Жанр: Фантастика
Легенды Колмара 2. Малый драконий род
...тыдясь явить мне свою слабость, а я лишь прижимал ее к себе. Для
Ланен такое поведение было самым что ни на есть сокровенным, личным, что скрывают,
подобно наготе.
Нежно подняв ее на руки, я осторожно уложил ее на постель, но она тут же уселась,
откинувшись спиной на подушки. Я накрыл одеялом ее босые ноги и сел рядом.
- Ланен, кадреши, твоя боль - она ведь и моя, - произнес я, поглаживая ее по
волосам, и с удивлением обнаружил, что и мне слова даются нелегко. - Ибо ребенок,
которого ты носишь, такой же мой, как и твой. - Я пристально посмотрел ей в глаза. -
Дорогая моя, а если целительница права - что нам делать?
- Нет! - вскричала она. - Нет, я не верю ей! Как бы там ни было, она пыталась
избавиться от ребенка, даже не посоветовавшись со мной, но у нее ничего не вышло. -
Она вздохнула и положила руку себе на живот. - И я рада, что не вышло. Она ведь
ничего не знает о тебе. Понятно, ребенку из-за этого непросто. - Она рассмеялась -
грубовато, сквозь гнев - и добавила уже потише: - Во имя Ветров, Акор, да ведь у него
отец наполовину дракон - само собой, родиться ему будет нелегко.
- Возможно ли, чтобы все было настолько просто? - произнес я озадаченно. - Но
ведь если я обладаю обликом гедри, то и все мое существо вполне такое же!
- Ты так в этом уверен? - ответила она. - В ночь пожара ты остановил меч голой
рукой, получив лишь небольшой порез.
- До самой кости, и он до сих пор побаливает, - уточнил я.
- Акор, будь ты обычным человеком, ты бы сейчас был одноруким, если бы вообще
в живых остался. Видала я этого рыжего ублюдка. А помнишь, что ты сделал со стояком
для упражнений? Я глазам своим не поверила: чтобы человек твоего сложения был
настолько силен!
- При чем тут сложение? - спросил я, смутившись. - Это новое тело, которое мне
даровано, легкое, но при этом очень сильное: мышцы да кости, и...
- Как у драконов. Я все гадала раньше: как это такие огромные создания
ухитряются летать? Это было бы невозможно, не обладай вы на диво крепкими костями,
полыми внутри, точно у птиц, и мышцами, во много раз превосходящими по силе
человеческие. - Она перевела дыхание и поглядела на меня. - А если ты слеплен из того
же теста и поменял лишь облик, - святая Владычица, немудрено тогда, что целитель был
не в силах тебе помочь! А стояку Джеми и вовсе не позавидуешь!
Теперь она разгорячилась: от былой муки не осталось и следа, глаза ее так и
сверкали в тусклом мерцании свечи. Люблю я в ней этот дух: он не покидает ее даже в
минуты отчаяния.
- Вариен, в этом-то, наверное, все и дело! Во многих отношениях ты по-прежнему
остаешься кантри: облик твой изменился, но сшит ты все из того же сукна, и... - она
глянула на свой живот и внезапно посерьезнела, - и в этом вся причина. Вот, должно
быть, почему тело мое сопротивляется. Ребенок этот... О Шиа!
Она вдруг прикрыла обеими руками рот, точно позабыв нужные слова. Я обратился
к ней мысленно - спасибо Ветрам и Владычице за Язык Истины.
"Что такое, Ланен?"
В ответ разум ее явил дальнее эхо - воспоминание слов, которые, как я надеялся,
никогда больше не прозвучат вновь: это был голос Ришкаана, погибшего полгода назад;
он повторял слова, произнесенные им незадолго до гибели, когда Ланен отстаивала свою
правоту перед собравшимися кантри.
"Она хочет смешать кровь кантри и гедри! Дети ее будут чудовищами, мир
наполнится огнем ракшасов, и некому будет встать на защиту из-за нее!"
Взяв ее за плечи, я слегка встряхнул ее. Она рассердилась, но это привлекло ее
внимание.
- Прекрати, Ланен! Ты строишь догадки. На самом деле ты ничего не знаешь
наверняка. Для тебя бесспорно лишь то, что беременность плохо отражается на твоем
самочувствии. - Я попытался рассмеяться, но у меня не особо получилось. - Во имя
Ветров, любимая! Если бы я и в самом деле обладал той же сущностью, что и все мои
родичи, ты бы познала страшную боль во время наших с тобой любовных утех, а может
быть, вообще погибла бы! Посуди сама: семя кантри не оплодотворило бы ни одну из
гедри, это попросту невозможно. В Ришкаане говорила его ненависть, дорогая. Не будь
наивной, это невозможно.
На миг она смежила веки, вслушиваясь в мои речи, ибо уловила в них истину.
Внезапно она расслабилась и вновь уселась в постели.
- Ты прав, спасибо. Разумеется, ты прав. Подобное просто невозможно. - Она
посмотрела на меня, и глаза ее ярко блеснули при свете свечи. - Но мне и впрямь нелегко
с этим ребенком.
- Да уж, - улыбнулся я. - Думаю, мы пришли к тому же, с чего начинали. И
вопрос, который сейчас для нас - для тебя - должен быть на первом месте, - это что
нам делать?
- Целительница... она сказала, что нужно отыскать какого-нибудь мага, -
проговорила она. - И поскорее.
- Значит, это нам и следует предпринять. Где можно отыскать такого человека?
- Они живут повсюду, может и тут, в Кайбаре, найдется один-другой; но школа, где
они обучаются, находится в Верфарене, - сказала она негромко. - Целительница
говорила, что я должна разыскать мага как можно скорее, иначе ребенок меня погубит. До
Верфарена еще три-четыре недели пути.
У меня в голове возникла смутная мысль.
- Ланен, не бойся. Выход всегда можно найти.
Она воззрилась на меня, но я не осмелился поведать ей о своих помыслах. Время
еще не приспело.
- Скажи-ка лучше: ведь маги - это всего лишь очень могущественные целители,
так?
- В общем-то да, - ответила Ланен. - Та женщина имела лишь второй разряд. А
маги могущественнее по меньшей мере вдвое. У Майкеля был третий разряд, и ты сам
видел, на что он был способен. Магов можно приравнять к пятому, если бы это было
принято; однако, как мне кажется, уже после четвертого разряда способности их
начинают существенно отличаться - не просто по силе, а сами по себе. - Она
нахмурилась. - Думаю, здесь можно найти кого-нибудь, кто сумел бы помочь, Кайбар
ведь большой город, а осложнения при беременности не так уж редки.
- Тогда давай разыщем мага, любимая, - сказал я. Мне передалась часть ее
надежды, и теперь, ободренный еще и сумасшедшей мыслью, возникшей у меня в голове,
я осмеливался думать, что и ребенок, и Ланен, возможно, выживут.
Ланен встала и быстро оделась.
- Давай спустимся поужинать и спросим Реллу или хозяина трактира. Кто-то же
должен иметь хоть какое-то представление, где нам следует искать.
Запахи, что донеслись до нас из общей залы, когда мы покинули нашу комнату,
были восхитительно вкусны. Ланен устремилась вниз по лестнице с оживленностью,
какой я не замечал в ней вот уже несколько недель, и маленькое зернышко надежды,
посаженное в моем сердце, пустило крохотный зеленый росток, что стремился пробиться
к свету и воздуху.
Разнообразие еды, которую гедри готовят из нехитрых составных частей, никогда не
переставало удивлять меня. На ужин был подан густой овощной суп с ломтем темнокоричневого
хлеба в придачу, жареный окорок, приправленный каким-то незнакомым мне
корнеплодом (когда Ланен сказала мне, что он называется "пастернак", слово это весьма
меня рассмешило), с картошкой, каким-то загадочным образом превращенной в мягкое
белое месиво. Все было очень вкусно. И я с радостью увидел, что и Ланен охотно поедает
свою долю. За время нашего путешествия она много потеряла в весе - мало того что
наши пищевые припасы в дороге были довольно скудны, но к тому же спустя лишь
первую седмицу Ланен уже не могла толком есть: из нее все выходило обратно. Как бы
там ни было, целительница постаралась неплохо - по крайней мере, на какое-то время
Ланен теперь чувствовала себя получше. Она все еще была слишком худа, но щеки у нее
уже не казались такими впавшими от постоянных болей. Росток надежды выпустил
первый лепесток.
Релла тоже была рада, что Ланен полегчало, и даже удивилась, когда ее увидела.
- Чувствуешь себя лучше, девонька? Джеми, нахмурившись, окинул Ланен
взглядом.
- Я слышал, что у тебя была целительница, девочка моя. - Он долго смотрел на
неё не отрываясь. - И очень кстати. Ты погано исхудала: мне отлично известно, что уже
много дней ты не можешь толком поесть. - Добрые его глаза не соответствовали
грубоватым речам. - А последнюю неделю с тобой просто беда: думаю, что боли твои
были куда серьезнее, чем ты говорила. Что там сказала эта целительница?
Ланен
Впервые я на мгновение почувствовала ту радость, которая, думаю, свойственна
всем будущим матерям.
- Я беременна, Джеми, - ответила я с улыбкой. - Если со мной все будет хорошо,
ты вскоре станешь дедушкой.
Славный мой Джеми: лицо его просияло, точно костер в зимнюю ночь, и он вскочил
со скамьи, чтобы обнять меня, радостно рассмеявшись.
- Несносное дитя, ну почему тебе так не терпится сделать меня дедом? -
проговорил он восторженно. - Как это чудесно! Ах, Ланен, я так рад за тебя! - Но тут
он осознал, что Релла с Вариеном не спешат разделить его восторг. - Но постой-ка, -
сказал он, посерьезнев и усевшись на свое место, - ты сказала "если со мной все будет
хорошо"? Раз тебе потребовался целитель, значит, что-то не так. Расскажи-ка мне.
Я села и поведала ему все, о чем говорила целительница. До последнего слова.
- Но я еще пока не сдалась, Джеми. Теперь я чувствую себя куда лучше. Живот
меня больше не подводит, проклятая головная боль прошла, да и спина уже совсем не
болит.
- Где же нам найти в этом городе мага? - проговорил он.
- Предоставьте это мне, - сейчас же откликнулась Релла. - Девочка не
собирается загибаться прямо сейчас, а завтра я схожу в одно место, где разузнаю все, что
нужно.
Джеми попытался было возразить, но я положила руку ему на плечо.
- Я не сумасшедшая, Джеми, и не собираюсь умирать. Если нам не удастся
отыскать мага здесь, нужно будет каким-то образом побыстрее добраться до Верфарена,
вот и все.
- Туда еще ехать недели три, даже если мы будем спешить вовсю, девочка, -
сказал он мрачно.
- Что ж из того? Я ведь не слабачка, Джеми. Я способна выдержать что угодно,
даже в течение трех недель. К тому же по пути нам могут встретиться еще целители, разве
не так?
- Так, - сухо отозвалась Релла, - да только вряд ли их будет столько, сколько
тебе понадобится.
- Я же выдержала уже - вон как долго - и без их помощи, так что не сомневаюсь,
что сумею продержаться и в промежутках, когда их поблизости не окажется.
- Проклятье, путь-то ведь неблизкий! - проговорил Джеми сокрушенно. Я в
удивлении посмотрела на него. Он тоже вскинул на меня глаза. - Ты сюда-то едва
добралась, Ланен, - продолжал он. - Ты не сможешь проехать еще почти столько же,
тем более что тебе нездоровится из-за ребенка. Нам нужно подумать, где найти надежное
место, чтобы остаться там.
- Нет, - возразила я. - Какой бы гадиной ни была та целительница, в одном она
права: Верфарен - лучшее место для меня и ребенка.
- Зубья Преисподней, Ланен! Ты разве забыла, что Верфарен славится кое-чем
еще? - произнес он, перейдя чуть ли не на шепот. Мне было едва слышно, что он
говорил. - Там обосновался этот ублюдок Берис, этот детоубийца! Единственный
человек на свете, от которого тебе лучше держаться подальше, - а он сидит, точно жаба,
именно там, куда тебе больше всего надо попасть.
- Тогда нам нужно попробовать доставить к Ланен мага, вместо того чтобы тащить
ее туда саму, - произнес негромко Вариен. - Мы наверняка сможем остановиться гденибудь
не слишком далеко от Верфарена, и ей не понадобится даже входить в город.
- Дело говоришь, парниша, - одобрила Релла. Вариен, похоже, удивился, что она
назвала его "парнишей", но, должно быть, воспринял это в хорошем ключе. - Там и в
самом деле полно небольших деревенек, где мы сможем найти кров, а потом просто
послать кого-нибудь за магом. Нам придется подойти к самому городу, будь он неладен,
но уж по крайней мере не нужно будет лесть в самые лапы этого паскуды.
- Мне это все же не слишком по душе, - возразил Джеми. Релла повернулась к
нему.
- Мне тоже, мастер Джеми, ох как не по душе, но нам всем придется-таки плясать
под дудки демонов.
Вариен повернулся ко мне, с недоумением подняв брови.
"Ума не приложу, что она этим хотела сказать?" - спросил он озадаченно на
Языке Истины.
Я расхохоталась. Смеяться было приятно: сразу отступали страх и уныние.
- Она имела в виду, что иногда жизнь загоняет тебя в угол, и тогда ты вынужден
поступать так, как в другое время ни за что бы не поступил, - усмехнувшись, ответила я
вслух. - Чтобы не привлечь к себе внимания, нам нужно прокрасться у него под самым
носом, а потом еще умудриться таким же образом вернуться назад.
Джеми всем своим видом выражал сомнение, однако Релла кивнула в ответ.
- В любом случае, есть немалая вероятность, что мне удастся отыскать какогонибудь
мага и здесь, в Кайбаре, - сказала она. - Просто сегодня ночью постарайся ни о
чем не беспокоиться, девочка.
Это меня рассмешило.
- Даю тебе свое честное слово, - ответила я.
- Заметано, - откликнулась она с улыбкой. - А я отправлюсь кое-куда сегодня
ночью. Посмотрю, чем тут можно поживиться.
- Куда это еще? - полюбопытствовал Джеми мрачновато. - Мы едва сюда
прибыли.
- Куда надо, - ответила она и, повернувшись к нему, хохотнула. - Сегодня я
больше ничего сделать для Ланен не смогу. Я в городе не была месяца три; пусть мне
сподручнее всего путешествовать глухими дорогами, а то и лесами да полями, но в
глубине души я - дочь Соруна. Кайбар, само собой, поскромнее будет, но тоже ничего. И
я не обязана отвечать на твой вопрос, мастер Джемет, - добавила она весело. - Я
разыскала еще одного целителя, и он подлечил мне спину. Так что и мне сейчас куда
лучше: я себя не чувствовала так с самой середины зимы и поэтому сегодня собираюсь
повеселиться. - Она ухмыльнулась, и в глазах у нее заиграл озорной огонек, чего я
раньше в ней не замечала. Это ей очень шло. - Увидимся завтра. Полагаю, мы ведь и
завтра ночевать будем тут же?
- Никаких признаков погони не заметно, - отозвался Джеми еле слышно, - так
что и нам, и лошадям не помешает подольше отдохнуть.
- Вот и славно. Значит, увидимся здесь же завтра днем. Напомни им, чтоб и мне
обед оставили, - обратилась она ко мне, поднявшись из-за стола и надевая плащ. -
Давненько не едала я ничего вкуснее и вовсе не хочу лишиться повторного удовольствия.
Я усмехнулась в ответ.
- Желаю тебе вдоволь повеселиться, Релла, - сказала я. Она хитро прищурилась, и
мы обе так и прыснули; мужчины небось не могли взять в толк, что же нас так
рассмешило.
Я обожаю Вариена, а Джеми мне всегда был вместо отца, но порой они оба бывают
настолько недалекими...
Святая Богиня, как все-таки легко мне делалось от смеха, пусть хотя бы ненадолго.
Салера
Когда земля только-только начала покрываться зеленью, а деревья все еще
оставались голыми, как-то утром я пробудилась - словно от чьего-то голоса. Нет, это не
был Его голос, да я и не вполне была уверена, что в самом деле что-то слышала, но во мне
вдруг возникло чувство... тепла, дома. Я встрепенулась и выбралась из убежища, в
котором ждала Его возвращения, глубоко вдыхая свежесть утреннего воздуха и окидывая
взглядом небо. Утро было холодным и ясным, и до моего слуха не доносилось ничего,
кроме пения птиц, наших дальних родичей; расправив крылья, затекшие от долгого
ожидания, я взмыла вверх, наслаждаясь нежными струями воздуха и приветствуя рассвет
веселым танцем крыльев. Вскоре я с удивлением обнаружила, что кроме меня в воздухе
кружатся еще несколько моих сородичей, тоже радующихся утреннему теплу в
предвкушении яркого дня. Все они были высшей породы, Сердцевещатели, - им, я знала,
можно доверять. Точно по общему согласию, мы снизились в том самом месте, над
которым я пролетала по пути к своему единственному дому.
Располагалось это место высоко в горах и было вполне безопасно. Поверхность
земли здесь большей частью была плоской, словно луг, и поросшей травой, за
исключением двух каменных зубьев, что вздымались к высоким утесам, стеною
огораживавшим это пространство. На одном конце находился лесок; оттуда до нас
донесся запах влаги, благодаря чему мы обнаружили небольшой водоем, где смогли
напиться.
Таково было начало. К концу дня к нам присоединилось еще несколько родичей; со
временем стало казаться, что стремление, влекущее меня в воздух, передается также и
моим соплеменникам.
Мы собрались вместе, не ведая причины, не спрашивая себя о ней. В один день сразу
несколько, на следующий день никого, затем еще несколько... Мы не сомневались, что
поступаем так, как и нужно. Говорить мы не могли, но являли друг другу образы и мысли,
касающиеся тех мест, откуда каждый из нас прилетел. Некоторые прибывали парами,
иные с детенышами, и сердце мое тяжко ныло, когда я видела матерей с их малышами. Я
не помнила лика своей матери, но не могла забыть ее кончину.
Я так скучаю по Нему. Он приютил меня, сделался для меня и матерью и отцом,
одарил меня любовью и разжег ответный огонь в моем сердце. Где-то Он сейчас?
Ланен
"Огонь и воздух, земля и вода, не забывай, Владычица, о нас никогда..."
К своему удивлению я проснулась от этих слов древней молитвы странников. Джеми
втолковал ее мне еще в детстве, когда я изнывала от стремления вырваться за пределы
своего маленького мирка; теперь же, ярким утром, они играли у меня в голове, точно
солнце на молодой листве.
Это было весьма кстати, поскольку мне все казалось, что до весны еще целая
вечность. Открыв глаза, я обвела взглядом крохотную комнатушку, недоумевая, где это я
очутилась, и едва не выпрыгнула из постели, осознав, что рядом находится кто-то еще... Я
расхохоталась так, что Вариен проснулся.
Он благоразумно не стал выражать своего недовольства. Я извинилась, что
разбудила его. Но он лишь с улыбкой ответил:
- Ты просишь у меня прощения за то, что разбудила меня своим смехом? Не стоит,
кадреши! К тому же солнышко так ярко светит. День будет на славу!
Как здорово было проснуться с легким сердцем, впервые за столь долгое время! Мы
с Вариеном были просто в восторге от такого приятного пробуждения - и, как ни глупо
это звучит, сейчас же занялись любовью, весело и страстно. Поначалу показалось
неудобно: вновь заныла спина; но было так восхитительно вновь слиться с ним воедино,
что я вскоре позабыла про неудобства и вся отдалась наслаждению. И не без удовольствия
отметила, что Вариен становится чрезвычайно искусен по части любовных услад.
Я чувствовала себя куда лучше прежнего, хотя стоило боли отпустить мое тело, как
в голове у меня вновь зазвучали голоса. Я знаю, что твержу об этом больно уж часто, но
вообразите только: в ушах постоянно слышится точно приглушенный говор, звучащий
будто где-то в отдалении - и слов-то не разберешь, но и замолкнуть не заставишь. В это
утро я решительно старалась не обращать на них внимания, ибо твердо намеревалась
провести день как подобает. Светлая половина суток все удлинялась: с отступлением
зимы ночи шли на убыль; я чувствовала, что целительство пошло-таки мне на пользу,
равно как и вчерашний ужин, не говоря уже о ночи, проведенной в настоящей постели.
Мы медленно спустились вниз, чтобы позавтракать, но, обнаружив, что хозяин
может нам предложить лишь остывшую кашу, вежливо отказались. У меня при себе было
довольно много денег, и мне сейчас же пришло в голову воспользоваться случаем и
отправиться вместе с Вариеном в город - поразведать, что к чему. Тем более что мой
супруг городов толком еще не видел: едва прибыв на корабле в Корли, мы с ним сейчас
же поспешили оттуда убраться. Я пожелала Джеми счастливо оставаться, после чего
Вариен обнял меня за талию, и мы вышли из трактира на залитую утренним солнцем
улицу.
Прежде я видела Кайбар лишь мельком, когда проплывала мимо него на речном
баркасе, который вез меня в Корли, - это было прошлой осенью. Обычно я не слишком
много уделяю внимания одежде, но именно здесь я приобрела тогда свой плащ -
красивый, темно-зеленый, из двух слоев превосходного войлока, он сразу мне понравился.
Мне пришлось пожертвовать им на Драконьем острове, и тогда я ни мгновения не
колебалась; однако сейчас решила вновь подыскать себе что-нибудь подобное. Я знала,
что вряд ли мне удастся найти ту самую лавку; и все же было приятно просто побродить
по улицам, пока в голову мне не пришло еще кое-что занимательное. Одежда моя изрядно
поистрепалась, и я подумала, что хорошо бы заодно отметить новое мое положение, пусть
оно и не слишком для меня безопасно. Если не случится ничего непредвиденного, мне
следует позаботиться о будущем: пожалуй, стоит накупить сукна, из которого можно
будет понашить себе одежд попросторнее, да и рейтузы надо бы выпустить в талии...
Знаю, что глупо было заранее рассчитывать на приятные хлопоты, глупо было
верить, что я сумею выносить этого ребенка, - выкарабкаться бы самой! - но я
испытывала такой трепет оттого, что мне значительно полегчало, что теперь смела
надеяться на лучшее. Я была прямо-таки опьянена этим замыслом, как и Вариен, - и мы
со смехом отправились на прогулку по городу.
Утро казалось мне таким восхитительным: ведь Вариен был рядом! Даже сейчас я
помню все с такой ясностью, точно это случилось лишь несколько часов назад, хотя на
самом деле прошли десятилетия. Вначале мы направились к реке - мимо лавок
сапожников, торговцев рыбой, мясников и прочих, каких только можно себе представить,
- и каждый встречный лавочник, движимый самыми лучшими побуждениями, старался
вытянуть из нас как можно больше серебра.
Всевозможные запахи так и били нам в нос, пока мы пробирались к реке. Улицы
Кайбара не отличались чистотой - я порадовалась, что надела сапоги для верховой езды,
из толстой кожи, - в воздухе мешался запах множества людских тел, лошадиного пота,
кожи, рыбы, съестного; неудивительно, что от такого разнообразия у меня вновь взыграло
в животе. В пекарной лавке мы купили горячих пирожков с мясом, но так и не решились к
ним притронуться, пока не добрались до реки.
Здесь запах был куда терпимее: сильный северо-восточный ветер дул вдоль течения
Кай, унося прочь городское зловоние. Мы уселись на берегу реки и позавтракали; однако
ветер был слишком уж пронизывающим, и долго сидеть тут мы не смогли. Я повела
Вариена в сторону пристани; по пути мы заглядывали в каждую торговую палатку,
осматривая весь товар, но не находили ничего примечательного, пока наконец не
наткнулись на кожевенную мастерскую. Здесь не было прилавка под навесом, зато
спереди имелась небольшая пристройка, где и был выставлен товар. Нашим глазам
предстали кожаные сумы, перевязи, перчатки для ношения в будни и в праздники, ножны
самого разного назначения, начиная от здоровенных, для меча и заканчивая маленькими и
изящными, для дамского стилета; наручи и колчаны для лучников - словом, много
полезных вещей; а на небольшом столе у входа громоздился самый внушительный запас
товаров - пояса и ремни из добротной, толстой кожи, с серебряными и стальными
пряжками. Некоторые были с тиснением, другие ярко пестрели, раскрашенные в
удивительные цвета, а иные представляли собой точно изящное кружево и
предназначались явно не для использования, а скорее для любования.
Я люблю запах кожи, меня он всегда привлекал - и вот, позабыв обо всем, я
принялась рассматривать каждый пояс в отдельности, хотя не знала, что именно
собираюсь купить. Хозяин заметил мою заинтересованность и тут же заулыбался. Это был
опрятный низкорослый мужчина, с проворной улыбкой в черной бороде и веселыми
глазами. Он поманил меня к себе.
- Я только что закончил вот это, госпожа, - сказал он, протягивая мне тисненый
пояс. Кожа сама по себе ничем примечательным не отличалась, но вот узор на ней был
поистине восхитителен: по поясу тянулись листья, выкрашенные зеленью, но при этом
каждому был придан свой особый, неповторимый оттенок. На темной поверхности кожи
они смотрелись просто бесподобно. Они напомнили мне о чудесной вышивке на моем
прежнем, погибшем плаще. Пряжка была выполнена из желтой меди, причем хозяин не
преминул заметить, что на нее ушли последние остатки этого металла, доставленного ему
несколько лет назад в большом количестве из Восточного королевства.
Я рассмеялась.
- Думаю, стоит мне уйти, как вы выложите очередную свою "последнюю" пряжку,
- сказала я.
Он ухмыльнулся.
- Не исключено, - был ответ. - Как вам цена в пять сребреников? Посмотрите,
какое отличное тиснение; к тому же эта пряжка и в самом деле почти что последняя...
Мне нравилось с ним торговаться: как это обычно бывает, мы сошлись где-то
посредине; впрочем, тогда меня не слишком заботило, сколько придется заплатить, и он,
боюсь, об этом догадывался. Когда он предложил обрезать пояс по моей талии, я со
смехом ответила, что вскоре мне потребуется одежда куда больших размеров, поэтому не
стоит ему об этом беспокоиться. Он пожелал нам всего хорошего, и мы покинули лавку;
Вариен держал меня под руку, а новый пояс я сразу же надела, затянув его как можно
туже. Я была чрезвычайно довольна собой.
Потом я отыскала торговцев тканями и купила довольно много сукна для моей
будущей одежды; ткань была синей, и Вариен сказал, что этот цвет очень мне подходит.
Мы повернули назад и улицами направились в сторону трактира. Вскоре мы наткнулись
на уголок, где обнаружили клочок травы и небольшую купу деревьев, росших возле
городского ручья. Ветви деревьев, разумеется, были голыми, а бурая трава придавала
этому месту довольно унылый вид; но у самой воды распустились колокольчики
Владычицы: серебристо-белые головки кивали, окруженные ярко-зелеными листочками;
тут и там проглядывали и бледненькие весенние розочки, начавшие уже раскрывать свои
цветочки, розовые и палево-желтые. И мне было приятно и радостно просто посидеть там,
при свете слабого полуденного солнца, прежде чем отправиться назад в трактир.
Я знаю, что в балладах никогда не говорится ни о чем подобном. Подозреваю, что
любой, у кого хватило сил дочитать до этого места, не раз уже удивлялся, зачем я про все
это пишу, ведь такие вещи могут быть интересны только старухе, вспоминающей свое
прошлое. Сказать по правде, в те дни происходило так много ужасного - хватало и боли,
и страха, и зловещих пер
...Поділитися у соцмережах
