Жанр: Фантастика
Мир цирка 1-3.
......
- Ей-богу, капитан, если вы снова начнете говорить о социологических параметрах,
обратных биологических связях или негативных воздействиях, я вам голову отверну!
- Ну, генерал, здесь имеет место сочетание различных факторов... то есть если говорить
о причинах проблем с дисциплиной. Исследование только что завершено...
- Пропустите это и переходите к сути.
- Э-э, так точно, сэр. Ну, сэр, чрезмерно упростить...
- Невозможно.
- Так точно, сэр. Ну, сэр, это то, что мы называем острым осознанием окружающей
среды.
- Это вы так называете; как бы назвал это я?
- Синдром каюты? Повышенная раздражительность, вызванная длительным
пребыванием в одиночестве или взаперти.
- Продолжайте.
- Ну, сэр, дело в том, что изоляция от поверхности планеты начинает негативно возде...
э-э, ну, сэр, это начинает раздражать людей.
- Итак, капитан, мы пришли к тому, к чему могли бы прийти еще час назад. Значит,
синдром каюты, да?
- Так точно, сэр.
- Я могу, не задумываясь, назвать около двадцати военных миссий, подобным же
образом изолированные по политическим причинам, условиям окружающей среды и
массе других причин. - Генерал помахал пачкой бумаг. - И нигде эта проблема не
возникает.
- Так точно, сэр, то есть никак нет, сэр. На данный момент все провинившиеся
подверглись обследованию для определения соци... э-э, на предмет наличия общей
причины. Используя эту информацию, мой отдел провел дополнительные исследования и
обнаружил, что эта модель поведения распространяется также на иждивенцев и
гражданских служащих.
- И?..
- Ну, сэр, вероятно, все это сложнее, чем может показаться. Доктор Грейвер, главный
психоаналитик, говорит, что, возможно, это символизирует...
- Что "это", капитан?
- Сэр, э-э... личный состав, они... хотят пойти в цирк.
- Цирк.
- Так точно... сэр.
Каан пристально смотрел в пустоту, пока капитан Бостани не поняла, что ей придется
либо нарушить тишину, либо с пронзительным визгом сбежать из отсека.
- Сэр, мы проследили информацию о цирке до экипажей ретрансляционных станций и
открытых разработок...
- На Момусе нет цирка.
Бостани залезла в папку и положила перед генералом какие-то бумажки.
- Мы получили это от сменных экипажей, побывавших на планете.
Казн внимательно рассмотрел билеты и покачал головой:
- Капитан, пожалуйста, объясните мне, почему мужчины, женщины и дети, в
распоряжении которых множество самых изощренных способов развлечений, известных
современной науке, хотят в цирк?
- Есть, сэр. - Бостани улыбнулась и вытащила из папки пачку сколотых листов. - Я
пишу статью об этом...
- Почему, капитан?
- Так точно, сэр. Исключая занятия спортом, все наши развлечения - телеметрические.
Именно их нереальность оставляет некоторые потребности неудовлетворенными.
- Нереальность? Капитан, вы когда-нибудь пользовались виртуализатором? При
желании можно совершить восхождение на Эверест и даже обморозиться.
- Так точно, сэр. Но до и после опыта вы знаете, что опыта на самом деле не было и что
никакого испытания не существовало. Доктор Грейвер согласен со мной, что фактически
этот феномен есть тяга к реальности.
Казн взял билет с изображением огромного ящера в розовом трико с кисточками,
одной лапой поднимающего высоко над головой маленького мальчика в чалме.
- Вы называете это реальностью?
- Похоже, именно так представляется личному составу.
Каан посмотрел на билет и кивнул:
- Думаю, для Момуса так оно и есть. - Он поднял голову. - Ваши рекомендации?
- Генерал, нам надо позволить личному составу проводить время на планете на
регулярной основе: сходить в цирк, в турпоход или просто погулять по округе и подышать
свежим воздухом.
- У вас есть другой план? Алленби зарубит это на корню, и вы знаете почему.
- Никакой другой план неосуществим. Либо позволить им бывать на планете, либо
заменить весь личный состав. Мы провели социологический анализ; посещение планеты
на основе ротации не должно иметь отрицательных последствий. Воздействие, которого
боится лорд Алленби, возможно только при существовании планетарных баз.
- Значит, ваш отдел подтвердил заявление предсказательницы?
- Так точно, сэр, и ее точность невероятна, за исключением этого. Она рекомендовала
полное разделение. Странно, что она могла быть так точна в одном и так промахнуться в
другом. Но она-то, в конце концов, не компьютер.
Каан коротко хохотнул.
- Предсказательницу Тайлу, в отличие от вашего компьютера, Алленби слушает. - Каан
протянул руку к вмонтированному в пульт коммуникатору. - Найдите мне посла
Хэмфриса. - Он снова повернулся к Бостани. - Подготовьтесь как можно лучше, капитан,
подберите самые яркие случаи. Вам предстоит встреча с уволенным бывшим послом и
нынешним Государственником Момуса Великим Алленби, фокусником и рассказчиком. -
Каан пожал плечами. - Часть реальности, к которой нас, видимо, тянет.
Пока капитан Бостани объясняла таблицы, графики и диаграммы социологических
последовательностей, Алленби смотрел на людей, сидящих на подушках вокруг стола.
Посол Хэмфрис, как обычно, раздраженно хмурился. Сидевший рядом с послом генерал
Каан оставался совершенно невозмутимым. Хамид из наездников Мийры, сидящий
напротив Алленби, невидящим взглядом смотрел в центр стола. Рядом с Хамидом сидела
предсказательница Таила, из-под полуприкрытых век наблюдающая за выступлением
Бостани.
Капитан собрала бумаги и заключила:
- Следовательно, лорд Алленби, хотя полное разделение и защищает Момус от
нежелательного социовоздействия, оно имеет нежелательное воздействие на военную
миссию. Как я уже говорила, по расчетам моего отдела, негативное воздействие не будет
результатом ограниченного взаимодействия между...
- Нет! - Таила подняла руки ладонями к Алленби. - Я видела, что будет и что может
быть, Великий Алленби. Я заявляю, что солдаты должны оставаться в небе.
Алленби пожал плечами:
- Тогда, посол Хэмфрис, это мой ответ. Личный состав миссии остается на орбите.
- Лорд Алленби, будьте благоразумны, приятель. Капитан Бостани более чем
компетентна, чтобы определить, возникнут или нет проблемы от ограниченного контакта.
В ее распоряжении новейший инструментарий для компьютерных исследований. А вы
противопоставляете этому слово спиритуалиста?
- Хэмфрис, с самого рождения Тайлу обучали впитывать информацию, анализировать
ее, взвешивать вероятности и проецировать последствия, произведенные некоей
совокупностью обстоятельств. В этом нет ничего сверхъестественного, никакого
спиритуализма. Она не смогла бы рассказать, как пришла к отдельному заключению, но
скажу вам: заключения эти точны. Думаю, генерал подтвердит мои слова.
Каан кивнул:
- Я видел, как Таила изучила наш первоначальный план оккупации и защиты Момуса, а
потом по пунктам перечислила социологические результаты. Капитан Бостани
подтвердила их... то есть, кроме необходимости полного разделения, как она, по-моему,
показала.
Алленби обратился к Бостани:
- Капитан, я не сомневаюсь в вашей компетентности. Однако опытная
предсказательница может сделать все, что делают ваши компьютеры, и гораздо быстрее.
Кроме того, Таила знает Момус. Может существовать некий фактор, какая-нибудь
незначительная на первый взгляд мелочь, которую вы не учли. Персонал миссии не
спустится на планету.
- Великий Алленби! - Он обернулся. Хамид смотрел на него выцветшими голубыми
глазами. Лицо старого наездника было смертельно уставшим. - Великий Алленби, прошу
тебя. Если солдаты не придут, цирк погибнет. Мы проработали всего три дня, и трибуны
Большой Арены уже заполнены наполовину. Главные номера не могут продолжаться без
солдат.
- Ты слышал слова Тайлы. Разве могу я пожертвовать образом жизни целой планеты
ради нескольких номеров?
- Я хотел бы задать Великой Тайле вопрос. - Хамид повернулся к предсказательнице. -
Великая Таила, как могут несколько солдат, пришедших в мой цирк, уничтожить нас,
когда предки Момуса, артисты старого цирка, веками путешествовали среди чужих
миров?
Таила закрыла глаза:
- Я вижу то, что вижу. Алленби встал:
- Итак, если других вопросов нет...
Хамид тащился на своих костылях, пока не увидел огни Большой Арены. Он стоял
перед входом для зрителей и не мог заставить себя войти. Стоя один в темноте, старик
слушал играющую на Арене музыку. Он видел, как прискорбно мало посетителей
расхаживают по главной улице, заглядывая в ларь ки и палатки, читая надписи и слушая
зазывал. Придорожные номера тоже приходят в упадок. "Но, - подумал Хамид, - для них
это пустяки. Когда цирк умрет, они, как и раньше будут выступать на площадях и у огней.
Но для нас..." Он подошел к входу и мгновение смотрел на Тессию и ее партнеров,
парящих высоко над манежем. Отвернулся. Для них не будет завтра. Когда с Арены
донеслись приветственные крики и аплодисменты, Хамид поднял голову. И увидел
палатку предсказательницы. Внутри женщина в голубой мантии раскладывала пасьянс, не
обращая внимания на шум и музыку. Хамид задумался, покачал головой и снова
задумался. Все было так просто. Причмокнув губами, он перехватил костыли поудобнее и
вскоре исчез в темноте.
- Великая Таила. - Хамид склонил голову.
Старая предсказательница прищурилась на него со своего места у стола, потом
кивнула.
- Входи, Хамид. Присаживайся. - Старик проковылял в темную комнату, прислонил
костыли к стене и опустился на единственную подушку перед столом Тайлы. На столе
стояла масляная лампа, единственный источник света в комнате. - Что привело тебя?
- Меня привело твое всесилие.
Она прочитала взгляд старика, и увиденное ей не понравилось.
- Говори яснее, старый наездник.
Хамид кивнул:
- Капитан-предсказательница не понимает. И я не понимал.
- Что?
- Алленби был прав, когда говорил, что ты можешь все, что могут делать машины
капитана, и к тому же быстрее. - Хамид ухмыльнулся. - Но наш Государственник
недооценил тебя.
- Выкладывай, зачем пришел, Хамид.
- Великая Таила, ты можешь то, чего не могут машины капитана.
- То есть?
- Ты можешь лгать.
Лицо Тайлы застыло.
- Я сказала то, что видела. Если бы все эти солдаты и прочие пришли на Момус, они бы
поглотили нас. Нам, нашему образу жизни, пришел бы конец. Это правда!
Хамид кивнул:
- Частично. Но все эти солдаты находятся на орбитальных базах и станциях. Нашему
образу жизни они не угрожают.
- Нет! - Таила покачала головой. - Они должны оставаться там. Мы будем в
безопасности, только если они не будут посещать Момус - никто из них.
Хамид потер подбородок:
- Таила, каким ты увидела цирк, если солдаты будут посещать нас? Ты увидела, что
цирк возродится, не так ли?
Таила закрыла глаза:
- Я устала, Хамид. Оставь меня.
- Ты увидела, что он возродится.
- Да! - Это прозвучало так громко, что Таила сама вздрогнула. - Да, но только среди
многого другого...
- Ты увидела наездников, канатоходцев, воздушных гимнастов, номера с крупными
животными и хищниками, такими, какими они не были уже много лет: звезды манежа,
гвозди программы...
- Хамид, не только это.
- Да, ты увидела не только это, Таила. Ты увидела, как предсказатели прячутся в
палаточках в стороне от главной улицы: второстепенные номера. Гадать по руке и картам,
говорить деревенщине то, что они хотят
услышать.
На глазах старухи замерцали слезы.
- Старик, Алленби будет слушать только меня.
- А что, если я пойду к твоей дочери Салине? Ее уважают. Что увидит она? Что, если я
обращусь ко всем великим предсказателям Момуса? Алленби не поверит капитану, но
поверит он десяти, пятидесяти, ста предсказателям?
- Они увидят то же, что и я.
Старик пожал плечами:
- Может, и нет. Они моложе. Возможно, они увидят больше второстепенного номера.
Таила засмеялась:
- Ну и что же, по-твоему, они увидят, старый наездник?
- Думаю, они увидят, что со времен заселения Момуса предсказательство изменилось.
Наездники, воздушные гимнасты, дрессировщики - мы те же, какими были. Но
предсказатели изменились. Они выросли. Богатые предприниматели, мужчины и
женщины, приходят к твоему столу, чтобы узнать будущее и составить планы. Вы
переросли цирк. Думаю, они увидят это.
Старуха нахмурилась, потом пошарила под столом и вытащила прозрачный
стеклянный шар. Положила его на стол и подкрутила лампу. Всего мгновение
вглядывалась она в глубины стекла, потом закрыла глаза и кивнула:
- Я не заглянула за пределы этого видения. Пойми мою преданность предсказателям,
Хамид. Я увидела это и...
- И солгала! - Хамид ухватился за край стола и встал. Он взял костыли, приладил их
под мышки и повернулся к Тайле. - Ты скажешь Алленби?
Таила посмотрела в сердитое лицо старика:
- Да, я скажу ему. - Хамид заковылял к двери. - Хамид!
Он повернулся и посмотрел ей в лицо:
- Да?
- Мне стыдно. Но сегодня вечером у Алленби я видела старого калеку, готового
уничтожить весь народ, только бы посадить сына на коня. Разве мой позор больше, чем
его?
Хамид посмотрел на старуху, потом опустил голову:
- Нет, Великая Таила. Ты разобралась в моей душе лучше, чем я сам.
- Это мое ремесло.
Хамид посмотрел на нее и улыбнулся:
- Я должен тебе за визит?
Старуха улыбнулась и покачала головой:
- Нет, Хамид. По-моему, мы в расчете. Ты должен идти?
Хамид рассмеялся.
- Да. Хочу напиться как лошадь.
Алленби простился с Куулисом, Инспектором манежа, и оглядел трибуны,
заполненные Егерями, штатскими и толпами возбужденных детей, смотрящими вокруг
широко открытыми глазами. Арена была ярко освещена восемью прожекторами,
предоставленными генералом Кааном взамен масляных ламп, а музыканты на
оркестровой площадке играли энергичный марш, готовясь к параду-алле. Подошел Дисус,
главный советник Алленби, и тоже остановился возле Арены.
- Чудесное зрелище, правда?
Алленби кивнул:
- Настоящее чудо, однако, человек, организовавший все это. Куулис рассказал мне, что
Хамид затеял все это без единого мовилла в кошельке; а теперь погляди на собранные им
номера и привлеченных зрителей.
Дисус пожал плечами и лениво махнул рукой на солдат:
- Если Хамид не может идти к Горе...
- Не заканчивай, если тебе дорога жизнь. Лучше найди нам места.
Ухмыляясь, Дисус поклонился и ушел договариваться о местах.
На верхнем ряду напротив входа опирающийся на костыли старик оглядел амфитеатр.
Незадолго до начала программы Куулис стоял перед ним и качал головой.
- Все до единого проценты сборов пошли на еду, материалы и припасы. Я веду счета,
Хамид. Несмотря на успех, ты не станешь ни на мовилл богаче.
- Я уже вознагражден, Куулис, - сказал он в ответ. Инспектор манежа пожал плечами и
покачал головой:
- Дорогая цена за сантименты, друг мой.
- Дело не в сантиментах.
- В чем же твоя награда? Я не понимаю. - Куулис ушел, качая головой и поглаживая
набитый кошелек.
Когда начался парад-алле, старик наклонился вперед, чтобы лучше видеть, как четыре
брата в расшитых серебряными блестками трико на четырех белоснежных жеребцах
первыми выезжают на Арену. Четыре брата, чьи сыновья и дочери, а потом и внуки будут
наездниками.
- Да, Куулис, - прошептал старик, - вот мое богатство.
ПОЕДИНОК КЛОУНОВ
Лорд Алленби вопросительно поглядел на ученика рассказчика, но тот только пожал
плечами. Алленби снова посмотрел на мастера-рассказчика. Бустит сидел скрестив ноги,
поставив локти на колени, положив подбородок на руки, с мрачным выражением на лице,
и не сводил глаз с огня.
- Ну же, Бустит. Мы так давно знаем друг друга. - Рассказчик не шелохнулся.
Ученик почесал в затылке:
- Бесполезно, лорд Алленби. Он всю неделю такой.
Алленби пожал плечами:
- Я пришел к огню, увидел старого друга и собирался с удовольствием провести время
за воспоминаниями. Когда я впервые прибыл на Момус в качестве посла Девятого
Квадранта, именно Бустит выслушал мою новость и сыграл ее в Тарзаке.
Ученик кивнул:
- Он даже не хочет говорить со мной.
Алленби пригляделся к ученику:
- Ты ведь из Горных Егерей, не так ли?
- Да. Через год я выйду в отставку и поселюсь на Момусе. Сейчас в отпуске и хочу
поучиться будущей профессии.
- И как тебя зовут?
- Прошу прощения. Старший сержант Гэддис. Я служу на двадцать шестой орбитальной
военной базе.
Алленби кивнул:
- Рад познакомиться, сержант. Занятия интермедией пришлись вам по вкусу?
Ученик поглядел на Бустита, покачал головой и снова повернулся к Алленби.
- Понятия не имею, лорд Алленби. Я провел с ним неделю, но еще не слышал никаких
новостей.
Алленби посмотрел на Бустита:
- Послушай, дружище, тебя, часом, не поразило заклятье сухости, а? - Бустит
нахмурился еще больше. - Ведь только что появилась новость галактического значения: на
Момус прибывает комиссия Объединенных Квадрантов. А вот еще: Десятый Квадрант
наращивает вооружения в ответ на присутствие Девятого на этой планете. И через
несколько дней здесь будет посол Десятого Квадранта, чтобы представить свои
верительные грамоты. Даже мое положение Государственника Момуса подвергается
сомнению. Комиссия установит...
Бустит поднял руки:
- Успокойся, Алленби, у меня есть новость!
Старший сержант зааплодировал:
- Поздравляю. Это больше, чем я услышал от него за целую неделю.
Бустит сердито зыркнул на ученика, потом повернулся к Алленби.
- Как я сказал, у меня есть новость. Но я решил не излагать ее.
Алленби улыбнулся и кивнул:
- Так плохо, да? Я понимаю...
- Это лучшая новость за всю мою жизнь. Великая новость! И ты не понимаешь!
- Дорогой друг, - Алленби примирительно поднял руки, - мы столько пережили и
повидали за последние шесть лет. Думаешь, мне не хватит понимания или я не оценю
великой новости?
- Именно так я и думаю.
- Но почему? У рассказчика великая новость и он отказывается представить ее?
Думаешь, я бы не заплатил?
Бустит встал, отошел к камням, куда не проникал свет от огня, потом вернулся и сел.
Он посмотрел на Алленби, выгнув бровь.
- Ты действительно хочешь услышать мою новость?
- Конечно. А еще хочу, чтобы ты объяснил свое странное поведение.
Бустит поджал губы, потом кивнул:
- Ладно. Сначала я расскажу, почему упирался. - Он повернулся к старшему сержанту. -
Я изложил эту новость другим, вроде этого парня, и со мной дурно обошлись.
Алленби нахмурился:
- Ты имеешь в виду - солдатам?
- Это были ученики, как и этот, но, да, солдаты.
Алленби повернулся к Гэддису:
- Правила посещения планеты строго соблюдаются, не так ли?
- Да, лорд Алленби. Мы все ознакомлены с обычаями, традициями и профессиями. В
мои служебные обязанности входит обучение всему этому.
Алленби потер подбородок и снова повернулся к рассказчику:
- Расскажи, что произошло, Бустит.
Бустит бросил на ученика подозрительный взгляд, потом поднял руки.
- Ладно. Это случилось несколько дней назад у первого огня от Тарзака. Я
лроговаривал свою новость вслух и очень хотел рассказать ее на дороге. Как я уже
говорил, это великая новость.
- Да, говорил.
Бустит пожал плечами:
- Вечером я подошел к огню и услышал смех, доносящийся из-за камней. Про себя я
подумал, что мне повезло: хорошие зрители в первый же вечер. Но, обойдя камни, увидел,
что это солдаты.
- Ты сказал, что это были ученики. Откуда ты знаешь, что они солдаты?
- Они плохо носили мантии и смешно сидели. - Бустит кивнул на ученика: тот стоял на
коленях, крепко сжав их. Гэддис пожал плечами:
- Нужно время, чтобы привыкнуть ходить без штанов.
Алленби кивнул:
- Я помню. Продолжай, Бустит.
- Ну, я хотел уйти, но они так суетились, уговаривая меня остаться, что я передумал.
Это означало, конечно, что придется выдержать все их любительские представления, но,
подумал я, дело есть дело. И остался. Там был ученик жреца, ученики, представляющие
рассказчиков, акробатов, метателей ножей, и даже один из твоих родных фокусников,
Алленби.
Мы поторговались и поели, и потом первым встал ученик жреца. Его работа была
почти приемлемой: он продекламировал эпическую поэму о цирковом корабле "Город
Барабу", принесшем на Момус наших предков. Хоть и неохотно, я расстался с двумя
мовиллами за представление этого типа, думая собрать в двадцать раз больше, поразив
этих учеников моей новостью.
Потом выступил метатель ножей (доску он носил с собой), но это было так себе,
потому что перед доской никто не стоял. Тем не менее я расстался еще с двумя
мовиллами. Достаточно сказать, что акробаты и фокусник были подобного же уровня. Я с
трудом удерживал глаза открытыми.
- Потом, чтоб глотка его учителя окаменела, начал ученик рассказчика. Он говорил и
говорил о каком-то мальчишке в странном месте, называемом Питтсбург, и я не мог
найти ни начала, ни конца этой истории. Конец я распознал только потому, что он
перестал болтать, и еще один мовилл покинул мой кошелек. Но потом... - рассказчик
уставился в пространство, и в глазах его вспыхнул странный огонек, - потом наступила
моя очередь. Я обвел взглядом напряженные лица и начал: "Я, Бустит из рассказчиков
Фарранцетти, сижу нынче вечером у огня, дабы рассказать вам о великом поединке между
Камерой, мастером клоунов Тарзака, и Спахтом, новым мастером клоунов из Куумика.
Это эпическая новость о могучем герое, отражающем наскоки голодного шакала. Я,
Бустит, был свидетелем этого события..."
Четыре дня назад я сидел за столом Великого Камеры, обменивая свои новости на
угощение, когда уличный занавес распахнулся. В дверях стоял Спахт, облаченный в
желтые штаны в черный горошек и зеленый в белые полосы жилет на голое тело. На шее
он носил воротничок и галстук-бабочку. На намазанном белилами лице выделялись
красный нос и намалеванная улыбка до ушей; венчали все всклоченный рыжий парик и
котелок. Он поклонился Камере и сказал:
- Настало время, Камера. Будь на улице через пять минут.
Камера засмеялся.
- Дурак, я не собираюсь утруждаться вызовом от каждого ученика, которому случилось
пройти мимо моей двери.
- Ученика?! Я Спахт, мастер клоунов Куумика!
Камера лениво махнул рукой на дверь:
- В таком случае вон, гнусный Спахт! Вон, я сказал!
Спахт поклонился:
- Вижу, я ошибся дверью и нашел только великую химеру.
Камера прищурился:
- Оставь меня. Я выйду, когда ты просил. - Спахт снова поклонился и вышел. В тиши
комнаты я увидел, как великий клоун вздохнул и достал из-под стола грим. На лице его
запечатлелась печаль.
- Разумеется, Великий Камера, - спросил я, - этот выскочка не беспокоит тебя?
Камера приладил зеркало и начал накладывать грим.
- И вот так всегда, Бустит, с величайшими клоунами Момуса. Всегда где-то в углу
прячется еще один молодой словоблуд, жаждущий сделать себе имя. Это нелегкая жизнь.
Камера закончил гримироваться и надел белоснежный костюм с большими помпонами
спереди. На лысую голову он нацепил белый остроконечный колпак, на ноги - белые
башмаки. Я видел, как он хмур под гримом.
- Поведение Спахта отличается от обычных поползновений бросить вызов Великому
Камере, да?
Великий клоун кивнул:
- Ты видел, как он одет. Этот кричаще яркий костюм и галстук-бабочка... этот тип
заводит его, и тот крутится! У Спахта нет ни чувства традиции, ни чести. Сегодня на
улице можно ожидать чего угодно.
Два клоуна встали лицом к лицу посередине пыльной улицы. Сначала они осторожно
кружили друг против друга, потом Спахт заговорил:
- Был у меня дядюшка-портной, и случилось ему как-то крепко разозлить одного
фокусника: сшил рубашку, а та не подошла.
- Довел его до разлива желчи, да?
- Ага. И он превратил дядю в дерево.
Все видели, как Камера пожал плечами, но у него не было выбора. Оставалось только
идти по проложенной Спахтом дорожке.
- Это беспокоило твоего дядю?
- Он не говорил: он был деревянным.
- А сучки были?
- Но я отомстил за дядю: задал фокуснику трепку и бросил невежу к дядиным
деревянным ногам.
- Некоторые мечут бисер перед свиньями, а ты - грубиянов перед соснами.
Когда пыль после первой схватки рассеялась, противники оглядели друг друга. Камера
встал так, чтобы солнце не било в глаза. У Спахта был весьма самоуверенный вид.
- А ты знал, - снова заговорил Спахт, - что мой племянник в родстве с крохотными
пещерными летунами?
- Да, Спахт, знаю. Я как-то наступил на такого и услышал, как твой племянник
лопочет: "Ох, родненький мой!" Толпа застонала. Для Спахта это стало сигналом к
ответу.
- С чего бы это клоунам почитать тебя, Камера? Ты, похоже, живешь только старой
славой. Это просто-напросто старческая болтливость.
Камера улыбнулся:
- Почтение усиливает любовь.
Спахт, пошатнувшись, сделал пару шагов и начал крутить галстук-бабочку.
- Мой дядюшка, тот, что стал деревом... - начал он.
- Я видел его на следующий день, Спахт. И сказал: "Ну прям типичный тис".
- Мы были так бедны, что на его похоронах не могли позволить себе музыки. Слышен
был только кашель...
- Значит, играла простудная музыка?
- Ну... был там гроб. - Спахт еще пытался овладеть собой, но Камера почуял запах
крови. - Мой... племянник потерял сознание и свалился в бочку с краской...
- Нанюхался. Обалденно хороший краситель. - Спахт упал на четвереньки и пополз
прочь из города. Радостный крик вырвался у толпы, а Камера шел за побежденным
клоуном по улице. - Ползи по прямой, Спахт, иначе больно ушибешься об извилины...
Бустит опустил взгляд, чтобы обрушить на Алленби кульминацию, но Великого
Государственника Момуса уже не было.
- Он... - Рассказчик обернулся и обнаружил, что Гэддис тоже исчез. Пробежав между
камнями, он разглядел две темные фигурки, бегущие в сторону Тарзака.
- Странно, - рассказчик потер подбородок, - если Алленби знал, что сделали солдаты,
зачем он спрашивал?
В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ
Есть на планете Момус, к югу от города Тарзак, деревушка Сина. Приютилась она
между дельтой реки Проходимки и сверкающими просторами моря Барабу, названного в
честь корабля, на котором и свалился двести лет назад на Момус цирк. Только что
выглянувшее из-за края моря солнце подрумянило плоские крыши, клочки облаков лениво
грелись над водой, глядя сверху на две фигуры в пурпурных мантиях, стоящие на
полуразрушенном причале. Высокий человек не сводил взгляда с моря Барабу. Он
почесался, дернул себя за длинную белую бороду, потом повернулся
...Закладка в соц.сетях
