Жанр: Фантастика
Имперские ведьмы
...л
поводок на полную мощность и через пять минут забирал труп. Что именно делал
Канн с приговоренными, Кальве предпочитал не интересоваться; в таких делах чем
меньше знаешь, тем слаще спишь. Может быть, князь-полковник проводит какие-то
личные исследования, мечтая получить менделевскую премию, а верней, что просто
тешит садистические комплексы. Маленькая, простительная слабость, в глазах
Кальве даже и не слабость вовсе. Если бы тут появилась возможность, скажем, для
шантажа, гранд-майор, конечно, не упустил бы ее, но как можно шантажировать
подобными мелочами заместителя начальника Особого отдела? Это все равно, как
если бы секретарша вздумала шантажировать своего шефа тщательно скрываемым
фактом, что вместо престижного кофе он предпочитает пить в своем кабинете
горячее толокно. Странно, немножко смешно, но большой начальник имеет право на
забавные странности.
На самом деле никаких опытов Канн не ставил. И странность у
князь-полковника была не забавная, а, прямо скажем, несовместимая с его
должностью. Нынешний начальник Особого отдела не умел хранить секреты. Сотни и
тысячи тайн, к которым он имел доступ, жгли язык. А за разглашение большинства
из этих секретов полагались репрессии, от которых не спасет ни титул, ни
звание, ни высокая должность. Публичная казнь, долгая, стыдная и мучительная.
Пару раз князь-полковник лицезрел такую экзекуцию, и зрелище это не шло у него
из головы. И все же болтливость оказывалась сильней чувства самосохранения.
Канн знал, что рано или поздно он сорвется. И тогда он изобрел легкий и
приятный способ избавляться от комплексов. Оставшись тет-а-тет с приговоренным
каторжником, князь-полковник выкладывал ему все тайны и секреты, к каким только
имел доступ. А потом наблюдал, как издыхает преступник, осмелившийся коснуться
государственных тайн. Таким образом достигались сразу две цели: Канн имел
возможность выговориться, а потом получал наглядный урок, что бывает с
нарушителями режима секретности.
Но теперь все изменилось - приговоренные каторжники стали слишком большой
ценностью, а секреты пошли столь жгучие, что трепещущий язык, кажется, сам
готов раззвонить их по всему свету. Тяжела доля брадобрея, допущенного к тайне
царя Мидаса.
Вот тогда-то князь-полковник Канн и вспомнил про гранд-майора, который
имел достаточно высокую степень допуска, а, учитывая его нынешнее положение,
никому ничего не мог разболтать.
В течение получаса начальник Особого отдела делился с подчиненным своими
бедами. Контакт с торпедниками, их истинная природа, жутковатый договор по
обмену гражданами, истинная причина хвори гранд-майора... И еще много фактов,
фактиков и фактишек, не предназначенных для посторонних ушей. Князь увлекся,
говорил торопливо, брызгая от возбуждения слюной и не замечая, что прежде
безучастный гранд-майор не просто сидит, уставясь в колени, а слушает. И лишь
когда Кальве поднял голову, начальника его обожгло предчувствие, что где-то он
серьезно лопухнулся.
- Так что ты давай, выздоравливай скорее, - натужно произнес он. - Дел
невпроворот, а доверенных офицеров - раз-два и обчелся.
На эти слова Кальве никак не отреагировал, и князь-полковник, торопливо
попрощавшись, покинул палату. По дороге он обдумывал спешно родившийся план...
Следует поручить кому-то из доверенных лиц незаметно ликвидировать хворого
гранд-майора. Сослаться, например, на бред, в котором бывший особист может
выдать известные ему тайны. И вообще, Ногатых с готовностью исполнит подобное
поручение, ни о чем не спросив. Ведь он до сих пор не утвержден на должности,
которую прежде занимал Кальве. А после ликвидации гранд-майора... - дальше Канн
ничего формулировать не стал, лишь засопел удовлетворенно и ускорил шаг. Но
даже побеги он, что есть мочи, приказ все равно, безнадежно запоздал бы, потому
что Кальве в эту минуту уже был на ногах и отточенными движениями оправлял
форму, в которую его неукоснительно обряжали по утрам. У гранд-майора появилась
цель, которая заставила его действовать.
Ровным шагом, небрежно отвечая на приветствия младших офицеров и не
замечая вытянувшийся в струнку рядовой состав, гранд-майор Кальве проследовал в
зону, где проводились секретные работы. Вышколенный часовой, знавший
гранд-майора в лицо и очень знакомый с его скверным характером, взял под
козырек, но с места не двинулся. Устав караульной службы строг - не выполнишь
всех формальностей, и господин гранд-майор первый потребует, чтобы растяпу
отправили под трибунал.
Кальве и не ожидал иного приема. Не обращая внимания на часового, он
заперся в секретной кабинке, вставил в приемник личный жетон со степенью
допуска, а затем ввел пароль, который несколько минут назад с идиотским смешком
сообщил ему князь-полковник Канн. Громоздкое десятизначное число: 6227020800 -
запоминалось чрезвычайно легко, так что, когда Кальве покинул кабинку, часовой
не просто стоял навытяжку, но готовился открыть разблокированную автоматикой
дверь.
Нечасто штабным офицерам приходится надевать герметизирующий летный
комбинезон, однако и с этой задачей Кальве справился с легкостью. Он
разгерметизировал помещение, распахнув кессонную камеру, и лишь затем
повернулся к четырем голубым сигарам, крепко оплетенным белесыми жгутами
биоманипуляторов. Это было последнее поступление, обменянное на триста двадцать
спешно натасканных каторжников. Мирзой-бек не спешил устанавливать на
истребители добытые таким образом торпеды. Как и в былые годы, их сначала
исследовали, снимая тонкие характеристики, так что каждая торпеда имела
собственное имя. По давней традиции это были женские имена, и Мирзой-бек не
уставал удивляться прозорливости предков, сумевших разглядеть женскую сущность
в страшном оружии инопланетников.
Кальве подошел к первой торпеде и попытался отключить манипулятор. У него
ничего не получилось, управление манипулятором было заблокировано. Кальве пожал
плечами и достал перочинный нож. Крошечный ножик с вибромолекулярным лезвием
мог строгать сталь, хотя Кальве никогда так им не пользовался. Во дни своего
всевластья он всего лишь строгал ножом палочку, а каторжники с ужасом следили,
как истончается деревяшка в руках гранд-майора. Когда ножик перерезал непрочное
дерево, следовала экзекуция всем присутствующим. Впоследствии нож был возращен
больному, ибо врачи ставили свой эксперимент и желали знать, попытается ли
травмированный гранд-майор покончить с собой и как именно он предпочтет это
делать. Резать вены Кальве не стал, жесткая узда, затянутая Чайкой, не
позволяла так просто ускользнуть от наказания, а вот кромсать что-нибудь
постороннее ничто не мешало.
Упругая псевдоплоть без малейшего сопротивления уступила ножу, но
манипулятор еще обвивал сигару. Зато пульт управления замигал тревожными
огнями. Содрогаясь от отвращения, Кальве распорол многочисленные витки липкого
жгута, и торпеда, не задержавшись ни на мгновение, исчезла в распахнутом
створе, способном пропустить сторожевой катер.
Одну за другой Кальве освободил всех четырех пленниц.
- Валите отсюда! - прикрикивал он, хотя совсем не был уверен, что его
слышат и понимают. - Дуйте, пока я добрый!
Последняя торпеда мелькнула в звездном проеме. Кальве задраил люк,
наполнил камеру воздухом и стащил скафандр, который было очень неудобно носить
поверх парадной формы. С тяжелым вздохом Кальве присел на приступку, где прежде
светилась торпеда. Душевная боль не отпускала его, муки ничуть не уменьшились.
Ведьма, покаравшая гранд-майора, вовсе не жаждала исправления, она всего лишь
хотела наказать, так что никакое противодействие не могло освободить стянутую
узлом душу. И все-таки впереди забрезжила надежда...
...Мигают огни на пультах, где-то воет сирена, слышен топот бегущих ног и
крики команд. Весь сектор поднят по тревоге, и лишь гранд-майор Кальве сидит и
смеется, как ребенок. Он все-таки ускользнет от наказания: сейчас его арестуют,
отдадут под суд и через неделю повесят. Какое счастье!
ГЛАВА 22
Теперь спешить было некуда. Иллюзии и надежды на мировое переустройство
угасли сами по себе, а жизнь робинзонов изначально нетороплива. Первые недели
Влад и Чайка посвятили исключительно себе, что, впрочем, было ничуть не
удивительно. Во все времена молодожены стремились во время медового месяца
оказаться подальше от родных и близких, но еще никому не удавалось совершить
такое далекое свадебное путешествие. Даже Чайка с ее метлой не могла разглядеть
в небесах родную галактику, указывая лишь примерное направление, где та должна
быть.
Лишь когда наступала ночь Малой Луны, кораблик прокрадывался на Новую
Землю, так что, через пару недель Влад и Чайка уже щеголяли в настоящих
одевках, а лоскуток, подманенный Владом, грустил в специальной ванночке, потому
что носить одновременно две одевки не удавалось еще никому; одевка существо
ревнивое, и костюм, состоящий из двух одевок, окажется не просто дисгармоничен,
но станет непрерывно враждовать сам с собой.
Планета, которую они выбрали для житья, оказалась уютной и приветливой.
Теплые дни, ночи прохладные настолько, чтобы было приятно спать, прижавшись
друг к другу. Умеренная сила тяжести и изрядный процент кислорода в чистом
воздухе. И, как всегда, никаких признаков разума. Хищники, которых здесь было
немало, предпочитали гоняться за знакомой добычей, обходя стороной таинственных
двуногих, а травоядные подпускали охотника достаточно близко, чтобы тот мог
проявить свои умения и сноровку. Вот только умения и сноровки у Влада не было,
а из оружия имелась лишь плазменная пушка, способная спалить степь до самого
горизонта, но абсолютно бесполезная в качестве охотничьего ружья.
Так что добытчицей, к вящему огорчению Влада, стала Чайка. Углядев
пасущихся зверей, напоминающих не то антилоп со свиными хвостиками и пятачками,
не то удивительно грациозных свиней, она восторженно шепнула:
- Сейчас у нас будет мясо! Сто лет не ела хорошего мяса!
- Чем их взять? - спросил Влад, демонстрируя пустые руки.
- Так руками и взять. - Чайка вспрыгнула на метлу и, дико завизжав,
ринулась к стаду.
Свинолани завизжали не менее дико и кинулись прочь. Впрочем, уйти от
летящего помела у них не было ни единого шанса. Чайка описала круг над бегущими
и, выбрав жертву, спикировала на спину одного их животных. Взмахнула кулаком, и
трехпудовая зверюшка, оборвав визг, задергалась в траве. Зависнув на мгновение,
Чайка ухватила тушу за заднюю ногу и поволокла к оторопевшему Владу.
А Влад и впрямь оторопел. Одно дело - признавать, что подруга может кого
угодно скрутить при помощи колдовства, совеем иное - обнаружить, что и кулачок
у нее крепенький. Причем настолько, что с небрежной легкостью переламывает
хребтину изрядной зверюшке. К тому же и свежевать добычу пришлось Чайке - у
бывшего каторжника не было с собой даже перочинного ножичка наподобие того,
каким орудовал гранд-майор Кальве. И костер разжигала Чайка с помощью своего
помела.
Костер потребовал Влад, сказав, что готовить на колдовском пламени,
конечно, хорошо, но настоящий шашлык можно зажарить только над углями. Шашлыки
и впрямь получились съедобными, но это слабо утешило Влада. Выходило, что
единственная область, где он может проявить себя, - приготовление пищи, то есть
дело женское. Вот тебе и сильный пол...
Чайка безошибочно поняла его настроение, она не стала спрашивать, что
случилось, а просто присела рядом, приласкалась, а потом чуть заискивающе
попросила:
- Влад, а ты не мог бы слетать со мной бирюзовиц половить? А то помело
сейчас сытое, а завтра - случись что - пропаду. У меня же никаких запасов не
осталось, все в инферно погибло.
Влад с готовностью вскочил и чуть ли не побежал к кораблю.
Бирюзовиц успели нахватать совсем немного, когда Влад почувствовал, как
замерла Чайка, задрожав в охотничьем азарте. Он уже давно научился чувствовать
Чайку в минуты полета, и ни переборка, ни защитное поле метлы не могли помешать
ему.
- Смотри, - зашептала Чайка. - Смотри же!
Влад не видел ничего, но по тону догадался, что Чайка углядела особо
желанную добычу.
- Золотой птах? - спросил он почти уверенно.
- Бери выше. Это заряна.
- Ловим?
Влад ни секунды не сомневался, что услышит согласное: "Ловим!", но Чайка с
оттенком восхищения, разочарования и обиды ответила:
- Ты с ума сошел! Смотри, как бы она нас не словила. С заряной даже здесь
шуток шутить не стоит. Тетки только рассказывают, будто бы кто-то когда-то
заряну словил. Врут небось. Это же силища - побольше твоей пушки, только живая,
а значит - умная. В одиночку ее не взять, а толпой ведьмы только своих травить
умеют. Сам посуди, поймают они ее толпой, а дальше что? Та колдунья, которой
заряна достанется, власть заберет громаднейшую, а остальным фигу покажет.
Потому ведьмы вместе только в малых делах выступают. И еще, конечно, если совет
прикажет. Только в охотничьих делах совет не указчик. Так и получается, что
порой встречают бабы заряну над океаном, а взять не могут - велика добыча.
Знаешь, как говорят: "Сколько рот ни разевай, а тыкву целиком не проглотишь..."
Весь этот монолог Влад выслушивал, выписывая немыслимые фигуры вокруг
пустого места. Отчасти весь этот пилотаж напоминал сражение с ведьминскими
шестерками или полет сквозь инферно, но тогда Влад видел и понимал, что нужно
делать, а Чайка покорно выполняла его указания. Сейчас роли поменялись,
кораблем управляла Чайка, а Влад, не рассуждая, кидал машину из одного виража в
другой.
- Ты что делаешь? - спросил он наконец.
- Силки ставлю.
- Все-таки решила ловить?
- А что делать прикажешь? - плачущим голосом пожаловалась Чайка. - Я,
может быть, заряну больше в жизни не встречу. Это же штука редкая, что ж ее -
упускать? Ты только осторожней, пожалуйста, лучик не задень. А то она не только
нас, ступу спалит - пепла не останется.
"Ничего себе игры!.." - Влад изрядно разозлился. Он готов был рисковать,
но только если видит опасность. А сейчас... чистейший космос впереди: ни пыли,
ни газа; контроль пси-вектора молчит, гравитационных возмущений - следа нет, а
ежели заденешь какой-то неведомый лучик, то останется от тебя одинокая вспышка,
зарево на ровном месте. Говорят, бывало, что исчезали разведывательные корабли,
не подав о себе никакой вести и не оставив следа. Списывали их на торпедников,
а возможно, что виновна была приплывшая с Новой Земли заряна. Черт! Если бы не
война и не дурацкое имперское правление, давно бы уже люди обратили внимание на
странное явление и, глядишь, докопались бы до его сути, а значит, нашли бы
тропку в удивительный мир Новой Земли. А теперь... пропадай бедовая головушка
на ловле неведомо чего!
И в то же время Влад знал, что не отступит ни в коем случае. Сейчас ему
дана редкая возможность проявить себя мужчиной, и если он отступит, то
воспоминание о собственной трусости отравит всю последующую жизнь. Чайка же не
трусит, надеется на что-то...
Чайка слышала и понимала каждое, даже невысказанное, слово, малейшее
душевное движение Влада. Обычно она позволяла себе слышать только то, что Влад
хотел сказать ей, но в моменты опасности, как и в минуты любви, все преграды
рушились и двое сливались в одно существо, настолько единое, что Чайка серьезно
побаивалась, что потом они так и останутся одним человеком в двух телах. И
почему-то с каждой минутой близости страх этот убывал. Срастемся навеки - вот и
замечательно, все равно друг без дружки нам уже не жить...
И сейчас Чайка знала, что Влад не заденет жгучих лучей; ведь она эти лучи
видит, и, значит, Влад, сам не понимая как, сумеет уклониться от опасности.
У себя дома заряна - небольшое стремительное существо, которое порой
освещает зарницами небо над Новой Землей. Дома заряна безопасна просто потому,
что никто не поспеет схватить ее и попытаться задержать. А здесь, над океаном,
куда порой вышвыривает духов Новой Земли, заряна теряет стремительность, чужое
пространство раздувает ее неимоверно, но вся сила заряны остается при ней, в
чем очень быстро убеждается неосторожный охотник.
- Ах ты!..
- Что случилось? - немедленно отозвался Влад.
- Силки рвет!
Заряна и впрямь начала недовольно ворочаться. В этом неуютном мире все
вызывало неудовольствие, но не заметить новую неприятность она не могла. На
мгновение Чайка подумала, что, быть может, Влад прав и бирюзовицы, птах и
заряна вовсе не живые, ведь мертвое тоже способно рождаться, расти,
сопротивляться внешнему воздействию и умирать, когда придет срок, но потом
отбросила эти мысли, как несущественные. Всегда легче думать, что имеешь дело с
живым, особенно в ту минуту, когда оно вдруг начинает биться, стремясь
разорвать старательно сплетенную сеть.
Кораблик непредставимо быстро сновал округ заряны, набрасывая все новые
нити заклинаний, словно паучок, в ловчую сеть которого попал грузовой вертолет.
И паучишка ни за что на свете не хотел упустить добычу, которой не мог
похвастаться никто из его собратьев.
- Не уйдешь! - шипела Чайка, спешно творя новый аркан.
Вновь он был наброшен удачно, на самое, казалось бы, уязвимое место, и
вновь разорван с небрежной легкостью, а ступе пришлось совершать головоломный
финт, чтобы уйти от опасности.
Неизвестно, сколько так могло продолжаться, но Чайка вдруг почувствовала,
что в битве паучка с вертолетом что-то изменилось. И лишь потом разобрала, что
Влад, в унисон с ее собственным шипением, злобно твердит:
- Не уйдешь!
Теперь и Влад видел если не саму заряну, то ее контур, очерченный многими
десятками кругов, которые успел совершить катер. Сотни тонн воды, выброшенной
двигателями, - ничтожно мало для огромного пространства, на котором они
рассеялись, но все же этого достало, чтобы приборы заметили свечение
разреженного газа. А быть может, просто подсознание запомнило повторяющийся
рисунок в нелепых виражах, так что Владу стала мерещиться огромная шевелящаяся
клякса с бледно светящейся оторочкой. И значит, появилась возможность
осмысленно биться. Биться уже не ради сохранения собственного достоинства и
мужского гонора, а просто для того, чтобы Чайка не оставалась беззащитной перед
всякой старухой с метлой.
Внутренним зрением Чайка увидела, как поднимается в сознании Влада темная
волна. Это была далеко не та ненависть, что культивировал в подопытных
Мирзой-бек, здесь Владу было некого ненавидеть, эта тьма была порождена
упрямством, охотничьим азартом и злостью. В самой Чайке тоже с достатком было и
злости, и азарта, но вся эта сила превращалась в заклинания, с которыми заряна
расправлялась с ловкостью удивительной, а простые безыскусные чувства Влада
оказались ей не по зубам. Точно так же порождения инферно, пожиравшие
колдовскую суть, пасовали перед простой любовью и обычной ненавистью.
Заряна забилась, затем стала сжиматься все сильнее, стремясь обратиться в
точку.
- Ага! - ликовала Чайка. - Не нравится?! Осторожней, Влад, не придуши ее,
тихохонько держи! Да смотри, чтобы она коленца какого не выкинула... Ах ты,
тварь!..
- Что там? - выкрикнул Влад, не понимающий, как проходит битва, в которой
он, оказывается, играет решающую роль.
- Рыпается! Крепче держи!
Теперь все стало на свои места. Держать надо крепче, но тихохонько.
Хороший ловец отлично умеет совмещать эти два понятия. До сих пор Владу не
приходилось ловить зверье, ни простое - из плоти и крови, ни - тем паче -
ментальное, но, видимо, пилот оказался изначально талантлив или проснулся в нем
голос предков-охотников, во всяком случае, больше заряне не грозила смерть от
удушья, но и никакой возможности для маневра Влад ей не оставлял. Теперь нити
заклинаний ложились, оставаясь неповрежденными, и в конце концов паучок осилил
чудовищную махину, которая сдалась вместе со всей своей тупой механической
мощью.
- Готово, - произнесла Чайка, буднично, словно ловить зарян давно вошло у
нее в привычку. - Летим домой. - И только потом призналась: - А то у меня руки
трясутся.
- Заряна не вырвется? - спросил Влад, направляя катер к далекой точке, в
которую превратилась их звезда.
- Никуда она не денется, пока я не разрешу. Эх, жаль, у меня такой штуки
не было, когда я с Вайшей схлестнулась! Сожгла бы стерву - и дело с концом. Да
и в прошлом бою - тоже, могла бы разом половину ступ спалить...
- Оставь, - сказал Влад. - Пусть живут. Мир большой, всем места хватит.
Через несколько недель Влад и Чайка покинули гостеприимную планету и
начали откочевывать поближе к обжитым местам. Вкусные свинолани вздохнули с
облегчением и вскоре забыли визжащую ведьму и страшный запах шашлыка. Теперь в
планах молодой пары стояла необходимость достать компрессор или хотя бы новый
комплект заряженных кислородных баллонов, а также обустроить дом, в котором мог
бы появиться на свет будущий ребенок. В том, что малыш родится уже в этом году,
не сомневались ни Влад, ни Чайка.
Вырастить на островах живой домик, в каких жили обитательницы Новой Земли,
до сих пор не удавалось никому, и Чайка тоже потерпела фиаско в этом вопросе,
согласившись в конце концов, что лучшим вариантом будет придуманный стариком
Якобсоном способ поочередно жить в хижине и рубке звездолета. Однако для
постройки хижины тоже нужны инструменты, которых нет на современном
истребителе. Хорошо быть Робинзоном, которому море услужливо выкидывает сундуки
со всем необходимым, куда как сложнее повторять робинзонаду Якобсона.
Современные технологии - ужас, ужас, ужас! Пам-тирам-пам! В этих условиях Влад
с радостью согласился кочевать, лишь бы не строить дом голыми руками. Тем более
что на полу в рубке появились шкуры пушного зверья, небрежно выделанные, но
зато вполне натуральные.
Очередная ночь Малой Луны мерцала над плоской Вселенной. Влад и Чайка
торопились подойти как можно ближе к обжитым местам. Игла звездолета сновала из
одной Вселенной в другую, словно настоящая иголка, кладущая ровные стежки,
выныривая то с лицевой, то с изнаночной стороны ткани. Недаром слово "материя"
имеет два столь разных смысла. Вот только у ткани бытия изнаночной стороны нет,
всякая сторона лицевая. И шить приходится сразу набело, без примерок, не имея
возможности распороть неудачный шов и перешить наново.
Огни на пульте вспыхнули красным, зануд ел зуммер тревоги, и одновременно
предупреждающе закричала Чайка. Ветер - непременный признак полета над Новой
Землей - ударил с ураганной силой, но на этот раз почему-то сбоку. Влад
почувствовал, что корабль сшибло с курса и повело в сторону, словно это не
звездолет, а наземный роллер с неопытным водителем, неспособным вывести машину
из виража.
Пейзаж, открывшийся внизу, казался порождением мрачной фантазии. Тонкие,
напоминающие сталагмиты горы, наклоненные под острым углом к земле, тянули
обсосанные пики к центру невероятного катаклизма, который накренил их и оставил
стоять, насмехаясь над равновесием и чувством порядка. Больше не было ничего,
только горы и беспросветные провалы меж ними. И ветер, который дул в сторону,
снося космический корабль в центр воронки, окруженной покосившимися скалами.
Еще не поняв, с чем им довелось столкнуться, Влад прибавил скорость,
стремясь удалиться от этого неприятного места. Ветер ударил в лицо с такой
силой, что Влад очень скоро понял, что долго так не выдержит.
- Что это? - крикнул он, захлебываясь ветром.
- Уходить надо! - вместо ответа закричала Чайка. - Скорость!
Какая скорость, если каменно-твердый воздух забивает горло, разрывает
грудь и, кажется, сейчас выдавит глаза...
Решение пришло мгновенно и словно само собой. Вспомнилось давнее
присловье, пришедшее от дедов и прадедов, живших на Старой Земле, с которой еще
не ушли ведьмы: "Никогда не дерись с бревном: ты его сломаешь - ничего хорошего
не будет, оно тебя сломает - тоже ничего хорошего не будет". Давно уже никто
ничего не строит из спиленных деревьев, а присловье живет, напоминая, что разум
дан не для того, чтобы тупо бороться против слепой силы. Влад позволил ветру
беспрепятственно сносить ступу к той пасти, что обсосала вершины, и все силы
кинул на то, чтобы, двигаясь поперек ветра, набрать нужную скорость прежде, чем
пасть сомкнется за ними. Что прячется в пасти, думать не хотелось и совершенно
не хотелось попадать туда не по своей воле.
Пелена... прорыв... и перед ними раскинулся космос - дикий и непривычный.
Звезд поблизости не было, а далекие галактики казались не точками, а размытыми
росчерками, словно во всем мире не осталось ничего, кроме плотного роя комет,
стремящихся к общему центру.
Скорость! Мысль эта родилась разом у Влада и Чайки, никто ее не озвучивал,
просто летуны удвоили усилия, благо здесь не было чудовищного ветра, способного
переломать кости всякому, кто вздумает драться с бревном.
Бежать в мир инферно Влад не пытался, понимая: "это" настигнет их и там,
поскольку пронзает все Вселенные, словно стальной штырь кипу бумажных листков.
И Влад не горел желанием посмотреть, какой вид примет "оно" в инферно. Значит,
уходить надо тут или, сдавшись, проваливаться в глубь черной дыры.
Теоретики много рассуждали на тему, может ли сверхсветовой корабль
оторваться и уйти от черной дыры. В
...Закладка в соц.сетях
