Жанр: Фантастика
Ивар 2. Солнце цвета стали
... бою кровавил и ран кукушка рьяно рвет
тела. Во втором хельминге предложение одно, тут все ясно.
– Ага, а что значит тополь бури стали? – спросил сидящий рядом
русич. – Дерево, на которое ветром зашвырнуло железяку?
– Это кеннинг, – ответил Ивар. – Иносказание. Буря стали – битва,
тополь битвы – воин. Другие кеннинги тоже легко понять: кукушка ран – это
ворон, огнистый шип ран – сверкающий меч. Слово
рана
дважды в одном хельминге
употреблено – это плохо, но наш скальд еще молодой и не особенно умелый…
Ингьяльд зарделся точно красна девица.
– А даритель света моря кто? – полюбопытствовал Бузислав.
– Свет моря – это золото, – растолковал Ивар, – а тот, кто его
дарит, – вождь, то есть ты.
– Да, на трезвую голову тут не разберешься, – махнул рукой старший
из русичей, – эй, Витко, сходи ка еще за бурдюком. Там должен быть.
Рыжебородый воин, чья пострадавшая во время схватки рука была
перемотана чистой тряпицей, вскоре вернулся, потрясая над головой булькающей
добычей.
– Ух, напьемся сегодня! – промолвил Нерейд, сладострастно
облизываясь.
Бурдюк, встреченный радостным гулом, закочевал по кругу. Ивар сделал
совсем небольшой глоток.
– Ты чего это? – удивился сидящий рядом русич. – Не понравилось?
– Понравилось, – не покривив душой, ответил Ивар, – вот только я
старший среди своих, и если они напьются, то должен быть хоть кто то трезвый,
чтобы за порядком следить…
И он тяжко вздохнул, вспоминая счастливые времена, когда был простым
дружинником и мог пить сколько угодно, не особенно заботясь о последствиях.
– Ага, – понимающе кивнул воин, – у нас Бузислав тоже обычно не пьет
много. Все вы, воеводы, одним миром мазаны…
Бурдюк перемещался по кругу, будто солнце вокруг земли, а разговоры
у костра становились все бессвязнее. Русичи затянули заунывную и ужасно длинную
песню о битве некоего Таргитая с могучим Ящером. Ревели так, что содрогались
скалы, а откуда то издалека прилегало испуганное эхо.
– Ну вот, – проговорил Ивар, – если кто в окрестностях еще не
проведал, что мы тут, то теперь уже точно знает.
– Да л ладно т тебе, – заплетающимся языком ответил Нерейд, глаза
которого хитрым образом смотрели в разные стороны, – от судьбы не уйдешь!
Спорить с этим было трудно. Ивар сидел у костра, глядя на мерцающие
угли, время от времени прихлебывал браги. Спать хотелось все сильнее, но уйти
он не мог, пока не утихомирятся четверо его (да, именно его!) дружинников.
Зевота раздирала рот, а неугомонный Нерейд вздумал мириться с Витко.
Обняв рыжебородого русича за плечи, он спрашивал его с предельной
обстоятельностью:
– Ты меня уважаешь? А?
– А то! – не менее серьезно отвечал тот.
– И пра правильно! – мотал вихрастой башкой Нерейд. – Ведь деды
дедов наших дедов… они тоже… не дураки были выпить! И наверняка друг друга
уважали!
Витко соглашался. Ивар вздыхал, поражаясь глубокомыслию гуляк, а в
небе, куда выше горных вершин, весело перемигивались созерцавшие землю звезды.
– Ух ты, красотища то какая! – не удержавшись, воскликнул Гудрёд,
когда викинги, ехавшие в этот день передовым дозором, взобрались на гребень
невысокой гряды, которая протянулась поперек пути.
Спорить с молодым воином стал бы разве что слепец.
Дорога дальше шла прямо вниз. Надоевшие горы раздвинулись в стороны,
превратившись в трибуны цирка, годного для Игр богов, а впереди, до самого
горизонта, лежала долина, напоминавшая огромный, золотой с зеленью ковер.
Виднелись озера, похожие на осколки некогда разбитого тут исполинского зеркала.
– Интересно, что там внизу? – спросил Нерейд.
– Обжитые земли, – ответил подъехавший Бузислав. – Сегодня можно
будет остановиться на постоялом дворе. Больше не придется ночевать у костра.
– А вон там что такое? – И Гудрёд показал на едва различимые серые
струйки далеко на востоке.
– Похоже на дым… – Старший из русичей почесал затылок, во взгляде
его мелькнуло недоумение. – Только вот откуда он там? Может, жгут чего?
К вечеру караван достиг первого селения. Из за невысокого плетня к
чужакам вылетели, радостно скаля зубы и сердито гавкая, лохматые, толстые псы.
Развлечься, облаивая проезжающих всадников, им, судя по всему, удавалось
нечасто.
– Нам тут рады, – заметил Ингьяльд.
– Еще как! – отозвался Бузислав. – Сейчас осень, все торговые
караваны прошли, а любой путник для местных – возможность заработать…
На единственную улицу селения, встречая чужаков, высыпали дети. Их
галдеж тут же перекрыл собачий лай. Сверкали любопытством черные, как кусочки
угля, глаза. Из за заборов, окружающих дома, на караван смотрели взрослые. Все
они казались для викингов на одно лицо – смуглые, широкоскулые, приземистые.
Постоялый двор представлял собой длинное строение с притулившейся
сбоку конюшней.
– Да благословит вас Аллах, путники! – Выскочивший навстречу тощий
старик в длинном цветастом халате был, скорее всего, хозяином. – Ты ли это,
Мануил Торговец? И где же твой товар? Или ты везешь на продажу этих вот
молодцов, обвешанных оружием, точно деревья – листьями?
Ивару захотелось дать старику в зубы. Чтобы не болтал попусту.
– Я это, Али, кто же еще! – ответил Мануил, слезая с коня. – Но не
купец я теперь, а посол самой цесаревны императрицы!
Тощий старик в притворном ужасе всплеснул руками:
– Вай! Для такого гостя мой скромный постоялый двор покажется
слишком бедным!
– Может, и покажется, – спокойно заметил Мануил, – но другого все
равно нет. Так что вели готовить плов! Да не жалей баранины!
Что такое плов, Ивар узнал тем же вечером. И едва не отгрыз себе
пальцы, которыми полагалось есть это замечательное блюдо.
– Куда держите путь, во имя Аллаха? – спросил хозяин, когда гости
насытились до такой степени, что едва могли двигаться. – В Конью, к султану?
– Бери выше, Али! – отозвался Мануил с легкой улыбкой. – В Багдад, к
самому халифу!
– О… – Лицо старика сморщилось, став похожим на усохший диковинный
плод. – Плохое время выбрал ты для путешествия, Мануил Торговец! Далее на
востоке бесчинствует, как рассказывают, безбожное племя турок! Они пришли
откуда то из за пустынь, и несть числа им – как саранче! Кое кто поговаривает,
что это те самые Джудж и Маджудж, предвещающие конец мира!
– Вот откуда дымы, которые мы видели с гор… – задумчиво проговорил
Бузислав. – Кто то жжет там селения…
– Джудж и Маджудж – это вряд ли… – Мануил помрачнел. – А что султан?
– Говорят, что войска его разбиты, а сам он осажден в Конье, –
ответил Али. – Вот только вести это непроверенные, ненадежные…
– И к тому же очень плохие! – добавил посол. А потом медленно
произнес: – Как бы ни была велика моя охрана, против целого племени ей не
выстоять.
– А объехать этих самых турок никак нельзя? – спросил Ивар.
– Сложно… – покачал головой бывший купец. – Есть одна дорога,
которую они наверняка не перекрыли, но на нее я сверну только в крайнем случае.
– Ты имеешь в виду тропу дэвов? – На лице Али отразился суеверный
ужас.
– Да! – кивнул Мануил. – Бывало так, что люди, ступившие на нее,
возвращались живыми.
– Но нечасто, – добавил хозяин, – так что упаси тебя Аллах от этого
пути!
– Попробуем пройти напрямую, – принял решение глава посольства. –
Если будет на то Божья воля, прорвемся! Если же не получится, то путь на тропу
дэвов всегда открыт.
– Что за тропа дэвов? – поинтересовался Ивар у Бузислава, когда
купец отправился спать, а стражники остались допивать бурдюк медовухи.
– А Ящер ее знает… – откликнулся русич, на лбу которого, обычно
гладком, залегло в этот вечер несколько морщин. – Я о ней слышал немало, но все
разное. Вроде какая то дикая тропа через горы, на которой водятся всякие
чудовища…
– Если я все правильно понял, у нас скоро будет шанс узнать, что это
такое! – заявил Нерейд, вытряхивая в кружку остатки хмельного напитка.
– Я бы предпочел оставаться в неведении! – резко ответил Бузислав. –
Ивар, не забудь, первая стража сегодня ваша!
Ивар кивнул и принялся выбираться из за стола. Не важно, что вокруг
не дикие горы, а дома, – охранникам платят не за то, чтобы они просиживали
задницы на лавках.
Вслед за старшим неохотно начали подниматься прочие викинги.
Целый день они ехали на восток. Дым, который вчера вдалеке виделся
тонкими струйками, вырос в громадные серые столбы, угрюмо поднимающиеся к
небесам, а потом слился в сплошную стену, словно сотканную из волчьей шерсти.
На нее даже глядеть было жутко.
Ветер нес ощутимый аромат гари.
Дорога была пустынна, будто бочонок пива после попойки, поэтому
показавшиеся с востока повозки вызвали среди дружинников оживление. Но по мере
их приближения более мрачным становилось лицо Нерейда, самого зоркого в
караване.
– Это не торговцы! – предупредил рыжий викинг, когда до повозок
осталось около двух сотен шагов. – Там женщины, дети…
Первую из телег тащила ободранная гнедая лошадь, такая тощая, что
напоминала конский скелет с наброшенной на него шкурой. Среди барахла, грудой
сваленного между бортов, копошились дети числом около пяти. На козлах сидела
женщина. При виде воинов она втянула голову в плечи, точно ожидая удара, а на
довольно красивом лице появилось испуганное выражение. Дети зарыдали
одновременно, как по команде.
– Да, здорово им досталось… – пробормотал Бузислав, но даже у него
не хватило духу спрашивать о чем либо женщину, которая, казалось, была готова
упасть в обморок от любого слова.
Следующей телегой правил старикан с окладистой седой бородой, а за
его колымагой семенили копытцами две тощие козы на веревках. Свалявшаяся
клоками шерсть не могла скрыть выпирающих ребер.
– Откуда путь держишь, отец? – осторожно поинтересовался Бузислав.
– Оттуда, – ответил старик, дергая за поводья и останавливая
повозку. – Или не видишь?
– Вижу… – Старший из русичей подъехал к телеге поближе и затряс
головой. Ивар его понимал. Он сам остановился: козлиный запах шибал в нос. –
Что там такое?
– Ужас… – едва слышно проскрипел старик. Темные глаза его
переполняла страшная усталость, избавить от которой может разве что смерть. –
Аллах покарал нас за грехи тяжкие… Они несутся толпами, и никто не в силах
остановить их!
– Ты имеешь в виду турок?
– Именно их, – подтвердил старик. – Они ворвались в наше селение
семь дней назад на рассвете. Выжили только я и дочь моей троюродной сестры с
детьми. – Он кивнул в сторону удаляющейся повозки с испуганной женщиной. – Все
остальные стали трупами, а место, где стояли наши дома и росли сады, стало
обугленным пепелищем… Только воронье, радующееся поживе, поет там свои песни…
– Серьезные ребята, – шепнул Нерейд на ухо Ивару, – почти как мы!
– Вы надеетесь укрыться на западе? – спросил Бузислав.
– Да! – Старик дернул поводья, его лошаденка обреченно махнула
головой и тронулась с места. – Вдруг они не пойдут в горы?..
– Сдается мне, что пойдут… – вздохнул русич.
Караван двинулся дальше – по направлению к встающим над горизонтом
пожарищам. Теперь виднелся не только дым, но и огонь, серые облака были
подсвечены снизу оранжевым, словно под ними всходило яростное светило.
Навстречу одна за другой тянулись повозки с беженцами. Сидящие в них
люди были полны страха, ужас сквозил в каждом их движении, и на приближавшихся
вооруженных всадников они бросали опасливые взгляды.
– Есть у тебя руны? – Чуть придержав коня, Ивар поравнялся с
Ингьяльдом.
– А?.. Чего?.. – Ученик эриля, как обычно, пребывал мыслями где то
далеко и не сразу понял вопрос. – Есть, да…
– Спроси, что ждет нас впереди! – велел Ивар. – А то сдается мне,
что зря мы туда едем…
Ингьяльд порылся в привешенном к поясу холщовом мешочке и вытащил
костяную пластинку с выжженным на ней угловатым значком.
– Руна Града, – проговорил он напряженно. – Ничего хорошего она
предвещать не может.
– А плохого?
– Полный набор… – Ингьяльд вздохнул и спрятал пластинку в мешочек. –
Препятствия, разрушения, уничтожение. Судьба готовит нам нелегкие времена.
– Ну что же, – сказал Ивар, стараясь не обращать внимания на то, что
сердце тревожно сжимается, – постараемся встретить их так, как подобает
мужчинам!
Он надеялся, что голос его звучит достаточно смело.
Глава 11
ТРОПА ДЭВОВ
На ночь решили не останавливаться. Вокруг сгустилась тревожащая
темнота, прорезанная багровыми всполохами. Запах гари стал настолько силен, что
воздух казался горьким, словно перекисшее пиво.
Ехали в полной тишине, даже ветер стих, только стучали копыта да
откуда то издалека доносился раздраженный рев, будто громадному зверю наступили
на хвост.
Первые лучи рассвета застали караван на развалинах большого селения.
От него осталось ровное поле, посыпанное еще теплым пеплом, из которого торчали
закопченные остовы зданий, похожие на обгрызенные и брошенные куски громадной
обгорелой краюхи.
– Не нравится мне здесь! – сказал Ингьяльд, зябко поведя плечами. –
Слишком много смерти, и она тянет к нам жадные лапы…
– Что ты там лопочешь, волхв? – подъехал не расслышавший всего
Бузислав. После того как ученик эриля продемонстрировал несомненный лекарский
талант, старший из русичей проникся к нему изрядным уважением.
– Нужно уходить отсюда, – пояснил Ивар, которого тоже что то
тревожило, но что именно, он никак не мог уловить.
– Уходить, – на лице Бузислава мелькнуло изумление, – но…
Дальнейшие его слова перекрыл тонкий, пронзительный визг.
Из за холмов, окаймляющих селение с севера, нестройной толпой
выскочили около полусотни всадников. Видно было, как вздымается пыль из под
копыт маленьких поджарых скакунов, как крохотными искрами посверкивают воздетые
над головами изогнутые клинки, называемые, как уже знал Ивар, саблями.
– Строй! – оглушив находящихся рядом, крикнул Бузислав, но его воины
уже сами становились в боевой порядок.
Запели, загудели громадные луки, и в рядах атакующих одна за другой
стали появляться бреши. Точно невидимые руки хватали всадников и сдергивали с
седел, заставляя с силой ударяться о землю.
Сквозь яростный вой прорезались крики боли и испуганное ржание.
– Ивар, – сказал Бузислав серьезно, – в конной сшибке от вас толку
мало, так что прикрывайте посла. Отвечаешь за него собственной задницей! Понял?
– Понял, – кивнул Ивар.
Викинги, повинуясь его приказу, сгрудились вокруг не потерявшего
хладнокровия Мануила. Тот заранее надел кольчугу, а сейчас еще и вытащил
короткий меч.
– Ишь, драться вздумал! – успел восхититься Нерейд, прежде чем
пустил очередную стрелу. Турок в черной лохматой шапке, почти достигший рядов
русичей, свалился с седла прямо под копыта.
– Дай ка и я кое чего попробую… – изменившимся голосом выдавил
Ингьяльд. – Зря, что ли, меня Арнвид учил?
И прежде чем Ивар успел хоть что то сказать, руки молодого эриля
(теперь уже точно – не ученика) замелькали в воздухе, рисуя сложный, составной
символ. Изломанная руна, испуская свет, режущий глаза, взвилась к небесам и
лопнула с тихим звоном. И тут же из блеклого утреннего небосвода метнулась
ослепительно желтая многозубчатая молния.
Ее удар был не очень прицельным и пришелся в склон холма, оставив в
земле дымящиеся, обугленные ямы. Атакующих турок она зацепила только краем, но
этого хватило, чтобы превратить с десяток воинов в пылающие факелы. Остальных
это, впрочем, не остановило. Завывая, как потерявшие разум волки, они
обрушились на дружинников Бузислава.
Зазвенела сталь.
Ингьяльд, дрожа, начал вываливаться из седла. Глаза его были
закрыты, из носа текла кровь, казавшаяся очень яркой на фоне неестественно
белой кожи.
– Вот придурок, возомнил себя Тором! – воскликнул Ивар сердито. –
Теперь еще и за ним следи! Гудрёд, уложи его куда нибудь…
Молодой викинг успел подхватить падающего соратника у самой земли.
Взял под мышки и потащил в сторону, где его не затопчут копытами и не проткнут
случайной стрелой.
Вылетевший из схватки турок выбрал именно этот момент, чтобы с
истошным визгом броситься в сторону викингов.
Стремительно взлетел и рухнул длинный меч Кари. Подставленная под
него сабля переломилась с жалобным звоном, и тяжелое, заточенное до невероятной
остроты лезвие прорезало турка от головы до ягодиц, остановившись лишь на
уровне седла.
Удивленно моргнули и погасли два черных глаза. Одинаковые куски
окровавленного мяса вперемежку с костями шлепнулись в пыль. Испуганный конь с
ржанием кинулся в сторону.
– Может, подсобить им? – спросил Нереид, кровожадно скалясь и глядя
туда, где рубились русичи. Он больше не стрелял, опасаясь задеть своих.
– Оставайся на месте, – сурово проговорил Ивар, – сказано было –
прикрывать посла!
– Ух какой ты грозный!.. – ухмыльнулся рыжий викинг. – Прямо
настоящий конунг!
Ответить у Ивара времени не нашлось. Еще несколько всадников в
черных мохнатых шапках и легких кожаных доспехах прорвали строй русичей.
Пришлось браться за дело.
Он отразил удар легкой сабли, но вторая тут же проехалась по ребрам,
пересчитав звенья кольчуги. Широкий удар, который должен был снести врагу
голову, пропал зря. Ивар так удивился, что чуть не прозевал атаку.
– Берегись! – крикнул кто то сзади, и он инстинктивно дернулся.
Острое лезвие едва не оцарапало шею.
Турки значительно уступали викингам в росте и силе, зато
превосходили их в ловкости и умении сражаться верхом. Они вертелись в седлах,
не боясь склоняться чуть ли не под животы коней, и зацепить любого из них было
нелегким делом.
После первой неудачи Ивар сражался осторожно, стараясь не попасться
на какую либо хитрость. Рядом азартно вскрикивал Гудрёд, ревел что то Кари,
воздух гудел под его могучими ударами.
Он успел выбить из седла одного, другого сразил Нерейд, когда
глухой, тоскливый крик прогудел над полем боя. Услышав его, турки одновременно
развернулись и, нахлестывая коней, понеслись туда, откуда явились. Словно стая
воронья, которую спугнули с трупа поверженного животного, они взлетели вверх по
склону холма, один за другим скрываясь за его вершиной.
– Чего это они? – прохрипел Ивар, вытирая залитое потом лицо.
– Отступают! Поняли, что победы им не видать… – ответил Мануил,
который, судя по тяжелому дыханию и царапине на скуле, тоже поучаствовал в
бою. – Не ожидали, видимо, такого отпора. Но они вернутся, обязательно. Чтобы
отомстить.
Подъехал Бузислав. Лицо у него было встревоженное:
– Что будем делать, посол? – спросил он. – Мы положили их три,
десятка, но сами потеряли троих… Они могут менять двадцать за одного, но и
тогда мы не устоим!
– Надо поворачивать на юг, – вздохнул Мануил, – в горы, к тропе
дэвов. Турки туда не пойдут.
– Откуда это известно? – подозрительно покосившись, осведомился
Ивар.
– Да уж известно, – ответил Мануил. – Я бывал в их землях с торговым
караваном – давно, десять лет назад. Тогда хорошо узнал их обычаи. Они очень
суеверны и не сунутся ни в какое место, которое их шаман посчитает священным, а
про тропу дэвов слышали и у них…
– Хорошо, – кивнул старший из русичей, – тогда сейчас похороним
наших – и выступаем… – Тут его взгляд упал на Ингьяльда. – Эй, что стряслось с
вашим волхвом?
– Отдыхает, – пояснил Нерейд, – притомился малость. Такую красивую
молнию соорудить – это же постараться надо!
– Надорвался, – добавил Ивар, испытывая острое желание стукнуть
рыжему шутнику по башке, – сейчас оклемается.
– Ну ну… – буркнул Бузислав и направил лошадь туда, где его люди
суетились вокруг погибших.
Копыта цокали по камням, похожим на сброшенные панцири громадных
черных жуков. Те скрежетали и качались под ногами, но спускающийся с гор язык
каменной осыпи оказался единственным местом, где можно было подняться. Справа и
слева вздымались недружелюбные скалы, такие отвесные, что взобраться на них не
рискнул бы даже таракан.
– Нам точно сюда? – спросил Бузислав, когда его конь – могучий
гнедой жеребец – неуверенно ступил на камни и всадник вынужден был спешиться.
– Наверное, есть другие пути, чтобы залезть наверх, – пожал плечами
Мануил, который в последние дни вел караван, – но, для того чтобы их отыскать,
нам придется возвращаться.
Русич хмуро промолчал и повел коня в поводу. Возвращаться и лишний
раз встречаться с турками он не хотел. Трое лучших воинов остались в могилах на
месте стычки, а четвертый, рыжебородый Витко, умер через день, когда рана на
щеке, нанесенная саблей, с необычайной стремительностью загнила и принялась
расползаться в стороны.
Искусство Ингьяльда оказалось бессильно.
Осыпь тянулась, и чудилось, что в любой момент она может поползти
назад. Ивар шел, с трудом преодолевая страх. Ничто не спасет их, если огромная
груда камней вдруг решит, что пора чуток переместиться. Под чудовищной тяжестью
захрустят хрупкие человеческие кости, и ледяные просторы Хель распахнутся перед
воинами, не сумевшими погибнуть в бою…
Когда ноги ощутили твердую поверхность, он вздохнул с облегчением.
Здесь действительно была тропа. Неширокая, она змейкой петляла среди
нагромождения скал, уходя куда то на юго восток, туда, где виднелись белые
шапки, красиво сидящие на могучих конусообразных пиках.
– Ох, замерзнем мы там, помяни мое слово.. – разглядывая горы, без
энтузиазма сказал Нерейд. – Помню я, как в Каледонии несладко пришлось!
– А что там было? – спросил любопытный Гудрёд.
– Много чего! – необычно коротко для себя ответил рыжий викинг, и
молодой воин не стал выпытывать подробности.
Ивар невольно поежился. Воспоминания о давних приключениях в
холодных горах Каледонии, где викингам пришлось облазить множество пещер в
поисках од ной единственной волшебной иглы, не были приятными.
Тропа оказалась узкой, и двигаться по ней можно было только
цепочкой. Вокруг царило полное безмолвие, иногда нарушаемое воем ветра,
возомнившего себя певцом. Деревья и кусты произрастали в долинах, и в
отсутствие зелени глазам представлялись разные оттенки только одного цвета –
серого.
Посольство и сопровождавшие его дружинники поднимались довольно
быстро, и вскоре даже облака остались внизу. Заснеженные вершины приблизились,
в свете негреющего солнца их склоны грозно блистали, слепя глаза. Ветер
сделался холодным, точно вода в проруби, он легко проникал через одежду и
добирался до тела.
Ночевали без костра. В спешке никто не удосужился захватить дров,
здесь же их собирать было негде. Люди сбились в тесную кучу внутри посольского
шатра, который всю ночь шатался и трясся под порывами злобно свистящего
урагана. Несмотря на то что намотали на себя все что можно, включая конские
попоны, к утру многие так замерзли, что с трудом шевелили руками и ногами.
– Да ты пр прямо пр ророк!.. – заметил Ивар Нерейду, чувствуя, как
зубы отплясывают веселый танец. – Удачно предсказал, что мы тут померзнем.
Может, еще чего напророчишь?
– Нет, – ответил, ежась, рыжий викинг, – не рискну. Я слышал, что в
этих местах с пророками обходятся худо, забрасывают камнями. А их то вокруг
полно! Здоровье дороже…
– Какое уж тут здоровье… – пробурчал Гудрёд, садясь на коня, и вдруг
оглушительно чихнул.
Лошадь дернулась, молодой воин едва не вылетел из седла, викинги
дружно загоготали. Русичи взирали на них с явным недоумением – как, эти еще
способны смеяться?
В этот день к серому цвету добавился белый. Под копытами хрустел
снежок, а кое где по сторонам от тропы из под искрящегося на солнце покрова
бесстыдно выглядывали гладкие и темные коленки ледников.
Удивляло то, что тропа, пробирающаяся сквозь хаотическое
нагромождение скал, снега и льда, оставалась такой ровной, словно ее
прокладывали специальна Но в то же время никаких следов того, что тут проходили
люди – мусора, кострищ, лошадиного навоза, – видно не было.
Караван вился змеей, то ныряя в ложбины между скалами, то переползая
через гребни, по обе стороны от которых лежали крутые и длинные склоны, – на
них и смотреть было страшно.
А потом тропа оборвалась. Перегораживая ее, выросла сплошная скала,
темно синяя, точно застывшая кровь морских великанов. По сторонам ее венчали
два острых пика, похожих на башни.
Викинги замыкали колонну, и поэтому им было плохо видно, что
происходит впереди.
– Ну и куда нам дальше? – поинтересовался Ивар у ехавшего перед ним
русича.
– Прямо… – отозвался тот, выслушав переданный по цепочке приказ. –
Говорят, что это морок…
– Ну ну, – буркнул Нерейд, – вразуми меня Яльфад, но это мне не
нравится!
Передний всадник, судя по мышиной масти лошади – Мануил, бестрепетно
двинулся прямо к синему монолиту. Соприкоснулся с ним, по камню прокатилась
мягкая волна, все вокруг странно исказилось, а когда Ивар изумленно сморгнул,
то посла у скалы уже не было и к ней подъезжал Бузислав.
Один за другим русичи охранники и ромеи из посольской свиты
исчезали, будто ныряя в камень. Мир вокруг трясся как в лихорадке, горные пики
корежила судо
...Закладка в соц.сетях
