Жанр: Фантастика
Проклятые и изгнанные 2. Буря ведьмы
...рыть ужаса, промелькнувшего в его глазах. - Но что это значит?
Мишель поделилась с ним своей тревогой.
Эррил присел на корточки.
- Но если она не сможет пользоваться магией, то как мы доберемся до Алоа Глен?
- Мы и не доберемся. - Мишель встала и подошла к ним. - Не доберемся до тех
пор, пока не найдем средства как-нибудь избавиться от этого колдовства.
Елена снова натянула одеяло, и Эррил положил руку ей на плечо.
- Но как это сделать?
- Это может сделать только тот, кто околдовал. Надо вести ее к ведьме.
Эррил встал.
- Вы уже подозреваете кого-то, - не спросил, а решительно сказал он, заметив
нечто в глазах Мишель.
- Да, это так. Мох, что вырос на ее руке, называется гнездом удавки, и растет он
лишь на болотах Инновы. - Мишель хмуро посмотрела на Эррила.
- Но туда почти целая луна дороги, - возразил Эррил.
Мишель свела брови в суровую линию, показывая, что она устала от постоянных
возражений.
Но не успела она ничего ответить, как в комнату вбежал Могвид с двумя кувшинами
горячей воды и седельной сумкой через плечо.
- Вот ваши вещи и вода! - громко начал он, но, почувствовав в воздухе какое-то
напряжение, сбавил тон. - Что вы хотите делать?
- Поговорим об этом позже, - бросила Мишель. - А теперь надо позаботиться о
несчастных.
И не слушая больше Эррила, она подозвала Могвида к месту, где между двух
кроватей лежали горец и огр. Оборотень подошел, едва не расплескивая воду из
дрожащих рук.
- Отдай кувшины и принеси кружки, - приказала Мишель, но Могвид смотрел на
нее, не понимая, словно в остолбенении, и только спустя минуту прошептал: "Сейчас
достану", и убежал.
Мишель залезла в сумку и вытащила два пакетика из пергаментной бумаги. Затем
позвала Елену.
- Раскроши листья и ягоды, - попросила она, смешивая оба пакетика.
Эррил понял, что больше ничего от Мишель не добиться, по крайней мере, до тех
пор, пока она не сделает все, чтобы оживить пострадавших.
- Могу я чем-нибудь помочь? - спросил он.
Мишель пальцем попробовала воду в кувшине.
- Если сможешь, попробуй немного приподнять Толчука, а то, боюсь, эликсир даже
не попадет ему в горло.
Эррил кивнул и протиснулся к голове огра. Осторожно откинув одеяло, он стал
осторожно поднимать тяжелую громадную голову, но едва не выронил, обнаружив, что
тело Толчука холодно, как труп, а в руке он по-прежнему сжимает какой-то предмет.
Разумеется, Эррил немедленно узнал камень, столь упорно зажатый в когтистой лапе
- это было Сердце народа огров, и даже без сознания Толчук продолжал держать его, не
выпуская.
Заинтригованный Эррил попытался разжать могучий кулак - быть может, именно в
Сердце скрывается некий ключ к тому, что случилось в сарае. И с трудом Эррилу удалось
поначалу отогнуть один палец.
- Что ты делаешь? - неприязненно спросила Мишель.
- Пытаюсь достать у него из руки Камень Сердца, - ответил Эррил, отгибая
второй.
- Зачем?
Эррил посмотрел на эту странную мать и убрал с лица прядь черных волос, упавших
на глаза.
- Камень может дать нам ответ на вопрос о том, с чем мы столкнулись. - И он
продолжил попытки. Наконец, весь вспотев, Эррил все-таки раскрыл всю ладонь. Камень,
всегда мерцавший таинственным светом, лежал теперь тусклый и мертвый, не
вспыхивающий даже в свете лампы. Эррил потянулся к нему.
- Не надо! - вдруг пронзительно вскрикнула Елена, перестав смешивать травы и
внимательно вглядываясь в лицо огра. Рука Эррила застыла на камне.
- Что ты так кричишь? - не поднимая головы, спросила Мишель.
- Ведь Камень всегда светился хотя бы слабым светом магии огров, - ответила
девушка. - И там, в сарае, я тоже видела, как в сумке вспыхивает энергия, и я знала, что
это Камень Сердца. Но если он держал его в руке, значит, это было что-то другое! Значит,
что-то было в сумке!
Эррил убрал руку с камня, отбросил одеяло и полез в шерстяное нутро набедренной
сумки. Мешок из козьей кожи по-прежнему был туго привязан к бедру Толчука, и под ним
находилось что-то, размерами явно меньше священного талисмана.
Быстро оглядев Елену и Мишель, Эррил стал осторожно шарить в сумке, но там чтото
вдруг зашевелилось, и он судорожно отдернул руку, задев краем ладони по камню.
Камень выпал из руки огра, а из нутра сумки вдруг снова полился пронзительнояркий
свет. Ослепленный, Эррил отступил на шаг и, часто моргая, стал смотреть на сумку.
Правда, свет очень скоро угас, оставшись лишь смутным красноватым сиянием. Но и этот
свет не лился спокойно, он то угасал, то снова вспыхивал, напоминая этими ритмами
удары сердца.
- Отвернитесь! - крикнула Мишель.
Но Эррил, наоборот, подошел ближе.
- Что-то идет оттуда... - прошептал он.
Действительно что-то старалось выбраться из сумки, и через секунду все увидели,
как из отверстия выглянула мордочка с усами и судорожно втянула в себя воздух. Потом
наружу вышло и все тельце.
- Это крыса, - разочарованно протянул Эррил.
- Крал тоже говорил что-то про крыс, - вспомнила Мишель, на всякий случай
прижимая к себе Елену. - Это отродье гвардии страха.
Но Елена покачала головой.
- Это не они. Эта крыса ранена. - Она указала на ранку на спине крысы, которая
все еще отчаянно пыталась выбраться на свободу полностью. Казалось, рана не причиняет
серой твари никакого вреда, и она двигалась так медленно скорее не от боли, а из
осторожности. Глазки ее быстро оглядывали комнату.
- Свет... - вдруг ахнула Елена.
И Эррил тоже увидел, что свет исходит от крысы, и как только последний коготок
освободился из сумки, свет стал чище и ярче.
- Это крыса светится! - изумленно пробормотала Мишель.
Крыса была самой обыкновенной речной крысой с серо-грязной шкуркой, но из-под
этой пораненной шкурки текло розовато-нежное сияние, делавшее нечистое животное понастоящему
красивым, словно этот свет выявлял в крысе все хорошее и благородное, что
в ней имелось.
- Что бы это могло значить? - тихо спросила Елена.
Но ни Эррил, ни Мишель ей не ответили.
Неожиданно входная дверь хлопнула, и все, включая крысу, вздрогнули.
- Этот вонючий харчевник дал мне всего одну кружку! - грустно объявил Могвид,
входя в комнату.
- Тише! - зашипели все трое на оборотня, и тот так и остался стоять у двери.
Крыса, перепуганная шумом, быстро переползла с ноги Толчука на его грудь, а
потом спряталась под тяжелым заросшим шерстью подбородком. Там она сидела,
свернувшись в клубок, но свет ее от страха разгорелся еще ярче.
Этот свет омывал лицо огра, освещая его грубые черты и глубокие складки кожи. И
как нежный свет открывал все достоинства простой речной крысы, так он облагораживал
страшное лицо, открывая в нем его внутреннюю красоту.
- Ах, как он похож на своего отца! - прошептала Мишель таким нежным и столь
не похожим на свой обычный голосом, что поначалу Эррил даже не понял, кто это
произнес. И, повернувшись, он увидел слезинку, застывшую в углу глаза Мишель.
Но тут широкие ноздри огра дрогнули. Казалось, что таинственный свет, словно
дым, проникает в легкие и будит спящего. Задвигались губы, будто Толчук что-то говорил
во сне, потом веки упали на слепо открытые глаза.
- Что тут происходит? - не выдержал Могвид.
Мишель шикнула и махнула рукой в сторону сына.
- Теперь, мне кажется, он уже просто спит здоровым сном. Морок ушел. - Она
наклонилась над Толчуком. - Ты меня слышишь?
Огр заворочался, заворчал и, не открывая глаз, спросил:
- Мама? Это ты, мама?
- Это я, сынок, - похлопала его по плечу Мишель. - Пора просыпаться.
- Но... Но отец хотел, чтобы я кое-что сказал тебе...
Мишель нервно оглянулась, и на лице ее было написано явное беспокойство.
А Толчук продолжал невнятно бормотать.
- Отец говорит, что просит у тебя прощенья за то, что тебе пришлось так уйти.
Сердце его до сих пор слышит твой голос, и тело помнит жар твоего тела. Он простил
тебя.
Мишель заплакала, не стесняясь.
- И я простила его. - Она жадно стиснула плечо Толчука. - Но, Толчук, пришла
пора возвращаться обратно. Здесь еще так много дел, ты нам нужен, вернись!
- Я помню... Я помню... - заворочался огр. - Но Напасть! - Огр вдруг резко
открыл глаза, громко вскрикнул, и тело его дернулось. Толчук окончательно проснулся.
Он огляделся по сторонам. - Что произошло? Где я?
- Ты в безопасности. - Мишель положила ладонь ему на грудь.
Но крыса вдруг снова почувствовала себя отнюдь не в безопасности и стала быстро
перебираться на руку огра. Толчук, увидев это, скривил в отвращении толстые губы и
попытался смахнуть наглую тварь, но Елена спрыгнула с кровати и поймала крысу в
сложенные ладони.
- Толчук, эта кроха спасла тебе жизнь, - сказала она, прижимая крысу к груди.
Голый хвост мгновенно обвился вокруг ее запястья, сияние прошло, и на руках у девушки
теперь сидела обыкновенная грязная тварь. Она равнодушно пожевала листья мха,
обвивавшего левую руку девушки, но быстро выплюнула их.
Глаза огра прояснились.
- Я помню эту крысу, - медленно проговорил он. - У нее еще хвост кривой. Я
сам положил ее в сумку.
- Но зачем? - удивилась, переставшая понимать что-либо Мишель. - Зачем ты
сделал это?
Толчук тяжело сел и поежился.
- Не знаю. Она была ранена.
- Хм... - только и могла произнести Мишель.
- Так что? - произнес тоже ничего не понявший Эррил.
- Отдай ему его камень, - приказала Мишель, кивнув в сторону талисмана на
полу.
Эррил наклонился и взял бесценный камень. Он оказался таким тяжелым, что
однорукий с трудом смог его поднять.
- Сердце.... - проговорил Толчук, и лицо его стало испуганным. Он протянул
руку.
Эррил положил камень, и как только грани его коснулись ладони огра, талисман
вновь заиграл разноцветными огнями. Яркий свет залил комнату.
- Он ожил! Ожил! - радостно воскликнул Толчук. - А я думал, что он умер
навсегда, я чувствовал, что он оставил меня...
- Так и было, - кивнула Мишель.
Все, кроме огра, повернулись к ней.
- Скажи лучше, что ты помнишь о нападении гвардии страха? - потребовала она.
- Кого? - удивился Толчук.
Мишель объяснила сыну, что произошло с ним и остальными. Толчук, наконец,
увидел два безжизненных тела рядом с собой.
- А Мерик убежал? - с надеждой спросил он.
- Ответь мне: что ты помнишь о нападении? - еще раз приказала Мишель.
Толчук судорожно проглотил невидимый ком, стоявший в горле.
- Они пришли в виде дьявольских крыс. Их глаза сверкали ужасным внутренним
огнем.
- Кровавый огонь, - тихо объяснила Елена и жестом попросила огра продолжать.
Все это она сделала, так и не переставая поглаживать крысу.
- Их взгляд втягивал в себя... Он втягивал в какой-то страшный мир боли и
отчаяния. Я не мог сопротивляться, я потерялся и не мог найти пути обратно... Я слабел от
их песен, полных безнадежности и злобы. Я еще пытался бороться с помощью Сердца, но
оно умерло, оно стало просто камнем...
- Нет, просто магия защищала себя, - остановила его Мишель. - О таком я уже
слышала. Это такая форма черной магии, которая кормится за счет чьих-то жизненных
сил. И в твоем случае дьявольские крысы взяли твой дух, победив его отчаянием - одной
из самых страшных сил. А если бы жив был Камень, эти твари утащили бы дух всех твоих
предков - и их было бы уже никогда невозможно вернуть.
Толчук слушал и не верил своим ушам.
- И для того, чтобы защитить себя, то есть спасти дух предков, камень перелил
свою силу в другой сосуд, недоступный для глаз гвардии страха. - Мишель кивнула на
крысу в руках Елены. - И он был там до тех пор, пока не смог возвратиться к тебе и
возвратить тебя к жизни.
Все надолго замолчали.
- Но что делать с Фардайлом и Кралом? - вернул всех к реальности Эррил. - Их
тоже можно излечить камнем?
Мишель встала и знаком приказала сыну подойти к лежащим товарищам.
- Надо попробовать.
Лорд Торврен лежал в грязи и прислушивался. Он отчетливо слышал царапанье
когтей по камням далеких коридоров, отделявших Рашемон от остального Владения. Стая
возвращалась. Он снова взял в руки эбонитовый шар и снова, передавая ему свою волю,
стал пробуждать кровавый огонь. По шару забегали красные язычки, и келья осветилась
их мертвенным светом.
У ног Торврена лежали бледные силуэты близнецов, распростертых в грязи. По их
обнаженным телам бегали уродливые тени. Сейчас это были всего лишь пустые оболочки,
формы, ожидавшие своих хозяев.
Царапанье слышалось уже совсем рядом.
Карлик поднял глаза.
Из дальнего туннеля в келью ввалилось его творение. Красные глаза горели, а по
маслянистой шкуре плясали отсветы кровавого огня. За ним тяжело летело несколько
летучих мышей, но лишь только существо плюхнулось в грязь, крылья отпали, и летучие
мыши превратились в обыкновенных крыс. Одна из них подползла к Торврену, отдавая
ему свою добычу. Но Торврен даже не обратил внимания на упавший к его ногам палец -
он не мог отвести глаз от того, кто находился под мышкой чудовища.
Пленник оказался человеком, с руками и ногами. Серебряные волосы, завязанные в
конский хвост, волочились по грязи, но магия, магия! Магия ударила по нервам карлика,
словно его облили ледяной водой. Уже сколько столетий служит он искателем у Темного
Лорда, но никогда еще не видел огня элементала подобной силы!
Торврен потянул воздух вывороченными ноздрями и почуял океанские ветры и
зимние вьюги. О, элементал воздуха и ветра! Никогда он не надеялся заполучить такое
сокровище! Еще как вынесет эту уникальную энергию эбонитовый шар? И какой гвардеец
может получиться из этого чуда?!
Сердце его забилось, как не билось уже много веков.
- В кандалы его! - приказал карлик, указывая на оковы, висевшие по стенам.
Но чудовище зашевелило усами и зашипело, разгоряченное близостью крови. Но что
была сила этой Стаи даже в таком виде и в таком месте, когда он только что почувствовал
новую, гораздо более могучую силу!
- Делать, как я говорю! - рявкнул Торврен и поднял шар с кровавыми отсветами
выше. Свет его лег на морду монстра, и тот попятился, подавленный этой силой. Карлик
перешагнул бледные формы близнецов и приблизился к стене, где быстро просунул руки
пленника в приготовленные кандалы.
Теперь пленник висел на запястьях, не в силах дотянуться до пола даже носками
сапог.
Успокоенный тем, что его добыча не убежит, Торврен повернулся к монстру.
- На сегодня охота окончена, - объявил он. - Возвращайтесь в свои покои.
Но в голодных глазах чудовища сверкала ненасытная жажда крови, и он шагнул к
Торврену, занеся когтистую лапу.
Торврен усмехнулся. Какое тупое орудие! Он коснулся шаром сначала Майкофа,
потом Раймана, тела их судорожно вытянулись, спины изогнулись, а рты раскрылись в
немом ужасном крике.
Монстр застыл на месте и ощерил желтые клыки.
- Прочь, - приказал Торврен и провел рукой по поверхности шара. Огонь
успокоился, и чудовище рухнуло в грязь, превратившись в стаю пищащих крыс, а потом и
слепых червей. - Возвращайтесь к хозяевам!
Масса червей ринулась к Майкофу и Райману и стали зарываться в их глаза, рты,
задние проходы. Тела извивались и содрогались, животы вздулись, и скоро оба брата были
похожи на вспухших утопленников.
Потом все опало, энергия вернулась в первоначальную субстанцию, оживляя плоть и
кровь братьев. Первым из грязи поднялся Майкоф, и снова его лицо было бледным и
невыразительным; все эмоции забрала охота. Губы его раскрылись во вдохе. Потом встал
и Райман, молча глядя на брата и на хозяина.
- Идите к себе, - распорядился Торврен.
- А охота? - разлепил губы Райман.
Карлик указал на прикованного к стене пленника.
- Вы поохотились отлично. Хозяин вами доволен.
У обоих на лице отобразилось слабое подобие улыбки, но Торврен знал, что за этим
стоит настоящий экстаз восторга.
- Так что ступайте и отдыхайте, - позволил он, поднимая из грязи окровавленный
палец. - Вы сможете поохотиться еще завтра на закате.
Эти слова вызвали новые улыбки, так что из-под бледных губ на секунду показались
зубы. Жажда крови не была удовлетворена, но сама мысль о возможности новой охоты
немного утолила их голод.
Близнецы медленно поднялись из грязи, помогая друг другу, слегка поклонились и
вышли в дверь, ведущую наверх башни.
Как только они ушли, карлик поднес палец к носу и понюхал. Он пах скалами и
пещерами, а также немного шахтами и конским потом. Скальная магия! Даже этот
небольшой клочок плоти обещал еще одного элементала невиданных способностей! Тогда
Торврен поднес палец к губам и попробовал на вкус. Этот вкус должен будет ему помочь
в следующую ночь - новая охота не должна пройти впустую.
Только не позволять себе никаких надежд.
Он подчинит своей воле обоих элементалов. Двух сильнейших элементалов!
Торврен даже прикрыл глаза, представляя себе такую силу - силу, способную победить
Темного Лорда и дать ему возможность начать поиски Трайсила.
Но Торврен вовремя оставил свои мечтанья и обратил взор на висевшего пленника.
Для начала надо разбить его дух и подчинить кровавому огню шара. И тогда, подобно
своим предкам, признанным мастерам отлива новых форм, он отольет из этого элементала
острие самой прекрасной и беспощадной стали.
Он поднял шар, наполненный кровью и страданиями последних защитников
Рашемона. Торврен и сам еще помнил крик солдата, когда он вырезал у него из груди
сердце и горячей свежей кровью наполнял этот шар.
Шар, полный живого мятущегося духа убитого солдата, набрал свою силу, и вот уже
столько столетий могучий дух этого защитника послушно исполняет все желания карлика,
неспособный к сопротивлению, но наполняющий отчаянием все дела хозяина. И
предсмертный этот крик все продолжал звучать в ушах Торврена, когда он выбрался из
грязи и подошел к новой жертве.
Да, то, что он сделал тогда с этим солдатом, теперь покажется милостью по
сравнению с тем, что ждет закованного элементала воздуха. И теперь, имея за собой опыт
и власть, он будет действовать наверняка!
Самая лучшая сталь выковывается лишь в самом яростном пламени.
Вырванный из кошмаров, Крал открыл глаза и увидел над собой бушующее пламя.
Сердце его заколотилось, и он попытался бешеным ударом кулака ударить по пламени, но
что-то сковало его руки.
- Лежи спокойно, Крал.
Горец узнал голос Эррила, и мир снова повернулся к нему своей привычной
стороной. Он лежал на ковре в их комнате, завернутый в шерстяное одеяло. Бок болел,
бедро ныло, и он застонал, припомнив страшную битву в горящем сарае.
Толчук отвел Камень от лица Крала.
- Он просыпается.
Крал поглядел в обеспокоенное лицо огра. Последний раз он видел его
распростертым на полу. Крал повернул голову: Фардайл лежал на кровати, а Елена
ласково чесала ему за ухом. С облегчением Крал понял, что оба зверя живы.
И тогда он смог с трудом разлепить спекшиеся губы.
- Что же произошло?
- На вас напала гвардия страха, - объяснил Эррил. - Они иссушили ваши силы
отчаянием, но магия камня огра нарушила чары и спасла вас. - Но в словах Эррила не
было радости.
И тогда Крал еще раз тревожно обвел глазами комнату.
- Мерик? Где Мерик?
- Он исчез, - горько произнес Эррил. - И мы надеемся, что ты хоть немного
приоткроешь нам завесу этой тайны.
Крал выпростал руки из-под одеяла и обнаружил, что правая плотно забинтована. А
сквозь повязки упорно проступает кровь. Он вспомнил нападение отвратительной твари и
отгрызенный палец, и судорожно вздрогнул. Никогда еще ему не было так холодно, даже
среди вечных снегов его родины.
К нему подошла Мишель с дымящейся кружкой и, нахмурясь, посмотрела на
Эррила.
- Он слишком слаб, разве не видишь? Дай ему время прийти в себя и сбросить
наваждение гвардии, а уж потом расспрашивай.
Крал принял кружку здоровой рукой, старясь согреть об ее теплый бок хотя бы
пальцы.
- Пей залпом, - приказала Мишель. - Чай придаст тебе силу.
Горец не спорил и сначала слегка отхлебнул сладковатую жидкость, но,
почувствовав, как тепло мягко разливается по всему телу, стал пить большими глотками,
быстро и жадно. Он осушил кружку до дна и откинулся, прикрыв глаза.
- Можно еще? - протянул он кружку Мишель.
Она, усмехнувшись, взяла ее.
- Этой дозы достаточно, чтобы привести в порядок и жеребца. Подожди пару
минут, и все проявится в полной мере.
И слова ее оказались правдой. Спустя несколько минут по телу Крала разлился
живительный жар, он отбросил одеяло. Боль поутихла, и он спокойно сел.
Эррил смерил его оценивающим взглядом.
- Ну, теперь сможешь что-нибудь вспомнить?
Крал прокашлялся и начал рассказывать. И по мере его рассказа лица у всех
становились все мрачней и мрачней.
- ... И тогда дьяволы окружили нас, а Мерик, уже использовавший все свои силы,
рухнул на пол. Потом крысы набросились на меня, и только сильные ноги Роршафа
сумели спасти меня от смерти в ядовитых зубах. - Он показал всем на забинтованную
руку.
Мишель с усилием опустила ее.
- Я зашила твою рану и наложила бальзам из корневища аира, так что рана не
загноится и скоро затянется. Но тревожить ее все-таки не надо.
- Да и так пройдет, - небрежно заметил горец, зная по прошлым ранениям, что его
магия сама быстро залечивает все раны. Он сам был человеком из скалы.
- Итак, ты упал, и крысы ринулись к тебе, - напомнил Эррил.
- Я увидел в их глазах безумную жажду крови, - продолжил Крал с потемневшим
лицом. - И если Мерика нет, то остается предположить самое худшее.
- Оставь эти глупые страхи! - возмущенно прервала его Мишель. - Мерик жив.
- Почему ты так в этом уверена?
- Они оставили и Толчука, и волка. Если им нужно было просто мясо, то они не
упустили бы такую богатую добычу.
- Но почему взяли именно Мерика, а других оставили? - недоуменно спросила
Елена.
- Потому что в нем особо сильна магия элементала. А это отличная заготовка для
Темного Лорда с его гвардией, - спокойно пояснила Мишель. - Но именно его
отсутствие и представляет для нас самую большую опасность.
- И в чем же она заключается? - не выдержал Эррил.
- Теперь я вижу, что я не единственный искатель в этом проклятом городе. Кто-то
еще ведет здесь свою кровавую охоту. - Она посмотрела на Крала и указала на его
забинтованную руку. - Теперь они попробовали его крови и снова придут за ним. Придут
непременно. Если уж искатель Темного Лорда учуял такой запах, он не отступится. Ты
слишком сильный элементал, чтобы упустить такое богатство.
Все замолчали.
- А Елена? - вдруг спросил Могвид. - Он ведь и ее может вынюхать?
Мишель положила руку на плечо оборотня.
- Ах, Могвид, ты один из этой компании думаешь правильно. Да, потеря Мерика -
трагедия, но главное для нас все-таки Елена. И я уверена, что они еще не учуяли ее. Ее
магия не относится к энергии элементалов, она обладает магией крови, которая невидима
для искателей, как для меня, так и для остальных. Но Крал неизбежно привлечет сюда
псов Черного Сердца, как кровь лисы привлекает гончих. И это надо иметь в виду.
- Что же ты предлагаешь? - спросил Эррил.
Крал почувствовал, как Мишель смотрит прямо ему в глаза.
- Крал не должен идти с нами.
Все замерли. Лицо же горца не дрогнуло ни единым мускулом.
- Она права. Я только выдам им Елену.
Но Елена уже спрыгнула с кровати и встала посреди комнаты с пылающим лицом и
слезами в глазах.
- Нет, все мы должны быть вместе. И я не оставлю Крала. - Одеяло соскользнуло
с ее плеч.
Все в ужасе посмотрели на изуродованную руку девушки.
- Что с тобой, Елена? - вымолвил горец.
Девушка посмотрела на руку, и вся краска ушла с пылавшего лица. Она молча
вернулась на кровать, а Эррилу волей-неволей пришлось объяснить всю историю с
колдовством и его последствиями.
- Она больше не может пользоваться своей магией - или мох покроет ее всю и
убьет, - закончил он.
- Тогда у меня даже больше оснований, чтобы остаться, - решительно сказал
Крал. - Она не вынесет столкновения с миньонами, и самым лучшим будет, чтобы я
повел их по ложному следу, давая вам возможность добраться до Алоа Глен.
- Нет, - упрямо повторила Елена, хотя в голосе ее больше не звучало прежней
уверенности.
Крал решительно встал и посмотрел на стоявшего перед ним черноволосого
мальчика.
- Елена, я лучше умру, чем позволю моей крови стать приманкой для твоих убийц.
И возразить тебе нечего. Я не пойду с вами.
- Но...
- Нет.
Елена оглянулась, ища помощи, но все отвели глаза, и плечи ее поникли.
- Тогда что же нам делать?
Ей ответила Мишель, на секунду опередив Эррила:
- Скоро рассвет. Сразу, как встанет солнце, нам надо уходить. Уйти раньше -
значит привлечь слишком много любопытных глаз. Мы уйдем, когда город уже проснется,
а баржи на реке поднимут паруса.
Елена посмотрела на Крала.
- А что будет с тобой после нашего ухода?
- Я останусь. Мерик где-то здесь, в городе, и я намерен найти его и освободить.
- Но мы могли бы помочь тебе.
- Нет. Без твоей магии ты мне не нужна. - Крал видел, как больно ранили девушку
эти последние слова, но, будучи горцем, он знал, что правду слышать всегда больно. -
Просто, пока мог, я охранял тебя, а теперь...
- А меня охранять и вовсе не надо - и потому я тоже остаюсь, - неожиданно
подал голос Толчук.
- Что? - Крал обернулся к огру, не веря услышанному.
Но Толчук уже опустил глаза к своему камню.
- Сердце тоже может бороться с чарами гвардии страха. И если ты найдешь
Мерика, тебе одному не справиться.
- Нет, Толчук, - вмешался Эррил, озвучивая мысли Крала. - Речь твоя полна
благородства, но твои сильные руки и твоя собственная магия нужны, чтобы охранять
Елену.
Горец кивнул.
- Елена важнее... - начала и Мишель.
- Хватит! - Вдруг проревел огр, и мощный крик потряс шаткие стены комнаты.
Он вытянул перед собой руку с камнем и указал на Елену. Талисман потемнел и затух.
Тогда он повел им в сторону Крала - камень вспыхнул победно и ярко.
Горец даже зажмурился от такого света.
Голос огра дрожал от волнения.
- Как уже было не раз, Сердце приказывает мне быть там, где я должен быть. И я
остаюсь с Кралом.
Больше его никто ни о чем не спрашивал.
Наступила тишина.
- Что ж, решено, - разорвала ее Мишель, глядя на сына отчужденными
холодными глазами. - Крал и Толчук остаются и отвлекают врагов. Может быть, им
даже удастся освободить эльфа, но даже если этого и не произойдет, смерть их не будет
напрасной. - Она посмотрела на ост
...Закладка в соц.сетях
