Жанр: Фантастика
Далекие королевства 4. Возвращение воина
...бя так же уверенно, как и в тот день, когда приближались к бухте Антеро.
Следующая задача, которая стояла перед нами, - пополнить запасы продовольствия. Дело в том,
что я не имела возможности произвести пищу с помощью заклинаний - по крайней мере, обычным
щелчком пальцами. Безусловно, я могла бы приказать - и тут же явилось бы мясо, более ароматное и
аппетитно благоухающее, чем кто-либо мог бы себе вообразить. Если уж на то пошло, я могла бы
вызвать целый банкетный стол. Но вся эта еда будет бесплотна. Она не будет обладать каким-либо
вкусом, питательными качествами и, независимо от того, сколько ее поглотят, все равно не даст
ощущения сытости. Если вы съедите обед, перенесенный в наш материальный мир из мира духовного,
то вы встанете из-за стола, оставшись таким же голодным, как и до обеда.
Я нашла тихую бухту, с трех сторон защищенную скалами, развела небольшой огонь и склонилась
над ним. Мысленно я представила себе ястреба, хищную птицу, обитающую по берегам морей.
Охотящегося ястреба с хохолком на голове. Я мысленно вцепилась в этот хохолок и позволила своему
астральному телу парить вместе с ястребом высоко в небе.
Сверху я увидела шестерых людей, собравшихся около большого костра. Никто из них не видел
меня, хотя мой дух в образе ястреба пролетел так низко, что поднятый крыльями вихрь должен был
растрепать волосы, освобожденные от капюшона парки. Я пронеслась над снежными барханами,
которые еще контрастнее подчеркивали мрачный вид развалин нашего торгового представительства,
заскользила вдоль береговой линии по направлению к равнине, на которой стоял караван. Размеренно
взмахивая крыльями, я пролетела над небольшой лощиной, которая выглядела сверху как низкое
плоскогорье, поросшее высокой желтой травой, покрытой высоким волнистым снежным ковром.
Уловив внизу признаки движения, я инстинктивно сложила крылья и камнем упала вниз.
Впечатление было такое, будто неясное облачко, очень маленькое, изо всех сил спешило прочь всего в
метре от заснеженной поверхности поля. Потом снег словно взорвался перед самым моим клювом, и я
услышала писк.
Я взлетела и сделала круг, чтобы получше рассмотреть, какая жертва мне досталась. Сначала я
увидела лисицу, облезлую, с некрасивым мехом грязно-серого цвета, которая яростно щелкала зубами у
входа в большую нору. Нелетающая птица, почти такая же большая, как и лисица, и вооруженная
длинным увесистым клювом, старалась побольнее ударить нападавшую разбойницу. Птица совершенно
не боялась лисы, к ее явному немалому изумлению. Вместо того чтобы побыстрее удрать, птица била
рыжую хищницу короткими крыльями и колола грозным клювом. Лисица дрогнула и отступила,
оставив птицу непрерывно издающей какие-то негромкие звуки, отчасти напоминающие бормотание, и,
как казалось, недовольно вышвыривающей попавший в гнездо мусор.
Я неторопливо, осторожно вернула своего ястреба назад, чтобы не было эффекта внезапности
перехода от одного состояния к другому ни у меня, ни у реально существующей птицы. Через
несколько мгновений мое астральное тело соединилось с физическим, и я снова стояла над костром,
отогревая руки. Мой желудок заурчал.
Еда нам была обеспечена.
Мясо нелетающих птиц таяло во рту. Не исключено, что оно было немного жилисто и отдавало
рыбой, даже после того, как его хорошо поджарили на костре, но я думаю, что никогда, ни до этого, ни
после, не пробовала ничего более вкусного. В особенности запомнился первый кусок...
Этому поначалу восхитительному, а позже просто приемлемому мясу Ящерица придал новое
звучание, приготовив к нему соус из внутренних органов этих птиц. Я подозреваю, что за короткий срок
мы истребили почти всех птиц, обитающих вблизи бухты Антеро. Мы вгрызались в поля, поросшие
высокой желтой травой, и вытаскивали их из гнезд. Мы отрубали им головы, снимали кожу, густо
поросшую жесткими перьями, наедались до отвала. Потом разделали большое количество этих птиц,
чтобы заготовить мясо впрок.
После того как вопрос о пропитании был окончательно решен, Ящерица подошел ко мне со
скромным видом и спросил:
- Вы не забыли о своем обещании, госпожа Антеро? О первой вещи, которую сделаете после
того, как стихнет шторм?
Я не забыла. Я обещала хорошую порцию грога в обмен на песню.
Совсем другой вопрос, однако, состоял в том, как создать этот грог. Поэтому я изложила Ящерице
суть проблемы и попросила у него помощи.
- Можно достать грог, - сказала я, - но это будет воображаемый напиток. Его можно будет
увидеть, почувствовать влагу... но это - все. Однако, если бы у меня было хоть что-нибудь отдаленно
напоминающее желаемое, на основе чего я смогла бы построить необходимые заклинания... Тогда я
смогла бы вызвать и настоящий грог.
- Вы имеете в виду, что можно получить грог в обмен на грог? - спросил Ящерица. Он почесал
затылок и произнес: - Вот уж действительно - ехали и приехали. Если бы он у нас был, то мы,
естественно, не нуждались бы в нем. Или я в чем-то не прав, госпожа?
- Совершенно необязательно, чтобы первоначально была маленькая порция именно конечного
продукта, - возразила я, - это должно быть вещество, слегка забродившее или подкисшее, хоть чемнибудь
похожее на вино. Любое такое вещество подойдет. Будь у нас, к примеру, уксус, я бы смогла
обеспечить приличные количества вина.
Ящерица просиял и оживленно сообщил:
- Так-так... Уксус, говорите? Где вы были раньше, госпожа?
- Прекрасно, - усмехнулась я в ответ, - тогда считай, что я здесь, Ящерица, и говорю тебе:
достань уксус! Но не могу и представить себе, ей-богу, где его взять. Как ты лучше меня знаешь, у нас
нет никаких запасов, кроме птичьего мяса.
- Вот тут-то вы и ошибаетесь, миледи, - возразил Ящерица, - есть, но не старые, а новые
запасы.
Он бросился прочь и через некоторое время вернулся, зажав в кулаке небольшой, блестящий на
солнце, окровавленный предмет. Ящерица торжествующе потряс им передо мной. На его необычно
веселом лице играла широкая улыбка. Ящерица сообщил:
- Вот ваш уксус, миледи!
Окровавленный лоскут, который Ящерица показывал мне, был, наиболее вероятно, мочевым
пузырем одной из тех нелетающих птиц, мясо которых спасло нас от голодной смерти. Ящерица
пронзил его ножом, сжал и выдавил струйку прозрачной жидкости. Поставив под струю пальцы, я
попробовала ее на вкус.
- Это мочевой пузырь одной из наших птичек, миледи, - подтвердил Ящерица мою догадку.
- Вкус его содержимого практически не отличается от вкуса уксуса, - сказала я.
К тому времени, когда стали сгущаться сумерки, мы вдвоем с Ящерицей выдавили
приблизительно галлон [Британский галлон - 4, 546 литра, галлон США - 3, 785 литра] этого
"птичьего" вещества. Вскоре после этого я сформулировала необходимое заклинание, и мы все вместе
уселись вокруг костра и поднимали в честь друг друга чашки с наиболее приятным и в то же время
крепким и опьяняющим из всех вин, которые только можно было себе вообразить.
Хотя, если быть до конца откровенной, вино слегка отдавало рыбой...
На следующий день мы все с утра пораньше озаботились планами нового путешествия.
- Ситуация следующая, - доложила я команде, - мы можем сделать попытку добраться до
нашего второго торгового представительства, моля в пути богов о том, чтобы там все остались в живых.
- Это маловероятно, - пробормотал Карале.
- И мы попадем в еще более безвыходное положение, чем теперь, - косвенно подтвердила я
мысль капитана. - Если мы поднатужимся и положим все оставшиеся у нас силы на то, чтобы
добраться до второго поселения, а наши друзья каким-то чудом не избежали гибели, то мы будем
обречены на неминуемую гибель, так как там уже никто не будет нас ждать с предложениями
пополнить запасы еды и дров.
- А куда еще мы могли бы отправиться, госпожа Антеро? - спросил Донариус. - Ближайшее
обжитое место, которое нам известно, расположено вдвое дальше, чем наш торговый пост. Но это -
стоянка кочевого племени, которое время от времени разбивает там лагерь. Сейчас там, по всей
вероятности, никого нет.
- К несчастью, - сказала я, - ближайшие обжитые земли управляются нашим врагом. Мы до
сих пор точно не знаем, где расположена его берлога, но мы видели следы, оставленные караваном,
который прошел через бухту Антеро. И мы смогли определить, в каком направлении караван двинулся
дальше. Понятно, что когда-нибудь след каравана должен кончиться. Я почти уверена в том, что
конечным пунктом каравана как раз и будет место, где обосновался наш противник... только я не знаю,
хорошо это или плохо.
- Думаю, что плохо, - пробормотал Донариус. Потом он оглянулся и посмотрел на местность,
полностью лишенную растительности. Затем его взгляд вернулся к замерзшим птичьим тушкам,
сложенным как дрова для костра. Поежившись, заметил: - Но может быть, и нет.
- Так к чему мы окончательно придем, парни, - спросила я, - направимся ли мы прямиком в
пасть к врагу или попробуем использовать шанс завладеть кораблем, чтобы отправиться домой,
сохранив головы на плечах?
Потом я показала на безжизненную равнину, расстилающуюся перед нами, вид которой заставил
содрогнуться старпома, и продолжила:
- Или же мы останемся здесь? Здесь, где скоро начнутся зимние шторма, в чем я не сомневаюсь
ни секунды, и нам предстоит столкнуться лицом к лицу с настоящими холодами.
После этого я протянула руку в сторону костра, теплом которого мы все наслаждались, и сказала:
- Я не смогу поддерживать горение до бесконечности, он потребляет волшебную энергию,
которую я извлекаю из других мест, а также - мою собственную. Более того, если я по каким-либо
причинам использую больше энергии, чем смогу быстро восстановить, то в случае опасности может
случиться так, что у меня не будет средств для организации достойного отпора врагу.
- Я не против, госпожа, чтобы время от времени выскакивали вконец одичавшие ведьмы, -
сказал Карале с присущим ему запредельно мрачным юмором, - но меня достала перспектива остаться
без огня. Даже если здесь, в этом кромешном холоде, есть малейший шанс прожить на шесть месяцев
дольше, нежели преследуя караван, я бы предпочел все-таки двинуться в путь, а не сидеть сиднем... не
знаю, к чему именно пришли вы...
- Вы правильно это ухватили, капитан, - согласился старпом. - Мы обязательно должны
посмотреть, как далеко нас заведет караванная тропа. Может быть, сломаем пару хребтов для разминки,
а там видно будет... Все равно лучше, чем мерзнуть тут, на ветру.
Все согласились, и с немалым воодушевлением.
Людей полностью раскрепостила необъятность того, что предстояло сделать, и сложность
подготовки к преследованию вражеского каравана, и местность, которую предстояло пересечь, имея с
собой достаточно запасов провизии, топлива, вооружения. У каждого сразу образовалось множество
больших и малых дел... Все происходило, как в старое доброе время. Как будто бы снова я была
солдатом, в казармах, и готовилась к длительному походу, который мог окончиться неизбежным
столкновением с противником и даже гибелью.
Но это придало мне сил.
Потребовалось немногим более недели, чтобы подготовиться к преследованию каравана. После
того как удалось наладить нормальное питание, мы с каждым днем становились все сильнее. Погода
оставалась мягкой, и у нас, обретших суровый опыт сохранения жизни в условиях шторма, появилось
много времени, и его теперь с избытком хватало на то, чтобы учесть как можно больше предстоящих
неожиданностей. Из всей оставшейся команды только Карале и я не раз бывали в условиях полярной
зимы, а другие - владели только теоретическими основами выживания в экстремальных ситуациях.
У меня не возникало приступов малодушия, когда я мысленно представляла себе заснеженную
каменистую пустыню, лежащую перед нами. Утешало то, что там не было ила. Однажды мне пришлось
сражаться по колено в иле. Смею вас уверить, жидкая грязь хуже снега.
Из шкурок птиц мы соорудили снегоходы, использовав их в качестве полозьев, а крупные кости -
как каркасы. Такие снегоходы достаточно хорошо скользили. Если вы хоть однажды видели, как
раскрашенные в черный и белый цвета птицы стремительно несутся по равнине, едва касаясь килем
поверхности снежного покрова, то вам нетрудно будет представить, с какой легкостью мы
перемещались на наших снегоходах. Это было похоже скорее на катание на коньках - гораздо лучше,
чем изо всех сил неуклюже карабкаться в не приспособленной для этого обуви.
Кожу птиц мы использовали также для того, чтобы сделать сумки для наших вещей. Для этого мы
сшивали шкурки вместе жилами, применяя иглы, сделанные из мелких костей. Нам удалось найти две
небольшие дощечки, случайно просмотренные, когда мы искали дрова во время шторма. Мы соорудили
из них салазки для наших вещей и запасов, которые состояли в основном из мяса птиц и шкурок, не
нашедших пока применения. Дощечки мы крепко стянули шнуром, связанным из сухожилий, сверху в
виде импровизированного ложа закрепили эти шкуры - и повозка была готова. Качество нашей
одежды тоже в значительной степени зависело теперь от этого природного материала. Прорехи в парках
мы заделали перьями. Кроме того, мы набили перьев между слоями одежды. Потом мы сделали себе
зимние шапки. Они смотрелись на макушках как гнезда из черно-белых перьев. Поверх шапок мы
надевали капюшоны, стягивали их концы, так что любой холод становился не страшен.
Нашими умами полностью завладели вопросы борьбы с холодом. Мы стали чрезвычайно
требовательны и разборчивы, придирчиво подходя к малейшей детали, как старые солдаты в винном
погребке. То и дело я слушала рассуждения о том, что целесообразно, чтобы носки были немного выше
ботинок, и если сверху заправить концы штанов, то станет удобно и тепло... Иногда создавалось
впечатление, что эти мелочи - самые интересные и захватывающие темы ежедневных разговоров.
Наше вооружение не вызвало у меня отрицательных эмоций. У каждого был меч и кинжал.
Имелись также луки, пращи и боевые топоры. Были также и некоторые другие ратные приспособления,
дающие в бою дополнительные преимущества, но - немного. Ведь мы планировали, отправляясь из
Ориссы, провести здесь только день. А сейчас нам предстояло подготовиться к предстоящим
сражениям. И я думаю, что мы не подкачали. К моменту старта мы были во всеоружии.
Когда мы выбрались из бухты Антеро, то выглядели довольно необычно: странные фигуры,
спешащие куда-то по снегу на коротких лыжах, сделанных из остатков птичьих шкур и костей, с
черными и белыми перьями, торчащими из одежды. Никто из нас не оглядывался назад, не смотрел на
то место, которое чуть-чуть не стало нашим последним пристанищем.
Найти след, протоптанный караваном, и идти вдоль него оказалось не столь трудным делом. С
одной стороны, прошел месяц, над этой землей бушевал шторм, который должен был уничтожить
следы, засыпав напоследок их снегом. Но каждый из нас был опытным следопытом. В особенности
умелы были близнецы. Они расчищали снег в тех местах, где наиболее вероятно должны были
находиться отпечатки обуви и копыт, и определяли направление движения. В дополнение к
материальным свидетельствам того, что здесь прошел караван, за ним остался и легкий магический
след.
Местность, по которой мы шли, была странной. С высоты очередного холма она выглядела как
белая волнистая равнина. Эти волны напоминали кружевные облака, прицепившиеся к зазубренным
скалам серого, коричневого, черного оттенков, похожим на остроконечные пики. Они были сильно
искорежены ветрами и иногда напоминали когти дьявола. Небо над нами не сияло голубизной, а
клубилось густыми облаками, цвет которых непрерывно менялся от белого до черного. Время от
времени сквозь эту мглу пробивалось озерцо чистого неба, и струя солнечного света ударяла в снег, с
необыкновенной контрастностью выхватывая освещенный участок из общего серого однообразия.
Такова была панорама, открывающаяся взору с высоты холма. Но совсем другая картина
представала перед глазами внизу. Начать с того, что снег не лежал сплошным ковром. Отдельные
участки поверхности были действительно покрыты снегом, и мы достаточно легко продвигались
вперед, стремительно катились на лыжах. Но другие участки были полны предательских и вероломных
сюрпризов, как моря, отличающиеся коварными прибрежными рифами.
Я могу припомнить только день или два, когда мы находились на местности, достаточно удобной
для передвижения. Мы мчались вдоль караванного следа с максимальной скоростью. Команда шла
рассредоточено: сзади - близнецы, охраняя нас с тыла, Карале и Донариус - параллельным курсом, с
двух сторон прикрывая фланги.
Материальные следы - отпечатки, оставленные караваном на земле, были слабыми, поэтому я
приняла эстафету лидерства от близнецов и вела людей по незримому следу волшебного поля. Мне
удалось уловить довольно сильный магический след Сирби, нашего плененного заклинателя. Это
излучение вызвало смешанные чувства. С одной стороны, я радовалась, что заклинатель был жив, когда
караван проходил по этому месту, но с другой - меня беспокоил вопрос, почему он все-таки был
пленен, до какой степени предательства интересов Ориссы дошел и с какой целью. Не имея пока
ответов на мучившие меня вопросы, я тем не менее хорошо чувствовала энергетические волны, которые
позволяли мне уверенно двигаться по следу каравана
Потом я начала уставать. Как раз в это время отпечатки на земле вновь стали более отчетливыми,
и я подала близнецам знак, чтобы они сменили меня и возглавили преследование.
Когда Талуталай заняли лидирующее место в строю, я перешла в арьергард, чтобы некоторое
время отдохнуть от постоянного напряжения чувств, которого требовало искусство заклинателя.
Близнецы дружно засмеялись, пролетая мимо и в шутку поднимая большие пальцы, как бы показывая
мне, что и они хорошо отслеживают магический шлейф Сирби.
Потом они пустились наперегонки, как шаловливые мальчишки, причем Талу постоянно обходил
брата и неизменно оказывался в нескольких метрах впереди. Я наблюдала за их состязанием с улыбкой
умудренного опытом вожака, готовая в любой момент вернуть их к действительности, так как знала, что
возбуждение вскоре пройдет и останется мало сил, чтобы продолжать преследование каравана.
Талу в очередной раз бросился вперед, направляясь к большому валуну, который близнецы
выбрали, по-видимому, в качестве финишной отметки. Приблизившись к камню, Талу начал изящным
движением огибать его и выстрелил целой очередью снежных струй в момент остановки. Потом он
поднял руки и издал победный клич.
Внезапно снег под Талу провалился, и радостный крик мгновенно перешел в вопль страха. Он
пытался схватиться за воздух, отчаянно взмахивая руками, но затем стал быстро исчезать из поля
зрения. Я бросилась к нему, но у меня не было почти никаких шансов успеть.
В этот момент как вихрь налетел Талай, выкрикивая имя брата в броске, достал его, схватил за
запястья и сумел удержать.
Но не успела я вздохнуть с облегчением, как вновь испытала чувство страха. Талу все-таки
перевесил, и оба брата заскользили в ловушку. Талу призывал Талая отпустить его, чтоб хоть один
сумел спастись, но Талай не слушал, а только еще крепче сжимал руки брата.
Теперь уже я бросилась вперед и схватилась за ноги Талая. Я вцепилась в его лодыжки, изо всех
сил стараясь ступнями, с которых слетели снегоходы, хоть как-нибудь уцепиться за снег. Мы медленно,
но неуклонно скользили по заледенелой земле.
Теперь уже и я чувствовала, как вес обоих братьев влечет нас троих к гибели. Но в этот момент я
ощутила, как сильные руки Донариуса ухватились за икры моих ног, и его большой вес сработал
наконец как стопорный якорь, и мы вчетвером остановились.
Мы оставались в таком положении довольно продолжительное время. Наконец подошли
остальные и осторожно оттянули нас от волчьей ямы. Вскоре мы были уже на ногах, с изумлением
взирая на скрытую ловушку, в которую чуть было не провалились, и удивлялись, насколько быстро все
произошло. Только сейчас до нас начало доходить, что мы были на волосок от гибели.
После этого случая мы шли вперед, приняв все меры предосторожности. Может быть, и не плохо,
что этот случай произошел в самом начале путешествия. Это позволило нам быстро прозреть и
обнаружить, что вся местность вокруг усеяна ловушками, умело спрятанными под толстым слоем снега.
След каравана служил нам путеводной нитью. Естественно, что проводники выбирали самый
легкий и безопасный путь. К сожалению, погода внесла существенные коррективы уже после того, как
караван прошел по этим местам. Иногда мы видели, что хорошо протоптанная тропа вела в ущелье, а
там упиралась в нагромождение скальных обломков. Мы не раз убеждались в том, что проходы,
казавшиеся наиболее привлекательными и безопасными, на самом деле оказывались ловушками. Даже
на ровном и открытом месте, когда дорога выглядела гладкой и притягательной, зовущей вперед, можно
было неожиданно провалиться в глубокую расщелину, через которую был перекинут тонкий ледяной
мостик, присыпанный для маскировки снегом. Как только нога неосторожного путника касалась
поверхности такой западни, лед трескался и западня проглатывала жертву.
Мы торопились, поэтому в силу обстоятельств время от времени должны были полагаться на волю
случая. Конечно, помогал накопленный опыт. Наиболее подозрительные участки мы проверяли мечами
и копьями, как обычно пробуют шестами дно болота. В остальных случаях мы мчались вдоль
караванного следа, полагаясь только на милость богов.
За все время нашего пути я видела десятки лавин, низвергающихся со скал. К счастью, все они
обошли нас стороной.
Обычно происходило так: я смотрела на вершину горы, покрытую блестящим слоем льда и снега,
и неожиданно слышала гул. На моих глазах участок сверкающей поверхности раскалывался, и лавина
устремлялась вниз по горным склонам, похожая на белый, пенный водопад, поднимавший облака
радужной снежной метели, падая на поверхность обледеневшей земли.
Окружающая местность иногда казалась странной до нереальности под переменчивым небом.
Иногда караванный след воспринимался как река, непрерывный поток, образованный тенями,
отбрасываемыми облаками на землю. Облака так быстро сменяли друг друга, что мы неизбежно теряли
ориентировку и начинали бешено молотить по воздуху руками, чтобы восстановить равновесие. Но уже
в следующее мгновение мы снова мчались под пятном чистого голубого неба, и нас заливал настолько
ослепительный свет, что мы снова терялись от неожиданности и замирали, моргая глазами, как какоенибудь
онемевшее от страха животное, внезапно попавшее в другой мир. Действительно, цвета
становились насыщеннее, предметы очерчены контрастнее - но только на лоскутке поверхности земли,
освещенной солнцем. Все остальное казалось размытым и нереальным.
Добыча была скудна. Я часто ощущала присутствие мелких животных, обитающих, как правило, в
норах. Крупного зверя в этих местах не было. Время от времени мы встречали на своем пути замерзшие
реки и небольшие озера. Всякий раз в таких случаях я применяла трюк, почерпнутый из опыта одного
кочевника. Этот трюк помогал нам регулярно питаться. Для исполнения его не требовалось искусства
заклинателя. И без этого чудеса природы способны изумить кого угодно. Однако в данном случае
потребовалось изрядное напряжение интуиции.
Суть дела в том, что в отдаленных южных районах обитают пресноводные рыбы, которые зимой
намертво вмораживаются в лед. Когда наступает весна, эти рыбы оттаивают и уплывают. Кочевник
рассказал мне, что эта удивительная рыба способна на протяжении многих лет без заметного вреда для
себя замерзать, а потом вновь оттаивать.
Трюк состоял в том, чтобы угадать, в каком месте находится рыба, а потом обколоть лед и извлечь
ее. Кочевник советовал представить себе, что ты сама - рыба, и отыскивать удобные расщелины под
крутыми берегами реки или пруда, уютные изгибы дна на мелководье, чтобы устроиться для
летаргического сна. Первые несколько попыток оказались неудачными. Наши усилия пропали даром. К
тому же я заслужила хмурые взгляды членов команды, которые уже стали подумывать, не потеряла ли
госпожа Антеро свои магические способности.
Но я упорно продолжала поиски, подогреваемая воспоминаниями о Гэмелене, который был
умелым рыболовом и хорошо изучил повадки жертв, чтобы еще успешнее заниматься промыслом.
Когда мы наконец-то пробили лед в нужном месте, хмурые взгляды и насмешки моих друзей
сменились широкими улыбками и комплиментами. Первая удачная находка принесла нам около
тридцати рыбин. И почти столько же - вторая. А потом уже и все члены команды уловили суть дела.
Теперь они уверенно находили рыбу - так, как будто бы здесь раньше был сделан секретный запас
продовольствия для обеспечения предстоящих путешествий.
По-прежнему постоянной заботой оставалось топливо для костра, хотя мы вовремя догадались
подбирать встречающиеся по дороге стебли сухой травы, мелкие щепки, ветки. Растительность
встречалась редко, и, бывало, к концу дня нам приходилось устраиваться на ночлег прямо на
заледенелых камнях. Несколько раз, когда ночь настигала нас среди безжизненных скал, я прибегала к
помощи волшебства, чтобы мы окончательно не окоченели. В остальных случаях мы вынуждены были
подбирать замерзшие лепешки животных каравана и использовать их в качестве топлива. Так мы
смогли отогреваться и готовить еду.
Проблему воды тоже не просто было решить. Все водоемы замерзли, поэтому нам приходилось
растапливать лед или снег. Для этого требовалось много времени, а его у нас почти не оставалось, к
тому же мы каждый раз удивлялись, что в котелке, наполненном горкой снега, оставалось после нагрева
так мало жидкости.
Магический ландшафт был так же суров, как и природный. Волкодавы злого колдуна, спущенные
с цепей вместе со штормом, убивали беспощадно. Все существа, обладавшие хоть малейшими
экстрасенсорными способностями, были безжалостно разорваны на куски или раздавлены, независимо
от того, насколько малы они были. Не исключено, что для некоторых будет новостью, что некоторые
растения и даже о
...Закладка в соц.сетях
