Жанр: Фантастика
Проклятые и изгнанные 2. Буря ведьмы
...цов.
- Что ты сделал с моими слугами? - спросил он грозно и швырнул к ним
бездыханное тело дворецкого.
Могвид невольно сделал шаг назад.
Перед ним явно стоял тот, кого он так рвался увидеть, подлинный хозяин Владения,
начальник гвардии страха Шадоубрука.
- Они стояли у меня на дороге, - ответил он, стараясь не выдавать страха. - Я
пришел сюда к вам, но у них были другие планы.
Черный карлик приблизился и встал на расстоянии руки. Могвид заставил себя не
двинуться с места. Сейчас не время показывать трусость.
- Что это за важные новости, из-за которых ты осмелился убить мои создания? -
голосом, напоминающим расплавленную лаву, проревел карлик.
Могвид протянул руку к поясу и достал мешочек с волосами.
- Я знаю... - начал он, но комок застрял у него в горле, и оборотню пришлось
начать речь с начала. - Я знаю, что Черное Сердце ищет ведьму. Я могу привести вас к
ней. - Он высоко поднял рыжие пряди. - Вот доказательство.
Глаза карлика сузились, и он протянул к прядям руку, уже не обращая внимания на
шатающийся под ногами пол.
Могвид протянул локоны навстречу раскрытой ладони, и, коснувшись ее, ощутил ту
же судорогу, что и при касании чаши. Он уронил пряди в черную ладонь и снова
отодвинулся.
- Хм... - Карлик поднес волосы к носу, подозрительно обнюхал, как собака
нюхает протухшую рыбу. Глаза его широко раскрылись. - Да ты не врешь!
Почувствовав внезапное облегчение, Могвид глуповато улыбнулся.
- Я могу привести туда, где она скрывается... Я выследил.. Она отправилась на
барже... И едет она... э-э-э... в... - Могвид никак не мог остановиться.
- Достаточно, - оборвал карлик и снова понюхал пряди, едва не засовывая их
прямо в широкие ноздри. Потом закрыл глаза, откинул голову, и нечто среднее между
стоном и криком наслаждения вырвалось из его каменных губ. По коже забегали язычки
пламени, стали видны серебряные прожилки, и скоро уже все тело монстра было охвачено
черным огнем. Карлик превратился в горящий костер.
Неожиданно глаза его открылись.
Могвид задохнулся, ощутив, что теперь уже не карлик смотрит на него этими
страшными каменными зрачками, но нечто иное - смотрит само зло, которому
невозможно сопротивляться. Зло словно обнимало оборотня масляными руками жадного
любовника. Могвид еще пытался отойти, прикрыть глаза, как из каменной глотки донесли
хриплые слова, проникавшие в мозг подобно жадным угрям.
- Чего ты хочешь?
Испуганный и не способный вымолвить ни слова, оборотень упал на колени. Горечь
наполнила рот. Что он хотел за выдачу ведьмы? Он не помнил. Черные языки медленно
потянулись к нему и стали лизать грудь. Воздух застыл в легких, и пальцы потянулись к
сдавленному спазмом горлу.
Потом пламя неожиданно ушло, стало легче, и Могвид, кашляя, упал руками на пол.
Над ним склонился карлик, чьи черные губы холодно улыбались.
- Я знаю твое подлое сердце, оборотень, - произнес он, и слова вырывались
пламенем из каменного рта.
Могвид согнулся еще больше. Ничто не может быть утаено от черного духа, и не с
этим пламенем играть в хитрость и словоблудие. Оборотень опустил голову.
- Несмотря на твой обман, мы ясно чуем запах самой желанной моей награды.
Поэтому ты будешь жить. Но в том, что ты просишь - в возвращении тебе свойств
сайлуры - мы отказываем тебе.
Слезы отчаяния хлынули по лицу оборотня.
- Только ведьма у моих ног освободит тебя, - неумолимо произнес Темный Лорд.
- Но ведь я могу провести... - поднял голову Могвид.
Горящие глаза глянули ему в душу, от чего Могвиду стало дурно.
- Мы сотворили этот сосуд, этого карлика, для великой кровавой охоты. Ты не
нужен нам в качестве проводника, оборотень. Если мы учуяли запах магии, мы сами
доберемся до нее, так или иначе.
- Тогда зачем вам я? - с тоской прошептал Могвид. - Вы и без меня ее найдете.
Пламя облизало его щеки и заморозило плоть.
- Порой следы остывают. Иди к тем, кто ведет ведьму, и будь с ними. Настанет
время, и я обращусь к тебе сам.
В этот момент где-то в глубине Владения раздался громоподобный удар. В
выломанную дверь ворвались клубы дыма и пыли. Пол зашатался, и Могвид рухнул на
пол, едва успев прикрыть голову руками от падающих обломков. Люстра со звоном
рухнула. Потом все стихло, и Могвид приподнялся.
Рядом, словно ничего не случилось, по-прежнему стоял карлик. Огня на нем больше
не было, и оборотень понял, что перед ним снова лишь карлик, сосуд зла.
- Тебе лучше оставить Владение, - сказал он, поднимая палец и указывая им на
обломки. - То, что построено на слабом фундаменте, редко стоит долго.
- Что?
Но Карлик не ответил и пошел к главному входу, у которого поднял руку - и
черное пламя, вырвавшись из ладони, ударило по дубовым доскам. Дверь вспыхнула и
разлетелась на тысячи щепок. Не оглянувшись, карлик, скрылся в дыму и пыли.
Могвид встал, но прогрохотал новый удар откуда-то сзади, и оборотень едва не
свалился в руки Крала, который ворвался в зал, а по пятам за ним вбежал Толчук с
Мериком на руках.
- Нашли! Нашли! - Слишком громко закричал Могвид, криком пытаясь
избавиться от холода, сковавшего тело после общения с Черным Лордом.
Крал посмотрел на мертвых близнецов.
- Как тебе это удалось?
Могвид кончиком сапога поддал амулет, висевший на шее Раймана.
- Это скажи спасибо твоей матери, Толчук. Ее отравленный дар сослужил мне
хорошую службу.
Крал положил руку на плечо оборотня, едва не уронив его этим движением.
- Ты все продолжаешь удивлять меня, сайлура!
Крал подхватил корзины подмышки, и Могвид понуро поплелся за ним.
- Если б я только знал... - шептали его бледные губы.
Кровавая охота продолжалась вот уже второй день, не зная усталости, не требуя сна.
Силы ее поддерживали то заблудившийся в лесу охотник, то оказавшийся в одиночестве
на речном берегу фермер. Свежее сердце подкрепляло Торврена, и он несся дальше,
стараясь держаться ближе к низкому южному берегу. Запах жертвы стал сильнее в дельте,
значит, он находился на верном пути. Главное не потерять запаха.
Так он бежал дальше, давя по берегу чаячьи яйца, но через лигу вдруг обнаружил,
что запах ушел с реки. Карлик остановился и поставил нос по ветру. Чисто.
Он оглянулся на реку. Почему ведьма ушла отсюда? Ведь это самый быстрый путь,
чтобы добраться до побережья. Торврен снова принюхался. По-прежнему чисто. Он
побежал назад и остановился у последнего раздавленного гнезда. Втянув воздух
вывороченными ноздрями, он в сердцах топнул ногой по разбросанной скорлупе -
ничего. В сердце его начал закрадываться предательский страх. Куда она делась?!
Все же он упорно шел обратно и на мысе переплыл реку. Было уже поздно, тени
почти скрывали лес на левом берегу.
Если Темный Лорд узнает о его неудаче...
И вдруг он снова почуял запах, словно блеснула молния летней грозы. Это она, она!
Торврен крутанулся на пятках. Но куда бежать?
Карлик взял себя в руки и снова стал втягивать носом вечерний воздух, внимательно
оглядываясь по сторонам. Наконец, в прибрежной грязи обнаружился след лошадиной
подковы. Он наклонился и обнюхал его. Довольная улыбка искривила каменные губы.
- Я чую тебя! - крикнул он в пространство над отмелью. - Ты не скроешься! Я
достану тебя на побережье!
Торврен снова переплыл реку и углубился в лес.
- Да, вот это будет сюрприз, - бормотал он. - Ты явишься на побережье, а я уж
буду там тебя поджидать! - Торврен представил себе двух элементалов, распластанных
на стене подвала силой его магии - конечно, он не довел дело превращения до конца, но
все же сделал немало!
И пусть один ускользнул неиспорченным, зато второй...
Да, прошлой ночью в подвалах Рашемона был сотворен такой могучий гвардеец
страха, какого еще не видел свет! И никто не распознает теперь зла, которое кипит за
мужественным лицом одного из самых преданных защитников ведьмы!
И Торврен каменными губами попробовал на вкус новое имя предателя - и было
оно:
- Легион.
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ
КРИК ДРАКОНА
21
Наутро после таинственной встречи с двумя неизвестными братьями Джоах
проснулся на своей тощей подстилке и посмотрел на висевшие над его головой
деревянные балки. Солнце должно было вот-вот подняться, а он так всю ночь и не
сомкнул глаз. Слова двух незнакомцев стояли в ушах. Особенно одно - Рагнарк. Почему
это слово казалось таким манящим, таким очаровывающим? Имя это или место? Но, как
бы то ни было, слово не выходило из головы мальчика. Он огляделся, ища хоть какуюнибудь
зацепку, чтобы отвлечься.
У дальней стены на груде одеял лежал Грешюм со сложенными на груди, как у
покойника, руками. В отличие от слуги, хозяин спал громко, мощный храп сопровождал
каждый его вздох. Но глаза почему-то были открыты. Молочно-мутные зрачки горели
красным отблеском всю ночь - и это был вовсе не отблеск огня в камине. Джоах уже
давно догадался, что, несмотря на то, что тело мага спит, зрение его никогда не дремлет.
Но мальчик скоро привык к такой странности; он вообще хорошо выучил все
привычки хозяина. Так, например, Джоах знал, что сейчас маг будет спать до тех пор,
пока солнечный луч не доберется до края высокого окна. А потом проснется и немедля
прикажет принести завтрак.
Сегодня мальчик особенно не мог дождаться восхода, поскольку ему очень хотелось
как можно скорее вернуться на лестницу в Восточной башне и поискать хотя бы какие-то
признаки таинственных незнакомцев. Но он знал, что невозможно даже привстать с
постели до тех пор, пока не раздастся приказ Грешюма, ибо иначе маг раскроет его тайну.
И он молча продолжал смотреть в потолок, а на губах снова и снова появлялось одно
слово: Рагнарк.
И когда в очередной раз он произнес его, Грешюм присел на постели, будто
загадочное слово каким-то образом нарушило его покой. Действительно, как бы
подтверждая это предположение, старое иссохшее лицо повернулось прямо к мальчику. И
Джоах в первый раз увидел в мутных глазах страх и смятение.
Джоах снова бессмысленно уставился в потолок, прося лишь об одном - чтобы
взгляд Грешюма оторвался от него. Надо было срочно убедить мага в своем рабстве и
идиотизме, надо было сделать нечто, чтобы отвлечь от себя эти страшные глаза. Жжение в
низу живота напомнило мальчику об этом единственном способе, и он преспокойно
опорожнил мочевой пузырь, замочив под собой подстилку. По крошечной келье поплыл
кислый запах, но Джоах продолжал все так же неподвижно лежать на мокрых простынях.
Запах, вероятно, достиг и мага.
- А, проклятая тварь! - выругался он. - Ты с каждым днем превращаешься в
неразумного младенца все больше! Ну-ка вон из кровати и убери все!
Джоах покорно исполнил требуемое. Он соскользнул с простыней и поплелся, капая
на пол мокрым нижним бельем, медленно переставляя негнущиеся ноги по направлению к
тазу, потом не менее долго мочил кусок ковра холодной водой и убирал за собой лужи.
- Оденься и принеси завтрак, - распорядился Грешюм, глядя в еще темное окно.
- Да не забудь разбудить меня, когда вернешься, - проворчал он и снова захрапел.
Все еще мокрый и вонючий, Джоах с трудом сдерживался, чтобы не торопиться. Он
переоделся в сухое, натянул брюки и коричневую рубашку. Было еще рано и в замке,
вероятно, совсем пусто - отличная возможность исполнить задуманное. Сердце его
готово было выскочить из груди, но Джоах продолжал еле шевелить руками и ногами.
Неправильно застегнув рубашку и ширинку, он зашаркал вон из кельи.
Но как только рука его коснулась двери, Грешюм во сне забубнил что-то себе под
нос:
- Заморожен в камень и трижды проклят... Рагнарк не сможет... не сможет
пошевелиться... Всего лишь мертвое предсказание...
При упоминании о Рагнарке рука Джоаха застыла. Неужели маг прочел его мысли?
Он навострил уши, надеясь услышать еще что-нибудь, и дождался. Грешюм завозился,
явно почувствовав его промедление.
- Да ступай же, а не то опять обмочишься!
Джоах вздрогнул и едва не задохнулся от страха. Он старался стоять все с тем же
тупым лицом, но Грешюм уже снова возвел глаза к потолку. Мальчик открыл запор и
вышел в коридор на теперь уже по-настоящему дрожащих ногах. Закрыв дверь, он на
мгновение прислонился к ней спиной, приходя в себя.
Через некоторое время он успокоился и, нагнув голову, пошел знакомым путем
через запутанные лабиринты Эдифайса. Кое-кто уже встал, и потому Джоаху приходилось
идти все той же неспешной расслабленной походкой, выбирая время, когда никого нет,
чтобы в очередной раз достать карту и уголь. Он спешил к Сломанной Пике.
Загадка неведомого Рагнарка томила и мучила его, и он знал, что это неспроста - в
этом имени явно скрыта какая-то великая тайна.
Он без всяких приключений добрался до лестницы, ведущей в старую башню, и
прислушался. Ни голосов, ни шагов. Ничего. Убедившись в том, что он один, Джоах стал
подниматься через две ступеньки. Скоро он добрался до площадки, где вчера увидел двух
братьев.
Он снова заглянул в зал, выходивший на эту площадку. Неужели незнакомцы ушли
через него? В раннем утреннем свете стены казались сумрачными, а на полу лежал
толстый слой пыли. Пыль! Джоах склонился к полу. Если они прошли здесь, то должны
остаться следы! Но на всем протяжении пола пыль лежала девственно нетронутой годами.
Вверх они не пошли. Мальчик выпрямился и почесал голову. Но и вниз тоже!
Он посмотрел вниз, достал карту и сверился. Выше на лестнице был всего лишь
один пролет - тот, который он внимательно изучил и перенес на карту вчера. Этот этаж,
как и все восточное крыло Эдифайса, был усеян превратившимися в прах камнями и
сетями одиноких пауков. Что могло привести сюда этих братьев?
Оставался лишь один способ узнать. Джоах помчался наверх, где внимательно
осмотрел все стены и особенно двери. И около одной обнаружил следы. Но, вставив ногу
в след, он с разочарованием убедился, что это его собственный. Никаких других
признаков людей не было.
- Нет, этим путем они пойти не могли, - пробормотал он и нахмурился.
Мальчик снова вышел на площадку. Куда же они делись? Он опять стал спускаться,
тщательно осматривая все вокруг, а ум его бился над загадкой. Ни вверх, ни вниз, ни в
залы... Так куда же? Разум подсказывал единственный возможный ответ: посередине.
Он повел пальцами по стене лестницы. Действительно, он вспомнил о ходивших
среди слуг слухах о тайных проходах и помещениях, давным-давно заложенных
кирпичами. Особенно часто говорили об этом горничные, которым не раз слышались из-за
стен какие-то голоса. Разумеется, женщины толковали о привидениях. Но где они, эти
проходы и скрытые залы?!
Джоах продолжал спускаться, не отрывая пальца от стены. Кирпичи были
подогнаны друг к другу идеально плотно. Тогда он стал вести всей ладонью, но попрежнему
чувствовал лишь гладкий камень. На площадке он даже встал на колени, но
тоже ничего не увидел. Но вдруг рука его неловко подвернулась, и он едва не упал, но в
тот же момент заметил на каменном полу длинную кривую царапину. Мальчик повел по
ней пальцем - она уходила в стену.
Именно такой след должен остаться от двери, если она открывается наружу. Он
встал и снова принялся изучать стену. Теперь он, по крайней мере, знал, где находится
таинственная дверь! Но как она открывается?!
Неожиданно снизу послышались шаги. Джоах оторвался от стены и посмотрел вниз.
По лестнице шли двое. Он застыл, будучи уверен, что это идут два брата, чтобы поймать
его. Но когда фигуры подошли ближе, и свет из окна упал на их лица, он обнаружил, что
это не те братья и не братья вообще. Правда, суровые лица идущих тоже не сулили ничего
хорошего.
- Посмотри, я же говорил тебе, что идиот ходит этой дорогой, - произнес Брант,
тот самый поваренок с кухни, который вот уже семь лун мучил его. У его плеча стоял
крепкий и мускулистый мальчишка, вероятно, зимами четырьмя старше Джоаха. Джоах
его никогда не видел, но всеми чертами лица, а особенно свинячьими глазками,
незнакомец очень напоминал Бранта. Оба парня явно искали приключений, и появление
перед ними идиота пришлось, по-видимому, как нельзя кстати.
Они стали окружать его, как собаки окружают раненую лису.
Джоах сделал привычно глупое лицо и опустил плечи. Если он начнет драться или
просто убежит, то тайна его будет раскрыта, а, зная язык Бранта, можно было не
сомневаться, что через полчаса новость будет известна всему замку и Грешюму.
Джоах продолжал молча стоять. Придется снести все издевательства и побои. Иного
выбора нет. Он уже не раз терпел от Бранта на кухне то тычок, то толчок, а то и удар
горящей головней. Но пока присутствие повара удерживало поваренка от более серьезных
посягательств, а теперь, вероятно, придется все испытать на своей шкуре в полную силу.
Брант встал на площадке рядом с Джоахом.
- Нет, ты только посмотри, Снелл! Даже пуговицы застегнуть не может! - Он
протянул руку и оторвал пуговицу от рубашки Джоаха.
- А говорить-то он может? - поинтересовался Снелл, подходя ближе.
Брант задышал прямо в лицо Джоаху, от него воняло, и мальчик с трудом сдерживал
себя.
- Может, может, но только, как глупый попка. Повторяет одни и те же слова - вот
и все. - Он передразнил мальчика. - Х-х-хозяин х-х-хочет пищ-щ-щи!
Снелл одобрительно хихикнул.
Получив такую поддержку, Брант выпятил грудь.
- Я всегда горжусь, когда мне удается заставить его сказать еще что-нибудь, пусть
даже просто заорать. - Хулиган вытащил маленький ножик, явно украденный с кухни. -
Его, наверное, можно сейчас немного порезать, как наш повар режет свинину!
- Да, сделай-ка в нем дырку, Брант! - тоже разошелся Снелл. - Давай, пусть
немного покровит!
- Может, больше, чем дырку? - предложил Брант.
Джоах не знал, что делать. Мертвым он не принесет Елене никакой пользы, а по
нехорошему блеску в глазах поваренка Джоах видел, что его ждет именно это. Брант
вообще любил причинять боль, а уж в этой отдаленной части замка никто не помешает
ему дойти и до крайности.
Брант приставил нож к щеке Джоаха и, вонзив кончик, слегка повернул.
Джоах держался, но кулак его за спиной невольно сжимался. Брант вытащил нож и
стал с любопытством разглядывать жертву.
- Давай теперь я попробую, - потянулся к ножу Снелл.
Но Брант спрятал лезвие.
- Нет, я еще не закончил. Сейчас попробую все лезвие ему всадить.
- Ну, тогда я потом, - согласился Снелл, и глаза его загорелись нехорошим
любопытством.
- Ладно, не волнуйся, на нас обоих с лихвой хватит, - хрипло произнес Брант.
И Джоах понял, что они не выпустят его с этой лестницы живым. Спрятать мертвое
тело в глухих лабиринтах не трудно.
Значит, остается одно - он должен выжить.
Брант снова поднес к его лицу нож.
И в этот момент Джоах изо всех сил ударил его кулаком в лицо. Что-то хрустнуло,
поваренок выронил нож и схватился за сломанный нос. Снелл отпрыгнул на две
ступеньки вниз, не зная, что делать - бежать или бросаться в атаку.
Джоах поднял нож и спокойно сказал:
- Если ты еще хоть раз тронешь меня, Брант, то я отрежу тебе яйца и скормлю их
этой свинье Снеллу.
Слова Джоаха, казалось, испугали Бранта еще больше, чем удар, но через несколько
секунд он пришел в себя и, хлюпая кровью, пригрозил:
- Посмотрим, что у тебя получится, идиот! Ну, Снелл, игра становится интересней,
чем я думал!
Но Снелл уже мчался вниз по лестнице, бросив приятеля на произвол судьбы. Его
поспешные шаги громко раздавались в тишине и скоро затихли, а два противника
остались один на один.
Но предательство друга нимало не расстроило Бранта. Он только покачал головой,
внимательно посмотрел на Джоаха и медленно вытащил из другого кармана другой нож.
Джоах успел подняться на несколько ступенек.
Брант за ним.
- Сейчас ты сам завизжишь, как свинья, - предупредил он грозно.
Джоах продолжал медленно отступать, лихорадочно соображая, что же делать. Если
Брант исчезнет, Снелл, скорее всего, прикусит язык, боясь так или иначе оказаться
причастным к его пропаже. А если так, он, Джоах, сможет продолжать играть свою роль
без всякой опаски.
Но тут Брант с ревом бросился к нему с занесенным над головой ножом. Обученный
отцом владеть мечом, Джоах тотчас увидел, что нож занесен слишком высоко, оставляя
живот нападающего совершенно незащищенным. Брантом двигала ярость, а не умение.
И согнувшись, Джоах ударил ножом прямо в середину тела Бранта, в последний
момент повернув кисть так, что в живот вошел больше кулак, чем лезвие.
Задохнувшись, Брант по инерции опустил нож, но Джоах легко перехватил его руку
и заломил назад. От боли пальцы разжались, и нож, звеня, упал на пол.
Мальчик рывком развернул поваренка и приставил нож к горлу. Если он будет
молчать, то еще не все потеряно. Но рука мальчика дрожала.
- Ну, давай убивай, трус! - прохрипел Брант, не обращая внимания на катящиеся
слезы.
Слава Сладчайшей Матери - он не убил его! Ведь он не убийца, но... Брант
непременно разболтает все, если оставить его в живых - и теперь вся надежда на
спасение сестры заключалась в смерти стоявшего перед ним парня.
Джоах закрыл глаза.
Но выбора нет. Нет.
Он рывком отбросил Бранта от себя.
Нет, он не убийца - даже во имя сестры.
- Прости меня, Эл! - прошептал он.
Мальчишка привстал на коленях несколькими ступенями ниже и обратил к Джоаху
искаженное злобой лицо.
- Я всем расскажу, всем! - завизжал он. - Все узнают, что ты притворяешься!
Джоах ничего не ответил.
- Ты выдал себя и погубил! - продолжал надрываться Брант, поднимаясь на ноги.
- Я всем расскажу, все!
И тут за его спиной часть стены вдруг распахнулась, и в дверях, привлекая внимание
обоих мальчиков, возникла огромная фигура в белом одеянии.
Брат бросил в лицо ошарашенному Бранту горсть пыли.
- Ты ничего никому не скажешь, - почти ласково произнес он. - А теперь спи.
Брант медленно смахнул с лица пыль и неслышно опустился на пол, только голова
его тихо стукнулась о камни.
Но брат, словно не заметив упавшего тела, перешагнул через него, и серебряная
звездочка вспыхнула в его ухе.
- А теперь пойдем-ка, молодой человек. Пришла пора нам поговорить начистоту.
С приближением рассвета Каст все сильнее налегал на весла. Соленые брызги
обдавали лицо, он прикусил ставшие холодными губы и молчал. Флинт до сих пор так
ничего и не объяснил ему по поводу предыдущей ночи. Как могла судьба пропавшего
города Алоа Глен зависеть от какого-то простого Кровавого Всадника? Да и, вообще, вряд
ли этот город существует на свете.
Каст тряхнул головой и переменил паруса, чтобы плыть быстрее. В ответ на умелые
действия лодка ловко проскользнула в узкий канал между островами-близнецами
Тристаном и Листрой. По обеим сторонам канала возвышались вулканические горы, и их
края уже сверкали в лучах восходящего солнца.
Тут из груди русалки вырвался невольный вздох восхищения. Каст знал, почему:
прямо по курсу застыл причудливый естественный мост, соединявший острова,
грациозная арка, созданная ветрами и дождями.
- Это и есть Арка Архипелага, - пояснил девушке Флинт, придвигаясь к ней
поближе. - Слышала, наверное, о нем сложено немало песен. Песни о погибших
любовниках, Тристане и Листре.
Но русалка покачала головой и только жадно повернулась к старику.
Каст понимал, что всеми нелепыми баснями Флинт просто пытается отвлечь
внимание русалки от быстро слабеющего дракона. Тот уже едва поднимал над волнами
нос, глаза его тускнели, а крылья слабо шевелились, не в силах дальше нести хозяина
вслед за лодкой.
- Когда-то давным-давно оба острова были одним, - продолжал Флинт. - И
только маленькая горная речка разделяла их. - Он указал на северный остров. - А на
склонах этого острова жил юноша по имени Тристан, в то время как Листра, дочь вождя
другого племени, жила на южном острове. Два племени постоянно враждовали между
собой. - Флинт печально опустил голову.
- И что же было дальше? - робко спросила мирая.
- И вот однажды во время охоты Тристан увидел Листру, купающуюся в маленькой
речке меж двух островов. И пела она при этом так прекрасно, что юноша полюбил ее с
первого вздоха. И спрятавшись в кустах, начал ей подпевать, передавая в песне всю
охватившую сердце любовь. Очарованное нежным голосом, сердце Листры сдалось, и она
позвала юношу к себе. Влюбленные соединились прямо в реке и были там до тех пор,
пока прибежавшие люди из обоих племен не разняли их. - Флинт наклонился поближе к
девушке и понизил голос. - Но их любовь нельзя было победить, и потому каждую ночь
они продолжали встречаться в реке, и страсть становилась все сильней и сильней. - Глаза
мираи широко распахнулись. - Но запретную любовь скоро обнаружили, и влюбленных
снова разлучили. Отец Листры вызвал злых духов природы и попросил их разделить
острова, после чего девушка навеки осталась на южном. Но, еще не зная о заклятии,
влюбленные ночью в последний раз договорились встретиться в реке, и только они
соединили уста, заклятье исполнилось, и между ними возник океан. Высокие волны
пытались разделить юношу и девушку, но они боролись до последнего, не разжимая
объятий, и пели песню о нескончаемой любви, которую ничто не в силах победить. Эти
слова и боль достигли богов на небесах, и те пожалели нежных влюбленных, превратив их
в камни. А чтобы они навеки были вместе, острова соединили каменным мостиком.
Сайвин вздохнула и посмотрела на изящную арку.
- И до сих пор Арка - это особое место. Сюда, в лодках, украшенных цветами,
приплывают влюбленные, чтобы поклясться в вечной любви и навсегда соединить свои
судьбы под Аркой. И в их сердцах тогда громко звучит бессмертная песня Тристана и
Листры.
- Какой прекрасный обычай... - прошептала Сайвин.
Но Каст уже был сыт по горло дурацкими россказнями и потому деликатно
прокашлялся и сказал.
- Да это просто камни. Просто работа ветра и дождя.
- Неужели в сердце Кровавого Всадника не осталось места романтике? -
нахмурился Флинт.
Каст пропустил это замечание мимо ушей и кивнул вперед.
- Итак, мы уже под Аркой, как ты и приказывал. Что дальше?
- И ты действительно считаешь, что Арка - это всего лишь дело рук дождя и
ветра? - гнул свое старик.
Каст посмотрел ему прямо в глаза.
- Тогда парус не пройдет здесь, - тихо ответил Флинт.
Но Каст смерил расстояние, повернул руль и н
...Закладка в соц.сетях
