Жанр: Фантастика
Имперские ведьмы
...тят его и успеют
бежать.
Больше всего в это мгновение Мирзой-бек боялся, что Шайба услышит
искусительную мысль: оставить линкоры на Новой Земле и диктовать летающим
хамкам свою волю, угрожая в противном случае разнести в прах все их города.
Прежняя империя, конечно, так бы и поступила, но Мирзой-беку развалины не
нужны. Что проку владеть развалинами? Вот когда сами колдуньи не смогут
представить себя живущими по-старому, когда они окажутся зависимыми от тех,
кого считали побежденными, вот это и будет его победа. И даже если сам
Мирзой-бек не доживет до этой минуты... Торопиться ему некуда. Чем медленнее
мелют жернова истории, тем тоньше будет помол.
- Откуда вы знаете имя преступницы? - потребовала Шайба.
- Я же говорю, у нас есть основания полагать, что она жива. Мы нашли и
обезвредили еще одну пару, вздумавшую пойти по пути Кукаша и Чайки. От них мы и
узнали это имя.
- Преступницу необходимо срочно уничтожить! - всполошилась Шайба.
- Полностью согласен. Именно поэтому вы должны определить, где она
прячется, а потом перебросить туда наш флот. Разумеется, свободные ведьмы также
смогут принять участие в ликвидации. Но не раньше, чем мы обездвижим Влада
Кукаша. Мне бы очень не хотелось, чтобы он снова ушел через это... как его?.,
инферно.
ГЛАВА 35
- Наша Байка удала Небеса метлой мела, Так что звезды запылились, Так что
луны повалились... - пела Чайка.
Исцарапанный Яшка сидел среди кучи прутья и сосредоточенно мусолил комелек
понравившейся ветки.
- По-моему, к этому прутику он относится особенно, - Чайка никак не могла
смириться, что сын не проявляет никакой страсти к наломанным ветвям.
- А по-моему, у него зубы режутся, - трезво возразил Влад.
Чайка была согласна и с этим; первый зуб - не меньшее чудо, чем колдовская
метла в руках пацана.
- Ты знаешь, - сказала она, - над детдомом аура стала заметно чище.
Девочки теперь меньше дерутся и больше играют вместе. Это даже стало тревожить
воспитателей, тех, кто не дрыхнет во время дежурства, а дело делает.
- Что тревожит-то? Это же хорошо, что меньше дерутся.
- Так-то оно так, да не совсем. Что меньше дерутся, это хорошо, вернее;
спокойнее, хотя девчонки и должны драться, это же не мальчики. - Чайка кивнула
в сторону Яшки, который бросил "особенный" прутик и теперь пытался встать на
ноги. Ноги еще не держали, тем более что земля вокруг была завалена
хворостинами, мешавшими ходить. Влад, услыхав, что мальчики, в отличие от
девчонок, не дерутся, потаенно хихикнул, что было немедленно услышано Чайкой.
Однако Чайка оставила глупый смешок на совести мужа и продолжила как ни в чем
не бывало: - А вот то, что они вместе играют, это воспитательниц пугает. По
отдельности-то они ничего серьезного натворить не могут, а вместе того и гляди
приют разнесут.
- Коллектив - большая сила, - сообщил Влад древнюю мудрость, что уже много
столетий была одним из атрибутов имперской идеи.
- Надо бы нам сказки чуток откорректировать, - посоветовалась Чайка, - а
то вырастим поколение слюнтяек, тут-то твой Мирзой-бек их и съест, без хлеба и
огурца.
Сегодня Влада тянуло на цитаты, и он, соглашаясь, произнес:
- Гуманизм пригоден для одного: делать из сильных людей гумус.
Влад помолчал и добавил уже от себя:
- Надо бы и с людьми что-то предпринять. Вколотить в их тупые общественные
головы хоть немного собственных мыслей.
- А у тебя такие мысли откуда?
- Так ведь я в свое время чуть было не стал художником. А художники и
поэты - известные уроды.
- Гуманизм, искусство - сплошная невещественность, - задумчиво произнесла
Чайка. - Мои заклинания и то грубее. Спрашивается, как с таким арсеналом
изменить мир, когда у Мирзой-бека против твоего гуманизма - истребители, против
искусства - опорные базы, а против тебя самого - крейсера и линкоры имперского
флота? - Чайка резко вскинула голову и, словно заканчивая фразу, добавила: - А
вот и они.
Ничего объяснять Владу не пришлось, глазами Чайки он увидел картину
внезапно изменившегося космоса. Такого не наблюдали даже капитан Родригес и
Каина: Мирзой-бек, желая проверить, насколько важна новоземлянкам эта операция,
заставил их волочить через иную Вселенную едва ли не половину боевого флота
империи.
Меньше двух минут потребовалось беглецам, чтобы подготовить корабль к бою.
Могли бы и скорей, если бы не Яшка... Хотя нет, куда там скорей и какой к черту
бой, когда на борту гулит годовалый младенец. И к тому мгновению, когда
боеспособная единица уже ударила бы по передовому линкору, Влад Кукаш еще
находился на земле, а двигатели были выключены. Отсидеться незамеченными Влад и
Чайка не надеялись: раз сюда прибыла целая армада, значит, имперцы знают, что
ищут. И все же, пока двигатели не включены, они не светят на экранах, и у
беглецов есть немножко времени.
Времени не оказалось. Густой гул наполнил окрестности, земля под ногами
судорожно задергалась, словно человек, дрожащий в ознобе. Ветра не било, но уже
всякий нутром чуял, что сейчас сорвется ураган, океан, взморщенный рябью,
кинется на берег, и начнется светопреставление... Линкоры, не вступая ни в
какие объяснения и даже не видя противника, врубили тормозные поля, и планеты
сходили с орбит, стремясь в огненные объятия родного солнца. Империя успела
ударить прежде, чем Влад Кукаш осознал, что происходит.
Далее пилот, а верней - пилоты, действовали инстинктивно. Ведь ясно, что
противник пожертвовал красивой, пригодной для жизни планетой. Планета с ее
неповторимой флорой и безвредной фауной уже погибла, и ничто не мешает взорвать
ее вместе с двумя незаконными обитателями. Или все-таки с тремя?.. Якоб Кукаш
родился здесь и по любым, человеческим и ведьминским, законам считается местным
жителем. Значит, земной флот только что уничтожил обитаемую планету. Якоб
Кукаш, пол мужской, возраст одиннадцать месяцев, не совершал никаких
противоправных действий, разве что не донес властям предержащим на преступных
своих родителей. Но возраст, господа судьи, возраст! Даже за недоносительство
должны отвечать Влад и Чайка. И все же Якоб Кукаш виноват, поскольку родился не
там, не тогда и не от тех. Он не спросил разрешения у властей, и теперь
карающий меч правосудия обрушился на него. Империя тоже может управлять, но она
управляет народами, отдельный человек - не ее уровень. Там, где сталкиваются
имперские и человеческие интересы, всегда права империя - и горе побежденным!
Оставаться в атмосфере под прицелом плазменных пушек нельзя было ни в коем
случае, беглый дракон вылетел из своего укрытия, разом обнаружив себя. У него
не было скорости, он влип в густое пространство еще прежде начала боя и,
значит, проиграл, хотя бой еще не начался. Он проиграл уже давно, в ту минуту,
когда не пополз к хозяину на пузике, виляя от унижения хвостом. А ведь была
дана команда: "Домой, домой!" - не послушал, теперь сам виноват. У хозяина в
руке арапник, и говорить он станет на языке боли.
- Влад Кукаш, сдавайтесь! - проник в уши голос Мирзой-бека.
Надо же, владыка полумира не забыл бывшего подопытного и лично руководил
операцией, не отсюда, разумеется, а с Земли, но ведь бренное тело не значит
ничего, важен дух. Понимающий понимает.
Влад Кукаш не знал о великолепной карьере, сделанной Мирзой-беком, и
обратился к нему, словно тот по-прежнему был командующим опорной базой:
- Слушайте, генерал! Мы уже полгода не имеем никаких контактов с Землей и
в будущем не собираемся их иметь. Отключите тормозные поля, и мы уйдем. В
противном случае... Вы же знаете, как мы умеем воевать.
- Кстати, Кукаш, - прежним благожелательным тоном произнес Мирзой-бек, -
может быть, вам это будет интересно... Несколько месяцев назад наши войска
нейтрализовали капитана Родригеса и его сожительницу. Сдаться они не пожелали и
даже сумели взорвать один из наших линкоров. После этого их пришлось
уничтожить. Спешу предупредить, что у вас не получится взорвать даже один
линкор. Мы обучаемы, Кукаш, комбинированный удар плазменного заряда и золотого
птаха теперь не пройдет. После нападения на опорную базу я не могу
гарантировать вам ничего, но вам просто не из чего выбирать. Вы или сдаетесь
сразу и безо всяких условий, или умираете прямо сейчас. Вы же знаете, я никогда
не обманывал вас. Не стану врать и в последнюю минуту. Я слишком уважаю себя.
- Генерал, я тоже никогда не врал вам, так что поверьте, мы можем прямо
сейчас уничтожить половину вашего флота. Скорей всего, мы погибнем при этом
сами, но мы не хотим идти на такое не потому, что боимся. Мы просто больше не
хотим убивать.
- Вы это говорите от своего имени или также от имени вашей подруги?
- Я сказал: "мы"!
- Замечательно. Теперь позвольте спросить, как вы собираетесь сжечь разом
десяток линкоров. Если это, конечно, не военная тайна.
В эту секунду разговор (ибо переговорами это назвать было бы трудно)
оказался грубо прерван. Изображение космоса на экранах расцветилось сотнями
новых огней: свободные ведьмы явились сводить счеты с бывшей подругой, которая
слишком по-своему понимала свободу. Теперь, когда дракон был связан
малопонятным человеческим колдовством, с ним можно было поступать по
справедливости, и ведьмы торопились выстроиться шестиугольниками, чтобы
привести в исполнение приговор отступнице.
- Назад! - крик Чайки был услышан не только рвущимися в бой ведьмами, но и
всеми земными кораблями, сгрудившимися вокруг обреченной системы.
Мирзой-бек еще не знал, что увидали его союзницы, но то, как дружно
кинулись они врассыпную, убедило его, что и впрямь у противника есть нечто,
чего стоит остерегаться. Ведьмы-инсургентки забились в истерике, также пытаясь
очутиться как можно дальше от места сражения.
- Там!., там!.. - кричала Рейжа, но что именно увидела она "там" -
объяснить не могла.
Плюс ко всему, Мирзой-бек с неудовольствием обнаружил, что передовой отряд
ведьм, движущихся не в ступах, а просто в виде торпед, довольно успешно
перемещался в тормозном поле.
Чайка кинула бесполезные генераторы и объявилась в рубке. Метла ее
мертвенно светилась, готовая выпустить на волю чудовищную вспышку заряны.
- Подождите, Кукаш, - зазвучал голос Мирзой-бека. - Я не сомневаюсь, что
вы действительно можете крепко ударить в ответ. Но вы же видите: новоземельские
командос отходят. Давайте поговорим, как нормальные люди.
- Снимите тормозные поля! - потребовал Влад.
- И вы в то же мгновение исчезнете... Нет, Кукаш, до сих пор мне удавалось
говорить с вами, только пока вы были на поводке. Так что прежде побеседуем, а
уже потом будем драться или обсуждать условия капитуляции.
- Только не вздумайте двинуться с места, - предупредил Влад.
- За свои войска я отвечаю, - Мирзой-бек был предельно корректен, - пока
мы разговариваем, они с места не двинутся, а вот за союзников отвечать не могу.
Впрочем, насколько я понимаю, ведьмы бегут.
- Правильно делают. Глупая отвага не считается среди ведьм за доблесть.
- Кстати, Кукаш, что вы скажете, если я все же гарантирую вам жизнь?
Скажем, так, - голос опустился до интимного мурлыканья, - ваша подруга вместе с
ее супероружием ("Оружие у нее в руках, не так ли?" - понял подтекст Влад)
покинет корабль и будет разбираться со своим советом отдельно, а вы сдадитесь и
останетесь живы. У Чайки, кстати, тоже окажется немало шансов на выживание,
ведь, как вы очень вовремя заметили, глупая отвага не считается среди ведьм за
доблесть, а сквозь тормозное поле она, как мы видим, пройдет.
Последовал мгновенный, только ведьмам и любящим супругам доступный
разговор. Краткие образы, лишенные неточных слов: Чайка в одиночку прорывается
сквозь тучи бывших своих товарок, а потом выдирает из лап Мирзой-бека пленных
мужа и сына... И печальное резюме: нет, на одной угрозе выпустить заряну с
людьми не совладаешь, а другой серьезной силы у них в руках нет. К тому же
отдать Мирзой-беку Яшку хотя бы на минуту - сама такая мысль немыслима. Все
равно что оставить дитя в горящем доме, а через денек, устроившись на новом
месте, прийти за ним к остывшему пожарищу. Можно ли предлагать такое матери, и
сумеет ли она подобное представить? А ведь если они сдадутся, Яшку у Влада
наверняка заберут.
- Я не понимаю одного, - произнес Влад, - зачем вам вообще нужна эта
операция? Подумайте сами: погибнут десятки тысяч людей - ради чего?
- Прежде всего, у нас есть обязательства перед союзниками...
- Ерунда это! - резко вмешалась в разговор Чайка. - Как только ваш договор
покажется совету невыгодным, его разорвут в ту же секунду.
- Здравствуйте, госпожа Чайка! - немедленно откликнулся Мирзой-бек. - Мне
чрезвычайно приятно слышать ваш голос. У меня есть ваше изображение, и я
счастлив, что ваш голос полностью соответствует вашей прелестной внешности.
- Оставьте комплименты Шайбе, - злорадно оборвала юная чародейка, - и
слушайте внимательно. Вы что же, до сих пор не поняли, что происходит? Вы уже
давно на поводке, Мирзой-бек, мать Шайба вертит вами и вашей империей, как
пожелает. Это не вам, а ей нужно уничтожить меня. Ваши титулы просто мишура, вы
даже не заметили, что попали в рабство!
- О-о!.. - потянул Мирзой-бек. - Мне жаль, что мы с вами враги, вас я с
удовольствием взял бы на службу. Хотя учиться вам пришлось бы долго и
старательно. Вы правы, меня не трудно взять на поводок, а вот государство...
Власть в империи не раз захватывали всевозможные варвары, но всякий раз она
выходила из этих испытаний более сильной. Мир уже никогда не будет таким, как
прежде, но империя останется, потому что властью, в отличие от людей, нельзя
вертеть. Власть первична, а все мы: люди и ведьмы, чернь и князья - существуем
до тех пор, пока наша жизнь сообразна с требованиями власти. Неужто вы никогда
не задумывались над этим? Это же основной вопрос политологии. А что касается
лично меня, - усмешка Мирзой-бека пронеслась через полгалактики, - то у меня
есть дивный ларчик из кости нарвала. Я храню там чужие мысли, те, что следует
внимательно обдумывать, но не путать с собственными. Я достаточно ясно
выразился?
- Нет. Но мои слова советую обдумать, не откладывая в долгий ларчик.
- Я это непременно сделаю. А вы, в свою очередь, подумайте о другом. Вы
первая ведьма, заговорившая о гуманизме, должно быть, поэтому ваши
соотечественницы так ополчились на вас. Вы не связали Влада Кукаша, хотя могли
это сделать. Я даже соглашусь, что вы действительно его любите, хотя я не очень
верю в любовь. И все-таки ваш гуманизм наигранный, в глубине души вы остались
прежней ведьмой, для которой бесцельная борьба превыше всего. У Каины, вашей
подруги, было мгновение, чтобы уйти живыми, но Каина предпочла погибнуть, лишь
бы сжечь еще один земной корабль.
- Дура.
- Нет, не дура. Она свободная ведьма, и этим все сказано. И вы, Чайка,
тоже свободная ведьма. Вечный бой слишком важен для вас. Будь иначе, вы бы
приняли мой план: попытаться уйти самой и сохранить жизнь любимому человеку.
Заодно были бы сохранены жизни тысяч солдат. Это был бы истинный гуманизм.
- Почему же вы сами не хотите сохранить жизни ваших солдат?
- Я хочу этого. Вы же видите, я стараюсь. Но я не гуманист, я всего лишь
винтик великого механизма империи. Довольно важный, но винтик. Жаль, что вы не
разбираетесь в технике, иначе бы вы поняли мою метафору. Государство - это
такая машина... Она состоит из живых и разумных людей, хотя само государство
мертво и совершенно бесчеловечно. Казалось бы, оно враждебно людям, но все-таки
жизнь человеческая имеет смысл лишь в государстве, потому что один человек -
ничто.
- Неправда. Есть семья, любовь.
- Да, я слышал о таких вещах. И все-таки человек - животное общественное.
Даже семья не может прожить без общества.
- У нас получается.
- Тем вы опаснее. Хотя я почему-то уверен, что ваша самостоятельность лишь
кажется вам. Пройдет немного времени, и вам станет нестерпимо одиноко, особенно
если у вас не будет детей.
- У нас уже есть сын.
Мирзой-бек вздрогнул и едва не отпустил кнопку, которую изо всех сил
вжимал в панель. Яркие огни на панели извещали, что флот и подразделения ведьм
перестроили боевые порядки и удар может быть нанесен в любую секунду.
Собственно, приказ атаковать был уже отдан, и сейчас лишь вдавленная пальцем
кнопка заставляла десятки тысяч вооруженных людей ждать, пока не закончится
никчемная беседа о любви и гуманизме.
- Это многое объясняет, - медленно произнес Мирзой-бек, - но не меняет
совершенно ничего. Я понимаю, отдать сына... тяжело, почти невозможно. Но
обречь его на смерть еще невозможнее. Вы никогда не выпустите ту силу, что так
напугала неустрашимых ведьм, поэтому вашим мужчинам остается только сдаваться.
А вы, если останетесь живы, будете знать, что ваш сын тоже жив. Я не людоед,
милочка, и не мщу детям. Ваш сын вырастет, получит образование в лучшей школе;
я сам когда-то кончал это училище...
- И станет важным винтиком вашей машины...
- Это будет зависеть только от него. Но я уверен, что ваш сын, Чайка, не
может быть бездарностью.
- Я не согласна на такое будущее для моего сына.
- Очень жаль. Значит, у него не будет никакого будущего. Мои родители
когда-то дали согласие, чтобы меня забрали у них, хотя они не нападали на
имперские корабли и не взрывали опорные базы. Они всего лишь осмелились
полюбить друг друга вопреки интересам империи. Именно в память о них я так
долго разговариваю с вами и не спускаю со сворки своих солдат. Последний раз
спрашиваю: вы согласны сдаться?
- Нет. Мы прорвемся все трое.
- Жаль, - рука поднялась, отпустив вжатую кнопку.
Все время беседы Влад и Чайка тоже не стояли, опустив руки, а вырабатывали
план действий. Чайка должна покинуть корабль, рвануться к самому густому
скоплению кораблей и швырнуть им навстречу заряну. По меньшей мере два линкора
выйдут из строя, а значит, тормозное поле хотя бы на несколько минут будет
нарушено. За эти минуты Влад должен успеть принять Чайку на борт, набрать
скорость и уйти в инферно. Что будет дальше, они не загадывали. Ясно, что
больше воспользоваться льготным временем Малой Луны не удастся, так что очень
многое будет зависеть оттого, куда их зашвырнет слепой случай. Но лучше
полагаться на случай, чем на доброту Мирзой-бека.
Поспешно придуманному плану не суждено было осуществиться. Планы вообще
осуществляются редко, а поспешно придуманные особенно. Первыми преподнесли
сюрприз добровольцы с Новой Земли. Происходящее не было в глазах совета
развлечением матери Шайбы. Покарать отступницу - нет дела более важного, и едва
ли не весь высокий совет работал сейчас над этой задачей. Стороннему
наблюдателю лишь казалось, что шестерки торпед бессистемно кружатся на дальних
подступах к рушащимся островам. На самом деле там выстроилась сложнейшая фигура
из ста одиннадцати правильных шестиугольников. Число, священное для всякого
чернокнижника и смертельно опасное для того, кто вздумает не покориться
лиходейской воле. Число зверской боли и нечеловеческого страдания.
На расстоянии в несколько световых недель даже шестьсот шестьдесят шесть
ведьм не могли нанести удар достаточно точно, поэтому они били по объемам,
захватывая заклинанием не только всю солнечную систему, но и ее ближайшие
окрестности. Главное - зацепить, а там преступница уже не сможет сражаться,
разве что бесцельно спалит саму себя невесть как пойманной заряной.
Чайка, уже шагнувшая было к технологическому отсеку, закричала и,
изогнувшись, упала на пол. Неудержимые корчи выламывали ее тело, в душе не
оставалось ничего, кроме боли. Так же точно, потеряв человеческий облик, кричал
Влад, когда гранд-майор Кальве сладострастно убивал его своим бичом.
Влад врубил двигатели, стремясь уйти из-под неведомого и страшного удара,
и катер дернулся было, потому что именно в эту секунду тормозные поля были
выключены, и вся армада, вымучивая двигатели форсажем, рванулась вперед.
Линкорам не нужно было приближаться к цели, им достаточно набрать скорость и
выстрелить, чтобы заряд за пару минут достиг того места, где мерцает точка
мишени. Канониры тоже не стремились к точности и били по площадям. Один залп,
затем врубается тормозное поле и реверс двигателей. И немедленно вся операция
повторяется второй и третий раз. Никогда еще человечество не тратило энергию
так обильно и бесцельно, никогда столько механиков не исходили на ругань, с
ужасом представляя ремонтные работы, что предстоят им после кретинической
битвы. Линкоры никогда прежде не осуществляли маневренный бой, они шли,
проламывая все на своем пути, а тут их ни с того ни с сего заставили
состязаться в юркости с крошечным истребителем. Рывок, залп и реверс в
тормозном поле...
Чайка кричала на одном выдохе, закостенев в колдовском столбняке. Влад,
поняв, что корабль увести не удастся, кинулся к ней, стараясь хотя бы боль
снять, чтобы Чайка могла осознанно выпустить в сторону врага застоявшуюся
заряну. А там... черт его знает, вдруг что-то удастся сделать... И тут их
первый раз ударило подоспевшим залпом. Басовитый гул, треск, словно пласты
земли сдвигаются в сейсмическом катаклизме, затем звуки словно взвизгнули, и
наступила тишина - корабль потерял герметичность и продолжал гибнуть молча. Не
умолкал лишь крик Чайки, который Влад воспринимал не ушами, а сердцем.
Второй залп нарушил работу гравитационных генераторов, катер тряхнуло,
Влад пролетел через рубку, врезавшись неприкрытой головой в один из экранов.
Чайка кричала, но ее вопль заглушался другим криком, обиженным и
требовательным. Плакал Яшка. Кроватка его перевернулась, и лишь героическая
одевка спасла младенца от ушибов. И все же Якоб орал так, что плач его был
слышен радистам на всех диапазонах. Якоб не понимал, что творится вокруг, ему
просто было плохо и неуютно, он хотел поскорей очутиться где-нибудь в таком
месте, где отец встанет с пола, засмеется и скажет: "Ах ты, Яшка-рубашка!" - а
мама не будет кричать так страшно, а споет про удалую Байку и притащит новую
охапку совершенно ненужных прутьев.
Якоб встал на ноги, впервые в жизни сделал шаг, покачнулся, ухватившись
ручонками за пульт управления, и полуразрушенный корабль, презрев тормозные
поля, мгновенно набрал скорость и исчез с прицелов орудий. Призрачной молнией
мелькнул он в ночном небе Новой Земли, и, прежде чем ведьмы, сторожившие этот
путь, успели хоть что-то понять, беглец затерялся среди недоступных звезд. Одну
за другой пронзал он сотни Вселенных, и ничто не могло задержать его бег.
Разбитый, но непобежденный корабль уходил все дальше и дальше. Уходил, чтобы
когда-нибудь вернуться.
Закладка в соц.сетях
