Жанр: Фантастика
Ивар 2. Солнце цвета стали
...лышались скрип, ржание, истошные вопли, мимо
пролетали темные силуэты повозок. Их отчаянно заносило на поворотах.
Время от времени раздавался треск, когда та или иная повозка
врезалась в стену. Толпа на трибунах ревела все громче, и вскоре громоподобный
вой перекрыл все остальные звуки.
Ивар ощутил, как болит голова.
Что то грохнуло рядом, из чада арены в проход вкатилось колесо с
тонкими, изящными ступицами. Сделав несколько поворотов, оно с легким стуком
упало под ноги Хауку. На светло коричневом ободе виднелись бурые пятна.
– Да, кому то не повезло… – сказал конунг отстраненно.
Зрители страшно взревели – с противоположного конца арены сквозь их
крики донесся исполненный ликования рык.
– Похоже, победитель выявлен, – предположил Арн вид.
Подтверждая его догадку, из оседающего облака пыли стали по одной
появляться повозки. Возницы все до одного были грязны, крупы и ноги коней
сплошь покрывали бурые разводы.
Последним проехал победитель – невысокий чернявый человечек с
совершенно обезумевшим взглядом и криво сидящим на голове лавровым венком. В
упряжке его шли два гнедых иноходца, настолько красивых, что даже Слейпнир
ощутил бы себя рядом с ними уродом.
– Теперь наша очередь, – поговорил Хаук негромко, и Ивар внезапно
ощутил, насколько тяжела его кольчуга. По мышцам прокатилась мгновенная
судорога.
Но пришлось еще ждать, пока с арены утащат обломки разбившихся
повозок, лошадиные и человеческие тела. Некоторые из неудачников остались живы,
один, когда его проносили мимо викингов, надрывно стонал.
– Надо же, – промолвил Арнвид удивленно, – на что только люди не
идут ради славы…
– Не забудь, что у тебя первая схватка! – напомнил Хаук.
Ивар кивнул: Он прекрасно усвоил все, что объяснил ему вчера вечером
Эраст. Три схватки нужно выиграть, чтобы оказаться одним из тех двоих, кто
будет сражаться за главный приз. Хитрый чиновник подстроил все так, что только
в последней схватке Ивар имел шанс сойтись с лучшим из бойцов русичей,
непобедимым Бузиславом.
Ивар надел шлем, Арнвид протянул ему щит.
– Пусть пребудет с тобой сила Тюра! – сказал он и стремительным
движением нарисовал в воздухе руну, посвященную богу воинов.
Зрители на трибунах смолкли, и эта внезапная тишина ударила по ушам
сильнее, чем любой грохот.
В центр арены, где желтый песок должен был вскоре обагриться кровью
бойцов, выбрался императорский глашатай. Голос его звучал так сильно, что легко
достигал даже верхних ярусов.
– С левой стороны арены, – возопил глашатай, – воин из неведомого
Трандхейма, Ивар по прозвищу Ловкач!!!
– Давай! – сказал Хаук и хлопнул Ивара по плечу. Арнвид просто
улыбнулся…
Ивар шагал к центру арены, под ногами скрипел песок, а трибуны
сейчас казались ему медленно вращающейся серой воронкой, все лица на них
слились в одно – белое и расплывчатое.
Идти почему то было очень тяжело, тысячи взглядов будто пригибали к
земле.
– С правой стороны арены, – подал голос глашатай, в словах его
отчетливо проскальзывали интонации рыночного зазывалы, расхваливающего товар, –
непобедимый воин из далекой Африки, прозванный Львиная Пятка!!!
Ивар нашел силы слегка удивиться странному имени.
Зрители зашумели. Из солнечной желтизны, льющейся сверху, возникла
темная высокая фигура. Она все приближалась, и вскоре Ивар смог разглядеть
противника: могучие плечи, странный панцирь из костяных пластин, совершенно
черное, словно вымазанное дегтем, лицо под плоским шлемом, украшенным длинными
белыми перьями.
Щит у Львиной Пятки оказался вытянутый, точно лист ивы, а меч –
очень широкий и длинный, но без гарды. Глаза цвета дубовой коры решительно
блестели.
Остановившимся взглядом Ивар наблюдал, как темнокожий воин что то
вскрикнул и мягко шагнул к нему, поднимая клинок. И только после этого викинга
кольнула полная ледяного озноба мысль, что схватка уже началась.
Нестерпимо сверкающий на солнце меч рушился сверху.
К счастью, тренированное тело начало действовать само, безо всякого
приказа со стороны хозяина. Оно вздернуло левую руку со щитом, принимая на него
удар, а затем рванулось вперед, выбрасывая клинок.
Щит затрещал, рука слегка занемела под сильным ударом. Острое
лезвие, по которому ползали теплые оранжевые блики, неправдоподобно легко
вонзилось в ничем не прикрытое темное горло.
Ивар выдернул клинок и отступил на шаг.
Кровь ударила ярко алой веселой струей. Непобедимый воин зашатался,
глаза его погасли. Тяжелое тело почти беззвучно повалилось на песок. Громыхнули
доспехи, не сумевшие защитить владельца.
Ивар облизал пересохшие губы и только в этот момент сообразил, что
вокруг вновь стало тихо. Зрители, потрясенные стремительной и кровавой
развязкой поединка, онемели. На многих лицах застыло удивление, кое у кого
зародилась мысль о том, что их обманули…
Слишком уж быстро и легко все закончилось.
– Схватку выиграл Ивар Ловкач!!! – вскричал глашатай. В голосе его
чувствовалась растерянность.
Ивар вложил меч в ножны и зашагал назад, к проходу между трибун. Все
время, пока он шел, зрители молчали, и, лишь когда арена опустела, до викингов
донеслась волна криков, хлопков и свиста.
– Здорово ты его, – сказал Хаук невозмутимо. – Но слишком долго
возился!
Ивар вытаращился на конунга.
– Надо было не давать ему бить, – пояснил тот, – а сразу атаковать.
– Ладно, пойдем, – проговорил Арнвид, – тебе нужно отдохнуть. Как я
понимаю, до следующей схватки еще полно времени.
– Да я не устал… – заупрямился Ивар, стаскивая с головы шлем. –
Лучше посмотрю на будущих противников!
Мимо как раз прошагал воин, направлявшийся к арене. На викингов
глянул с ненавистью, как на заклятых врагов.
– За тебя это сделаю я, – отрезал Хаук. – А ты иди. Чего тут
околачиваться?
Когда Ивар вновь очутился на арене, то солнце значительно
переместилось и щедро поливало прозрачным, расплавленным золотом восточную
половину цирка. Часть трибун на западе оказалась в тени.
– Ну кто сейчас? – спросил он вполголоса, глядя, как по проходу
уносят потерпевшего поражение поедин щика. Шлем на голове смуглокожего воина
был расплющен ударом неимоверной силы, из под железного конуса сочилась кровь.
С носилок безвольно свешивалась рука, на которой слабо пошевеливались пальцы,
свидетельствуя о том, что бедолага жив.
– Какой то тип из дворцовой стражи, – тихо ответил Хаук, – он бился
сразу после тебя. Силы в нем много, а вот ума совсем нет. Помни об этом!
– А этого кто отдубасил? – Эриль кивнул в ту сторону, куда утащили
носилки.
– Тот самый Бузислав, – вздохнул конунг, – и сделал он это очень
умело. Впрочем, думать о нем еще рано.
Глашатай, слегка охрипший от беспрерывных воплей, объявил выход
Ивара. Имени противника викинг не расслышал. Оно потонуло в восторженном реве
зрителей, которые не забыли первую схватку.
Песок на арене не сверкал, как утром, он был истоптан и изрыт, будто
здесь веселились нализавшиеся пива свиньи; кое где виднелись неопрятные бурые
пятна. Ивар даже разглядел белеющие в одном из них кусочки выбитых зубов.
Трибун в этот раз он вообще словно не замечал и поэтому смог оценить
противника издали. Тот оказался исключительно мясист – такому гостю
обрадовались бы в тех землях, где едят человечину. Кольчуга готова была лопнуть
на могучих ручищах, похожих на окорока, а голова выглядела до смешного
маленькой на толстой, точно бочка, шее.
Двигался его противник с ленивой грацией огромного хищника, а мечом,
небрежно зажатым в широкой, будто доска, ладони, вполне мог глушить драконов.
Да, конунг не соврал – воин городской стражи был силен, да вот только в бою все
решает не только сила.
Первый удар, который свалил бы крепостную башню, попадись она на
пути, Ивар пропустил, пригнувшись. Потревоженный огромным лезвием воздух слегка
шевельнул волосы на затылке.
Но собственный торопливый выпад пропал втуне. Здоровяк ловко
подставил под него щит, похожий на обтянутую кожей, выкрашенную в синий цвет
дверь. Меч обиженно скрипнул, завязнув в толстых досках.
Об атаках Ивару тут же пришлось забыть. Противник обрушил на него
град ударов – сколь сильных, столь и стремительных. Викинг уходил,
уворачивался, отводил клинок врага собственным. Один раз подставил щит и тут же
пожалел об этом – боль стегнула до самого плеча.
Силы в воине городской стражи оказалось на пятерых, а что такое
усталость, он, похоже, вообще не знал.
С трибун свистели и улюлюкали, поддерживая своего бойца. Наверняка
чужаку северянину кричали что нибудь обидное, но Ивар не слышал криков. Ему
было не до того.
Он терпел боль и ждал своего шанса.
И тот вскоре представился. После могучего замаха ромей в очередной
раз промахнулся. Тяжелый клинок слегка развернул его, и Ивар со всей
стремительностью атакующей змеи ударил, целясь в открывшийся бок.
Меч, некогда выкованный под землей мастерами сид хе, не подвел
хозяина. Толстые стальные кольца слабо хрустнули, будучи не в силах остановить
острый металл, и он вонзился в мягкую человеческую плоть.
Ивар пригнулся, уклонившись от удара в голову, и тут же отскочил,
разрывая дистанцию. Его противник слегка пошатнулся, лицо его побледнело. Рана
не была смертельной, но причиняла боль, и медленно с вытекающей кровью из
могучего тела уходили силы.
– Прекрати, – сказал Ивар, отмечая учащенное дыхание соперника, пот,
стекающий по коже, – сдавайся. А то скоро начнешь слабеть, и тогда я наверняка
тебя убью. Ты ведь слышал о побоище во дворце и теперь догадываешься, что у
тебя нет шансов.
Трибуны неистовствовали. Зрители, не понимающие, что происходит,
орали и улюлюкали.
Огромный воин зарычал, точно дикий зверь, зло и отчаянно. В глазах
его светился гнев, но гнев бессильный. Широкий меч с шорохом упал на песок,
туда же брякнулся и щит.
– Хорошо!.. – кивнул Ивари, сгорбившись, побрел назад, к своим. От
раздавшегося со всех сторон крика он чуть не оглох.
Когда до трибун оставалось меньше десятка шагов, что то мягко
тюкнуло его по шлему. Ивар поднял голову и получил огрызком яблока прямо в
глаз. От неожиданности он вздрогнул и невольно прикрылся щитом.
Как оказалось, не зря. Зрители, которым не понравился исход
поединка, швыряли вниз все, что попадалось под руку. О щит колотились
обглоданные кости, огрызки и даже тухлые яйца, явно не случайно принесенные на
Игры.
– Они что, свихнулись, во имя Одина? – спросил Ивар, укрываясь за
надежными стенами прохода.
– Иначе и не скажешь! – ответил Арнвид, подавая ему кувшин с
водой. – Больно уж ловко ты уломал этого типа сдаться. Все выглядело так, как
будто было подстроено заранее. Вот они и решили, что их облапошили.
– А что ты ему шептал? – поинтересовался конунг, дождавшись, пока
его дружинник утолит жажду.
– Я его ранил, – ответил Ивар, вытирая повисшие на подбородке
холодные капли, – и пообещал, что если он не сдастся, то убью!
– Добрый ты, – вздохнул эриль, – прямо как я! Гляжу на тебя, и
сердце радуется!
– Ладно вам болтать, – оборвал обоих Хаук, – иди, Ивар, отдыхай, а я
на следующую схватку погляжу.
И снова Ивар оказался на арене, которая стала почти столь же
привычной, как палуба драккара. Давала знать о себе усталость. Кольчуга
потяжелела, а меч, в обычное время легкий и послушный, стал и вовсе
неподъемным.
Вместе с усталостью его охватило странное опустошение: мысли
исчезли, оставив гулкое безмолвие, и он дрался в этой пустоте, не думая ни о
чем, не испытывая никаких чувств. Ему было даже все равно, выиграет он или
проиграет. Хотелось одного – быстрее все закончить.
Соперником на этот раз был богатый ромей, на чьем панцире
красовалось больше золота и драгоценных камней, чем в сокровищнице иного
херсира. Необычно светлые для этих мест глаза смотрели сквозь прорези шлема,
похожего на рыцарский, надменно и презрительно.
Но это выражение испарилось из них после первой же сшибки. Ромей
оказался умелым бойцом. Он был силен и проворен, но вряд ли ему когда либо
доводилось по настоящему биться за собственную жизнь. Именно эта разница
определила результат.
Ивар закончил схватку жестоким ударом, разрубив противнику голень.
Пока ромея уносили с арены, викинг думал о том, что не скоро воин в щегольском
панцире сможет ходить, и уж тем более – сражаться.
После этого боя победителю уже не позволили уйти под трибуны. Арнвид
лишь обтер ему лицо влажной тряпкой и дал напиться.
– Сейчас решится, с кем ты сойдешься в последней схватке. – сказал
Хаук. – Вон тот здоровяк, который шагает с другого конца арены, это и есть
Бузислав.
Ивар присмотрелся к противнику. Знаменитый русич был не так могуч,
как побежденный викингом стражник, но любого опытного бойца его вид заставил бы
насторожиться. Каждое его движение было грациозным, будто у танцора, а ступал
он по песку так мягко, словно весил не больше, чем кошка.
– Опасайся ударов с любого направления, – наставлял конунг, глядя за
тем, как Бузислав легко, точно играючи, ускользает от ударов соперника, – он
использует множество обманных финтов. Не забывай следить за ногами… Оп, вот и
все!
Выбитый ловким выпадом клинок сверкнул, будто вобрав в себя свет
нависшего над краем трибун солнца, и вонзился в песок, войдя в него почти на
треть. Невысокий, широкоплечий воин с падающей на плечи гривой черных волос,
который только что неистово метался по арене, замер, растерянно разведя руки…
Похоже, он так и не понял, как лишился оружия.
Трибуны сотрясал ликующий вой.
– Вот так! – прокомментировал Арнвид. – Зазевался, и все!
Черноволосый покидал арену, низко опустив голову. Он проиграл, хотя
и не получил ни единой царапины. Но от этого ему, должно быть, было еще горше.
– Они любят этого парня, – приговаривал Хаук, помогая Ивару надеть
шлем, – никто не ждет, чтобы победил ты. Никто этого не хочет, разве только те
сумасшедшие, что поставили на тебя!
– Помни о том, что среди них и мы! – серьезно сказал Арнвид. – И
сражаешься ты не только за себя, но и за всех нас, за дружину!
А на арене уже надрывался глашатай. Горло ему, похоже, подлечили, и
из голоса пропала хрипотца.
– В решающей схватке Игр, – вещал он так истошно, что, наверно, по
всему городу вороны каркали от страха, – сойдутся… Ивар Ловкач из Трандхейма!!!
Викинг вступил на песок, который выглядел уже не желтым, а серым,
под оглушительный свист. Хаук оказался прав. Его здесь очень даже не любили.
Где то в сердце родилась холодная, чистая ярость.
– …И… – глашатай сделал паузу, – победитель игр последних пяти лет,
русич Бузислав!!!
Свист сменился восторженным ревом.
Ивар уставился на противника: русая борода, серые глаза под
коническим шлемом, спокойное лицо – и не находил никаких причин для неприязни.
Но ярость швырнула викинга в первую, отчаянную атаку…
Которая с треском провалилась. Из под нацеленного в шею удара Ивар
выскользнул только чудом. Лезвие русича чуть чиркнуло по коже, оставив на ней
тоненький порез.
Раздраженного гудения трибун соперники не заметили. Они были слишком
заняты.
Ивару никогда не приходилось сражаться в таком темпе. Удары русича
были столь же быстры и сильны, как оплеухи, раздаваемые медвежьей лапой. Лязг
стоял почти беспрерывный, щит трещал, грозя развалиться.
Весь бой словно распался на ряд не связанных друг с другом ощущений:
блестящий клинок падает сверху, острая боль в выворачиваемом запястье, нога
оскальзывается на песке, собственный меч со скрежетом едет по доскам щита
Бузислава…
Хаук наблюдал за боем со странной, почти отцовской гордостью. Пять
лет назад, когда он, повинуясь мимолетному капризу, спас от смерти молодого
батрака по имени Ивар, тот не умел ездить на лошади и не представлял, как
браться за оружие.
Прозвище Ловкач было дано новоявленному викингу больше в насмешку.
А теперь он, уже опытный воин и довольно зажиточный бонд из
Гаулардаля, дерется за честь дружины и всех Северных Земель не где нибудь, а в
самом Миклагарде, городе почти сказочном!
Ивар не отдавал себе отчета в том, сколько они сражаются. Он бил и
отражал удары, снова кромсал воздух лезвием, пытался обмануть соперника.
Иссеченный щит он давно отбросил, как и Бузислав, и рубился, держа меч двумя
руками. Кольчуга, как казалось, начала ржаветь от пропитавшего ее пота, ноги
дрожали…
И противника почему то было видно очень плохо.
– Стойте!!! Стойте, во имя Господа!!! – вторгся в сознание чей то
сильный голос. Ивар отразил очередной удар и замер, гадая, не послышалось ли
ему.
Напротив застыл Бузислав, настороженный, будто лесной зверь. Лицо
его было изнуренным, в глазах блестело удивление.
– Стойте!!! – Сквозь гул крови в ушах вновь пробился голос, и теперь
Ивар уже не сомневался, что принадлежит он императорскому глашатаю. – Приказ
цесаревны императрицы!!!
Ивар сделал шаг назад – и едва не упал, зацепившись за небольшую
кочку. Напряженные мышцы по всему телу гудели, точно тетива на натянутом луке,
и готовы были лопнуть.
– Прекратить поединок!.. – Глашатай появился рядом, отчаянно
размахивая руками.
Ивар видел только очертания его фигуры, но никак не мог разглядеть
лица. Сморгнул и только после этого понял, что виной всему не только усталость.
Солнце давно закатилось за одну из трибун, и на арене сгущался сумрак. Небо из
голубого стало темно лиловым.
– То есть как – прекратить? – прохрипел Бузислав и сплюнул на песок.
– А вот так… – сказал глашатай негромко, и до Ивара донеслось
недовольное ворчание трибун. Обитатели Миклагарда жаждали досмотреть бой до
конца. – Объявить ничью и приз поделить пополам. Великое счастье наблюдать
столь выдающийся поединок, но лишаться одного из искусных бойцов, равно дорогих
сердцу императрицы, было бы неразумно. Да и темнеет уже, скоро ничего не будет
видно.
И, повернувшись к толпе, глашатай принялся объявлять волю
правительницы трибунам. Те в ответ раздраженно загудели – словно обозленные
пчелы вырвались из многих сотен ульев.
– А ты оказался крепок, – русич улыбнулся одними губами, – я запомню
этот бой…
Ивар молча отсалютовал противнику мечом. Сил что то ответить не
было. Развернувшись, он побрел к узкому проходу между трибунами. Земля под
ногами пошатывалась, как палуба во время шторма, и все вокруг плыло,
подергиваясь белесым, полупрозрачным туманом…
– Эк его укачало то!.. – донесся откуда то издалека знакомый, полный
тревоги голос. Сильные руки подхватили Ивара за плечи, он смутно ощущал, как с
него сняли шлем, вытащили из закаменевших пальцев меч.
Еще недавно стремительно двигавшийся по арене, Ивар сейчас оказался
не в состоянии пошевелить и пальцем. Лишь когда ему плеснули в лицо холодной
водой, он слегка очнулся.
– Что… – с трудом разлепив рот, выдавил он, тыльной стороной ладони
утирая мокрые губы, – дальше?
– А дальше мы пойдем отсюда, – отозвался тот же голос, и теперь Ивар
его узнал – это был Арнвид.
Перед глазами полыхнула белым нарисованная прямо в воздухе руна, по
телу, от макушки до пяток, пробежала легкая щекотка, и в тот же момент Ивар
ощутил неожиданный прилив сил.
Мир вокруг обрел устойчивость, зрение прояснилось.
– Вот так то лучше… – И эриль довольно потер руки.
– Пошли, – приказал конунг, отдавая Ивару меч.
За пределами цирка уже наступила ночь. Сотнями светящихся глаз окон
смотрел на викингов чудовищно огромный зверь – город. Прохладный ветер нес
запах отбросов и гниющей рыбы. Бодрил он не хуже Арнви довых рун.
В руках эриля трещал зажженный факел, От цирка до подаренного
императрицей дома было недалеко, и викинги уже вышли на улицу, ведущую к нему,
когда из тьмы позади вдруг вынырнули с десяток горожан, пышущих злобой, винным
перегаром и размахивающих кулаками.
– Вот они, эти северные ублюдки, из за которых мы сегодня лишились
выигрыша! – гаркнул один из них.
– Бей варваров! – Полный злобы крик заметался в узком ущелье улицы,
отражаясь от рукотворных скал домов.
Ромеи яростно бросились вперед. Горластый заводила упал, наткнувшись
на кулак Хаука, и закипела драка, самая обычная, какие случались в Миклагарде
каждый день.
Ивару было бы на нее глубоко наплевать, если бы не били его самого.
Он и конунг прикрыли Арнвида собственными спинами, прижав к стене, и
тот громогласно ругался, призывая на головы обитателей города самые жуткие
проклятия,
– Да сожрут черви ваше мужское достоинство! – вопил он в то время,
когда Хаук свалил наземь еще одного из нападавших, но и сам ощутимо получил в
зубы. Ивар, все еще слабый, точно новорожденный котенок, лишь отбивался. – Да
изменят вам жены с самыми грязными из рабов!
Хаук изловчился и пнул кого то в живот. Тот согнулся с утробным
воем.
Чей то твердый кулак, вылетевший сбоку, с глухим стуком врезался в
скулу Ивара. Повторный удар он ухитрился отбить, и в этот самый момент с
дальнего конца улицы донеслось негромкое позвякивание.
– Стража! – заорал кто тр. – Бежим!
И доблестные горожане так же дружно, как недавно восстали на битву с
варварами, покинули поле боя. Лишь простучал и стих дробный топот.
– Да поразит ваших овец мор! – прокричал не успевший вовремя
остановиться Арнвид уже в пустоту.
– Что тут происходит? – Вместе со светом от факелов в уличной
темноте возникли стражники. На их толстых лицах читалось желание не пущать,
хватать и рубить все подряд.
– Ничего… – откликнулся Хаук, стирая с рассеченных губ кровь. –
Маленькое недоразумение.
– Ну ну! – К счастью викингов, эти стражники, похоже, еще не знали о
позорном поражении своего собрата на сегодняшних Играх.
– Что то мне перестал нравиться этот город, – сказал Ивар после
того, как городские воины удалились. На скуле у него, судя по ощущениям,
назревал большой и красивый синяк. – По роже тут бьют так же, как и у нас в
Трандхейме. Не стоило отправляться так далеко.
– Скажи спасибо, что бьют не хуже, – без улыбки ответил конунг.
После драки слабость вернулась, и последние два десятка шагов Ивар
прошел словно в тумане. А затем едва не упал от удивления – рядом с закрытой
дверью нерешительно мялся Эраст.
– Ты что тут делаешь? – поинтересовался Хаук.
– Да этот рыжий ваш меня внутрь не пускает, – с обидой в голосе
сообщил Главный Советник По Особым Поручениям, – говорит, что никого дома нет.
Я ему: а кто тогда отвечает? А он мне: тебе, мол, это все мерещится с перепою.
– Сейчас разберемся, – утешил его Арнвид и заколотил кулаком в
дверь. Та отозвалась глухим гулом.
– Опять ты, ромейская морда? – раздался после паузы голос Нерейда. –
Сказал же, никого нет!
– А вот за морду сейчас схлопочешь! – сурово пообещал Арнвид. –
Открывай быстрее!
Загрохотал засов, дверь со скрипом сдвинулась, обнажая высокую
фигуру рыжего викинга. Насмешливо блеснули его глаза.
– Ну что? – спросил он, глядя на Ивара. – Всем наподдали под зад?
– Увы, нет! – ответил за ослабевшего молодого бонда Хаук. – Кое кто
оказался нам не по зубам…
Внутри дома стоял неистребимый запах пыли и горелого мяса. Слуги
разбежались еще в первый день после вселения викингов, не выдержав буйного
нрава новых владельцев, и северяне управлялись со всем сами. Как умели.
– Ну говори, зачем явился? – мрачно поинтересовался конунг, заходя в
помещение, некогда бывшее парадным залом. Роскошный ковер покрывали пятна жира,
на длинном столе громоздились блюда, бутылки и кувшины. У огромного камина, в
котором мягко потрескивали дрова, кто то беззаботно спал.
– Вам нужно уплывать, немедленно! – сказал Эраст, с отвращением
взирая на окружающее его непотребство.
– Чего? – вытаращил глаза Нерейд, и даже Ивар неожиданно обнаружил,
что удивлен.
– Объясни почему! – потребовал конунг, выражение лица которого не
изменилось, лишь глаза заледенели, став почти белыми.
– Слишком многие возмущены результатом сегодняшних Игр, – ответил
чиновник, внимательно вглядываясь в лица собеседников, – и я вижу, что кое кто
уже высказал вам недовольство… Но это были те, кто потерял в своей ставке
десяток или два золотых монет! Те же, кто разорился не на одну тысячу и не
получил ничего, могут попытаться попросту убить вас! Не своими руками,
разумеется, но негодяев, которые охотно возьмутся за это дело, здесь хватит…
– Пусть попробуют!.. – процедил Хаук сквозь зубы.
– И попробуют! – уверенно кивнул Эраст. – И не только оружием, но и
ядом, и огнем. Как тебе смерть в дыму и пламени пожара, доблестный вождь?
– Бежать перед лицом опасности недостойно мужчины! – твердо и
раздельно проговорил Хаук. – Мы останемся здесь и примем свою судьбу, как
подобает.
– Что же! – Лицо Эраста исказилось, в черных глазах полыхнул гнев. –
И не говорите потом, что я вас не предупреждал!
Резко развернувшись, он выскочил из зала. С треском хлопнула входная
дверь.
– Зря все же я не отрубил ему голову… – с сожалением проворчал
Нерейд.
– А я бы уехал… – вполголоса произнес Ивар, ощупывая синяк
...Закладка в соц.сетях
