Жанр: Фантастика
Далекие королевства 4. Возвращение воина
...и вещества потом
используются для того, чтобы создать заклинания, помогающие приводить в действие металлические
руки. Руки рабов.
Я обдумала сказанное Залией. И пришла к заключению:
- Получается, что у Новари нет моей руки.
- Да, Рали, твоя рука не у нее. В противном случае твоя железная рука бездействовала бы. И ты
была бы совершенно бесполезна в рудниках.
Мне в голову пришла свежая идея.
- Почему эта рука причинила боль, - спросила я, - когда я попыталась создать заклинание?
Залия тряхнула головой. Было похоже, что ей уже много раз приходилось объяснять мне одно и то
же. Но когда она отвечала мне, ее голос был ровным и терпеливым.
- Эта рука управляет каждым из нас, - сказала она, - если ты попытаешься убежать отсюда,
рука сразу почувствует, в чем дело. Она причинит тебе боль с целью заставить остановиться. Она убьет
тебя, если ты не подчинишься. То же самое касается и магии, Рали. Если ты попытаешься создать
заклинание, эта рука станет твоим злейшим врагом.
- Хорошо, - произнесла я, - теперь мне многое стало понятным.
- Хотелось бы верить, что это так, - заметила Залия, - все это я рассказываю тебе каждую
ночь. И ты каждый раз говоришь, что понимаешь. Но к утру ты абсолютно ничего не помнишь. И вслед
за этим мне опять приходится наблюдать за тем, как ты причиняешь себе боль, пытаясь создать
заклинание.
- Не беспокойся, Залия, - заверила я, - на этот раз я все запомню.
Внезапно я почувствовала, что меня клонит ко сну. Я зевнула и вытянулась на скамейке.
- Конечно же, дорогая, ты все запомнишь, - успокаивающим голосом произнесла Залия. Но я
была уверена, что она сомневалась.
- Честное слово, - настаивала я, - обязательно все запомню.
- Ох, Рали, - сокрушалась Залия, - хотелось бы верить, что это правда. Хотела бы, чтобы ты
завтра поднялась утром и рассказала мне обо всем. , что ты сегодня узнала. Но я знаю, что этого не
произойдет. Не произойдет еще достаточно долго.
Несмотря на то что я уже засыпала, сквозь дремоту меня пронзила мысль о том, что голос Залии
выдает высокий уровень культуры и отличается музыкальностью. Он казался необычным и совершенно
не к месту в этой камере и в придачу исходил из такого неуклюжего тела.
Затем эта мысль потерялась в глубинах сонного сознания, и я пробормотала:
- Вот увидишь...
И закрыла глаза.
Я заснула. Мне ничего не снилось; раз я проснулась, чтобы прогуляться в угол камеры, справить
нужду. Я услышала, как тяжело дышит во сне Залия, мне поначалу показалось, что ей плохо, но я не
стала беспокоить ее, вернулась на свое ложе и снова погрузилась в сон.
Прошло еще довольно много времени, прежде чем послышался удар гонга, и я быстро
приподнялась и села на скамейке. Пытаясь оглядеться, я повернула свой единственный глаз в сторону
Залии, которая медленно просыпалась, позевывая.
Я спросила строгим голосом:
- Думаю, будет лучше, если ты расскажешь мне, кто ты на самом деле.
Залия моргнула, окончательно разбуженная моим неожиданным выпадом.
- Я Залия, - сказала она, - так ты не помнишь даже этого?
Я ответила:
- По крайней мере, я помню то, что было вчера. Тогда ты действовала как друг. Но я не знаю
этого наверняка, не так ли? Потому что из моей памяти начисто стерто все, начиная с того самого
момента, когда я была приговорена к рудникам - и до вчерашнего дня, когда я очутилась в кузнице.
Залия в восторге просияла. По крайней мере, изобразила восторг. Но в тот момент я не верила
никому.
- Хвала богам! - произнесла она. - Ты возвращаешься в нормальное состояние.
Женщина начала подниматься, но я подняла железную руку и остановила ее.
- Не торопись вставать, - сказала я.
Залия подчинилась, но мне показалось, что ее глаза излучают скорее интерес, чем разочарование.
- Послушай, - продолжала я, - ты очень сильная. Я хорошо это видела. Но вряд ли найдется
что-либо, что я не знала бы об убийстве, поэтому твоя сила не даст тебе особых преимуществ. Делай,
как я тебе говорю, а если выяснится, что я была грубой или ошибалась, - извинения не заставят долго
ждать.
- Замечательно, Рали, - сказала Залия, - сделаю все, что ты пожелаешь. И с радостью.
- Отлично.
- Не думаю, что у нас достаточно времени для выяснения всех обстоятельств, так как примерно
через час за нами снова придут и поведут в шахту.
- Для начала расскажи, каким образом я оказалась в твоей компании, - попросила я. - Если к
концу первого часа ты все еще будешь живой, то у тебя появится надежда на то, что я позволю тебе
благополучно дожить до вечера. А вечером ты расскажешь мне все остальное.
Залия пожала плечами.
- Может быть, я почувствовала жалость по отношению к тебе, - сказала она, - ты
бессмысленно блуждала, то и дело натыкаясь на стены. Впечатление было такое, как будто бы тебя
накачали наркотиками. Стража ставила тебя то на одно дело, то на другое. Однажды ты чуть-чуть не
упала в печь. Потом у некоторых рабов стали появляться определенные идеи насчет тебя. Думается, мне
стало тебя жаль, и поэтому я взяла тебя под свою опеку.
Залия посмотрела на меня.
- Если это имеет какое-либо значение - сейчас мне жестоко мстят за симпатии к тебе.
- Так это имеет значение? - требовательно спросила я. Залия рассердилась.
- Может быть, это и не имело никакого значения. Может быть, у меня были свои собственные
идеи насчет тебя. Не исключено, что я хотела сделать тебя рабыней, чтобы заставить работать на меня
днем и доставлять мне удовольствия ночью. А драка, в которой ты приняла участие, произошла потому,
что я защищала свою собственность.
- Это не самый худший вариант для оправдания твоих действий, - сказала я.
Глаза Залии широко раскрылись от изумления. Но потом ее изумление сменилось цинизмом.
- Так ты считаешь, что я могу быть шпионом? Что я могу работать на Новари и замышляю
завоевать твое доверие, чтобы в нужный момент предать тебя?
- Это только одна из возможностей, - ответила я, - еще ты можешь быть самой Новари, я
знаю, на что она способна.
- Это глупость, - отрезала Залия. Она повела своей мясистой рукой вокруг, как бы показывая
мне, что нас окружает. И спросила: - Ты допускаешь, что Новари может добровольно обречь себя на
подобное существование?
- Мне приходилось видеть людей, попавших в беду, - ответила я, - из-за того, что они
игнорировали совершенно глупые возможности.
- Хорошо, - сказала Залия, - это не может быть проверено тем или иным способом. Для этого
потребуется волшебство. А железная рука убьет тебя, если ты попытаешься воспользоваться магией.
- Тогда нам останется уповать на твои способности убеждать, - продолжала я, - еще раз
спрашиваю тебя: зачем я тебе?
- Сделать все, чтобы ты поправилась, - ответила Залия, - так, чтобы мы вдвоем смогли потом
отсюда убежать.
Сказав это, женщина долго и пристально смотрела на меня. Я ответила ей таким же долгим и
тяжелым взглядом. Потом заявила:
- Пока достаточно. Остальное ты расскажешь мне вечером.
- А пошла ты... - прорычала Залия, - думай что хочешь. Мне все равно. Уходи. Поищи место,
где тебе будет лучше. Мне с тобой больше нечего делать!
- Мы поговорим вечером, - повторила я, - а там видно будет.
День, который последовал за этим, был одним из самых странных дней в моей жизни. Меня не
оставляло ощущение, что я проснулась после кошмарного сна и обнаружила, что в действительности
живу в этом кошмаре. Ощущения, которые нахлынули на меня, казались одновременно знакомыми и
чужими.
Начать с того, что я могла видеть только одним глазом, который искажал действительность, пока я
не приспособилась и не научилась компенсировать нехватку второго глаза. Пока я была в шоке, я
каким-то образом выработала привычку резко наклонять голову в одну сторону, когда мне требовалось
посмотреть на что-нибудь. Потом я очень быстро вздергивала ее снова вверх, что поначалу очень
сильно нервировало стражников, а вскоре они стали смеяться над моими ужимками. Их издевательства
надо мной способствовали тому, что я избавилась от этой привычки.
На этом странности не кончались. Была еще искусственная кисть. Она представляла собой
нечувствительный предмет, прикрепленный к культе левой руки. Металлическая рука действовала как
живая: она устремлялась к предметам, когда я желала этого, брала их и отпускала по моей команде. Но
время от времени рука двигалась со значительной задержкой, как будто бы мои мысли замедленно
проплывали сквозь воду. Поначалу чувствовалось легкое колебание, а потом рука дергалась вперед, как
если бы мои мысленные команды только что достигли цели. Иногда мне действительно хотелось, чтобы
это устройство двигалось помедленнее, так чтобы я не опрокидывала предмет, который хотела взять.
Кроме того, металлическая рука была значительно сильнее, чем живая, поэтому мне приходилось
быть очень осторожной, чтобы по ошибке не сломать какую-нибудь хрупкую вещь. Металлическая рука
была совершенно нечувствительна к теплу, поэтому само собой разумелось, что это ее качество может
быть использовано в практических целях, например, при необходимости опускать ее в чаны с
расплавленным металлом или поднимать раскаленные добела заготовки. Всякий раз, когда я
сталкивалась с подобными делами, я усилием воли должна была подавлять в себе страх. Я сознавала,
что боли не будет, но одно - знать, а другое - делать. Стражники заставили меня настрадаться,
прежде чем я научилась преодолевать естественный страх.
Наиболее необычным было то, что все испытываемое мной сейчас я уже испытала раньше, но не
сохранила в памяти. Хотя и была во всем окружающем какая-то призрачно-знакомая тень,
напоминавшая мне о том, что когда-то я была привидением в этих местах.
В то время я и была привидением.
Когда пришли стражники, чтобы отвести нас к месту работы, все эти воспоминания не оставили
меня, и поэтому я автоматически последовала за Залией из камеры, а потом по коридору. Мы
выстроились в колонну с тридцатью другими рабами, выползшими из "кроличьих садков", как они сами
называют каждую группу камер. Присоединившись, я без рассуждений приняла тот факт, что Залия
встала позади меня. Каким-то образом мне это оказалось знакомо.
Осознав это, я сильно расстроилась. Как же долго я находилась в рудниках и что еще могло со
мной произойти за это время?
Потом на меня обрушилось осознание той дикой и жестокой несправедливости, которую со мной
сотворили, и сердце взбунтовалось, застучало по ребрам, как отбойный молоток, так что стало трудно
дышать. Я чуть-чуть не потеряла сознание и вслед за этим почувствовала, как руки Залии поддержали
меня - до тех пор, пока я не смогла нормально дышать. Ритм сердца стабилизировался... паническое
чувство исчезло.
В этот момент стражники выкрикнули отрывистые команды, несколько раз щелкнули кнутами, и
мы не спеша двинулись вперед, едва переставляя ноги, и направились прочь от нашего "кроличьего
садка".
Вместо того чтобы вернуть в кузницу, где я впервые очнулась от болезненного дурмана, колонну
погнали в другое место, где находилась огромная клеть подъемника, в которую нас всех и затолкали.
Мы опускались в течение, наверное, десяти минут, после чего клеть со стоном остановилась.
Дверь клети со скрежетом отворилась, и нас всех вытолкали на подземную площадь, где,
выстроившись в линию вдоль по колеям, стояли тележки, предназначенные для перевозки руды.
Кувалды, длинные железные ломы и другие инструменты рудокопов были прикреплены сбоку каждой
тележки. Нас разбили на группы, каждой из которых предназначалась одна тележка.
Залия помогла мне надеть кожаную ленту, к которой был прикреплен рефлектор с
располагавшейся в центре лампочкой. Все остальные рудокопы были экипированы аналогичным
образом.
Потом нас подогнали к тележкам, усердно работая длинными хлыстами, которые свистели и
щелкали не переставая, и таким же способом заставили двигаться, волоча их вперед по грубому
настилу.
Я работала приблизительно в течение часа. От нагрузки заболели ноги и плечи, дыхание было
похоже на конвульсии утопающего - так сильно врезалась упряжь в мою грудь. Когда наконец был дан
приказ отдыхать, мне показалось, что силы полностью иссякли. Но на самом деле это было только
начало трудового дня.
Сначала нам предстояло наполнить тележки золотоносной рудой.
Вслед за этим мы должны были оттащить их к подземной площади и выгрузить в дробилку.
Потом процесс повторялся - и так до бесконечности.
Наполнение тележки рудой отнимало все силы. С помощью кувалд и остро заточенных ломов нам
предстояло откалывать от скальной поверхности туннеля, где мы работали, крупные куски. Их
необходимо было разбить кувалдами на мелкие части. Эти осколки надлежало насыпать в тележку.
Каждая из перечисленных операций требовала огромных затрат энергии.
Залия сунула мне в руки лом, взяла кувалду и подвела меня к поверхности скалы. Золотоносная
жила была хорошо видна даже в тусклом свете факелов и ламп. Это была широкая блестящая лента
шириной почти в человеческий рост. Залия показала мне, где находится трещина в жиле, куда я должна
была направить острие лома, и приказала держать лом без движений.
Я сделала, как она мне приказала, имея весьма смутное представление о том, что произойдет в
следующие мгновения. Я оглянулась и увидела, что Залия отходит назад, держа кувалду на изготовку.
Потом я увидела, что кувалда полетела вперед, прямо в меня, причем она казалась мне расплывчатым
неясным пятном - настолько стремительным было ее движение. У меня не было времени ни на то,
чтобы отскочить в сторону, ни на то, чтобы хотя бы отклониться. Вместо того чтобы ударить в меня,
кувалда обрушилась на торец лома. Лом глубоко вошел в трещину рудной жилы, от нее откололся
большой кусок и с грохотом упал на пол.
Залия усмехнулась.
- Видела бы ты свое лицо, - произнесла она с самодовольным видом. - Теперь ты твердо
усвоила, что я могла бы убить тебя в любой подходящий момент.
Я облизнула внезапно пересохшие губы.
- Твои слова ничего не доказывают, - возразила я.
Залия рассмеялась.
- Ты права. Но они заставят тебя думать. Это был достаточно подходящий момент... Ну, хватит!
Стой смирно.
И Залия отошла назад, чтобы ударить еще раз.
- Смотри не двигайся, - сказала она, - а то произойдет несчастный случай.
Она подняла кувалду.
Я не шелохнулась.
Когда день кончился, мы, спотыкаясь от усталости, вернулись на подземную площадь, где
вынуждены были стоять в глубоких лотках, пока другие рабы поливали нас такой холодной водой, что
казалось, она вот-вот превратится в лед. Нас окатили ледяным душем не для нашей пользы. Цель
состояла в том, чтобы смыть золотой налет, который накопился на одежде и на теле в течение долгих
часов добывания и дробления руды. К концу дня наши лица и одежды были покрыты сверкающими
блестками. Глаза и зубы казались неестественно яркими и представляли собой довольно жуткое
зрелище на фоне золотистого покрова. Промывочные лотки, в которых нас окатили ледяной водой,
уносили этот сверкающий грим к мелким лужицам, где другие рабы промывали золотоносный песок,
поэтому потери драгоценного металла были минимальны.
Когда я наконец добралась до нашей камеры, она показалась мне милым и почти забытым домом.
Опустившись без сил на каменную скамейку, я вздохнула с облегчением и легла на спину, как будто бы
подо мной был не жесткий холодный камень, а пуховая постель. Почти мгновенно я провалилась в сон.
Проснулась очень поздно, похоже, что меня разбудил запах поджариваемого крысиного мяса, и когда я
открыла глаз, то увидела, как Залия хлопочет над приготовлением ужина.
Несмотря на то что я до сих пор не доверяла ей, я взяла миску без колебаний, съела все до
последней крошки и обсосала косточки. Поглощая приготовленную Залией еду, я внимательно изучала
соседку, которая в этот момент лежала на своем каменном ложе с закрытыми глазами, сложив руки на
животе. Я знала, что Залия не спит. В тот момент я подумала, что если она намеревается постепенно
размягчить меня, то ей предстоит еще очень и очень многое узнать о Рали Антеро.
Покончив с едой, я спросила:
- Теперь ты расскажешь мне свою историю?
Все так же лежа с закрытыми глазами, Залия заговорила:
- Я здесь уже семь месяцев. На один месяц дольше, чем ты. Из этого срока ты находишься рядом
со мной около трех.
Я была ошеломлена и спросила:
- Так долго?
Залия поднялась и села.
- Да, Рали, - подтвердила она голосом, в котором слышалось искреннее сочувствие. - Ты здесь
уже шесть месяцев. Полгода, в течение которых ты была беспомощной, как ребенок.
Я смогла бы быстрее тебе помочь, но мне предстояло получше узнать рудники Короноса, чтобы не
совершить ложного шага и умело организовать помощь. Как оказалось, здесь много неписаных законов,
которые раб должен соблюдать, чтобы выжить. И еще он должен ублажать тех, кто сильнее. Залия
повела рукой и продолжала:
- Ты знаешь, я ведь отдала свой недельный паек в обмен на то, чтобы нас вдвоем поселили в этом
дворце.
- Это ты хорошо сделала, - сухо сказала я. Залия презрительно скривила губы:
- Если ты думаешь, что я лгу, то спроси кого хочешь - и ты убедишься, что я говорю чистую
правду.
- Будь уверена, я так и сделаю.
- Хорошо, ты получишь подтверждение. Она слегка потерла глаза.
- Как ты очутилась здесь? - спросила я.
- Меня захватили в плен, - ответила Залия. - Я выполняла поручение, данное мне моей
королевой. Новари и ее марионетка, король Мэгон, доставляли нам много неприятностей. Но
получилось так, что я была захвачена штормом. Только я одна выжила.
Залия снова потерла глаза. Воспоминания вызвали непроизвольные слезы. По крайней мере,
создалось такое впечатление.
- Воины Мэгона обнаружили меня и захватили в плен.
- Ты видела Новари? - спросила я.
- Да, - ответила Залия.
- О чем она попросила тебя?
- Она хотела узнать, в чем именно состоит поручение, данное мне королевой, - ответила Залия,
- а также подробности, касающиеся королевы.
- И каков же был твой ответ? Залия криво усмехнулась.
- Как ты видишь, - ответила она, - что бы я ни говорила, это не принесло мне добра.
Я игнорировала сарказм и очень пристально на нее смотрела, ожидая, что же она все-таки скажет.
Наконец Залия вздохнула и ответила:
- Я ничего ей не сказала. Новари с помощью магии пыталась заставить меня предать королеву,
но королева окружила меня защитным заклинанием. Я могла создать видимость того, что абсолютно
случайно забрела во владения Мэгона и поэтому невиновна. Но оказалось, что в этом королевстве
невиновность такого рода влечет за собой пожизненную каторгу на золотых рудниках Мэгона.
Единственным утешением для того, кто сюда попал, может служить то, что в рудниках Короноса он
долго не протянет.
Я задумалась на некоторое время, пытаясь найти способ проверить Залию. Потом я попросила:
- Скажи мне заведомую ложь.
Ее тяжелые брови ощетинились от изумления:
- Ложь? Что ты имеешь в виду?
- Новари не может лгать, - сказала я, - если ты замаскированная Новари...
Залия резко оборвала меня:
- Так ты опять!
- Да, я опять, - ответила я, - глупо или нет, это способ, с помощью которого я могу проверить
тебя. Теперь скажи мне что-нибудь ложное и хорошо известное нам обеим.
- Я могу представить более убедительные доказательства, рассказав тебе правду.
- Это как?
Залия слегка наклонилась вперед и произнесла:
- Мне было сказано, что, когда я встречу тебя, мне следует упомянуть... серебряный корабль.
Меня как ветром сдуло со скамейки. Никто, кроме богини и Дасиар, не знал, что это
обстоятельство может иметь ко мне хоть малейшее отношение.
- Кто тебе сказал, что ты должна упомянуть это? - жестко спросила я.
- В моем королевстве, - ответила Залия, - мы почитаем богиню Маранонию. Прежде чем я
отправилась по поручению королевы, я советовалась с ее оракулом. - После некоторого колебания
Залия продолжала: - Есть то, о чем мне запрещено говорить. Но я могу тебе сказать, что мне являлась
Маранония. Она предсказала, что я встречу тебя и должна буду произнести слова "серебряный
корабль", чтобы представиться надлежащим образом. После чего мы сможем действовать сообща.
- С какой целью? - спросила я.
- Для того чтобы победить Новари, - удивленно ответила Залия. - Какая же еще может быть
цель?
Я едва не выкрикнула: "Почему же Маранония мне не сообщила всего этого?" - но вовремя
сдержалась. Богиня дала мне строгое указание, что я ни в коем случае не должна рассказывать о том,
что она являлась мне. Но все-таки было чертовски обидно узнать, что она предстала перед чьими-то еще
взорами и, похоже, рассказала гораздо больше.
Залия спросила:
- Маранония ведь являлась тебе, не правда ли? Я тряхнула головой и сказала:
- Не могу ответить на этот вопрос. Залия кивнула.
- Это говорит мне о том, что так и было на самом деле. В противном случае ты должна была
просто ответить "нет".
Последние слова Залии я пропустила мимо ушей и произнесла:
- Теперь расскажи о побеге.
- Так ты мне поверила?
- Пока не знаю, да или нет, - ответила я, - пока что я только двинулась навстречу вере, но есть
очень серьезные сомнения.
- И на том спасибо.
- Мне очень жаль, но на большее я пока не способна. Я очень подозрительна.
Рассерженное лицо Залии смягчилось. Она слегка наморщила нос и сказала:
- Думаю, что мне не следует порицать тебя. Ты так много страдала.
- Хотелось бы услышать план побега, а не слова жалости, - жестко повторила я.
- Очень хорошо. Если тебя больше устраивают факты, а не мои симпатии, - ты получишь эти
факты. Учти только, что если бы не моя симпатия, то ты представляла бы зрелище, достойное жалости.
Можешь в этом не сомневаться.
- Говори, что задумала, - произнесла я.
- Ну что ж, - начала Залия. - Еще до того, как меня пленили, я знала, что вояки Мэгона идут
по следу. Поэтому я спрятала свой корабль. Если нам удастся выбраться из рудников и добраться до
корабля, то мы без труда сможем вырваться из владений Новари. - Когда Залия продолжила, в ее
голосе зазвучали нотки гордости: - Это быстроходный корабль. В открытом море никто не в состоянии
догнать его. По крайней мере если я стою у штурвала.
- Далеко ли до твоего корабля? - спросила я.
- Три дня пути, - ответила Залия, - может быть, четыре. Мы должны будем двигаться на запад,
пересечь озеро и достичь гор. Как только мы доберемся туда, считай, что корабль найден.
- Гладко стелешь, - возразила я, - но сначала надо выбраться из рудников. Как насчет этого?
Залия помедлила, потом неохотно произнесла:
- Я еще не сумела придумать ничего подходящего. Боюсь, что я презрительно усмехнулась,
услышав это.
- И на кой черт сдался нам тогда твой корабль? Залия покраснела.
- Я была занята тем, что старалась сохранить в живых нас обеих, - огорченно заметила она. Но
Залии удалось сдержать гнев, и она со вздохом произнесла: - Ты права. Я долго ломала над этим
голову, но мне не пришло ни одной стоящей идеи. Иногда мне начинало казаться, что побег отсюда
невозможен.
Ее признание произвело на меня необычное воздействие - во мне шевельнулась надежда.
- Должен, обязательно должен быть путь на волю, - сказала я, - если есть достаточно времени,
то можно выбраться из любого переплета. Залия рассмеялась:
- Уж времени-то у нас достаточно!
- У меня нет уверенности, что у нас осталось много времени, - возразила я. - Новари может
послать за мной в любую минуту. Она может вдруг прийти к заключению, что наказание, которому она
меня подвергла, недостаточно. Или же она может вдруг открыть новый и более интересный способ
сломить мою волю.
- Тогда имеет смысл не мешкая приступать к делу, - заметила Залия.
Я поддразнила ее:
- Что я слышу? А где же симпатия? Залия пожала плечами.
- Ты вновь заслужишь ее в тот день, когда научишься верить мне.
- Этот день может и не настать, - парировала я. Залия снова легла на спину и закрыла глаза.
- Отныне и до веку, - произнесла она, - ты можешь сама готовить себе обед.
Женщина посчитала эти слова заключительной стрелой иронии в мой адрес, пущенной на сон
грядущий, но вскоре она резко поднялась.
- Я забыла рассказать тебе кое-что насчет еды, - сообщила она озабоченно. - Похлебка,
которой кормят нас всех, магически обработана. Хотя на самом деле это отвратительное пойло, которое
ты постеснялась бы скормить и свиньям, - колдовством его заставили приобрести вкус и запах
изысканного блюда. В результате такой обработки похлебка получила свойства наркотика, к которому
быстро привыкают, и те, кто хоть раз ее попробовал, не могут есть ничего больше. Она делает тебя
сильной, даже упитанной. Но эта еда привязывает пленников, употребляющих ее, к рудникам. Даже
сама мысль о возможности остаться без похлебки вызывает страх, который парализует волю.
Залия кивнула на металлическую руку и продолжала:
- Эта штука тоже каким-то образом влияет на нас. Делает заклинание подчинения более
сильным. Непреодолимым.
- Так вот почему ты не позволяла мне есть эту похлебку? - сказала я.
Залия кивнула.
- Я взяла тебя к себе, - продолжала она, - когда ты уже привыкла к этой гадости. Мне страшно
вспоминать то время, когда я помогала тебе побороть эту привычку. Думаю, именно из-за этой еды ты
была беспомощна в течение столь длительного времени. И я наблюдала, что, по мере того как мне
удавалось ослабить твою зависимость от нее, твое сознание постепенно возвращалось.
- А как же ты? - спросила я. - Ты ведь все это время ела похлебку без видимого страха.
- Заклинание, которое создала моя королева для того, чтобы оградить меня от опасности, -
ответила Залия, - предотвращает привыкание. И еще кое-что. Если бы мы обе избегали этой еды,
питаясь крысиным мясом, то стражники вскоре заметили бы, что мы не едим, как все, и обмениваем
похлебку на какие-нибудь вещи. Даже одной трудно создавать видимость, что не происходит ничего
необычного. Откажись от тюремной еды мы вдвоем - это стало бы невозможным.
Залия рассмеялась.
- Кстати, я не против того, чтобы немного пополнеть. Я хотела бы стать сильной. Настолько
сильной, насколько это вообще возможно в данных условиях. Сила потребуется, когда мы устроим
побег.
Я
...Закладка в соц.сетях
