Жанр: Фантастика
Далекие королевства 4. Возвращение воина
...на так же молча, одним движением руки отогнала девушек в сторону и неуверенной
походкой двинулась вперед. Ее шаги были широкими и медленными. Новари остановилась прямо
передо мной.
- Подумать только, мне показалось, что ты мне нужна, - произнесла она.
Я не ответила. Я не смогла бы проронить ни слова, даже если бы сильно захотела.
Новари тронула рану на щеке. Ее глаза наполнились слезами. Она смахнула их движением руки.
Затем сказала:
- Ты целилась мне в глаза.
Она на секунду замолкла - и я сумела различить какую-то искру в ее глазах и поняла, что Новари
приняла решение. Она прошипела мне в лицо:
- Сука! - Потом повернулась к страже и сказала: - Отправьте ее в рудники. Для нее там
найдется полезная работа.
Стражники повернулись и поволокли меня к выходу. Но Новари вдруг добавила:
- Да, вот еще что...
Стража замерла на месте. И превратилась в слух. Новари произнесла:
- Принесите мне ее глаз.
Новари снова потрогала правую щеку, на которую пришелся мой удар.
- Принесите мне ее правый глаз, - приказала она голосом, хриплым от ярости, - смотрите не
ошибитесь. Мне нужен только правый глаз.
Глава 11
РУДНИКИ КОРОНОСА
Я не в состоянии подробно и связно рассказать о том, что произошло вслед за проигранным
сражением с Новари. Те дни и недели, которые последовали, были мутной пеленой непрерывной муки и
боли. Иногда мне казалось, что я лечу на какой-то сумасшедшей колеснице сквозь кошмар, которому
нет ни начала, ни конца.
Я не помню, когда и как у меня вырвали глаз. Сквозь густое марево дурноты и тумана я помню
только тот момент, когда осознала, что осталась с одним глазом.
Ощущение было такое, как будто я всплывала со дна илистого болота боли, отчаяния и
ничтожества. Я всплыла, кашляя и судорожно глотая горячий, насыщенный пылью воздух, обжигавший
легкие. Я обнаружила, что согнувшись тащусь впереди цепочки похожих на меня существ, одетых в
грязные, отвратительные лохмотья. Я ощутила, что о мою шершавую кожу трется что-то жесткое, и
поняла, что одета так же, как и все остальные.
Услышав рев пламени и дыхание кузнечных мехов, я попыталась повернуть голову, чтобы
посмотреть, что это за кузница. Все завертелось, и я с размаху врезалась в кого-то. Неизвестный обругал
меня, и я почувствовала сильный рывок и услышала звон цепей. Я пробормотала извинения, и до меня
как-то не сразу дошло, что вокруг моей талии опоясана цепь и я скована ею с остальными членами моей
группы. Однако ноги и руки были свободны.
Я слышала стук молотка по наковальне - медленный, размеренный звук. Снова попыталась
посмотреть, что там происходит. Все окружающее казалось странным, искаженным и плоским. Мне
было очень трудно определить границы предметов и прийти к заключению, близко или далеко они
расположены. Я осторожно потрогала лицо. Поперек лба шла повязка, закрывающая правый глаз. Под
ней я почувствовала болезненную пульсацию пустой глазницы.
Мои мысли представляли собой несвязный поток обрывков образов, порождаемых затуманенным
сознанием. Про себя я забормотала:
- Мой глаз? Ага, правильно. Его забрала Новари. Она приказала, чтобы глаз вытащили.
По отношению к своему увечью я не испытывала других эмоций, кроме вялого любопытства. Я
была слишком подавленна. Находилась в шоке в результате бесчеловечного обращения.
Кто-то зарычал, как от боли. Тяжелая рука ударила меня в плечо. Я неуверенной походкой
двинулась вперед, едва волоча болящие ноги. Гремя цепями, остальные последовали за мной. Еще один
удар чуть не свалил меня на землю. Автоматически я огрызнулась, посылая проклятия обидчику, и в
ответ услышала извинения, произнесенные невнятной скороговоркой. Я не могу объяснить, как и
почему я знала, что должна действовать именно так. Но до меня уже дошло, что я нахожусь в данных
условиях в течение достаточно продолжительного времени. Каким-то образом я узнала, что должна
делать, чтобы выжить.
Я обливалась потом и с трудом дышала. Мой рот пересох от сильного обезвоживания организма.
Я наклонила голову и осторожно осмотрелась с помощью единственного глаза. Я находилась в большой
кузнице. Стены были увешаны связками гнутого железа, цепями, инструментом. Я слышала шипение
металла, который опускали в ведра с маслом для закаливания, и чувствовала запах влажных
маслянистых испарений.
Кузнечные мехи возобновили работу, и мне удалось установить, где расположены горн и
наковальня. Кузнец с фартуком, прожженным горячим железом и пламенем, который был надет прямо
на его голое тело, раздувал мехи. По одну сторону от горна располагалась наковальня. А по другую
стоял человек, одетый в чистые и дорогие одежды. Он стоял около маленького столика, где лежало
несколько медицинских инструментов и грязные бинты. Это был своего рода лекарь. Когда я его
увидела, я так не думала. Мое сознание в тот момент было слишком затуманено и не могло воспринять
столь простую вещь. Каким-то образом я знала, что это - лекарь.
Кто-то сказал мне об этом. Я не помнила, кто и когда.
Стражник с физиономией перекормленной свиньи отомкнул замок моей цепи. Он грубо
подтолкнул меня вперед, и я неуверенной походкой засеменила к горну. Меня резко одернули и
заставили остановиться перед лекарем.
- Давай посмотрим твою руку, - произнес он со скучным видом.
Мне не пришлось спрашивать, какую именно руку он хочет осмотреть. Непроизвольно я подняла
левую.
И ахнула. Рука заканчивалась на запястье. Вокруг обрубка на культю был намотан ком грязного
тряпья, пропитанного кровью. Лекарь снял повязку, удерживавшую это тряпье, слегка размотал и,
совершенно не думая о той боли, которую причиняет, резким движением сорвал его с культи.
Очнувшись, я поняла, что пристально смотрю на обрубок на месте кисти левой руки. Из обрубка
торчали два металлических болта с резьбой, пропущенных насквозь, так что они заметно выступали с
двух сторон.
Лекарь взял мою руку за болты, повернул туда-сюда, чтобы получше рассмотреть. Он понюхал
плоть, видимо, не почувствовал никаких признаков разложения и удовлетворенно кивнул.
- Готово, - сказал он кузнецу, - на сей раз мне удалась очень трудная работа, поверьте, я знаю,
о чем говорю.
Кузнец насмешливо посмотрел на него.
- Не нужно обладать особым талантом, чтобы отрубать их, - сказал он, - это доступно любому
мяснику. Приделать новую руку - вот настоящая работа.
- Не прикидывайся тупицей, - запыхтел лекарь, - она будет совершенно бесполезна для вас,
если ее конечность загниет, я не прав?
Лекарь отпустил руку. Я некоторое время подержала ее на весу, стараясь получше рассмотреть
единственным глазом. Все мои эмоции находились в этот момент где-то далеко. Единственное, что
меня удивило, - мне показалось, что я все еще могу чувствовать кисть. Как-то рассеянно я попыталась
пошевелить пальцами. Но не ощутила ничего, кроме жгучей боли.
Кузнец крепко сжал руку и, дернув за нее, заставил меня приблизиться. Я попыталась
отстраниться. Стражник отвесил мне тяжелую затрещину.
- Стой смирно, сука, с тобой еще не закончили. И я подчинилась.
Кузнец внимательно осмотрел обрубок, обратив особое внимание на болты. Он смазал резьбу
промасленной тряпкой, потом крикнул через плечо своему подмастерью:
- Пожалуй, седьмой размер подойдет!
Я увидела, как к стеллажам вперевалку идет хорошо упитанный молодой человек. На стеллажах
виднелось множество черных металлических кистей. Перекормленный ученик кузнеца лениво
перебирал их, затем нашел одну, которая, как ему казалось, могла бы удовлетворить его хозяина. Он
отдал протез кузнецу, который круглым напильником снял невидимую фаску, слегка обработал кромку
кисти, потом приказал ученику крепко держать мою руку так, чтобы обрубок был расположен
надлежащим образом.
- Теперь замри, - распорядился мастер, - прошлый раз ты отклонился и испортил
исключительно удачный протез. - Потом кузнец показал на меня и сказал, давая последние
наставления ученику: - Не думай о том, что причиняешь ей боль, она - животное. У нее нет чувств, о
которых нам стоит волноваться.
Ученик крепко взял за мою культю, кузнец смазал внутреннюю поверхность металлической кисти,
потом с силой надвинул на обрубок, поворачивая туда-сюда и слегка покачивая. Боль была
нестерпимой. Думаю, я застонала.
- Села хорошо, - одобряюще сказал кузнец, - даже не надо поправлять.
Он сильно ударил молотком по железной кисти, и она слетела с культи. Я чуть-чуть не потеряла
сознание, настолько чудовищная боль пронзила меня. Должно быть, я покачнулась, потому что
стражник снова ударил меня по затылку и грубо приказал выпрямиться.
Кузнец зажал кисть щипцами и, сунув ее в огонь, начал раздувать мехи до тех пор, пока в горне не
заревело яркое белое пламя. Когда кисть раскалилась докрасна, он вытащил ее, положил на наковальню
и с помощью небольшого молоточка подправил - объясняя при этом ученику, что делает.
Когда кузнец наконец остался доволен результатом, он снова накалил кисть докрасна и сунул ее в
ведро с маслом. С резким шипением взлетело облако пара. Кузнец вытащил кисть; она была темной и
блестящей.
Снова ученик крепко держал мою руку, пока кузнец наворачивал железку на обрубок. После
термической обработки она была все еще очень горячей, и сквозь сильную боль я смутно осознавала,
что чувствую запах паленого мяса. Я услышала, как лекарь сказал что-то насчет того, что теперь
заражение практически невозможно.
Болты с винтовой нарезкой выступали из отверстий в металлической кисти. Сверху на
выступающие концы наложили тяжелую железную скобку с круглыми отверстиями, и две гайки
завинтили до упора и приварили по резьбе так, чтобы их нельзя было снять.
Тут я потеряла сознание.
Мне кажется, что вскоре после этого я полностью пришла в сознание и вернулась в мир
реальности. Но оказалось, что мозг был затуманен. Хоть я и осознавала унизительность своего
положения и двигалась как хронический наркоман.
В следующий раз, когда я приобрела способность смутно различать окружающие предметы,
оказалось, что я работала вблизи очень полной женщины невысокого роста. Я помогала ей вытаскивать
увесистый золотой прут из прокатного стана. Прут был настолько горячим, что еще дымился, казался
мягким на ощупь. Его длина достигала трех метров. Для того чтобы удержать этот стержень, мы
использовали наши металлические руки, и я была изумлена, когда обнаружила, что схватила этот
предмет так, как будто бы металлическая рука была не искусственной, а настоящей. Ощущение было
такое, как будто это чужая рука, которой кто-то управляет, подавая сигналы с большого расстояния.
Женщина и я перенесли стержень через широкое помещение, которое, похоже, было вырублено
прямо в скалах. Стены, пол и неровный, в зазубринах, потолок были сильно испачканы машинным
маслом, жиром и копотью. В цеху было очень жарко, гораздо жарче, чем в любом другом месте, где мне
приходилось бывать. Кроме того, слышался непрерывный грохот работающих тяжелых машин. Я
увидела других рабов, как мужчин, так и женщин, которые передвигались по комнате, едва волоча ноги,
переходили от одной странного вида машины к другой и не обращали внимания на то, что эти машины
время от времени извергают струи огня и облака перегретого пара.
У всех этих людей были такие же металлические руки, как и моя.
Полная женщина и я бросили стержень на довольно большую кучу таких же стержней. Мы
остановились, часто и тяжело дыша, чтобы немного прийти в себя.
Я посмотрела на металлическую руку. Согнула и разогнула пальцы, потом повела большим
пальцем. Рука двигалась медленно, но очень плавно, суставы поворачивались на хорошо смазанных
подшипниках. В ладони я почувствовала присутствие маленького теплого, но невидимого обычным
зрением пятна и сразу поняла, что это сгусток магической энергии.
Вскоре после того, как я уловила ореол поля, излучаемого заклинанием, мои чувства стали более
разнообразными, диапазон восприятия расширился - но пока чуть-чуть, - и я смогла ощутить резкий
неприятный запах озона, который возникал в результате непрерывного действия мощного магического
поля. Очень неприятный запах исходил от машин. Очень сильно нагретый воздух, который я вдыхала,
имел отвратительный привкус.
Где-то громыхнул тяжелый гонг, и машины замерли. Окружающие меня рабы начали неуклюже
собираться в длинные цепочки, которые протянулись через нашу огромную пещеру, и двинулись к
закрытым дверям. Я растерялась. Теперь я не знала, что нужно делать.
- Нам нужно идти, Рали, - сказала женщина, беря меня за руку.
Вдруг мне показалось, что женщина мне знакома. Ее имя внезапно возникло у меня в голове,
выскочив, как чертик из табакерки. Я кивнула и пошла вслед за ней, спрашивая на ходу:
- Куда мы идем, Залия?
- Туда, куда мы отправляемся каждую ночь, дорогая, - ответила она. Ее голос был приятен и
мягок. Таким голосом обычно взрослые разговаривают с детьми. Залия продолжала: - В наши камеры.
- Понятно, - произнесла я, хотя очень смутно представляла, о чем в действительности идет
речь.
Мы присоединились к колонне рабов. Прозвучали отрывистые команды. Все - несколько сотен
человек - двинулись вперед, едва переставляя ноги, - засвистели и защелкали по спинам хлысты,
раздались крики рабов.
- Где мы? - спросила я.
- Я уже рассказывала тебе, дорогая, - ответила Залия, - но я расскажу еще раз. Мы находимся
в рудниках Короноса.
Вскипели эмоции и прорвались сквозь наркотический дурман, который окутал меня по воле злого
колдуна. Я почувствовала, как по щекам струятся слезы, и подумала - мне никогда не выбраться
отсюда.
Должно быть, я всхлипнула, потому что Залия ласково потрепала меня по плечу, пытаясь
успокоить. Вслед за этим все то, что казалось мне совершенно новым, все увиденное и услышанное как
будто бы впервые, новые чувства и ощущения, - все обрушилось с полной тяжестью и
безжалостностью, и я поняла, что меня ведут по руднику на цепи, как собаку.
Окружающая действительность представляла собой ошеломляющую череду ужасов. Молоты били
по скальной породе, расплавленное золото непрерывно выливалось из труб в большие чаны, машины
долбили и сверлили камень, невероятно при этом грохоча, и выплевывали из чрева огонь. Повсюду я
видела работающих людей, многие из которых стонали от боли. Иногда нам приходилось ждать, пока
проходила другая колонна рабов. Однажды большая повозка, везущая руду, перегородила нам путь. Я
увидела, что в нее, как вьючные животные, запряжены рабы, которые тянут груз по деревянному
настилу.
Наконец мы вышли в коридор, по обеим сторонам которого равномерно располагались закрытые
двери. Залия проводила меня в камеру, и я без сил опустилась на каменную скамейку.
Залия пошла к ведру с водой. Где-то взяла тряпку, которую намочила в воде. Вернулась, присела
рядом со мной и осторожно подняла повязку, которая закрывала пустую глазницу. Залия не спеша
обмыла грязь и запекшуюся кровь вокруг раны.
Несмотря на то что я ничего не помнила, даже того, как я встретила ее, нежные прикосновения
Залии показались мне знакомыми. Я почувствовала, что могу доверять ей. Каким-то образом она стала
моей напарницей и, вероятно, другом.
Омыв рану, Залия аккуратно вернула бандаж на прежнее место, приговаривая при этом: - Ну, вот
и порядок, дорогая.
После этого она снова пошла к ведру, на этот раз для того, чтобы привести себя в порядок.
Я внимательно рассмотрела ее, когда она приподняла свою рваную одежду, чтобы смыть с ног
сажу и грязь. Способность осознавать то, что происходит вокруг, медленно, но неуклонно
возвращалась, и это заставило меня еще более пристально вглядеться в Залию. Я знала, кто эта
женщина. Но до этого момента мне казалось, что она была только нежным голосом, исходящим из
облаков.
Залия оказалась плотной и приземистой, ее икры были толщиной с мою талию. Ее спутанные
волосы отливали медью, а на круглом лице красовались маленький курносый нос и красиво очерченные
губы. Вокруг Залии я увидела необычную ауру, и это обстоятельство еще больше вернуло меня к
действительности.
Я попыталась скользящим движением послать щупальце магического поля, чтобы исследовать
границы ее ауры. И была чрезвычайно обеспокоена, когда ничего не произошло.
Я сделала еще одну попытку. И почувствовала сопротивление, потом неизвестное заклинание,
которое сдерживало мое волшебное поле, стало постепенно отступать. ,
Я усилила нажим и услышала, что рвется что-то напоминающее материю, при этом ощутила
легкое дуновение - и затем меня вдруг пронзила боль. Болевой импульс выстрелил из металлической
руки, ударил по локтю так, как будто бы это был удар ломом, а вслед за этим мое плечо, шея и спина
были захвачены такой мучительной болью, что мой желудок взбунтовался. Меня вырвало прямо на пол
камеры.
Залия быстро подошла ко мне, мягко подхватила и начала успокаивающе гладить по спине, пока
мои внутренности выворачивались наружу.
- Бедняжка, - повторяла она, - бедняжка.
Через некоторое время боль и ощущение отвратительной слабости исчезли. Залия отвела меня к
каменной койке и уложила на спину. Она обтерла меня, положила на лоб холодную мокрую тряпку, а
потом прибрала за мной.
Я лежала молча, единственная боль, которая докучала в этот момент, была дергающая пульсация в
пустой глазнице. Я закрыла здоровый глаз.
Сквозь мрак медленно дрейфовали искры и светящиеся силуэты.
Я заснула.
Послышался удар палкой по бруску железа. Я проснулась и увидела, как Залия вносит в камеру
ведро с едой. Сбоку ведра болталась большая деревянная ложка с крючком на ручке.
Внезапно я почувствовала голод. Села, облизывая губы, и смотрела, как Залия зачерпнула густую
желтоватую похлебку и опрокинула содержимое большой ложки в деревянную миску. Неприятного
вида куски мяса зелено-серого цвета стали всплывать на поверхность, пока она мешала похлебку
оловянной ложкой.
Запах похлебки был невероятно вкусным. Мой рот наполнился слюной, и я встала, чтобы найти
свою миску.
- Ты не можешь есть это, дорогая, - сказала Залия, - я уже предупреждала тебя.
Пока Залия говорила это, она подносила ко рту порцию еды.
- Почему нет? - спросила я.
- Это не пойдет тебе на пользу, Рали, дорогая, - ответила она.
- Так ты же ешь это - и ничего, - довольно грубо произнесла я, дрожа, как ребенок, которому
явно несправедливо не досталось то, чем наслаждается каждый.
- От этого ты станешь толстой и уродливой, - предупредила Залия, - как я.
- Мне наплевать, очень хочу есть.
- Пожалуйста, Рали, потерпи немного, - сказала Залия, - я обязательно покормлю тебя сегодня
поздно вечером. Я всегда так делала.
Я лихорадочно попыталась что-либо вспомнить, но тщетно. Я вернулась к скамейке и села.
Мной овладели раздражение, обида, негодование, которые, казалось, вот-вот выплеснутся через
край. Разобравшись в своих чувствах, я ощутила себя глубоко несчастной. И подумала при этом: в чем
дело? Это совершенно на меня не похоже.
Дурман еще больше рассеялся, и я получила более отчетливые представления о том, что меня
окружает. Дверь в камеру была открыта. С того места, на котором я сидела, я могла видеть часть
коридора. Двери других камер также были открыты, и я разглядела человеческие существа, которые
были заняты своими жалкими рабскими делами. Они ели, ссорились или играли в кости. Я увидела, как
мужчина и женщина занимались любовью, издавая звериные звуки, они напоминали мне двух собак.
Ошеломленная, я отвернулась. Голод напомнил о себе острой резью в желудке, и я почувствовала
слабость.
Я услышала шлепки босых ног по каменному полу и снова повернула голову к выходу, чтобы
увидеть, как в камеру входят несколько человек и во главе их, приволакивая ноги, - неуклюжий,
грубый, неприятный тип.
Залия быстро взглянула на них и продолжала есть как ни в чем не бывало. Казалось, что ее
большое тело полностью расслаблено и отдыхает. Но я почувствовала, как внезапно в воздухе
сгустилось напряжение.
- Я пришел, чтобы услышать твой ответ, - произнес волочивший ноги густым голосом.
Брови Залии взлетели, она изобразила изумление.
- А в чем, - спросила она, - состоял вопрос?
- Ты знаешь, - пророкотал гость и ткнул толстым крючковатым пальцем в мою сторону. - Что
просишь за нее? - продолжал он.
- А, так ты об этом!
Глаза Залии расширились, как будто бы она что-то внезапно вспомнила. Потом она пожала
плечами.
- Мне казалось, что это дело мы давно уладили, - сказала Залия. - Рали не продается. Я не
отказала тебе в первый раз только для того, чтобы набросить цену. Теперь цены нет вообще, друг мой.
Если ты поймешь это, тебе легче будет спать.
Залия показала на дверь камеры:
- До свидания. Было приятно поболтать с тобой.
Она мягко улыбнулась и продолжала есть.
Но гость не успокоился - он двинулся вперед, напрягаясь и вытягивая вперед железную руку.
Прежде чем ему удалось схватить Залию, она взлетела со скамейки, со всего маху ударила миской
по лицу незваного пришельца, схватила его за шею своей железной рукой. Затем резко пригнула его
голову, так же быстро поднимая в этот момент колено, которым ударила его в подбородок. Залия
отпустила нападавшего, и он рухнул на пол.
Теперь остальные приближались к Залии, и она подняла им навстречу свое лицо.
Гнев сорвал последние обрывки туманного марева с моего сознания, я вскочила на ноги и
бросилась на одного из нападавших. Мне казалось, что железная рука обладает огромной силой, как
будто бы была рукой гиганта, и я схватила его за горло, сжимала до тех пор, пока обидчик не начал
издавать булькающие звуки, а потом изо всех сил ударила кулаком другой руки ему под дых.
Я услышала, как Залия избавилась еще от одного пришельца, и в этот момент мой противник
обмяк. Переполненная гневом, я продолжала сжимать его горло, а потом очень сильные руки стали
оттаскивать меня назад, и я позволила врагу упасть.
Я резко обернулась, по моему лицу катились слезы ненависти, и, ослепленная ими, я попыталась
схватиться с Залией. Она взяла меня в объятия и так крепко сжала, что я уже ничего не смогла сделать,
и мне оставалось только молотить кулаками по ее сильной спине.
- Полегче, Рали, - сказала она, - полегче, дорогая.
Гнев иссяк, и я расслабилась. Залия подняла меня и снова посадила на скамейку.
- Подожди здесь, Рали, дорогая, - сказала она, - я скоро вернусь.
Она по одному оттащила непрошеных гостей в коридор и снова подошла ко мне. Пока она
устраивалась рядом со мной, я увидела, как мужчины оглянулись и заковыляли прочь.
Залия гладила меня и приговаривала:
- Вот так сюрприз, дорогая. Я никогда не видела тебя столь агрессивной.
- Агрессивной? - переспросила я. - Эти дети сифилитичных шлюшек не знают, что это такое!
Залия вздохнула.
- Хотелось бы верить, что это признак того, что тебе становится лучше.
С этими словами Залия поднялась и направилась в свою часть камеры, присела на корточки и
собрала с пола разбрызганную похлебку. Закончив с этим, она села на свое ложе и закрыла глаза. Она
не спала, но я постаралась тем не менее не тревожить ее.
Так прошло около часа. Я пыталась сосредоточиться, но мне это не удалось... Так неохотно
приходят в движение приржавевшие друг к другу детали долго бездействовавшего механизма. Я
продолжала попытки, и чем упорнее я пробивалась вперед сквозь дурман, тем легче мне становилось. Я
никак не могла разобраться в том, как попала в столь бедственное положение, но у меня уже появилось
смутное ощущение, что призрачные очертания постепенно начинают вставать на свои места и
приобретают четкие контуры. Я почувствовала усталость, поэтому оставила свои попытки. Впервые
заметила, что свет потускнел и только несколько лампадок светилось на стенах коридора. Было тихо.
Тишину нарушал храп некоторых рабов.
Голод сжигал меня изнутри, поэтому я снова посмотрела на Залию. Как раз в этот момент она
начала подниматься со своего ложа. Залия довольно долго ковырялась в ведре с едой, пока наконец не
выловила большой кусок зелено-серого мяса. Она пришлепнула этот кусок к стене рядом с небольшим
отверстием. Затем снова присела на корточки, смешно расставив круглые колени, и надолго замерла без
движений, как будто бы сама превратилась в камень.
В конце концов из отверстия в стене показались подрагивающие усики. Вслед за ними высунулся
острый носик. Этот носик дернулся, не учуял опасности, и через мгновение ока появилась большая
жирная крыса, которая осторожно двинулась к приманке.
Железная рука Залии метнулась вперед, схватила крысу и сломала ей шею.
В этот момент я вспомнила, что очень много лет назад делала нечто подобное. Там, где это
происходило, было холодно: снаружи ревел шторм, а я ловила крыс так, чтобы мои друзья и я могли
выжить и не умереть с голоду.
Неясный образ, возникший в памяти, растаял.
Тем временем Залия вытаскивала из стены свободно ходящий каменный блок, показывая мне
довольно вместительное секретное хранилище. Внутри его я увидела несколько небольших свертков.
Залия вынула их, по очереди развернула и начала колдовать над их содержимым. Вскоре под котелком
горел небольшой костер, а Залия тем временем сняла с крысы шкуру, выпотрошила ее и разрезала на
несколько частей.
После того как Залия приготовила похлебку, она подала ее мне в деревянной миске, и я, голодная
как волк, набросилась на нее и быстро проглотила, наслаждаясь каждой каплей, после чего до блеска
выскребла миску и высосала костный мозг из крысиных костей. Покончив с едой, я почувствовала себя
замечательно, теплая сытость и сила растеклись по телу.
- Что случилось с моей рукой? - спросила я. - Она у Новари, как и мой глаз?
Залия устало поморщилась и произнесла:
- Я уже отвечала тебе на этот вопрос, дорогая.
- Скажи мне еще раз, - настаивала я, - не помню.
- Ты никогда ничего не помнишь, - сказала Залия.
- Скажи, прошу тебя.
- Они отрубают руку каждому попавшему в рудники, - сказала Залия.
Кивнув, я сказала:
- Я видела остальных.
- Вместо отрубленных нам приделали вот эти, - продолжала Залия, поднимая свою железную
руку.
- Хорошо, продолжай.
- Кости и все остальное, что они берут от нас, попадает к колдунам Новари. Эт
...Закладка в соц.сетях
