Жанр: Фантастика
Рабин гут 6. эльдорадо - не награда
...- Может быть, болтать перестанешь и перейдешь ближе к делу? - недовольно
поинтересовался Сеня.
- Конечно, конечно! Как скажете, - согласился трактирщик. - Дело в том, что я тут
оживил кое-какие мои старые связи и договорился для вас о встрече с вождем восставших
тольтеков. Это милейший человек, к тому же чувствующий к вам благодарность за спасение
пленных. Он ждет вас в укромном месте внутри Теотнуакана. Если хотите, я провожу вас
немедленно.
- Позже, - покачал головой Сеня. - Сначала поужинаем, а потом пойдем. Пошли со
мной к нашему лагерю, а заодно и расскажешь, что еще смог узнать.
Новостей оказалось не так уж и много, да еще и большинство из них новостями можно
было назвать с натяжкой. Капелькуаль, который, как и все торговцы Мезоамерики, во время
поездок занимался не столько добычей прибыли, сколько шпионажем, попав в Теотнуакан,
быстренько восстановил свои старые связи среди повстанцев. Его агенты и подтвердили версию
о том, что рык Попова в начале битвы был всеми принят за голос Уицилопочтли. Кецалькоатль
тут же исчез, а сломленное таким быстрым бегством своего божества войско бросилось наутек.
Впрочем, причина отступления была, конечно, не только в воплях криминалиста. Как
поведал Рабиновичу трактирщик, большинство тольтеков давно считают восстание обреченным
и выходят на такие, подобные сегодняшнему, сражения лишь потому, что считают позорным
прослыть среди своего народа трусами. К удивлению кинолога, Капелькуаль сказал, что
подавляющая часть восставших не верит, что рядом с их войском иногда появляется
Кецалькоатль. Тольтеки думают, что он еще не вернулся в Мезоамерику и высылает им в
поддержку лишь свою астральную проекцию, которая и рассеивается под действием силы
Уицилопочтли. Восставшие уверены в том, что настоящий Кецалькоатль никогда бы так
позорно не бежал от своего главного противника.
- Вот это новость, - покачал головой Сеня. - Получается, что мы за миражем
гонялись?
- Я не знаю, что такое мираж, но если это то, что я думаю, то хочу сказать - вы
ошибаетесь, - протараторил Капелькуаль. - Верховный жрец Кецалькоатля,
путешествующий с восставшими, утверждает, будто лично общался с Крылатым Змеем, и тот,
дескать, велел сражаться с захватчиками и верить, что он скоро вернется в страну и дарует
верным тольтекам победу. А жрецы, как всем известно, никогда не врут!
- Святая наивность, - хмыкнул Рабинович. - Ладно, встретимся с этим жрецом, сами
всё узнаем. Что еще у тебя нового?
Трактирщик вновь затараторил такой скороговоркой, какой позавидовал бы любой
современный дистрибьютор. В этот раз в его информации ценности для экспедиции было еще
меньше. То есть ценность в ней была, поскольку Капелькуаль говорил именно о ценах на
всевозможные товары здесь, в Теотнуакане, и о возможности спекуляций ими, но Сеню она не
впечатлила. Конечно, в любое другое время Рабинович бы не преминул воспользоваться
особенностями местного рынка для получения прибыли, но сейчас, когда для его бездонных
карманов были открыты кладовые Чимальпопоке, возможность заработать пару сотен бобов
какао кинолога не интересовала. И встрепенулся он только тогда, когда Капелькуаль заявил,
что вождь восставших хочет наградить его за спасение пленных.
- С этого и надо было начинать! - возмутился кинолог. - И какую награду он
предлагает?
- Рыночную стоимость каждого спасенного человека, - ответил трактирщик. - По сто
бобов какао за голову...
- Пусть он себе эти бобы какао в задницу забьет! - возмутился Рабинович. - Меня
интересуют только золото и драгоценные камни.
- Золота у тольтеков почти нет, из драгоценных камней в основном один нефрит, да и
бобы какао, боюсь, вождь себе в задницу забивать не будет - экономически не выгодно, да и
удовольствия никакого, - задумчиво проговорил Капелькуаль и нарвался на злобный взгляд
Рабиновича. - Но не волнуйтесь, гражданин начальник, что-нибудь мы придумаем. Вы пока
ужинайте, а я к восставшим сбегаю и вернусь, - и с этими словами абориген умчался в
сторону развалин города.
- Идиот, - констатировал кинолог, глядя ему вслед, а затем вернулся к поджидавшим
его друзьям.
Новости, принесенные Сеней, встретили почти равнодушно.
Попов оттого, что весь вечер разрывался между двумя желаниями - зарисовать остатки
Теотнуакана и плотно поесть. Ну а поскольку одновременно готовить ужин и запечатлять
руины в лучах заходящего солнца Андрюша просто не мог, он страшно злился из-за отсутствия
Капелькуаля, на которого можно было бы взвалить большую часть дел, и обещал оторвать ему
голову, когда вернется. Впрочем, эти угрозы никто всерьез не воспринимал. И лишь одна Тлала
поглядывала на развоевавшегося толстяка с явным одобрением. Девушка-богиня, кстати, да
Ахтармерз оказались единственными членами экспедиции, кто внимательно выслушал Сенин
рассказ. Тлала выдвинула предположение, что вероятность создания своей проекции
Кецалькоатлем весьма велика, а образованный Горыныч тут же принялся объяснять людям,
какими именно способами можно подобную операцию провернуть. Ну а поскольку в
технических терминах его мира российские милиционеры ничего не смыслили, то попросту
велели Ахтармерзу заткнуться. На что тот тут же обиделся, увеличился в размерах и дохнул на
людей своим желудочно-кишечным газом. Когда его захотели отшлепать за такое свинство,
Горыныч спрятался под телегу и не вылез до тех пор, пока не получил индульгенцию.
Жомов Сенины известия воспринял совершенно по-своему. Узнав о том, что утром ацтеки
уйдут и у тольтеков появится шанс заново собрать войско, омоновец обрадовался и заявил, что
готов на спор со своей ротой гвардейцев разогнать всю тольтекскую рать. Ачитометль его
поддержал, но победу своим подчиненным прочил лишь при двух условиях: во-первых, если
Кецалькоатль окажется всего лишь проекцией, а во-вторых, если Попов пару раз рявкнет в
сторону противника. Андрюша от этого предложения лишь отмахнулся и повернулся к
Рабиновичу.
- Сеня, что-то не пойму, зачем тебе всё это нужно: ацтеков разгонять, новое войско
повстанцев собирать и с их вождем встречаться? - недоуменно поинтересовался Попов. -
Завтра сходим в пещеру, и все проблемы решатся.
- Был бы ум, помер бы от дум, а мозгов нет, прождешь сто лет, - констатировал
Сеня. - Андрюша, а если эта пещера, о которой тебе поведал старый маразматик, который в
ней, к тому же, никогда не был, окажется просто сказкой? Где мы тогда Кецалькоатля возьмем?
И как без него к Оберону вернемся?
- Так ты всё-таки согласен, что Оберон готов уничтожить наш мир? - встрепенулся
криминалист.
- Согласен или не согласен, это дело пятое, - уклонился от прямого ответа
Рабинович. - Но ясно как божий день, что без Кецалькоатля нам отсюда не выбраться. Да и
встретиться с эльфийским владыкой всё равно нужно!
- А-а, делай, что хочешь, - махнул рукой Андрей, прекращая дискуссию. - В конце
концов, лишняя перестраховка еще никому не помешала.
- Мальчики, а о чем вы говорите? Кто такой Оберон? - истряла в разговор Тлала. - А
эльфы? Они такие же забавные, как эта ваша зверюшка? - девушка грациозно кивнула головой
в сторону Ахтармерза.
- Сама ты зверюшка! - обиделся трехглавый пожиратель насекомых и юркнул под
телегу, прежде чем Рабинонич запустил в него первым, что попалось под руку. - Прекратите
детей обижать, а то я прокурору пожалуюсь.
- Ты найди его здесь сначала, прокурора-то, - фыркал Сеня и посмотрел на девицу. -
Про Оберона и эльфов слишком долго рассказывать. Просто считай их богами из другого мира,
не менее могущественными, чем твои коллеги по пантеону.
- Я хочу о них всё знать! - закапризничала богиня, но прежде чем Рабинович взялся
открывать девице все тайны, в дело вмешался Попов.
- Тлала, мы тебя с эльфами лично познакомим, и ты сама у них всё узнаешь, -
предложил эксперт-криминалист. - Мы не так много о них знаем, чтобы рассказать тебе об их
жизни и не наврать. Подожди. Скоро сама сможешь подробно эльфов расспросить.
- Точно обещаете? - сморщила носик девица. Все трое ментов слаженно, как солдаты
на параде, кивнули. - Ладно, тогда я подожду. Только недолго!.. А других миров много?
- Очень! - торопливо ответил Рабинович. - О них тебе тоже эльфы расскажут, и если
сможешь их уговорить, то и самой удастся некоторые из миров посмотреть.
Девушка обрадованно кивнула головой, заранее предвкушая, как именно станет
уговаривать эльфов, а менты, увернувшись от обсуждения скользкой темы, облегченно
вздохнули. При этом Попов с Рабиновичем обменялись такими взглядами, что было ясно, кого
именно они считают виновником того, что речь на совещании зашла об Обероне, эльфах и
других мирах. Впрочем, до главной беды - рассказа Тлале об истинных причинах изменений в
Мезоамерике - дело не дошло, а значит, и большой трагедии не случилось. Сеня и
криминалист решили боевых действий друг против друга не начинать и спокойно закончить
ужин в молчании, ну а когда маленькое пиршество подходило к концу, явился Капелькуаль.
- Дело сделано! - самодовольно заявил он. - Конечно, пришлось здорово
поторговаться, но я выпотрошил из вождя тольтеков всё, что мог. Заставить его запихать в
задницу зерна какао, конечно, не получилось, но всё остальное прошло удачно. Вождь согласен
заплатить за каждого спасенного из рук ацтеков пленника по драгоценному камню размером не
менее фазаньего яйца...
- А у фазанов разве есть яйца? - удивился омоновец и тут же вспомнил: - Эх, точно,
блин! Они же их несут.
- Куда несут? - оторопел Капелькуаль.
- На базар, блин! - рявкнул Жомов. - И не приставай ко мне с идиотскими вопросами.
И вообще, можешь идти на хрен отсюда. Дай поесть спокойно.
- Куда идти? - совсем ошалел трактирщик, никогда не слышавший о таком огородном
растении, как хрен.
- В Караганду, - посоветовал ему Сеня, окончательно запутав несчастного ацтека. -
Потом пойдешь туда, а пока быстренько перекуси и веди нас к вождю тольтеков. Как его зовут,
кстати?
- Уичаан, - с набитым ртом проговорил трактирщик. - Он не чистокровный тольтек.
Его бабушка была из ольмеков и настояла, чтобы внуку дали имя одного из их верховных
божеств. В детстве его, конечно, за это дразнили, но когда жрецы его выбрали верховным
правителем вместо погибшего в войне с ацтеками вождя, больше над именем Уичаана никто не
шутил...
- Вот и слава богу, - оборвал словоизлияния разговорчивого торговца Рабинович. -
Ешь быстрее, пока совсем не стемнело, да пойдем.
Капелькуаль дожевал большой кусок мяса с такой поразительной скоростью, будто
опаздывал на сделку века, способную как минимум утроить его собственный капитал, а как
максимум - сделать его лидером рейтинга самых богатых людей мира и по совместительству
финансовым владыкой этой вселенной. Впрочем, предприимчивый торгаш от встречи ментов с
Уичааном какую-то выгоду для себя наверняка имел. По крайней мере, твердо рассчитывал на
вознаграждение, которое обещал ему за труды Рабинович по возвращении в Теночтитлан.
Наивный! Можно подумать, после встречи с Кецалькоатлем кто-то из доблестной троицы в этот
город возвращаться собирался...
Армия ацтеков, как и положено воинскому подразделению, на ночь выставила посты по
периметру. В той части, где лагерь карательного войска подступал ближе всего к разоренному
Теотнуакану, дозоры были наиболее многочисленны, но задержать процессию,
направлявшуюся внутрь города, никто не решился. Дескать, пусть идут, дураки! Прибьют их
там из-за угла пыльным мешком, нам только спокойнее будет. Впрочем, на это никто из
ацтеков, уже прекрасно знающих возможности странных друзей Кецалькоатля, особо и не
рассчитывал, но зато как приятно было помечтать!
К удивлению Рабиновича, ожидавшего, что Тлала попросит взять ее с собой, и
готовившегося долго уговаривать девицу не покидать лагерь ради собственной же
безопасности, богиня сама отказалась идти на встречу с вождем тольтеков. Дескать, ей такие
переговоры неинтересны, да она и сама заранее знает, что Уичаан выполнит всё, о чем его Сеня
попросит. Кинологу подобная уверенность пассии в его силах, конечно, польстила, но прежде
чем отправиться вслед за Капелькуалем, Рабинович несколько секунд, как и в той деревне, где
Попов выступил в роли доктора Айболита, удивленно рассматривал противоречивую девицу.
То ей всё расскажи и дай пощупать, а то говорит, что новые приключения для нее скучны. В
итоге, списав всё на обычную женскую эксцентричность, Рабинович присоединился к
поджидавшей его команде.
То, что Попов и Жомов составят Сене компанию, было очевидно с самого начала. Никто
не ожидал, что к процессии пожелает присоединиться Ачитометль, но член ордена Орла почти
умолял взять его с собой, дабы он засвидетельствовал почтение жрецу, удостоившемуся чести
лично беседовать с Кецалькоатлем. Возражений на эту просьбу у ментов не нашлось, и
Ачитометля взяли с собой. Как и Горыныча с Мурзиком, которые выступали в качестве группы
поддержки на случай возможных осложнений.
Сеня, правда, хотел оставить Мурзика сторожить одинокую Тлалу от возможных
посягательств со стороны солдатни, но пес исполнять приказ наотрез отказался. Стоило только
Рабиновичу отвернуться, как Мурзик, получавший неоднократно команду "охранять", тут же
вставал со своего места и следовал за хозяином. В итоге Сене пришлось уступить настырности
пса и взять его с собой.
- Ладно, сейчас мне тебя некогда воспитывать, но вернемся домой, получишь хорошую
трепку. Понял? - пообещал верному брату меньшему кинолог и в ответ заработал взгляд,
однозначно означавший: "Мели, Емеля, твоя неделя".
Теотнуакан действительно оказался сильно разрушен. Большинство домов пригорода
лежали в руинах, и в их останках не светилось ни одного огонька. Достаточно сильно
повреждены были и большинство зданий в центральной части Теотнуакана, а вот храмы и, что
удивительно, бани, остались нетронутыми. И, насколько можно было заметить издалека, в
храмах и примыкавших к ним "монастырях" жизнь шла полным ходом. А над одной из бань
Рабинович заметил поднимавшийся в ночное небо светлый дымок
- Это что за здание? - поинтересовался он у проводника, чью роль взял на себя
Капелькуаль.
- А это баня, Сеня, - вместо него ответил Попов.
- В каком смысле баня? - не понял кинолог. - Типа наших общих, что ли?
- Не-а, - покачал головой эксперт. - Скорее типа сауны. Там в середине парной лежат
раскаленные камни, которые слуги то и дело поливают водой со всякими ароматическими
добавками. Ну а потом, пропарившись, можно водой из кувшина окатиться.
- А бассейна там не предусмотрено? - поинтересовался Жомов и, получив
отрицательный ответ, горестно вздохнул. - Жаль, а то можно было бы оторваться по полной
программе. Что скажешь, Сеня, устроим себе помывку? Веников березовых, правда, тут днем с
огнем не найдешь, но что-нибудь придумать можно.
- Сначала Кецалькоатля найдем, - отрезал кинолог.
- Ой, да надоел ты уже вместе с этим змеюкой! - возмутился омоновец. - Что ты за
человек такой, и сам не отдыхаешь нормально, и другим отдыхать не даешь?!
- А вот такой я гадкий человек, - огрызнулся Рабинович. - Потому что не хочу,
попарившись в баньке, узнать, что нашего мира чьими-то стараниями уже нет. Я предпочту
чуть-чуть потерпеть, но зато потом в настоящей русской бане с березовыми вениками и пивком
оттянуться. Если кто-то хочет чего-то другого, то пожалуйста, может идти. Его никто не
держит.
- Ладно, устыдил, - вздохнул Ваня и больше в этот вечер разговор о банях не заводил.
Как это ни казалось банальным, но скрывался от правосудия вождь заговорщиков в одном
из храмов, которые ацтеки разрушить не решились. Когда-то на месте храма было небольшое
святилище, но один из властителей города, желавший прослыть меценатом, приказал за свой
счет выстроить над святилищем большую пирамиду, увенчанную храмом. Святилище
замуровали, но потайной ход в него на всякий случай оставили. Вот в этом помещении,
укрытом в чреве пирамиды, и проживал Уичаан.
Вождь повстанцев внешне ничем не отличался от виденных ранее российскими
милиционерами индейцев. Он был бритоголов и бородат, носил огромное кольцо в носу,
одевался в рубашку и штаны, украшенные перьями и драгоценными камнями. Жрец, стоявший
рядом с ним, по сравнению с расфуфыренным нарядом Уичаана, выглядел настоящим стоиком,
если не сказать - нищим. У дверей тайного убежища вождя повстанцев застыли двое воинов с
копьями и щитами, и, кроме них, больше никого в святилище не было.
- От лица всей нации и других просвещенных народов мира хочу поблагодарить вас за
спасение пленников, - торжественно произнес Уичаан. - Ваше деяние достойно быть внесено
в летопись великих побед, и думаю, что международная организация Красного Креста и
Красного Полумесяца отметит вас своими высшими наградами.
- Так, с международными организациями мы сами разберемся. Ты лучше сделай то, что
обещал, - потребовал Рабинович и, увидев недоумение на лице вождя, напомнил: - Что ты
там за каждого спасенного нам дать собирался?
- Сто бобов какао, - пробормотал Уичаан и тут же поправился: - То есть это сначала я
обещал. А потом с почтенным Капелькуалем договорились, что вы получите по драгоценному
камню размером с яйцо фазана. Вон, у двери лежит мешок. Можете пересчитать.
- Обойдемся, - ответил Рабинович. - Сначала обсудим дела. Мне говорят, что ваши
люди не верят, что Кецалькоатль иногда приходит к вам?
- Это твердят святотатцы и маловерные! - в сердцах заявил жрец. - Я лично
разговаривал с богом, и он дал мне вполне четкие инструкции.
- Точно разговаривал? - подозрительно посмотрел на него кинолог.
- Клянусь перьями кецаля и чешуей коатля! - ответил тот. - Бог вот прямо, как вы, тут
стоял и всё мне подробно растолковал. Я тогда, помню, дотронуться до него пытался, но никак
дотянуться не мог. А потом, когда я сделал себе клизму из остатков пульке, бог ушел. Я ему
тоже клизму предлагал, но он отказался. Говорит, не пью. У него, мол, геморрой.
- Понятно. Допился, - констатировал Сеня и вздохнул. - Ладно, проверим, - и он
повернулся к вождю. - Ацтекское войско завтра отступит от Теотнуакана. Я им приказал. У
вас будут ровно сутки, чтобы снова собрать свою разбежавшуюся армию и попробовать
разгромить захватчиков. Успеете?
- Да я ее за шесть часов соберу! - обрадованно воскликнул тольтек - Уж прямо и не
знаю, как вас благодарить! По крайней мере, даже если мы завтра снова проиграем битву,
тольтеки все как один в вашем распоряжении. Только скажите слово, и мы его исполним.
- Угу. Звезду с неба, например, достанете, - предположил Рабинович и, видя
недоумение, вновь приклеившееся к лицу Уичаана, махнул рукой. - Не бери в голову, а то она
таз перевешивать начнет. В общем, только снова собери свою армию, и большего от тебя не
требуется. И еще. Завтра мы будем в ваших рядах, чтобы встретиться с Кецалькоатлем. С нами
придет рота гвардейцев Чимальпопоке и его наместник Теотнуакана, - и жрец, и вождь злобно
зашипели при упоминании об ацтеках. - Сразу предупреждаю, чтобы к ним никто не
приставал. Они под нашим покровительством. А когда мы поговорим с вашим богом, будет
видно, что делать дальше. Всё ясно?
- Только из уважения к вам обещаю, что этих грязных собак... - Мурзик зарычал, и
Уичаан поправился: - скользких жаб трогать не будут. Но только до тех пор, пока эти поганые
ацтеки не соберутся вредить нам. Если они попытаются что-то сделать, их тут же перережут,
как цыплят.
- Ну а я тебе обещаю, что пока мы находимся вместе, никто из моих людей заговор
против вас не устроит, - в свою очередь сделал заявление кинолог. - И последнее. Когда ты
сможешь собрать свои войска?
- Завтра к полудню они будут стоять на том же поле, с которого бежали сегодня! -
твердо заявил Уичаан.
- Ну что же, тогда все вопросы решены, - кивнул головой Рабинович и собрался
прощаться, как вдруг за дверью поднялся какой-то шум, а затем раздался истошный вопль:
- Измена! Нас предали! Враги на пороге!
- Вот, значит, как?! - зашипел вождь тольтеков, выхватывая откуда-то из складок
одежды обсидиановый нож. - Мы, значит, к вам с открытой душой и чистым сердцем, а вы
камень за пазухой припасли?
- Не дергайся. Мы сами не знаем, что там происходит, но сейчас всё выясним, -
проговорил кинолог и повернулся к друзьям. - Мужики, пошли разбираться. Похоже, какая-то
скотина своевольничать надумала, и если это Шипинуаль, я ему лично маленькую головенку
скручу!
Трое ментов, не сговариваясь, почти одновременно выскочили за дверь. Причем так
получилось, что возглавил строй Попов, успевший подхватить с пола Горыныча и теперь
державший трехглавого монстра в руках так, будто это был какой-нибудь завалявшийся
автомат. Жомов с Рабиновичем немного поотстали, но оба, готовясь к битве, отстегнули от
пояса дубинки. Ачитометль и Капелькуаль вышли последними, выдернув из рук
замешкавшихся стражников копья. И если полководец держал оружие так, словно с ним и
родился, в руках трактирщика копье выглядело, как кобура на корове.
Навстречу им по коридору отступали несколько тольтеков, из последних сил
отбивавшихся от примерно сорока ацтеков, плотной колонной по три продвигавшихся к входу
во внутреннее святилище. Не осознавая, что делает, Попов завопил "ложись!" и зачем-то нажал
большими пальцами на брюхо Горыныча. Тот икнул и хотел обидеться на такое жестокое
обращение со школьниками, но затем передумал и, уступая настойчивым нажимам
воинствующего криминалиста, выпустил три небольшие струи пламени в сторону врага.
Тольтеков, защищавших проход, от поповского вопля побросало на пол, словно
пластмассовые кегли. Ворвавшихся в храм воинов не повалило только из-за того, что они шли
слишком плотным строем и просто не имели пространства для падения.
Но зато передних плотно вдавило в идущих следом, что образовало довольно большой
разрыв между атакующими и оборонявшимися силами. Вот в это пространство и влетел
Андрей, пройдясь буквально по головам тольтеков.
Может быть, в любой другой ситуации пламени, извергнутого Горынычем, и не хватило
бы даже на то, чтобы сигарету прикурить, но пернатые украшения атакующих и прыть Попова
сделали свое дело. От огня, поднесенного вплотную, первые ряды вспыхнули, как спички.
Впрочем, так же быстро и прогорели, едва успев испугаться. Задние воины попятились, боясь
загореться, и наступление временно угасло. И неизвестно, что случилось бы потом, не подоспей
на помощь криминалисту Мурзик и Саня с омоновцем.
Эти бравые молодцы с таким усердием пустили в ход дубинки, что в считанные секунды
десяток атакующих сказались на полу с различными по степени тяжести телесными
повреждениями. Остальные, перепугавшись диких воплей, странного трехглавого изрыгателя
огня и прыти российских милиционеров, бросились наутек, оставив раненых на поле боя. Сеня
с Жомовым пару минут преследовали отступающий отряд ацтеков, но, когда выскочили из
более-менее освещенного коридора в непроглядную темноту безлунной ночи, решили
догонялки прекратить и вернуться назад. Рабинович позвал верного пса и вошел в коридор, где
рьяный Попов уже приступил к допросу пленных.
- Отвечай, скотина, кто вас послал и с какой целью?! - рычал он, тряся
полубесчувственного ацтека, словно тряпичную куклу.
- Что-то странное у нас с Андреем в последнее время творится, - удивился Рабинович.
Жомов, соглашаясь, кивнул. - Поп, ты что, с ума сошел? У него же сейчас башка оторвется!
- А что он молчит-то, - вдруг смутился криминалист, выпустил из рук анику-воина и,
покраснев, отошел в тень. - Сами тогда допрашивайте, раз вам мои методы не нравятся.
- Во-во, - согласился с ним Жомов. - А ты иди лучше порисуй что-нибудь или
какую-нибудь ерунду изобрети. Вроде пятого колеса к телеге, - а затем подошел к ацтеку,
только что оставленному в покое, и пнул его берцом по щиколотке. - Будешь говорить или
нет?
- Еще один туда же, - возвел очи к небу кинолог. - Жомов, по-твоему, ты чем
занимаешься?
- Допрашиваю, - удивился недогадливости друга омоновец. - Но я же ему голову не
отрываю.
- Да ну вас всех в Караганду! - простонал Рабинович. - Дурак на дураке едет, дураком
погоняет. Уйди. Сам всё узнаю.
Собственно говоря, пленные ацтеки скрывать ничего не собирались. Как только они
смогли прийти в себя после недавней обработки "демократизаторами", выложили нее как на
духу. Оказалось, что ни Шипинуаль, ни командарм карательного войска к их появлению в
тайном убежище отношения не имели. Это жрец Уицилопочтли приказал личной страже тайно
следить за пришельцами и, если те попытаются встретиться с повстанцами, схватить и тех, и
других, обвинив в предательстве. Ацтеки проследили ментов со спутниками до входа в тайное
убежище, а потом долго не могли найти скрытую дверь. И, лишь догадавшись, что несколько
вооруженных тольтеков битый час стоят у каменной панели не просто так, слуги жреца
сообразили, где находится вход в тайное убежище. Ну а потом, как говорится, встретились два
одиночества... Ладно, пусть не два! Скажем так, штук пятьдесят. Но смысла это не меняет!
Уичаан, присутствовавший на этом допросе, сразу извинился перед ментами за свои
беспочвенные подозрения и тут же предложил предать всех пленных смерти на жертвенном
алтаре. На что получил от Сени точно такой же отказ, какого недавно был удостоен
Шипинуаль, пожелавший такой же участи пленным тольтекам.
- Да что вы, е-мое, не можете жить, чтобы кого-то не зарезать? - взвился кинолог.
- Так мы же не для себя, - пожал плечами вождь. - Это богам силу возвращает только
людская кровь. Потому Кецалькоатль и не может открыто выступить против Уицилопочтли.
Тому жертв намного больше приносят. Ацтекский бог просто сильнее нашего. Но мы это
исправим. После завтрашней победы я ему в жертву десять тысяч человек принесу.
- Я, блин, сейчас тебя самого куда-нибудь принесу! - рявкнул на него Жомов. - Тебе
же сказали, чтобы жертв не было, пока мы тут. Ты тупой или просто не понял?
- Да как скажете, - согласился Уичаан. - Вы уйдете, тогда я и буду жертвы богу
делать.
- Да оставьте вы их в покое. Их не переделать! - вмешался в разговор Попов. - Всё
равно, стоит нам убраться отсюда
...Закладка в соц.сетях
