Жанр: Фантастика
Легенды Колмара 2. Малый драконий род
...ить. Самоцветы душ.
Предков и Потерянных в полной безопасности. Даже безумная затея Кейдры насчет
деревьев хлансифа нашла своих сторонников. - Голос ее смягчился. - Несколько мелких
памятных предметов, семена и небольшой камень с Летнего луга - вот и все, что у нас
осталось после пребывания в Юдоли Изгнания на протяжении пяти ситов".
Я выдавил из себя смех, прошипев:
"И кроме этого еще жизни всех кантри!"
"Что ж, если тебе так хочется, то да", - ответила она. С великим облегчением я
почуял и в ее голосе веселый оттенок.
Я оглянулся и посмотрел вниз. Идай загораживала своими крыльями весь обзор, но
мне все же удалось в последний раз окинуть взглядом остров, на котором я был рожден.
Он был наполовину скрыт темным дымом, а в северной его части даже при ярком
солнечном свете были видны ярко-красные пятна: должно быть, там в небо били мощные
струи огня, заметные даже с такого далекого расстояния.
Идай глянула на меня.
"Шикрар, друг мой, все кончено, - проговорила она с грустью. - Мы знаем, что
ничего уже не вернуть. Нет нужды смотреть на разрушение нашего дома. Следует
помнить его таким, каким он был прежде. Глубочайшая истина всего живого
заключается в жизни, а не в смерти".
Разумеется, она была права. Я закрыл глаза и отвернулся, сосредоточив все силы на
том, чтобы нести Никис, продолжая набирать высоту, направляясь на восток и слегка на
юг.
Но все же не мог удержаться и продолжал оглядываться - до тех пор, пока из виду
не исчезли даже облака, скрывавшие остров.
Ланен
Проснувшись утром, я почувствовала себя довольно сносно. Вариен посапывал,
лишь слегка отодвинувшись, чтобы не беспокоить меня, но две других постели, похоже,
так и не были расправлены. Мне хотелось пораньше позавтракать, но оказалось, что Релла
с Джеми меня опередили: они уже сидели в общей зале, попивая челан и тихонько
пересмеивались.
Когда к нам присоединился Вариен, он тут же увлек меня в сторонку: глаза его, как
ни странно, светились радостью.
- Ланен, это просто чудо, - проговорил он с горячностью. - Есть надежда - и
для тебя, и для ребенка.
- Что? - переспросила я, но он медлил с объяснениями. - Послушай, зачем это
тебе понадобилось с утра пораньше сбивать меня с толку? - проговорила я резко. - Не
очень-то подходящее время выбрал. Ты о чем, вообще?
- Мне приснились наши малыши, Ланен, - ответил он. Я невольно рассмеялась.
- Мне бы сначала хоть одного родить! Он улыбнулся.
- Я тоже так подумал. Но во сне ведь трудно определить возраст. Возможно, между
ними разница в несколько лет. Но я видел всю нашу семью: нас было четверо, и мы
стояли на какой-то возвышенности чудесным летним днем. - Он положил руки мне на
лицо. - Не могу даже передать тебе, как это меня утешило.
Я отстранила его руки, стараясь, чтобы это не выглядело слишком грубо, хотя мне
было нелегко.
- Я рада, что ты утешился, дорогой мой, но сны говорят нам только то, что мы
хотим увидеть. И заодно уж - не делай так больше, пожалуйста. - Он посмотрел на
меня взволнованно и недоуменно. - Не надо больше хватать меня за лицо, - пояснила я
со злостью. - Тебе, может, от этого и хорошо, а я при этом чувствую себя или ребенком,
которого ругают, или лошадью, которую выставили на продажу. Спасибо, что хоть зубы у
меня не посмотрел.
Он молча глазел на меня.
- Я не шучу, - проговорила я гневно.
- Хорошо, - ответил он, глядя мне в глаза (куда пристальнее, чем мне того
хотелось). - В ответ на твой гнев и страх, кадреши, я скажу, что прекрасно слышу тебя. И
все же тебе следует знать, что я распознаю пророческие видения, когда они меня
посещают, даже если мне больше не требуется вех-сон. На этот раз мне явилось эхо
сновидения, уже виденного мною прежде, Ланен, не далее чем шесть зим назад, во время
последнего моего вех-сна. Я была поражена.
- Правда, Акор? - спросила я его. Он поцеловал меня.
- Правда, кадреши. Так что давай все же не оставлять надежды, чего бы нам это ни
стоило!
Я улыбнулась ему в ответ, потому что знала, о чем мы оба думаем. Может быть, нам
не выпадет больше ночи, которую мы могли бы провести лишь вдвоем, но, по крайней
мере, минувшей ночью мы спали в объятиях друг друга.
- Выпей челану, любимый, - сказала я. - Нам надо ехать.
Почтовые лошади так и рвались пуститься в галоп - славные скакуны! - и мы
предоставили им эту возможность. Скорость действовала на меня благотворно, хотя
тряска вскоре вновь заставила позабыть о всяком удовольствии: ко мне вернулась
прежняя боль. Я не знала, как далеко мы продвинулись за утро, но даже Релла, казалось,
была удивлена. Мы не останавливались даже для того, чтобы перекусить, потому что я
знала - мы все знали, - что жизнь моя висит на волоске. Утро сменилось днем, и острые
приступы боли усилились, но я стиснула зубы и молча терпела, сколько могла. Поначалу
было не так уж тяжело.
У нас на всех была баклага с вином, которое пришлось очень кстати; а каждый раз,
меняя лошадей, мы ухитрялись пропустить по глотку челана, чтобы согреться. Лишь
однажды на одном из дворов мы задержались подольше, чтобы справить естественные
надобности; но едва мужчины скрылись за углом, как я кликнула Реллу. Она подъехала ко
мне.
- Что ж, полагаю, вы с Джеми помирились, - сказала я, стараясь сохранять
каменное выражение лица.
- Можно и так сказать, - ответила Релла, улыбнувшись уголком рта.
- Можно сказать куда больше, будь я проклята, ну да ладно, не к спеху, - со
смехом отозвалась я. - А вы с ним обсудили уступку в цене, когда Службе в следующий
раз понадобятся лошади?
Она рассмеялась в ответ.
- Удивительно, что ты и это расслышала! - Тут она посмотрела на меня с легким
изумлением. - Я и вправду удивлена, знаешь ли, у тебя просто лисьи уши! Я тут
подумала, что почтовые лошади на три дня для четверых вполне будут стоить нескольких
хадронских коней, когда в следующий раз они нам понадобятся.
- Не нескольких, Релла. Двоих.
- Двоих? Да разве ж это цена за... Я перебила ее, пока она не разошлась.
- Да, двоих. Жеребца-производителя и племенной кобылы. Устраивает это тебя?
Какое-то мгновение она глядела на меня разинув рот, потом рассмеялась.
- Ты опять за свое, негодная девчонка! Когда я прошу у тебя хлеба, ты устраиваешь
мне целый пир.
В этот миг меня пронзил приступ боли, и я, должно быть, поморщилась, потому что
она подъехала ближе. Я отмахнулась.
- Просто доставь меня живой-невредимой в Верфарен, и тогда нынешней же
осенью получишь свою племенную пару.
- Идет, - ответила она, протягивая мне руку. Я сжала ее и какое-то время не
выпускала.
- Релла... Я так рада, что... ну, то есть... Будь с ним помягче, ладно? Он ведь этого
заслуживает.
- Ты так считаешь? - спросила она сухо, выпустив мою руку, когда увидела
возвращавшихся мужчин.
- Да, - ответила я просто.
Она глянула на меня, и выражение ее лица смягчилось.
- Я тоже, - сказала она. И мы отправились дальше.
...Скакали мы до самой ночи - наше путешествие шло куда быстрее, чем Релла
смела надеяться. В небе высыпали звезды и стоял молодой месяц, а справа от нас, по
западной стороне, тянулось высокое нагорье.
И тут вдруг началось. Меня пронзила резкая и нестерпимая боль, настолько
неожиданно, что я вскрикнула, корчась от мук.
Мои спутники натянули поводья, намереваясь остановиться, но я лишь сильнее дала
шпоры.
- Вперед! - прокричала я.
Им ничего не оставалось делать, кроме как повиноваться. Мы все знали, что
единственная моя надежда заключается в том, чтобы добраться до магов. Как мы среди
ночи отыщем мне целителя, чтобы об этом не пронюхал Берис, я не представляла, но,
сказать по правде, я решила предоставить это остальным.
Я жалела, что не расспросила Вариена подробнее о том, что он там видел во сне. Я
пыталась представить это в голове, нарисовать в уме яркую картину благоприятного
будущего, но мне не хватало для этого подробностей. И тогда я вспомнила про Язык
Истины. Все-таки чудесная это вещь.
"Вариен!" - позвала я.
Он не ответил - или, если и ответил, я его не услышала. Я попыталась снова:
"Вариен, ты меня слышишь?"
Я отворила свой разум, старательно прислушиваясь. Я оказалась совершенно не
готова к тому, что услышала.
В голове моей раздались сотни голосов - кричащих, пугающих, нет, прямо-таки
ужасающих.
- Вариен! - выкрикнула я. Он обернулся. Я вновь попыталась мысленно
обратиться к нему, и опять он меня не услышал. Я указала ему на его переметную суму, а
потом приложила руку к голове. Он кивнул, вынул свою диадему и надел ее на голову.
Он тоже не был готов к этому.
Вариен
Меня закрутило в водоворот звуков. Сквозь этот гомон я не мог даже разобрать
голоса Ланен, как ни пытался к ней воззвать. Она морщила лоб, поглядывая на меня, пока
мы продолжали скакать вперед, но до меня не доносилось ни одного ее слова. Тогда я
воззвал к тому, кого знал дольше всех в своей жизни, - как самый последний дурак на
свете, обратившись к нему по его истинному имени. Чего бы только я ни отдал, даже годы
собственной жизни, лишь бы воротить сказанное.
"Шикрар! Хадрэйтикантишикрар! Товарищ мой верный, поименованный мой друг,
услышь меня во всем этом безумии, ответь, молю тебя!"
"Акхоришаан! Хвала Ветрам, а я все не мог тебя дозваться. Мы в небе, Акхор, все
как один".
"Что? Почему?"
"Видишь ли, брат мой... Увы всем нам! Узри в мыслях моих участь, что постигла
наш дом".
Он отверз мне свой разум, и я, не в силах сдержаться, громко вскрикнул -
бессловесный крик мой шел от самого сердца. На Истинной речи я мог произнести очень
немногое:
"Во имя Ветров! Я не могу в это поверить! Когда это произошло, Шикрар?"
"Менее двух дней назад. Слава Ветрам, мы сумели найти волны Вышнего Воздуха и
воспользоваться ими, однако впереди у нас еще большая часть пути".
Мне доводилось летать на волнах вышнего потока лишь дважды в жизни. Это
мощное воздушное течение, струящееся с запада на восток в определенное время года; но
отыскать его трудно, для этого приходится выкладывать все свои возможности до
предела: воздух на такой высоте слишком тонок и холоден.
"Что ж, воздушные волны хотя бы недолго пронесут вас на своих широких спинах.
Все ли у вас хорошо? Шикрар, ты кажешься усталым. Что за ношу вы несете?"
Он вздохнул.
"Это Никис, дочерь Кироктхара, которого Ветры забрали две сотни лет тому
назад. Она охвачена вех-сном. - Мне было слышно, как он рассмеялся про себя. - Хотя
в толк не возьму: как она может спать, когда одну ее половину несу я, а другую - Идай.
Должно быть, ей страшно неудобно".
"Крэйтиш самый крупный после Идай, он что, тоже?.."
"Они с Идай сменяют друг друга, поочередно принимая на свои спины часть веса
Никис. Я же и думать не смею о том, чтобы выпустить ее из своих объятий, по крайней
мере, пока мы не отыщем зеленый островок, о котором говорил Кейдра. Должно быть,
уже скоро".
"Сколько вам нужно, Шикрар? - спросил я, поморщившись; от этого мысленного
общения у меня уже начинала болеть голова. - Сколько вам нужно времени, чтобы
добраться сюда, когда вы передохнете? Я полагаю, вы ведь летите в Колмар?"
"Более лететь нам некуда, друг мой, - отозвался он смиренно. - Нынешней ночью
мы постараемся найти приют на островке, а еще через два или три дня должны увидеть
побережье Колмара, если не возникнет никаких других препятствий. Ветры
сопровождают нас большую часть времени; но путь к большой земле преграждают
бури, а они всегда злоковарны".
Я собирался уже ответить, как вдруг Ланен вновь вскрикнула. Меня бросило в
дрожь. На сей раз по голосу ее чувствовалось, что ей совсем плохо. Я попытался воззвать
к ней, но не получил ответа и не на шутку встревожился.
"Шикрар, прости меня, - обратился я к товарищу, - Ланен терзают боли, я
должен быть рядом с нею. Скоро я вновь с тобой поговорю, друг мой".
Я подъехал как можно ближе к Ланен: она остановила свою лошадь. К счастью,
Джеми оказался подле нее с другой стороны - когда она сползла с седла, он сумел ее
подхватить.
Марик
Я вслушивался. Ничего другого мне не оставалось. Они сами вторглись в мой разум,
вскрыв его против моей воли, и теперь, пока я бодрствовал, мне было слышно все, что
говорили эти двое, до последнего слова. Я знал, что это те самые двое, что лишили меня
рассудка, отправив во мрак, который и сейчас скрывался под тонким налетом здравого
ума, словно в ожидании того часа, когда он вновь слетит прочь.
Я слышал все. Все, что говорил звавшийся Шикраром, к кому бы он ни обращался. Я
слышал все их словопрения, и мне было известно все - ну, то есть почти все, о чем они
говорили. Иногда шепот прочих голосов становился слишком громким, порой я спал, но,
просыпаясь, вспоминал все, точно сон, а иной раз мне казалось, что голос словно
обращается к кому-то в огромной толпе; я мог разобрать почти каждое слово. И в словах
этих был смысл.
Я записал все, что услышал, на бумагу, даже это длинное, труднопроизносимое имя,
содрогаясь при осознании того, что они намерены заявиться сюда. Все они, все драконы
разом летят в Колмар!
Берис будет рад. Может, у него получится отправить их всех на тот свет - мне
известно, что это входило в его замыслы. Надеюсь, замыслы у него основательные. Никак
не удается унять дрожь.
Джеми
- Релла! - выкрикнул я, кое-как ухитрившись поймать Ланен.
Релла пустила лошадь назад галопом: в темноте она не сразу заметила, что мы
остановились. То есть Ланен остановилась.
Я держал ее, покуда Вариен не слез с лошади и не принял ее на руки.
- Джемет, - сказал он, и спокойный его голос лишь едва заметно дрожал, - мы
должны найти для нее теплое и укромное местечко, а потом разыскать целителя.
- Хорошо бы, если теплое, - услышали мы тихий голос. Ланен чуток оклемалась и
сейчас могла хотя бы говорить. - Но лучше поскорее, - добавила она.
- До Верфарена рукой подать, - проговорила Релла отрывисто. - Осталось
одолеть последние мили...
- Нет, - сказали мы с Вариеном в один голос.
- Она совсем озябла, госпожа, - добавил Вариен. - Я боюсь за нее. Не разжечь ли
нам костер?
- Нет, - ответила Релла. - Где-то тут поблизости есть постоялый двор:
неподалеку находится деревушка Волчий Лог, вот там-то мы и найдем неплохую корчму,
где сможем переночевать.
- А далеко ли до магов? - спросил Вариен настойчиво, помогая Ланен вновь
ненадолго забраться в седло. Проклятье, до чего ж он силен! Он поднял ее в воздух без
особых усилий.
- С час, не меньше, - откликнулась Релла. - Один из нас сможет отправиться в
Верфарен, если в Волчьем Логу мы раздобудем свежую лошадь. Оттуда до Верфарена еще
с десяток миль.
- Я отправлюсь туда, - сказал я, про себя поклявшись, что побегу даже на своих
двоих, если придется. Видеть Ланен в таком состоянии мне было невыносимо. Моя милая
девочка, моя нареченная доченька была так нездорова, так слаба. Я готов был проклясть
Вариена за то, что он явился отцом этого ребенка, но понял, что она мне этого не простит.
И все же тяжело было подавлять в себе то, что так и рвалось наружу. Я придерживал
Ланен, пока Вариен взбирался на свою лошадь; после этого он протянул к Ланен руки и
взял ее к себе. Так он и держал ее, положив ее голову себе на плечо, и мы отправились
дальше.
Ехали мы медленно; Ланен замерла без движения в объятиях супруга. Никогда
прежде я не видел ее в таком ужасном состоянии, и, несмотря на то что совершенно не
верю ни в каких богов, в тот миг я взмолился неведомым силам, которые, возможно,
наблюдали за нами: я умолял их помочь нам поскорее добраться до этой корчмы и
доставить Ланен к такому целителю, который оказался бы способен на большее, чем
временно смягчить боль.
К огромному своему облегчению, очень скоро я почуял запах дыма, а когда мы
миновали следующий поворот, до меня донеслось благоухание горячей еды, а впереди
замерцали огни. Подъехав ближе, мы ясно различили распахнутую дверь, из которой
лился на дорогу свет от очага. Спустя четверть часа после того, как Ланен сделалось
дурно, мы достигли придорожной корчмы.
Может, боги все-таки не так глухи к мольбам?
Берис
Я послал рикти несколько часов назад, но они до сих пор не вернулись. Слишком я
недооценил силу Велкаса. Будь все проклято! Отослал в погоню двадцать рикти, и ни
одного не осталось в живых, чтоб хотя бы доложить мне о случившемся!
Ругань делу не подмога. Сегодня ночью мне нужно провернуть обособленно еще два
дельца. Начну с того, что попроще, определив тем самым участь этого глупца Майкеля. А
потом последний удар ножа, последняя капля крови, заключительное слово заклятия - и
тогда мне будет ведомо, как подчинить себе Владыку демонов.
А уж когда я это узнаю... О, я долгие годы шел к тому, чтобы подчинить себе весь
мир, а последние месяцы только и делал, что разузнавал, как вызвать и подчинить своей
воле величайшего повелителя демонов из всех, когда либо являвшихся в этот мир! Будет
нелегко: он ведь не демон в строгом смысле слова; впрочем, если он примет мое
предложение обрести новую жизнь, его будут сдерживать условия сделки, которую мы
заключим. Когда он узнает, что кровь и плоть Марика Гундарского в моей власти, то не
устоит. А когда ему станет известен мой замысел, по которому ему предстоит избавить
мир от тех немногих кантри, что еще остались в живых, он не сможет воспротивиться.
Когда я отойду после выполнения второй задачи - на это потребуется несколько
дней, - останется произвести лишь последний вызов и сделать конечное
жертвоприношение, чтобы осуществить задуманное. Тогда он вновь восстанет и будет
служить мне - Владыка демонов, продавший свою душу и собственное имя ради
неимоверной власти, станет моим рабом, вынужденным ходить у меня на поводу!
Славно. С его помощью я добьюсь уничтожения кантри. Ах, надо как-нибудь
постараться сделать так, чтобы узреть собственными глазами смерть хотя бы одного из
них.
А иначе какая мне в том радость?
Мои одеяния ожидают меня в приемной, что сообщается с моими тайными покоями.
Я наполнил своей кровью особый сосуд и запечатал его, а рану сейчас же залечил. При
себе у меня был обрывок ткани из Кайбара, а в сумке хранился последний из плодов
лансипа. Ценность его в тысячи раз превышает стоимость лансиповых листьев, это живая
частица, привезенная с острова моих недругов. Именно такая жертва мне и требуется.
Да, и надо будет мимоходом найти какого-нибудь ученика. Или магистра. Мне
требуется сердце, вырванное из живого тела, чтобы принести его в жертву владыке
Преисподней в обмен на заклятие подчинения. Впрочем, вокруг разгуливает так много
обладателей сердец - выбирай не хочу. Не стоит забивать себе голову такими пустяками
- просто схвачу первого, кто подвернется.
А теперь - за дело.
На этот раз в руке у меня был обычный фонарь, которым я освещал себе путь;
Дурстан шагал рядом. По пути к комнате для вызова нам никто не встретился. Возможно,
придется отправиться в общий приход и подыскать кого-нибудь там; но прежде мне
нужно было осуществить еще одно небольшое дельце.
Оказавшись внутри комнаты, я обновил заклятие, скрывавшее это место от
посторонних: конечно, подвернись мне сердце само собой, это было бы весьма кстати,
однако ставки были таковы, что я не мог позволить кому бы то ни было помешать мне,
пусть даже случайно.
Произнося необходимые молитвы и ограждающие заклятия, я возжег семь свечей,
расставленных вдоль магического крута (каждая из них символизировала святыню для
одного из семи Владык), произнес одно-единственное слово - и под главной жаровней,
что стояла на алтаре, заплясал огонь. Угли на жаровне мигом налились багровым
румянцем. Я воскурил благовония, зажегши их от пламени свечей, и глубоко вздохнул.
Знакомый аромат был по-домашнему приятным.
Дурстан, облаченный в ризу, теперь всеми силами сподручничал мне: сперва помог с
убранством, потом подал мне нож. Я воззвал к своей силе и начал привычно читать слова
заклинания, одновременно с этим проткнув себе кончик пальца, чтобы пожертвовать семь
капелек крови. Падая на угли, они издавали шипение. Я столь часто прибегал к этому
заклинанию, что у меня возникало чувство, будто мне вовсе и не обязательно для этого
сосредоточиваться. Но я знал, что чувство это обманчиво: расслабившись, я поступил бы
слишком опрометчиво. Поэтому я сосредоточился, как всегда стараясь не запнуться на
четвертой строке, - это изменило бы значение заклинания, и тогда я не был бы защищен
от внезапного нападения.
Как бы там ни было, данный обряд вызова несколько отличался от всех прочих. Я
поместил в Майкеля демона, пока он спал, опьяненный по моей милости зельем. Демон
этот держал в своих клешнях концы двух скоропутных вервей, на выход и на вход;
противоположные их концы были уже установлены в моих тайных покоях. Чародейство,
наложенное на Майкеля, было весьма искусным и совершенно неприметным со стороны
- обошлось мне это недешево: пришлось заплатить кровью и лансипом, однако дело того
стоило. Как только я приведу чары в действие, Майкель, где бы он сейчас ни скитался,
отправится прямиком туда, куда я прикажу демону его повести, и при этом будет считать,
что идет по своей воле, движимый какими-то личными целями. Когда добыча сделает
привал, он остановится и воздвигнет алтарь. Сразу же после этого демон вырвется
наружу, установит концы обеих вервей и исчезнет. Тогда я смогу переместиться туда,
схватить свою добычу и в мгновение ока умчаться обратно. Майкель, возможно, даже
успеет меня увидеть, прежде чем умереть. Это будет отличнейшим зрелищем.
В багровом воздухе над алтарем возник образ демона, что сидел внутри Майкеля и
ждал своего часа.
- През-зренный, ты дерзнул выз-звать с-собс-ственную с-смерть! Трепещи в ужассе,
ибо я...
- Я - Малиор, повелитель Шестой Преисподней. Ты взял мою кровь, ничтожный
рикти. Служи же мне, или умрешь, - проговорил я, стягивая узы заклятия.
- Повелевай, хоз-зяин, - прохрипела тварь, силясь высвободиться от заклятия,
точно от веревки, петлей затянутой на шее.
- У меня есть для тебя добыча, - сказал я. - Отведай крови, что пропитала эту
ткань. Пошли того, в чьем теле сидишь, чтобы он разыскал ее и воздвигнул алтарь возле
того места, где она остановится на отдых, но это должно произойти не раньше чем через
три дня.
Последнее уточнение вызвало у меня прилив гордости. Я очень точно вычислил, что
следующий обряд вызова, к которому мне предстоит прибегнуть чуть позже, изнурит
меня, и мне потребуется пара дней отдыху, да потом еще день, чтобы все приготовить к
прибытию Ланен. Как только она окажется у меня в руках, я завершу вызов Владыки
демонов; но было бы глупо даже пытаться проделать это прежде, чем она будет
полностью в моей власти. Мне было известно, что она владеет даром бессловесной речи,
- Марик предупредил меня об этом, - так что, едва я заполучу ее, нужно будет сделать
так, чтобы она не смогла ни говорить, ни думать...
Тварь, разумеется, противилась и сыпала угрозами, но деваться ей было некуда.
- Как прикажеш-шь, повелитель, - наконец прошипел рикти.
- Когда алтарь будет сооружен, установи концы обеих вервей для мгновенного
перемещения. Когда сделаешь это, воротишься ко мне и доложишь обо всем. Тогда
получишь свободу.
- С-скорее бы, повелитель, с-скорее бы! - взмолилась тварь.
- Через три дня, не ранее. Ты понял?
Демон выругался, зашипел и вновь попытался высвободиться, но тщетно: подобных
ему я мог бы с легкостью удержать и во сне.
- Понял. Через-з три дня, не ранее, когда добыча ос-стано-вится на отдых.
- Верно. А теперь изыди. Позже ты вернешься и доложишь мне, что все
подготовлено.
- С-слушаюс-сь, - прошипело существо, и образ его рассеялся. Я посыпал на угли
листьев лансипа, чтобы заглушить зловоние, что оставил после себя рикти. Самое легкое
из двух дел сделано - я и не сомневался, что особых трудов это не составит. Дым,
исходивший от лансиповых листьев, приятно щекотал ноздри.
Теперь на очереди вторая задача. Я добавил ароматной смолы и начал готовиться к
предстоящему нелегкому испытанию, хотя, по правде сказать, я уже и так знал большую
часть из того, что мне было необходимо.
В целом дело было не таким уж и сложным. Долгие годы я предавался
размышлениям: как возможно, чтобы кто бы то ни было не переставал хохотать, пока
кантри испепеляли его дотла? Или он совершенно повредился в уме - а я не думаю, что
тот, кто усилием воли сумел уничтожить истинных драконов, был сумасшедшим, - или
же он нашел какой-то способ претворить в жизнь нечто, о чем прежде упоминалось лишь
в легендах. Именно эти размышления и привели меня к мысли, что Владыка демонов
прибегнул к заклятию Изъятого Сердца.
В детских сказках частенько говорится про такое: некий вымышленный чародей
извлекает у себя из груди сердце и прячет его в каком-нибудь укромном местечке, тем
самым делаясь неуязвимым. Сердце всегда хранится где-нибудь в отдалении от тела, как
следует упрятанное и хорошо оберегаемое - сказки так и твердят на разные лады:
"хранится в яйце, яйцо в утке, утка в сундуке, сундук в дупле старого дерева", а дерево
охраняется какими-нибудь сказочными чудищами или просто окутано непроницаемым
мраком.
Но я-то знаю, где находится сердце. Там же, где и "сказочные чудища".
На протяжении тысячелетий истинная смерть Владыки демонов находилась под
боком у тех, что питали к нему самую жгучую ненависть, а они об этом даже не знали.
Сердце Владыки демонов было сокрыто на зеленом острове далеко в Западном море,
внутри цепочки пещер, слишком узких, чтобы туда могли пробраться сколько-нибудь
крупные твари. Насмешка судьбы заключалась в том, что, будучи даже лишенным тела и
уязвимым, сердце его продолжало уничтожать тех, которых он люто ненавидел
изначально. Уйдя в изгнание, они полагали, будто находятся в полной безопасности,
считали себя такими мудрыми и могучими - и все это время стук его сердца гулко
отдавался в окрестных горах: оно отравляло им воздух, воду и саму землю, на которой
они нашли пристанище. Ныне их даже меньше, чем когда бы то ни было - у них едва
хватает сил плодиться.
Я должен поведать им обо всем этом перед тем, как они встретят свою смерть.
Глава 13
ВЕТЕР ПЕРЕРОЖДЕНИЯ ПЫШЕТ ЖАРОМ
Уилл
...Поділитися у соцмережах
