Жанр: Фантастика
Легенды Колмара 2. Малый драконий род
... ведь родич Гирэйнтикху, так?
- Дальний, - ответил Трижэй и неожиданно улыбнулся. - Хотя в детстве мы с
ним так шалили и веселились, что родные братья позавидовали бы.
- Тогда воззови к нему. Приложи все усилия, чтобы стряхнуть с него вех-сон, -
проговорил я с жаром. - Он отбыл в свой вех-чертог несколько лун назад, верно?
- Почти три луны минуло, Старейший.
- Он молод, и ему этого вполне будет достаточно. Отправляйся же, да побыстрее,
встань возле его уха и кричи, если потребуется, но добудись до него!
- Лечу, - ответил он немного ошарашенно, взмывая в воздух.
Я вновь вскричал, вознося хвалу своим мощным легким и всеобщему молчанию,
охватившему моих сородичей, большинство из которых пребывало в глубоком
потрясении.
- Кто здесь ближайший друг Никис? - вопросил я. Вперед выступил малыш
Дхрейтан. Он был самым младшим из нас, если не считать моего внука: ему едва
перевалило за пять сотен лет. Он поклонился мне, как того требует обычай. Я не мог
сдержать улыбки.
- Старейший, это я, - ответил он. - Я имею честь быть сердечным другом Никис.
- Могу ли я обратиться к тебе мысленно?
- Разумеется, - был ответ.
"Не время предаваться любезностям. Пойми, Дхрейтан, я бы не стал просить тебя
нарушить слово, данное Никис, но жизнь ее в опасности, если нам не удастся согнать с
нее вех-сон. Знаешь ли ты, где находится ее вех-чертог?"
Вопрос этот страшно его смутил, чего и следовало ожидать.
В отличие от гедри мы с возрастом прибавляем в размерах - я самый большой из
всех кантри, равно как и самый старший. Когда тело наше чувствует потребность расти,
нас одолевает вех-сон, причем довольно внезапно: иногда за пару дней, иногда за
несколько часов. У каждого из нас имеется сокрытый вех-чертог, вдали от обычного
жилища, - туда-то мы и отправляемся, чтобы почивать там в одиночестве. Старая наша
чешуя отслаивается и сгорает дотла, а пока мы спим, новая, мягкая кожа, покрывающая
наше тело, постепенно затвердевает, превращаясь в броню, на что уходит несколько
месяцев, и в это время тело наше беспрепятственно растет. Глубоко объятые вех-сном, мы
не в силах проснуться, и любой, кто окажется поблизости, непременно будет подвержен
влиянию этого сна и тоже впадет в дремоту. Вот почему наши вех-чертоги расположены в
отдалении от прочих жилищ, и поскольку мы не можем противостоять силе сна, мы
сохраняем расположение наших вех-чертогов в тайне от остальных, доверяя это знание
лишь супругу или самому близкому другу. И эту тайну не должно разглашать.
"Дхрейтан, не будь это вопросом ее спасения, я бы не осмелился на такое, ты ведь
знаешь. Ради нее я прошу тебя: покажи мне путь к ее вех-чертогу. Мы отправимся туда
вдвоем и совместными усилиями попытаемся разбудить ее или... или, если нам это не
удастся, мы попытаемся принести ее сюда".
Изумление Дхрейтана было нескрываемым, но выбора у него не оставалось.
"Я полечу с тобой, Старейший", - ответил он.
"Благодарю тебя. Клянусь Ветрами, Дхрейтан, этим ты окажешь своей подруге
неоценимую услугу".
Прежде чем улететь, я обратился к Идай и Крэйтишу. Идай была старейшей после
меня, а Крэйтиш - после нее.
- Друзья мои, нельзя терять ни мгновения, - сказал я. - Я отправляюсь с
Дхрейтаном, чтобы разбудить Никис, если это удастся, а если нет - принести ее сюда.
Все прочее я должен буду оставить вам. У входа в мои чертоги лежат пять сосудов из
кхаадиша, а в них - самоцветы душ Предков. Решите по доброй воле, кто понесет их; я
был намерен нести самоцветы Потерянных сам, но у меня, возможно, будет более тяжелая
ноша. И прошу вас, пошлите дюжину самых быстрых, чтобы раздобыли хлансифовых
деревьев или семян - словом, что сумеют найти. Кейдра считает, что по прибытии нам
лучше иметь при себе кое-какие дары, и он прав.
- По прибытии куда, Шикрар? - спросил Крэйтиш, и прочие вторили ему. - Куда
мы отправимся? Куда нам лететь?
- Выбора нет, родичи, - сказал я. - Мы должны вернуться в Колмар.
- Нет! - вскричал громкий голос, и я не слишком удивился, узнав Риншира. - Мы
что же, будем просить приюта у гедри, Шикрар? Перед тем как мы убрались оттуда,
половина наших родичей были беспричинно уничтожены одним-единственным гедри.
Нам что, следует теперь вернуться и позволить им завершить начатое?
- Прошу тебя, Риншир, - ответил я как можно спокойнее, отражая гнев, которым
полнились его слова. - Я знаю, что ты против этого, но сейчас не то время, когда мы
вольны выбирать.
- Увы, мой отец говорит верно, Риншир, - вступился за меня Кейдра. - Наши
досточтимые Предки подтвердили, что более отправиться некуда. И это действительно
так. Я сам вылетал в море до рассвета и возвращался ночью, а иногда проводил в полете
двое суток, прежде чем повернуть обратно, и за последних два месяца я только этим и
занимался. - Он склонил голову. - Родичи мои, вокруг острова нет ничего, кроме голых
скал, да и тех лишь небольшие клочки. Разве что на востоке я обнаружил маленький
зеленый островок, до него чуть меньше двух дней полета. Величиной он не больше этого
луга, но там есть озерцо с пресной водой и найдется достаточно места, чтобы
остановиться. Там, по меньшей мере, мы сумеем передохнуть, прежде чем продолжать
полет.
- Шикрар, я все же не... - начал было Риншир, но мое терпение иссякло.
- Глупец! - вскричал я, принимая позу Повеления. - Рок сотрясает землю у нас
под ногами, а ты тратишь время на болтовню! Лети же, лети от жребия, который Ветры
преподносят тебе, - на юг, на запад, на север, пока силы не оставят тебя и холодное море
не поглотит твое тело. Только не препятствуй тем, кто хочет жить! - Вновь обратившись
к соплеменникам, я продолжал громким голосом: - Родичи! На протяжении многих
поколений Колмар был нам домом, прежде чем мы решили избрать изгнание. Я родился
здесь, как и все мы, и наши родители до нас прожили на этом острове; однако было время,
когда мы и гедри делили между собою Колмар с самого начала мира, и жизни двух наших
народов текли бок о бок. Этот остров мы нарекли Юдолью Изгнания. Но ныне,
соплеменники, изгнание наше кончено. Мы возвращаемся домой.
- Превосходные слова. Думаю, до них наконец-то дошло, - пробормотала Идай
мне на ухо. - Пока ты сам не подашь пример, никто из них и крылом не шевельнет. Но за
тобою они полетят.
Припав к земле, я собирался уже взмыть вверх, но тут Идай на мгновение
преградила мне путь и обратилась ко мне мысленно:
"И еще: как ты намереваешься разбудить Никис? Тебе ведь известно, что вех-сон
одолевает всякого, кто приближается к спящему".
"Идай, это верно лишь в том случае, если ты лежишь снаружи вех-чертога, греясь
на солнышке. А у меня, думаю, будет предостаточно дел, чтобы не заснуть, - ответил я.
- И все же я не стану возражать, если ты согласишься взывать ко мне через короткие
промежутки времени, чтобы вех-сон, чего доброго, не застал меня врасплох".
Хм! Выходит, ты еще не совсем лишился рассудка, - ответила она довольно резко.
Но слова ее, произнесенные на Языке Истины, были куда мягче: - "Отправляйся и будь
осторожен, друг мой. Нас всех с разных сторон подстерегают опасности, но тяжелее
всего нам было бы потерять именно тебя".
"Обещаю хорошенько заботиться о своей старой шкуре", - ответил я с улыбкой.
- Отправляйся на крыльях Ветров и увлеки за собою столько сородичей, сколько
сумеешь, да побыстрее, - добавил я вслух. - Не ждите меня, Идай. Поднимайтесь в
небо, летите высоко, по возможности воспользуйтесь воздушным течением. Путь ваш -
на восток и немного к югу. Кейдра знает дорогу.
Я повернулся к Дхрейтану.
- Летим, - произнес я и взмыл в воздух.
"Старейший, есть один вопрос", - обратился ко мне Дхрейтан, пока мы летели.
"Да, младший, готов ответить, если сумею", - отозвался я, стараясь придать
голосу легкость. Все-таки он был еще слишком молод.
Следует отдать ему должное: его голос оставался спокойным.
"А что, если нам не удастся разбудить Никис?"
"Если нам это не удастся, малыш, тогда я принесу ее сюда сам. Мы не оставим
ее", - ответил я, поражаясь собственной уверенности. Впрочем, перелет от ее вехчертога
меня не беспокоил. Я был уверен, что справлюсь. Прежде такого никто не
предпринимал, но я не сомневался, что мне это удастся.
Но вот сумеем ли мы нести взрослую соплеменницу, пусть и попеременно, через
море на протяжении пяти дней - это еще вопрос.
Релла
Я спустилась по лестнице и вышла за дверь. По привычке я избегала попадаться
кому бы то ни было на глаза, но за долгое время работы в Службе научилась с ходу
подмечать, что за народ околачивается вокруг. Здесь в основном были местные купцы
мелких гильдий, фермеры - и, кстати, целитель, решивший взять себе выпивки, - две
молодых парочки, менестрель у стены, игравший, как обычно, сам для себя. Не укрылся
от моего взгляда и особый кивок, сопровождавшийся недвусмысленным жестом -
человек в углу оказался моим сотоварищем из Службы. "Все в порядке", - дала я знать в
ответ. Стало быть, если повезет, ночь пройдет спокойно.
Все это я заметила, пока быстрым шагом пересекала общую залу, чтобы выйти на
улицу. Меня всегда поражает, сколько человек может навытворять за каких-нибудь пару
мгновений, на свою же беду.
"Да, Релла, изрядную глупость ты отмочила, ударив Джеми. Хороша, нечего
сказать".
Терпеть не могу, когда в голове у меня начинает звучать этот голос. Я принялась
ходить взад-вперед по улице напротив трактира, так и кипя от гнева.
"Могло быть и хуже, - ответила я голосу, - если бы я врезала ему понастоящему,
как собиралась. Ублюдок! Чего это вдруг на него нашло? Я что,
изображала из себя наемницу? Да ни разу, с тех пор как... да, с тех самых пор, как
повстречалась с Ланен, будь я проклята!"
"А глаза у нее, как у моей милой Тирис, моей прекрасной девочки, с которой судьба
разлучила меня уж столько лет назад! Я уж полагала, меня ничто не возродит. Но когда
она начала ни с того ни с сего заботиться обо мне, я, понимаешь, уже не могла думать
об этом как об очередном поручении. К тому же она дочь Маран... Бедная Маран, я шлю
ей весточку раз в две недели, если не реже, хотя по договору положено четырежды в
месяц..."
"Она еще не растратила свойства своего Дальновидца. Она сама обо всем узнает".
"Ну да, насколько ей позволит немое изображение в шаре. Три раза я уже отсылала
ей вести. Сегодня можно послать еще одну - через этого, из наших, которого я видела в
углу. Странно: что он тут делает? Впрочем, Элимар большой город".
"Ты уводишь в сторону. А Джеми? Что с Джеми-то нам делать?"
"А что тут сделаешь? Ладно, если б мне хотелось просто взгреть его, так нет же,
он к тому же еще мне нравится, и я ничего не могу с этим поделать. Он превосходный
боец, лопни моя селезенка! Я видела, как он обучал Вариена: терпеливо, мудро... Он
замечательный".
"Мы с ним одного возраста, он хорошо сложен, а двигается - точно танцует -
все это еще ничего. И относится он к нам (вернее, относился) как обычный человек, а при
известном взгляде может показаться вполне смазливым для начала".
"А у нас горб на спине, который с каждым годом болит все больше. Забери меня
Преисподняя, он считает, что мы отдали себя в уплату демонам, девочка моя Релледа.
Он не посмотрел бы на нас будь мы хоть распрекрасной в мире красавицей. И потом, в
сердце его еще не остыл огонь, зажженный Маран, несмотря на все что она с ним
сделала. Я слышала это в его речах в ту ночь".
"Да и она все же к нему не безразлична. Помнишь ведь?"
"Забудешь тут".
Думаю, я бы вот-вот пришла к чему-нибудь вразумительному, но тут кто-то тронул
меня за плечо.
Вынув кинжал, я одновременно развернулась, но незнакомец уже отскочил
подальше, чтобы я не смогла его достать. Это оказался Джеми собственной персоной,
стоявший на почтительном расстоянии, и при свете, лившемся из дальней двери, я
заметила, что глаза его светятся смехом. Не злым, но удивленным.
- Просто решил удостовериться, что ты не утратила своей сноровки, - сообщил он
беспечно.
- Оказался бы поближе, плохо бы пришлось, болван! - огрызнулась я, пряча
кинжал в ножны.
- Если бы я оказался поближе, то и впрямь был бы болваном. - Он стоял, держа
руки за спиной. - Причем мертвым болваном, - добавил он с полуулыбкой.
Шутка была избитой и вовсе не такой уж смешной, но он улыбнулся шире, всем
ртом. Будь прокляты его глаза. Мне не хотелось смирять свой гнев, поэтому я продолжала
стоять посреди улицы, вперив в него взгляд.
- Чего хотел, мастер? - спросила я, уперши кулаки в бока. Боюсь, гнев в моем
голосе звучал не вполне убеждающее: трудно одурачить того, кто сам занимался когда-то
тем же, чем и ты.
- Извиниться, - сказал он и поклонился мне прямо среди улицы.
Я едва не была польщена, как вдруг до меня дошло, что к чему.
- Чудесно! - процедила я, вновь закипая от гнева. - Можешь возвращаться к
Ланен и сказать ей, что помирился со мной. Просто оставь меня в покое.
Тогда Джеми улыбнулся - не кривой усмешкой или издевающейся ухмылкой, а
обычной, простой улыбкой. О Богиня, какая у него замечательная улыбка!
- Ну нет, еще не все. Возможно, тебе это неизвестно, госпожа, но я, по большому
счету мало знаком с женщинами.
- Да ну?
- Не то чтобы я не делил с ними постель, - уточнил он весело. - Делил и даже от
души наслаждался этим.
- Можно себе представить.
- И при этом никто из них не жаловался, так что насмешки твои неуместны.
Он начал медленно приближаться ко мне, словно самодовольный серый кот, и
клянусь, сердце мое заколотилось так громко, что я думала, он услышит. "Релла, ослиная
твоя башка, тебе уже за сорок, прекрати эти глупости", - ругала я себя, однако и не
думала прислушиваться к внутреннему голосу.
Он остановился меньше чем в пяди от того места, где я могла бы достать его своим
кинжалом. Обычное дело для бойцов, когда они хотят поговорить друг с другом.
- Но я мало на кого обращал внимание с тех пор, как закончились наши с Маран
странствия, - продолжал он.
Никогда не замечала, насколько у него приятный голос, с легким выговором на
северный манер. Соберись, Релла, возьми себя в руки...
- До недавнего времени. Мы ведь вместе уже целых две луны. Меня восхищают
твои навыки, твоя смелость, и, видит Владычица, ты ловчее меня. Но знаешь, я так и не
сумел углядеть ни малейшего признака того, что у тебя что-то творится на сердце, вплоть
до сегодняшнего вечера. - Его бархатные карие глаза неотрывно смотрели на меня. -
Вышло неплохо, Релла, будь я проклят, - продолжал он, - но у меня есть, чем ответить.
И, ступив вперед, он оказался в пределах моей досягаемости.
Тысячи мыслей разом заметались у меня в голове, призывая к осторожности, и часть
меня, вышколенная боевой выучкой, тревожно заголосила об угрозе, призывая взяться за
оружие; но иногда лучше просто не замечать ни доводов разума, ни привитых боевых
навыков, а довериться иной, более древней мудрости.
Не могу припомнить, кто кого первый начал целовать, но очень скоро это уже не
имело значения.
Глава 12
ОБ ИСТИННЫХ ИМЕНАХ И ПАУТИНЕ СУДЬБЫ
Салера
В те дни я познала великое наслаждение. Никогда не думала, что на свете есть
столько подобных мне созданий. Как радостно было просыпаться по утрам и летать в
лучах рассвета вместе с братьями и сестрами, о существовании которых я прежде и не
подозревала. Это было пищей для моего изголодавшегося сердца и бальзамом для моей
одинокой души, и на какое-то время я даже позабыла о Нем. Но однажды, около полудня,
через пролом с той стороны, где восходит солнце, появился один из двуногих. Был он
сухопарым, а увидев нас, сейчас же издал громкий звук и кинулся наутек, распространяя
за собой явный запах страха. Это меня озадачило. Что в нас такого страшного?
Прочие не выглядели озадаченными. Казалось, их вполне устраивало то, что он
скрылся, они даже были довольны. Я же вновь почувствовала горькую сокрушенность,
какой не знала уже многие годы. Как же мне хотелось знать, о чем думают мои родичи,
отчего они так довольны, что двуногий убежал в страхе!
Мне отчаянно хотелось поговорить с ними. Если бы я только могла!
Вновь мне вспомнился голос того, кого я любила больше всех на свете. Глубокий,
приятный, он облекал звуки в особую форму. Воспитатель мой был не слишком искусным
певцом, но его голос казался мне невероятно сладким, и мне его недоставало. Я помню
два отдельных звуковых сочетания, которые Он повторял чаще других, снова и снова -
до тех пор, пока я не поняла их значения.
Пожалуй, не совсем верно будет сказать, что в то время я не могла говорить. Я знала
произношение звуков и свято хранила их в памяти, даже пыталась сама проговаривать их,
когда поблизости никого не было. Звук покороче казался мне сложнее: он был
предназначен не для моего рта, хотя я этого и не осознавала. А второе сочетание звуков
Он использовал, когда говорил со мной, и я знала, что оно относится ко мне.
Са-рэй-ра. Так Он это произносил, и я долгие годы снова и снова старалась
воспроизвести это звучание, пока наконец у меня не стало получаться почти так же. И я
все время думала о Нем.
Произношение мое было не слишком правильным, но в то время на большее я была
не способна.
Берис
Меня разочаровало, что они не воспользовались лошадьми, но все же это не имело
большого значения. Эрфик с Кайлином были найдены мертвыми, шума борьбы никто не
слышал - стало быть, убийц не нужно долго искать.
К утру Арал и Велкаса уже объявили вне закона. Это ведь было не просто убийство
двух человек, пусть даже и магистров, - негодяи предали смерти саму Эрфик, великую
сподвижницу, незаменимую наставницу! Это казалось чудовищным.
Надо полагать.
Больше всего хлопот на Собрании доставил, как ни странно, Рикард. Он рассудил,
что с виду не ясно, отчего они погибли, и, может быть, стоит воспользоваться вызовом
духов. Остальные сейчас же подняли крик, будучи убежденными, что это нечестивый
обряд. Я не стал утруждать себя участием в споре, ибо в отличие от прочих знал, что
вызов духов может быть успешен лишь в первые часы после смерти, а сейчас время было
уже упущено. С радостью попытался бы вызвать духа - все равно никто не явится.
Когда, повесив на Велкаса с Арал убийство, Собрание разошлось, я отправился в
свои покои, преисполненный скорби, попросив, чтобы меня не беспокоили: хочу, мол,
погоревать в одиночестве. Простившись с сотоварищем-магистром, я закрыл за ним дверь,
запер ее, после чего наложил на комнату заклятие, не позволяющее услышать ничего, что
бы я ни делал.
Лишь после этого я позволил себе рассмеяться. Ах какой славный выдался день!
Бесполезно сейчас посылать следом Майкеля, поскольку сил Велкасу не занимать. Он
настолько силен и так привык иметь дело с рикти, что одного ему одолеть раз плюнуть, -
что ж, я послал за ним два десятка этих тварей. Это не займет много времени и не
слишком дорого мне обойдется (благодаря лансипу), а мне необходимо знать, что он
наконец-то мертв. Я заплатил им за то, чтобы мне доставили его голову. Я уже приготовил
для нее особый ящик.
И в довершение всего я наконец-то получил приятные вести, в которых давно
нуждался. Посредник-рикти доставил от кайбарских целителей кое-какие сведения и
обрывок ткани - тряпки, оставленной ею в трактире, где она останавливалась.
Бедная, у нее, должно быть, сильно шла кровь: вся тряпка пропиталась ею.
Кровь той, которую я искал. Вот что мне действительно было необходимо. Теперь
Ланен у меня руках, у меня уже и орудие действия наготове. Сегодня же ночью пошлю к
ней Майкеля. Скоро я заполучу ту, которую искал так долго. Придется сказать Марику,
что дочь его вскоре будет здесь.
Близятся темные ночные часы. Я обновил грим на лице, а остаток швырнул в огонь.
Больше он мне не понадобится. Нынешней ночью я завершу работу, к которой готовился
много лет и которую начал вот уже две луны назад. После обряда вызова мне потребуется
отдых, но на третий день Берис наконец-то умрет. И тогда восторжествует Малиор,
владыка Шестой Преисподней, и весь мир окажется в его власти. Осмелившихся встать на
моем пути я сотру в порошок.
Уилл
Все произошло без предупреждения. Мы сидели и обсуждали, как нам быть, - а в
следующее мгновение Велкас исчез, окруженный сонмищем демонов: они рвали и кусали
друг друга, вперебой стараясь добраться до него.
Арал сильно меня удивила. Я завопил во все горло и, как ни стыдно мне в этом
признаваться, собирался даже задать стрекача. Она, до этого окруженная едва заметным
свечением, внезапно засияла в тусклых тенях под деревьями, точно голубая звезда,
спустившаяся с небес. Быстро вытащив из-под рубашки какой-то мешочек на веревке, она
извлекла из него нечто похожее на огромный рубин, едва умещавшийся у нее в руке, а
потом сделала что-то вовсе непостижимое: собрала всю свою магическую силу в один
поток и пустила ее через этот кристалл, - так, по крайней мере, мне казалось со стороны;
пройдя через камень, сноп ярко-алого света устремился к Велкасу.
Тот каким-то чудом выбрался из толпы демонов. С помощью силы, посланной ему
Арал, он воздвиг вокруг себя заслон, но все равно от всех сразу отбиться не мог: то и дело
его доставали то когти, то зубы - и очень скоро Велкас уже изнемогал от ран и
усталости. Он стоял согнувшись - должно быть, прикрывал от повторных ударов свои
раны; лицо у него было залито кровью.
Я не сводил с него глаз, хотя ничем не мог ему помочь. Я ведь садовник. По части
демонов не силен и могу применить против них разве что посох. Который их не испугает.
Арал, не прекращая посылать Велкасу поток своей силы, вынула из-за пояса нож и
протянула его мне.
- Уилл, помоги... - вымолвила она. - Не могу говорить...
Возьми...
Я взял нож, тупо уставившись на клинок.
- Порань меня, - произнесла она, выставив вперед левую руку, но не сводя глаз с
камня, который сжимала в другой руке, - она продолжала пропускать через него свою
силу. Это помогало Велкасу держаться; ему стоило огромных усилий и времени совладать
с одной из этих тварей, но их было так много, что казалось, им нет счета...
- Уилл!
- А? Что? Не могу понять, - проговорил я, - зачем мне...
- Тогда просто подержи клинок! - прокричала она. - Мне нужна кровь!
Не долго думая, я полоснул себя по ладони. Лезвие ножа было очень острым, я
почти его не почувствовал.
- Вот, - сказал я, протягивая ей руку.
Теперь была ее очередь удивляться, но удивление это длилось лишь мгновение.
Велкас выкрикнул:
- Арал, скорее, я не продержусь долго!
Голос его срывался от неимоверного напряжения, что меня поразило: прежде он
никогда и ни в чем не прилагал особых усилий. А теперь крик его прозвучал точно призыв
о помощи.
Я подался было вперед, но Арал схватила меня за запястье и положила мою ладонь
на рубин, чтобы кровь моя свободно заструилась по сияющей поверхности камня.
Свечение вокруг нее, которое, как я полагал, и так было ярко, теперь и вовсе
засверкало, точно полуденное солнце. Ощущения у меня были совершенно удивительные.
Занятый схваткой, я лишь на миг осознал, что значит быть целителем. Сила моя была
использована так, как сам я никогда не смог бы ее использовать: все мое стремление
помочь Велкасу, все дружеские чувства, что я к нему испытывал, и (как я подумал) вся
моя любовь к Арал - все это слилось воедино с ее собственной силой и с могуществом
камня.
И когда сияние коснулось тварей, они зашипели и принялись визжать. Арал шагнула
вперед, и я, само собой, последовал за нею, не снимая руки с камня.
Не очень-то это было правильно.
Не в силах совладать с добычей, демоны решили накинуться на другую жертву;
поскольку Арал тоже представляла для них смертельную опасность, терзая их болью, они
не посмели напасть на нее, а выбрали меня. Я не решился убрать ладонь с камня Арал,
поэтому вынужден был использовать левую руку: сжав посох, я попытался отбиться от
них - правда, не слишком удачно. Они, казалось, были созданы из крови и плоти, и мне
даже удалось отбросить некоторых меткими ударами, но их было так много! За считанные
мгновения и руки мои, и спина оказались покрыты ими: они кусали и рвали меня, и не на
шутку перепугался за свою жизнь, поэтому мне пришлось выпустить Арал, чтобы взяться
за посох обеими руками.
Когда яркий силовой поток, струившийся от Арал, прервался, они вновь кинулись к
Велкасу, но на этот раз он был готов их встретить. Выкрикнув какое-то слово и начертав в
воздухе знак, он создал вокруг них огромный сияющий шар, заключив их внутрь. Арал
бросилась ко мне, вновь положила мою кровоточащую правую руку на камень, а сама
протянула левую руку к тварям, намереваясь коснуться ближайшей из них.
К моему величайшему удивлению, существо завизжало и исчезло. Просто-напросто.
Чтобы избавиться от прочих, много времени не понадобилось. Когда они увидели,
что происходит, то попытались вырваться из сдерживавшей их оболочки, воздвигнутой
Велкасом, но она было точно железная: все их попытки оказались тщетны. И каждое
прикосновение Арал сжигало их, сокрушало, отправляло обратно на самое дно
Преисподней.
Вскоре исчез последний из демонов; всего я насчитал четырнадцать, однако позже
Арал сказала, что, пока я отбивался от демонов одной рукой, она уничтожила еще
дюжину. Я чувствовал жжение в местах укусов и порезов, но сейчас меня больше
беспокоил Велкас. Едва убрав воздвигнутую им ловушку для демонов, он повалился на
колени.
Состояние его было ужасным. Я поспешил к нему, по своей глупости надеясь чемнибудь
ему помочь, но Арал опередила меня. Руки ее уже были пусты, и теперь от них
исходило лишь голубоватое сияние целительной силы. Она направила ее на Велкаса,
нежно окутав его своим светом, вытягивая яд, залечивая израненную плоть. Все это
происходило у меня на глазах. Если вам никогда ранее не приходилось видеть, как
целитель высшего разряда работает над глубокими ранами, это кажется совершенно
удивительным. Сейчас же начинаешь верить в священную природу целительского
искусства. Когда видишь, как попорченная демонами кровь из черной вновь делается
красной, как зияющая рана точно сама собою затягивается, не оставляя после себя ни
малейшего рубца, - какие тут могут быть сомнения? Было очевидно, чт
...Поділитися у соцмережах
