Жанр: Фантастика
Имперские ведьмы
...мер твой отшельник. Сестры его нашли, вздумали захомутать, а он их
пожег и сам сгорел на фиг.
В таком виде и дошла печальная весть до единственных людей, кому
небезразлична была судьба старого летчика.
Кроме мстительных набегов, Каина занималась еще и охотой. Она жадно
хватала бирюзовиц, в ее арсенале было уже три золотых птаха. Но больше всего
Каина мечтала отловить заряну. Раз у Чайки заряна есть, она должна быть и у
нее. Вот тогда можно будет посчитаться с обидчицей. По счастью, заряна Каине не
встретилась, иначе ведьмачка очень быстро убедилась бы, что такая добыча ей не
по зубам. Безответной влюбленности Родригеса не хватило бы ни на пролет сквозь
инферно, ни на схватку с заряной. Для подобных подвигов нужно не только летать
на пару, но и быть вместе.
Во время отдыха на островах Каине приходилось спускать Родригеса из люка,
а потом поднимать его обратно, приходилось разжигать для капитана костер, без
которого сама ведьма прекрасно могла бы обойтись. Еду для себя Каина и Родригес
готовили по отдельности. У капитана имелся перочинный нож и шоковый пистолет,
не было только зажигалки. Шоковый пистолет бьет от силы на полтора десятка
метров, но в стране непуганого зверья дичь подпускает охотника едва ли не
вплотную, поэтому всякой водоплавающей мелочью Родригес снабжал себя в
изобилии. Каина, забивавшая на ужин какого-нибудь крупного зверя, остатки
неизменно сжигала, чтобы не привлекать к кораблю трупоедов.
Наконец, однажды потрафило и Родригесу. Он сумел подобраться достаточно
близко к стаду жвачных зверей и парализовать неосторожного сеголетка.
Выбрасывать остатки туши не хотелось, и Родригес принялся коптить мясо.
Откуда потомок испанцев взял способ коптить дичину, вымочив предварительно
в горько-соленой морской воде? На этот вопрос могут ответить лишь предки,
веками воевавшие с басками и перенявшие у них секрет байонской ветчины. Запах,
плывущий над берегом, оказался столь силен, что Каина подошла к костерку, где
жарились над углями толстые ломти, и спросила, глядя поверх головы:
- Что это?
У Мануэля достало разума не отвечать сразу, а сначала отсечь
вибромолекулярным лезвием лучший кусок и молча протянуть Каине.
- Жареная ветчина, - сказал он, когда Каина кончила жевать и отерла
тыльной стороной руки жирные губы.
Видать, не только к мужскому сердцу натоптана дорога через желудок. Трудно
считать грязным животным того, кто делил с тобой кусок ветчины.
- Расскажи про Старую Землю, - сказала Каина, опускаясь на траву.
И Родригес принялся рассказывать. Он говорил про хрустальные купола
Торено, про суровые горы Невии, где находилась летная школа и где он служил
курсантом, про виноградники Ибертиды, откуда он родом и где до сих пор живут
его родители и братья. Испокон веку они были виноделами, и погреба, устроенные
в выработанных медных шахтах, хранят столетние вина: знаменитую "Гневную дочь"
- вино, которое не каждому удается попробовать. Родригес рассказывал, забыв,
что, строго говоря, это не Земля, а планеты, освоенные его предками и, несмотря
на унифицирующее действие имперской идеологии, сохраняющие древний язык и
нравы. Там живут потомки еретиков и инквизиторов, самый воздух там пропах
католичеством, и даже повара, готовя острые закуски, не просто соединяют рыбу с
огурцом, а распяливают соленый анчоус на крестовине из маринованных
корнишончиков и безыскусно называют свое творение "распятием".
- Я бы такое съела с радостью, - усмехнулась ведьма, принимая новый,
истекающий соком ломоть мяса, засоленного, подкопченного и, наконец,
зажаренного на углях.
Никто лучше Родригеса не умел управляться с мясом во время офицерских
междусобойчиков. Сослуживцы называли его произведения "барбекю". Что они могут
понимать? Сравнивать байонскую ветчину на вертеле и пошлое барбекю все равно
что ставить в один ряд шедевр Гойи и порнографический снимок. Сюда бы еще
бутылочку "Гневной дочери", и вечер мог бы закончиться так, как обязаны
заканчиваться такие вечера... Однако от прохладных, запятнанных селитрой и
разводами малахита подвалов Ибертиды их отделяло немалое число парсек, а
имперский флот уже подходил вплотную к планете, где на берегу моря горел
одинокий костер. Десятки тысяч людей приникли к экранам, замерли возле пультов,
привели в готовность самое страшное оружие, и все для того, чтобы так удачно
начавшийся вечер не кончился вообще никак.
Каина вскинула голову и неожиданно обострившимся взглядом обвела
небосклон.
- Идут!.. - произнесла она, кажется даже с удовлетворением. - Ишь ты,
сколько!
- Кто? - Родригес вскочил, шоковый пистолетик был у него в руках, готовый
открыть пальбу по всякому, кто посмеет кинуть хотя бы один косой взгляд на его
подругу.
В следующее мгновение Каина довольно невежливо зашвырнула его в люк
истребителя, и там, едва лишь кинув взгляд на приборы, Родригес понял все.
Хамские налеты на космические крепости и мародерство на оживленных трассах
возымели-таки действие. Империя судорожно разворачивалась, чтобы садануть по
источнику раздражения всей своей чудовищной силой.
Гравитационный экран пестрел бесчисленными россыпями следов. Работающие
генераторы истребителей выглядели, словно точки звезд: алых, рыжих и умирающе
багровых; а между ними размытыми пятнами светились следы космических крепостей.
Девять линкоров, каждый из которых по огневой мощи лишь немногим уступал
опорной базе космических войск, - этой силы хватило бы для завоевания половины
галактики, но бросили ее против двух возмутителей спокойствия.
Родригес надвинул на лицо щиток шлемофона и вывел двигатели на форсаж.
Каине тоже не нужно было разогреваться и приходить в боевую ярость, сражаться
ведьма была готова в любую минуту.
В эфире, заполняя все доступные корабельной станции диапазоны, гудел
проникновенный баритон:
- Кукаш, Родригес, сдавайтесь. Сейчас вы имеете дело не с новоземельскими
метелками, а с империей. У вас нет ни одного шанса. Если вы сдадитесь без боя,
вам будет гарантирована жизнь.
Один только голос, и ни команд, ни отрывистых рапортов, армада надвигалась
в молчании, способном свести с ума нестойкого противника. Несколько месяцев,
пока флот выдвигался к планете, на которой обосновались Каина с Родригесом,
личный состав лихорадочно перенастраивал рации. Делалось это вовсе не для
сомнительного эффекта тишины, просто командованию очень не хотелось, чтобы
пилоты знали, что немыслимый по размерам флот брошен вовсе не против найденных
наконец планет торпедников, а послан, чтобы уничтожить два собственных
взбунтовавшихся кораблика. А для этого ни один из лейтенантов и капитанов, чьи
корабли искрились сейчас на экране Родригеса, не должны услышать его слов,
выкриков и богохульной ругани. Мирзой-бек знал: потери будут - и очень не
хотел, чтобы после боя победители задумались: по какой причине пара дезертиров
может хотя бы четверть часа противостоять флоту и почему флот вынужден насмерть
сражаться с этими дезертирами.
Одно беда: пилоты, удивленные небывалым приказом, столь же поспешно
собирали микроскопические приемники, способные ловить единственную волну: ту,
на которой обычно велись разговоры. Во время повальных обысков было изъято
несколько сот таких самоделок, но наверняка некоторое количество приемничков
осталось на руках, и сейчас их владельцы слышали не только запись голоса
Мирзой-бека, но и ответ потенциального противника:
- Ты, пресвятая сучка, капитан Родригес сдаваться не умеет! И запомни,
недоносок, настоящий мужчина может забраться на женщину, только когда она
скажет "да"! При этом ему не понадобятся ни реакторы, ни твои вонючие
манипуляторы! Сайта порко, ты у меня ответишь за свои издевательства над
девушками и за то, что заставил меня в них участвовать! И можешь быть уверен,
смерть тебе гарантирована позорная - лучше поспеши и утопись в сортире сам!
Слышишь, я иду!
Одинокая точка корабля, которого перенастроенные приборы безошибочно
выделяли как чужака, ринулась в самый центр армады, успевшей охватить звездную
систему практически со всех сторон. На самом деле звезда была полностью
окружена, единственный сектор, кажущийся свободным, скрывал настороженные
ловушки, незаметные даже для изощренного взгляда ведьмы. Но Родригес миновал
эти ловушки, бросившись навстречу противнику. Как уже бывало в неоднократных
налетах, истребитель мгновенно набрал скорость, недостижимую ни для ведьм, ни
для земных космолетов, а затем последовал выстрел в сторону флагмана.
К сверхъестественной скорости бунтовщика и точности его стрельбы имперский
флот был готов. С какой бы скоростью ни двигался плазменный заряд, все равно
это всего лишь пригоршня ионов, заряженные частицы, которые чрезвычайно легко
тормозятся электромагнитным полем. На мгновение пустота перед головным линкором
воссияла разноцветными сполохами, и убийственный заряд бесследно рассеялся. Сам
линкор и соседние корабли тоже вели огонь, но больше для порядка, командиры
знали, что Родригес увернется от вспухающих газовых облаков.
Родригес увернулся и даже сшиб один истребитель, опрометчиво выскочивший
из-под прикрытия, которое осуществлял неповоротливый линкор. Тем временем люди
Мирзой-бека срочно подтягивали силовые установки, сконцентрированные в
свободном секторе, куда, как надеялись в штабе, кинется спасаться бунтовщик.
Теперь и этот путь был демонстративно перекрыт, так что оставалось всего лишь
затянуть удавку.
Современная война - стрельба по невидимой цели, танец точек на экранах,
расчеты компьютеров, подкрепленные интуицией ведьм... И сюрпризы, заранее
подготовленные как той, так и другой стороной.
Корабль Родригеса вновь набрал скорость, намереваясь атаковать один из
линкоров. Но на этот раз вместе с плазменным выстрелом в ход пошел золотой
птах, один из трех, пойманных Кайной во время безудержной охоты. А птах - это
такая птичка, в составе которой вовсе нет никаких частиц, так что
электромагнитного поля он попросту не замечает. И хотя масса покоя у любого
магического существа равна нулю, но импульс у него весьма ощутимый и,
соответственно, возрастает с увеличением скорости, особенно за пределами ста
це. Сияния рассеянного плазменного заряда никто не видел, ибо глаза и приборы
были ослеплены магниевой вспышкой, вздувшейся там, где только что плыл
броненосец империи. Вспышка, подобная взрыву сверхновой, вот только погасла она
быстро, не оставив по себе ничего, кроме облачка вырожденного газа.
- Й-я-а-а!.. - визжала Каина.
- Уходим? - успел спросить Родригес.
- Вот уж нет! Еще хотя бы одну такую черепаху спалим, а потом уйдем...
Так была упущена единственная возможность спастись.
Генераторы силовых полей никогда не включаются возле тяготеющих масс,
поскольку подобные игры всегда чреваты неожиданностями. А уж космическая
катастрофа, заканчивающаяся гибелью планет, даже неожиданностью не считается;
она в порядке вещей.
Во время полета Родригес полностью сливался со своим кораблем, ощущая
быстроту каждой порой тела, и неладное он почуял прежде, чем замигали тревожные
лампы. Пространство вокруг загустело, истребитель - стремительное насекомое
космоса - словно вмазался в патоку и мог только беспомощно шевелить лапками. Ни
о какой скорости говорить уже не приходилось, не сотни и тысячи це были
подвластны им, а от силы сотни километров в секунду.
Отчаянный вопль донесся к Родригесу. Кричала Каина. Должно быть, она
вопила и на самом деле, сотрясая воздух, но этих звуков было не слышно сквозь
задраенный люк. Но дикую смесь боли, недоумения и ужаса не услышать было
невозможно. Услышали его и ведьмы-инсургентки на штабном корабле, что
предусмотрительно держался в стороне от битвы, и довольно кивнули: коготок
увяз, пришла пора пичужке пропадать...
Единственное, что мог сделать Родригес, - выключить двигатели. И он
вырубил их мгновенно, не потому, что раскаленные генераторы грозили взрывом, а
потому, что там была Каина и горячий металл жег ее, заставляя кричать.
Желтая спокойная звезда, на планетах которой они нашли пристанище,
бушевала клубами взбесившегося огня, планеты сошли со своих орбит и в грохоте
разрушения направились всякая в свою сторону. Даже если восемь уцелевших
линкоров немедленно выключат тормозные поля, вряд ли в этой системе останется
хоть что-то живое. Ломать - не строить, а планет, пригодных для жизни, во
Вселенной много, и можно пожертвовать парочкой ради того, чтобы не упустить
преступников, бросивших вызов империи. Жаль, что там нет Влада Кукаша с его
девкой, их придется ловить отдельно и жечь еще какие-то планеты, но закон
должен восторжествовать. Pereat mundus et fiat justitia! (Пусть погибнет мир,
но свершится правосудие (лат ))
Сегодня миры гибли в самом прямом смысле слова.
Каина буквально влетела в распахнутый люк. Одевка на ней посерела и слепо
таращила выжженные глаза, метла в руках дымилась.
- Что это!?
- Тормозные поля! - Родригесу не было времени объяснять, но Каина уловила
недосказанную мысль и поняла, что враг оказался сильнее, чем можно было
предполагать. Нет скорости - значит, не уйти в лазорь Новой Земли, не сбежать,
не скрыться и даже не ударить толком. Мухе, влипшей в патоку, остается сучить
ножками и ждать, когда сверху опустится ложка и выудит ее, чтобы раздавить в
сторонке.
- Капитан Родригес, сдавайтесь! - скрипел голос в динамике. - Вы обречены,
мы все равно возьмем вас.
- Хочешь - сдавайся, - предложила Каина.
- Сначала возьмите! - капитан Родригес не знал истории и невольно исказил
слова царя Леонида, о котором, впрочем, не слыхивал. Однако царь-камикадзе был
бы доволен таким ответом.
Несколько истребителей, случайно попавшие в область торможения, получили
приказ подойти, нейтрализовать бунтовщиков и взять на буксир пленный корабль.
Словно в замедленном ночном кошмаре, когда само пространство не дает бежать,
начали они маневр. Потом сверкнула вспышка белого пламени, зафиксированная
уцелевшими корабликами, и двух истребителей не стало.
- Магическое оружие, - не вдаваясь в подробности, пояснила Рейжа и,
помолчав, продолжила: - Трудно сказать, сколько она сможет так отплевываться. -
Рейжа догадывалась, что у Каины не может быть слишком много золотых птахов, но
у самой инсургентки их не было ни одного, и обычная зависть заставила ее
добавить: - Лучше добивать издали и поскорей.
Мирзой-бек не любил терять время и подвергать свою жизнь ненужной
опасности. Он оставался на Земле, доверив управление боем одному из адмиралов.
Сам он принимал только принципиальные решения. И сейчас, выслушав доклад, он
кивнул согласно:
- Добивайте.
Безумное занятие - лупить из плазменных орудий в тормозном поле да еще на
большой дистанции. Но у восьми бронированных линкоров хватит огневой мощности и
не на такое. Гудели генераторы, мертвенно светились волноводы, один за другим
убийственные импульсы уходили в сторону невидимой цели. Флот работал, офицеры и
рядовой состав выслуживали медали "За личную храбрость". Уже несколько зарядов
рассеялись в опасной близости от не подвижного дракона, один за другим гасли
экраны внешнего обзора, корабль потерял управление и беспомощно кувыркался.
Потом вмазало прямым попаданием. Родригес чертыхнулся и полностью заглушил
реактор.
Оставалось только ждать.
Родригес открыл аптечку, достал мазь.
- На вот, помажь ожоги. Больно ведь.
- Черт с ними, - на последних порывах злости ответила Каина и уже совсем
беспомощно спросила: - Ну почему все так глупо кончилось?
Родригес не ответил, да и не мог он ничего ответить.
- Обними меня, - попросила Каина.
Линкоры вели огонь.
ГЛАВА 34
Почему-то последнее время Мирзой-бека все больше тяготили невыполненные
обязательства перед советом ведьм. Сами-то ведьмы, как ни посмотри, сделали
все, что обещали. Мелоу, чудом оставшийся живым после экспедиции на Новую
Землю, рассказал, что найденного сумасшедшего старика Шайба без звука отдала
ему. И на особо важных трассах, которые заранее оговорил Генеральный штаб,
разбой прекратился. А это, насколько можно судить, было непросто, рядовые
ведьмы не любят, если им указывают, где можно охотиться на земные корабли, а
где разрешено лишь проводить жадным взором улетающую добычу.
А империя покуда исполняет исключительно торговую часть договора. В
логове, обнаруженном аналитиками, оказался не лейтенант Кукаш с беглой ведьмой
Чайкой, а капитан Родригес с... неведомо кем. Вряд ли с ним была Чайка, разве
что Кукаш нелепо погиб, а юная ведьма успела утешиться с пылким испанцем.
Скорее всего, судя по репликам, которые выкрикивал словоохотливый капитан,
летал он с той торпедой, что была установлена на его истребителе. Во всяком
случае, он не мог простить командованию того факта, что его, Мануэля Родригеса,
заставили мучить девушку. Что же, теперь появится еще один пункт, по которому
будут отбирать пилотов для скоростных истребителей. Они не должны слишком
по-рыцарски относиться к женщинам. А у Мирзой-бека отныне есть все основания
полагать, что беглый лейтенант не погиб, а продолжает скрываться в просторах
космоса. Вот только на базы Влад-Кукаш больше не нападает... Жаль, лучше бы он
оставался простым террористом, а то не знаешь, чего и ожидать от этого
человека. Пока противник стреляет, с ним легко и просто, а если он задумался и
прекратил стрельбу, то появляются основания для самого серьезного беспокойства.
Неожиданно просто выяснилось, что Шайба вовсе не представитель Новой Земли
в имперской ставке, а просто один из членов совета, вздумавший позаниматься
этой проблемой. Это было обидно... Не за себя, а за империю. Империю следует
принимать всерьез, а подавляющее большинство совета воспринимало ее лишь как
даровой источник ступ. Покуда они получали свою долю кораблей, они могли
поддерживать развлечения желчной старухи, но едва поток обученных каторжников
уменьшится - у империи могут возникнуть серьезные неприятности. Поэтому вдвойне
важно изловить или, лучше, просто уничтожить Влада Кукаша с его напарницей.
Размышляя на эту тему, Мирзой-бек порой замечал в мыслях странный сбой.
То, что Влада Кукаша следует уничтожить, вроде бы ниоткуда не следовало...
Почему же это вдруг оказывается вдвойне важно? Ведь, сгинув, он перестал
представлять угрозу империи. Да, нежелательные слухи ходят уже не только среди
пилотов, но ведь они не исчезнут, даже если поймать Влада Кукаша и повесить
перед императорским дворцом. Скорее, напротив... - мысли Мирзой-бека совершили
плавный круг, в воображении представилась картина повешения дезертира напротив
дворца. - ...Хотя нет, от этого слухи, напротив, усилятся, - Мирзой-бек начинал
чувствовать себя матерью Шайбой, лишившейся возможности считывать чужие мысли.
Во всяком вопросе он с ходу схватывал суть, а в этом скользил по поверхности,
спотыкаясь на игре слов.
В конце концов Мирзой-бек не вынес раздвоенности и поделился сомнениями с
Хакимом. Старый слуга, как и в прежние годы, безотлучно находился при
воспитаннике. Он не вмешивался в политику, не решал никаких вопросов и, вообще,
казалось, впал в старческую дрему, довольствуясь лицезрением чужого триумфа.
Однако по самым тревожащим вопросам Мирзой-бек советовался именно с Хакимом. А
вездесущая служба безопасности, собиравшая сведения обо всех без исключения, в
самом секретном досье хранила разговор дряхлого слуги с доверенным эмиссаром
восточного дома. Эмиссар желал знать, какие меры Хаким собирается предпринять
для усиления восточного влияния.
- Никаких, - ответил старик. - Если восточный дом будет вести себя тихо,
мер не будет принято никаких. - Он помолчал, а потом ответил на незаданный
вопрос: - Я выполнил поручение, данное мне когда-то. Империя принадлежит
восточному дому. И это значит, что политика государства сменилась... - Старый
слуга щелкнул пальцами, и еще один слуга, тень тени, ухаживающий уже за самим
Хакимом, внес густой черный кофе, финики и халву. В такой обстановке разговор
терял официальный вид и легко мог скатиться к притчам. И хотя притчи не
прозвучали, но суть беседы неуловимо изменилась. Это была уже не беседа: один
говорил, рассуждая о своем, второй слушал, выискивая в отвлеченных словах
приговор пославшим его.
- Вы никогда не замечали, - отстранение вещал Хаким, - что в языках Запада
нет слова "власть"? У них имеется правительство. Оно управляет, направляет,
исправляет, но ничем не владеет. Именно поэтому, сколько бы европейцы ни играли
в империю, от их империи вечно будет приванивать демократией. За спиной монарха
непременно будут маячить истинные хозяева, причем их всегда несколько и
интересы их различны. Грубо сказано, но именно из этой грызни и проистекла
демократия. В языках восточных слова "правительство" нет, там есть власть. Она
не направляет свободных людей, она владеет рабами. И какую бы республику ни
навязали нам извне, во главе всегда будет стоять владыка. Грубый западный
варвар не сможет понять, как это произошло, ибо в слове он понимает лишь
сиюминутное значение. Ему кажется, что "власть" и "правительство" - синонимы,
хотя синонимов в нормальном языке не бывает. Правительству нужны граждане,
власти - подданные. Так устроен мир: Запад есть Запад, Восток - Восток. И вы
хотите, чтобы они сошлись вместе? Такое может быть лишь на стыке культур, у тех
народов, в языке которых равьо существуют понятие власти и правительства. Но
кому нужен такой народ? И зачем восточному дому непрочная западная империя?
Один раз мы уже ступили на этот путь и, возжелав управлять, лишились власти. Я
не буду повторять давней ошибки. Я вырастил владыку, он стал владыкой и владеет
всем... вами в том числе. Постарайтесь быть ему полезными. Нужных подданных
хороший владыка бережет.
На том и кончился этот разговор, и служба безопасности, которой известно
все, не знала, как его следует понимать. Лучше бы Хаким изъяснялся притчами:
этого добра и на Западе хватает, и ее всегда можно истолковать удобным
способом.
Выслушав Мирзой-бека, Хаким поднялся, вышел и вернулся с резным ларцом.
Открыл, показал Мирзой-беку. Ларец был пуст.
- Высокочтимая госпожа Шайба умеет читать чужие мысли. А тот, кто умеет
читать в чужих головах, должен владеть и письмом. Положите чужую мысль в ларец,
и пусть она хранится отдельно от ваших собственных мыслей. А я на досуге
подумаю, почему госпожа Шайба размышляла именно таким образом.
- А что делать с Кукашем?
- Ловить. Ловить упорно, так, чтобы старая джиния и заподозрить не могла,
что ее шутки разгаданы. К тому же Влад Кукаш так и так должен быть пойман.
Борьба с Новой Землей идет по правилам. Правила эти тупы и придуманы не нами,
но они есть, и с ними следует считаться. А Влад Кукаш правил не знает. Такую
фигуру следует снимать с доски. Госпожа Шайба понимает это лучше других, хотя,
конечно, она имеет в виду не Кукаша, а его женщину. Женщине и положено думать о
женском.
- Получается, что охота за влюбленной парой объединяет силы двух
Вселенных, - негромко произнес Мирзой-бек. - Какая страшная судьба! Где вы,
Лейли и Меджнун?
- О Владе Кукаше и Чайке когда-нибудь потом непременно напишут поэму, -
согласился Хаким. - И это будет самая печальная повесть на свете.
Исполненный аллюзий лирический разговор вызвал практические последствия.
Мирзой-бек связался с Шайбой и, когда призрак ведьмы явился в его кабинете,
впрямую потребовал:
- Мне нужно знать, как именно вы отслеживаете преступников и почему так
уверены, что их нет на Новой Земле. В конце концов, мы не можем работать
вслепую, жмурки и кошки-мышки - увлекательные игры, но мы с вами люди взрослые.
- Наши методы у вас не сработают, - проскрипела старуха.
- И все же...
Мирзой-бек знал уже о существовании заклятия Большой Луны, но, не желая
выдавать свою агентуру, притворялся незнающим, подталкивая мать Шайбу, чтобы
она сама произнесла нужные слова.
И слова были произнесены.
Затем, в какие-то пять минут, Мирзой-бек раскрутил старуху на рассказ о
свойствах всеви-дения.
- И зачем вам все это? - презрительно усмехаясь, закончила рассказ Шайба.
- Все равно накладывать заклятия вы не сможете, к тому же над океаном Большой
Луны нет.
- Нам это и не нужно, - благодушно улыбаясь, согласился советник. - Это
нужно вам, если вы, конечно, желаете изловить преступницу. Она жива, в этом я
уверен, и поймать ее - дело двух или четырех недель. Прежде всего, вы снимете с
нее заклятье Большой Луны и наложите заклятье Луны Малой. Полтора года вы не
могли найти след беглой ведьмы, а ведь ей нужно хотя бы изредка появляться в
родных краях. Значит, она делает это во время ночи Малой Луны. И когда Чайка,
полагая себя в безопасности, появится на Новой Земле, вы не станете гоняться за
ней, как свора щенков за кошкой, а проследите, куда она полетит. Затем вы
перебросите в тот район наш флот: большие и малые корабли. Это будет трудно,
даже не представляю, сколько ваших подруг понадобится, чтобы протащить через
границу хотя бы один линкор, но флот должен пройти через Новую Землю и
появиться в нужном районе внезапно, иначе Кукаш и Чайка заме
...Закладка в соц.сетях
