти нельзя потрогать руками. Хотя символ своего могущества я бы вам в руки тоже не отдал.
- А они бы его и сами в руки не взяли, - заметила Тлала и, состроив тольтекскому богу
глазки, тихонько захихикала.
- Нет предела твоим пошлостям, женщина! - притворно возмутился Кецалькоатль и сам
заржал над своей шуткой.
Сеню, прекрасно понявшего всю двусмысленность заявления богини, обмен репликами
между ней и Кецалькоатлем совсем не обрадовал. Рабинович хоть и потерял из-за девицы
голову, всё же мозгов не совсем лишился. В глубине души он понимал, что Тлала совсем не
идеал и предел мечтаний, но уж слишком сильно ему хотелось подольше побыть рядом с этой
женщиной, и все свои невысказанные опасения он гнал прочь, словно Мурзик - блох.
- Так, ладно. Повеселились, и хватит. Пора собираться в дорогу, - проговорил он,
поднимаясь со своего места. - Кстати, Кецалькоатль, надо с тобой что-то делать. Нам совсем
не нужно, чтобы при твоем появлении вокруг нас собирались толпы народа.
- А что в этом такого? - удивился Пернатый Змей. - Боги для того и существуют,
чтобы им поклонялись.
- Вот сделаем дело, пусть тебе и поклоняются столько, сколько в тебя влезет, - отрезал
кинолог. - А сейчас нам не нужно, чтобы ацтеки раньше времени узнали, что ты вернулся. Та
тольтекская деревня, которую мы вчера прошли, не в счет, поскольку сочувствует мятежникам
и твердо верит, что ты давно им помогаешь. Дальше пойдут поселения, преданные
Чимальпопоке. Поэтому будем тебя маскировать. Капелькуаль, что-нибудь можешь
посоветовать?
Трактирщик, польщенный таким вниманием, пристально осмотрел тольтекского бога,
прикидывая, что с ним можно сделать, а затем заявил, что самым идеальным вариантом было
бы облачение его в одежды жреца Уицилопочтли. Во-первых, и одеяния они носят длинные,
что прикроет нечеловеческую кожу Пернатого Змея. А во-вторых, выдающийся клюв, куда как
превосходящий по размерам ставшие притчей во языцех носы кавказских народностей, легко
спрятать под маской ягуара, которые часто надевают жрецы Уицилопочтли.
- Чтобы я скрывал свою внешность под личиной этого самозванца и узурпатора?! -
возмутился Кецалькоатль. - Да никогда! Уж лучше я вообще никуда не пойду.
- Тогда мы тебя свяжем и силой потащим во дворец, - пообещал тольтекскому богу
омоновец.
- Да не расстраивайтесь вы так, - попытался успокоить Пернатого Змея вежливый
Ахтармерз. - Мне вон тоже приходится эти дурацкие перья на себе таскать, но я терплю. Ради
великого дела всегда приходится какие-нибудь тяготы переносить. И потом, это ненадолго. Вам
же всего один день нужно маскировочный костюм таскать, а мне уже почти неделю в перьях
ходить приходится.
- А я тоже считаю, что переодевать великого Кецалькоатля в одеяния жреца его врага
унизительно, - приосанившись, заявил Ачитометль. - Я вот тоже никогда бы не облачился в
одежду воина из ордена Ягуара.
- Тебе кто вякать разрешал? - тут же полюбопытствовал у военачальника ордена Орла
старшина ОМОНа. - Сто отжиманий заработать хочешь?
- Кецальчик, - вмешалась в диспут Тлала. - Ты не расстраивайся, а просто считай это
переодевание очередной забавой. Потом будешь хвалиться в пантеоне, как ты, прикинувшись
служителем своего врага, прокрался прямо в его логово и одержал великую победу. Разве это не
забавно?
- Я даже могу костюм дать. У меня тут один с прошлого места работы остался, -
неожиданно предложил помощь Шипинуаль, до сего момента из-за вчерашней обиды ни с кем
не общавшийся.
- А ведь правда! - восхитился Пернатый Змей. - До такого хитрого хода с
переодеванием еще никто из богов не додумался. Я буду первым, а потом обо мне станут
слагать легенды!
- Да уж, сложный случай мании величия. Готовый клиент для психиатрической
больницы, - пробормотал себе под нос Рабинович, а вслух сказал: - Вот и договорились.
Натягивай на себя костюм жреца, маску, и отправляемся в путь. Впрочем, всё время носить
маску необязательно. Достаточно будет надевать ее тогда, когда мы будем подходить к
населенным пунктам.
- Ну уж нет! - неожиданно возмутился Кецалькоатль. - Если уж играть роль жреца,
так до конца, и пусть потом никто не говорит, что я хитрил и давал себе слабину. Маску мне.
Полцарства за меня... Или за коня?.. Или это совсем из другой оперы? А что такое конь? Что-то
запутался я совсем...
- А ты болтай поменьше, тогда и путаться не будешь, - благоразумно посоветовал
Рабинович. - Так ты идешь переодеваться или нет?
Облачение Кецалькоатля в маскарадный костюм потребовало куда больше времени, чем
рассчитывал кинолог. И всё из-за того, что Пернатый Змей вел себя, как девица на выданье,
постоянно придираясь к своей новой личине. То ему костюм коротковат, то украшений на нем
недостаточно. Затем тольтекский бог и вовсе озверел. Оказалось, что маска, и так тесноватая
для клюва Кецалькоатля, была в нескольких местах поедена молью. Это просто взбесило
Пернатого Змея, и он закатил настоящую истерику, требуя от ментов немедленно пристрелить
свежего ягуара и сделать из него новую маску. Но если бы тольтекский бог чего и добился, так
это того, что Жомов пристрелил бы его самого, раз и навсегда избавив себя и друзей от
необходимости терпеть общество капризного божества.
Ну а положение спас изобретательный Попов. Он предложил чуть-чуть укоротить маску
снизу, а из отрезанной части сделать заплатки и прикрепить их к поеденным молью местам
древесной смолой. Кецалькоатль поначалу продолжил капризы, отказавшись носить вещи с
заплатками, но Попов отобрал у него из рук маску и сделал всё так, как хотел. В результате
получилось очень даже неплохо, и тольтекский бог, покапризничав больше для проформы,
отремонтированный предмет туалета жрецов на себя нацепил.
- Всё, я готов идти дальше, - заявил Кецалькоатль.
- Слава тебе, господи, - облегченно вздохнул Рабинович, опасавшийся, что тольтекский
бог еще найдет что-нибудь, к чему можно придраться.
- Точно. Слава мне! - принял хвалу на свой счет Пернатый Змей, и Рабинович, дабы не
впадать в теософские споры, возражать этому не стал.
Сеня поначалу с некоторой опаской ожидал встречи с отступившим из-под Теотнуакана
карательным войском. Опасался того, что кто-нибудь из гвардейцев Жомова проболтается
соотечественникам, кто именно приближается к столице в наряде жреца. Однако Жомов,
проведя соответствующий случаю инструктаж, твердо заверил кинолога, что до получения
нового распоряжения его бойцы будут немы как рыбы. Рабинович не очень верил этому и был
готов к тому, что Кецалькоатля разоблачат. Но то ли армия драпала от Теотнуакана до самой
столицы, то ли ацтекские войска где-то во время пути сменили направление, но никаких солдат
в дороге путешественникам не встретилось.
В первой же лояльной правительству деревне менты были удивлены тем, с какой
скоростью распространяются вести среди местного населения Мезоамерики. Воздав
полагающиеся почести, точно так же, как во время пути группы к Теотнуакану, деревенский
староста осторожно поинтересовался, не участвовал ли в сражении с мятежниками, в котором
правительственные войска потерпели поражение, "почтенный жрец Уицилопочтли"? И если да,
то не окажет ли он честь удовлетворить любопытство и успокоить волнение местных жителей
своим правдивым рассказом об этом удивительном бое?
Рабиновичу, дабы предотвратить какую-нибудь глупость со стороны "почтенного жреца",
пришлось вмешаться. Он сказал, что жрец в сражении не участвовал, а ходил в паломничество
к месту рождения Уицилопочтли. Сами они сражения тоже не видели, но знают, что ацтекская
армия была вынуждена отступить и что это, несомненно, какой-то тактический маневр.
Старосте пришлось довольствоваться таким объяснением и оставить удовлетворение
любопытства до лучших времен.
В следующей деревне, той самой, что была последним населенным пунктом на пути в
Теночтитлан, ситуация повторилась. Правда, в этот раз Кецалькоатль уже был предупрежден, и
Сене не нужно было бояться, что он что-нибудь ляпнет невпопад. В обоих местах, услышав
объяснения Рабиновича, ацтеки новых вопросов больше не задавали. Исключение, правда,
составил управляющий кукурузной плантацией. Да и то вопрос, заданный им, к сражению под
Теотнуаканом отношения не имел.
- А почтенный Попочитль больше не будет меня бить? - опасливо поинтересовался он
у Рабиновича.
- Не будет, если ты его Попочитлем называть не станешь, - посоветовал кинолог. - И
вообще, держись от него подальше.
Управляющий совету внял и всё время торжественного обеда старался в Андрюшину
сторону даже не смотреть. Да и миролюбивый Попов, вспомнив то странное для себя
состояние, которое охватило его во время прошлого визита на плантацию, старался
управляющего не замечать и, с максимальной скоростью набив желудок, первым выбрался
из-за стола.
Едва увидев вышедшего на улицу Попова, все рабы, напуганные еще его прошлым
"благословением", тут же разбежались в стороны и попрятались по углам своих хибарок. Лишь
старик с девчушкой остались стоять посреди двора.
- Ну что, чужеземец, смог ли ты побывать в пещере? - полюбопытствовал он. Андрей
кивнул. - И твое желание исполнилось?
- Пока не знаю, но буду надеяться, что исполнится непременно, - ответил криминалист
и, простившись с престарелым тараском, вернулся к телеге, где в одиночестве обедала Тлала.
- Уже отправляемся? - полюбопытствовала девушка.
- Угу, - крайне дружелюбно буркнул Попов.
- А ты со своей женой так же общаешься? - наивным голосом спросила богиня.
- Нет у меня жены, - отрезал Андрей.
- Бедняжка! - всплеснула руками Тлала, видимо, не забывшая вчерашних подколок
Попова. - Уже лысенький становишься, а жены всё еще нет? Или она умерла у тебя от
недостатка внимания?
- Слушай, отвали от меня, - покраснев, огрызнулся эксперт. - Сейчас выйдет твой
Рабинович, к нему и приставай, а меня оставь в покое!
Всю оставшуюся до Теночтитлана дорогу Попов сидел на своей телеге, нахохлившись и
ни с кем не разговаривая. Андрей затаил страшную обиду на богиню и желал как можно скорее
завершить здесь, в Мезоамерике, все дела, раз и навсегда избавившись от ее общества. Конечно,
винить его в такой нелюбви к богине было трудно, но ведь даже школьникам известно, что
соревноваться в язвительности с женщиной может только язвительная женщина. Те, кто не
верит этому, могут проверить на себе!
В Теночтитлане, взбаламученном известием о поражении ацтекской армии в битве под
Теотнуаканом, куда российские служители сил правопорядка прибыли поздно вечером,
возвращение экспедиции вызвало огромный интерес. Люди, заполонившие улицы,
перешептывались, но подойти к чужестранцам, а тем более задать им какие-либо вопросы
никто не решался. Народ просто следовал за путешественниками до самого дворца
Чимальпопоке и торчал на площади в ожидании известий еще несколько часов. Последние,
самые настырные зеваки, разошлись по домам за полночь, негодуя, что до утра никаких
объявлений сделано не будет.
Прямо перед дворцом экспедиция разделилась. Ачитометль отвел гвардейцев в казармы, а
затем ушел к себе домой. Капелькуаль убежал проверить, как без него справлялись с
трактирными делами. Оба обещали вернуться ранним утром, чтобы вместе с ментами явиться к
Чимальпопоке. А российские милиционеры, отправив Шипинуаля сказать тлатоани, что они
вернулись и на следующий день хотели бы лично встретиться с Уицилопочтли, отправились в
те дворцовые апартаменты, которые с недавних пор были закреплены за ними.
И только там выяснилось, что Тлала исчезла! Причем никто из ментов не мог точно
сказать, когда именно видел ее в последний раз. Вроде бы все сходились на том, что во дворец
девица входила вместе со всеми, но поручиться за это опять же не мог никто. Рабинович,
естественно, был вне себя от беспокойства за судьбу богини и собрался было мчаться на ее
поиски.
- Да ладно тебе, Сеня, - попытался урезонить его омоновец. - Может, дела у нее
какие-нибудь женские. Вот увидишь, ночевать она вернется, никуда не денется.
- Сомневаюсь, - усмехнулся Кецалькоатль. Все повернулись в его сторону.
- Ты на что намекаешь? - угрожающе полюбопытствовал кинолог.
- Так вы что же, до сих пор не поняли, кто она такая? - Пернатый Змей взглядом из-под
маски обвел друзей. - Она богиня неприятностей, греха и порока, ясно вам? Ночь - это время
ее максимальной власти. Вот увидите, раз уж она здесь, к утру полгорода погрязнет в грехах.
- Вот оно что! - почти обрадованно воскликнул Попов. - А я всё удивлялся, что это со
мной происходит? Мысли всё время в голове дурацкие крутились. Опять же дубинкой
управляющего избил, не имея на это веских оснований. Должностное преступление совершил,
можно сказать. А это ведь, по сути, грех! Да и мы с тобой, Сеня, ругались всё время,
получается, неспроста.
- Вот только это на Тлалу не нужно вешать! - не сдался Рабинович. - Мы с тобой и
так немало собачимся...
- Но не до такой степени, - поддержал криминалиста Жомов, и Сеня, не зная, что на это
возразить, прикусил губу.
- Всё равно не верю я в то, что Тлала плохая! - рявкнул он. Причем было совершенно
непонятно, кого Рабинович оправдывает, себя или ее.
- А кстати, вы никогда не задавались вопросом, зачем она с вами искать меня пошла? -
подлил масла в огонь Кецалькоатль.
- Она сказала, что ей нужно тебя увидеть, - ответил Сеня.
- И?.. - щелкнул клювом тольтекский бог. - Увидела она меня, и что дальше? Зачем ей
это надо было? Или вы думаете, что Тласолтеотл достаточно со мной пообщаться, чтобы целый
год счастливой себя чувствовать?..
- Ты хочешь сказать, она за нами шпионила? - предположил догадливый Попов, а
Пернатый Змей кивнул. - Так что же ты, гад такой, раньше этого не сказал?!
- А зачем? - усмехнулся Кецалькоатль, которого слово "гад" обидеть никак не
могло. - Мне забавно посмотреть, как вы из этой ситуации выкрутитесь. Если победите,
хорошо. А если нет, так мне бояться нечего. Сбежать я всегда успею, тем более у меня есть
свои входы и выходы на небеса, над которыми пока Уицилопочтли еще не властен.
- Ну, вот тут вы оба ошибаетесь! - радостно рассмеялся Рабинович. - Тлала не могла
шпионить для ацтекского бога. Она сказала, что они с ним враги...
- Она сказала? О, святая наивность! - воскликнул Пернатый Змей. - Да она была
первой, кто поддержал Уицилопочтли, когда тот стал прибирать власть в пантеоне к сво
...Закладка в соц.сетях
