Жанр: Фантастика
Отзвуки серебряного ветра
...и заняли ключевые
точки. Случалось, что кто-нибудь из сошедших с ума воспитанниц пытался напасть
на господина, и такого больше повториться не должно. Потому девушек держали под
прицелом плазмеров. В стороне горел огонек включенной инфокамеры, транслирующей
происходящее в вестибюле остальным воспитанницам. Зачем это делалось? Ни одна не
понимала. Тридцать вторая сделала для себя вывод, что этим господин пытался
чего-то добиться от них. Как казалось Умнице с Хитрюгой, они сумели понять, чего
именно. По крайней мере, надеялись, что поняли. Ошибка ведь будет стоить жизни.
Послышались чьи-то шаги, и в вестибюле появился высокий мужчина с седыми
висками, одетый в темно-серый костюм тармиланского псевдошелка. Бриллиантовый
узор на щеке принадлежал одному из высших аристократов княжества. Странно, год
назад тридцать вторая не видела у господина этого узора. Лицо его выглядело
спокойным, немного вытянутым, нос прямым, короткие волосы были черными с
проседью. Серые, внимательные глаза скользнули по замершим у стены девушкам и
сощурились. Взгляд каждой воспитанницы источал физически ощутимую ненависть. И
ужас. Смертельный ужас, что ее не возьмут и она станет очередным примером для
нерадивых. Господина сопровождал одного с ним роста мужчина помоложе, лет
тридцати пяти, может быть, сорока, несший в руках небольшой биокомп. Его
аристократическая невозмутимость дала трещину, и он избегал смотреть на
обнаженных девушек.
- Ну что, Лоех, - повернулся к секретарю господин, - как думаешь, попадется нам
сегодня что-нибудь стоящее? Или опять сплошные пустышки?
- Не мне судить, - отозвался тот, смотря в пол, сегодня ему отчего-то было до
боли жалко несчастных четырнадцатилетних девочек, не видевших в своей жизни ни
одного светлого мгновения.
- Жалеешь их? - приподнял брови господин.
- Да, - мрачно ответил Ренни, дернув щекой. - Я же человек, в конце концов.
Слишком это жестоко.
- Понимаю, - на мгновение потеплели глаза его сюзерена. - И рад, что ты сумел
остаться человеком. Но сам права на жалость не имею. При другом воспитании мы не
сумеем получить ту единственную, которая нам нужна.
- Извините меня, - склонил голову секретарь. - Все понимаю, но трудно смириться,
когда видишь их...
- Ничего, - позволил проскользнуть по губам легкой улыбке господин. -
Справишься. Не первый год тебя знаю. Ты меня подводил очень редко. Надеюсь,
Лоех, так будет и дальше.
Ренни кивнул. Почему-то господин граф предпочитал называть его вторым именем.
Впрочем, какое это имеет значение? Важно то, что единственной их надеждой на
победу были эти вот несчастные девочки. Странно, но факт. И жалость придется
упрятать куда подальше, чтобы не мешала делу.
Тридцать вторая внимательно слушала малопонятный разговор и подсознательно
ощущала, что не ошиблась. Господину нужны от них какие-то конкретные качества. И
эти качества могли возникнуть только у тех, кто воспитывался в условиях,
подобных здешним. Умница немедленно начала многовариантный анализ по методу
Касита с новой точки зрения, Хитрюга подбрасывала ей темы для размышления,
поворачивая каждую то одной, то другой стороной, а Злюка выступала адвокатом
Проклятого, осмеивая все их потуги. Убийца и Ведьма молчали, внимательно
наблюдая за всем вокруг и готовясь перехватить контроль над телом в случае
необходимости. Дурочка спала.
Господин не спеша двигался мимо шеренги девушек, внимательно осматривая каждую.
Правда, в некотором отдалении по настоянию охраны. Добравшись до двадцать
шестой, он обратил внимание на дергающиеся губы девушки. Несчастная с ненавистью
и обреченностью смотрела на мучителя, понимая, что все, ее короткая жизнь пришла
к своему завершению. И оказалась права.
- Почему здесь некондиционный экземпляр? - холодно спросил господин у старшего
надзирателя.
- Но она по тестам одна из лучших, - попытался возразить тот, бледнея.
- Не умеет владеть собой. В брак.
- Будь ты проклят, сволочь! - вскрикнула в отчаянии двадцать шестая. - Когданибудь
тебя заставят заплатить за всех, кого ты убил!
- Когда-нибудь, да, - спокойно ответил господин. - Но это будешь не ты. Убрать
ее!
Кто-то их охранников поднял плазмер, и голова двадцать шестой разлетелась на
куски, забрызгав соседок кровью и ошметками мозга. Ни одна из девушек не
пошевелилась, как будто не произошло ничего необычного. Тридцать вторая стояла
так же спокойно, однако Хитрюга отметила, что щека господина почти незаметно
дернулась при словах двадцать шестой и сразу сообщила об этом Умнице для
внесения нового параметра в модель. Та изменила режим сходимости и внутренне
довольно хмыкнула. Вот теперь сходится! Господину все это не доставляет никакого
удовольствия, он ни в малейшей степени не является садистом, добиваясь чего-то
своего, и ради этого пожертвует чем и кем угодно.
- Кто-нибудь из вас видит перед собой что-нибудь необычное? - негромко задал
господин традиционный вопрос.
Он задавал этот вопрос на каждом выборе. Но что он имел в виду, не понимала ни
одна из девушек. Ведь перед ними ничего не было. Лучше уж промолчать, чем лгать.
За ложь наказывали очень страшно и ни одна не решалась на такую глупость, как
солгать.
"Чего он хочет? - немного раздраженно спросила Умница".
"А пусти-ка, я посмотрю, - потянулась вверх Ведьма. - Что-то я такое вижу..."
"Иди, - заинтересованно ответила Умница и уступила контроль над телом, сменив
временную константу".
Ведьма поднялась повыше и довольно оскалилась. Неужели ни одна дура не видит
этого разноцветного клубка нитей прямо перед ними? Непонятно. Ничего, сейчас она
устроит господину маленькую пакость. Ехидно захихикав, Ведьма протянула
невидимые руки и преобразовала клубок нитей в большой, пульсирующий разными
цветами кукиш. Пусть подавится, гад такой! Господин вдруг резко остановился,
глаза его расширились, от лица отлила кровь.
- Кто из вас это сделал? - холодно спросил он. - Лучше признавайтесь сразу.
Девушки испуганно смотрели на него, не понимая, что он имеет в виду.
"Снова твои поганые шуточки, сука! - рявкнула Умница, выдирая у Ведьмы контроль
над телом. - Ты же нас погубила!"
"Сама сука! - отозвалась та. - Наоборот, мы его теперь интересуем! Сама подумай
своей умной башкой. Я же за много лет первая, кто мало того, что увидел его
клубок, но и изменил его!"
"Она права, успокойся, - одернула Умницу Хитрюга. - Это наш шанс. Быстро проведи
анализ".
Та ничего не ответила, полностью задействовав резервы мозга.
"Да, я ошиблась, - сказала она через пару секунд. - Надо признаваться".
- Это сделала я, господин, - ступила вперед тридцать вторая.
- Да? - приподнял он левую бровь. - А если так? Как ты ответишь?
"Ведьма! - в панике взвыла Умница. - Бери контроль!"
"Уже!"
Увидев вместо кукиша белую стену, окружившую господина, Ведьма только
оскалилась. Внутренне, конечно. А затем осторожно приклеилась к этой стене,
становясь ею. И незаметно преобразовала защитное плетение в его
противоположность. Секретаря притянуло вплотную к господину, он испуганно
вскрикнул, попытался вырваться, но силовая хватка Ведьмы держала крепко.
- Наглая девчонка! - фыркнул господин. - Но молодец. А так?
Стена мгновенно превратилась в переплетение нитей, рванувшихся к тридцать
второй. Резкая боль ударила по нервам, нити коконом опутали девушку, принявшись
душить. Для постороннего взгляда ее вдруг взметнуло в воздух что-то невидимое.
Ведьма с ненавистью скрипнула зубами уже явно и принялась за дело всерьез.
Откуда только силы взялись. Она отсекала нити, меняя их направленность,
выпплетая из них что-то смертельное, черное, жестокое.
- Стоп! - господин поднял руку, мгновенно уничтожив все нити, и тридцать вторая
рухнула на пол. - Ты заигралась, девочка. Отпусти плетение, ты хоть сама
соображаешь, что плести начала?
- Нет... - мрачно ответила Ведьма. - Показалось, что так можно защититься.
- Если бы ты доплела эту гадость, - снова фыркнул господин, - то умерли бы не
только мы с тобой, но и все люди на несколько тысяч миль в округе. Никогда не
думал, что черную связку Мархена можно сплести по наитию. Поздравляю, из тебя
будет толк.
"Ну, Ведьма... - восторженно протянула Умница. - Ну, ты даешь... Что же ты
раньше молчала, что можешь легко всю эту сволочь перебить?"
"А я знала? - огрызнулась та. - Отбивалась просто".
Господин подошел к тридцать второй и взял ее за подбородок, внимательно
уставившись девушке в глаза. Зеленые глаза юной красавицы были совершенно
непроницаемы, только в глубине горела тщательно скрываемая ненависть. Он
удовлетворенно кивнул - то, что надо. Сменить направленность ненависти очень
даже просто. Потом сказал:
- Отойди в сторону, подождешь там. Тебя ждет еще один экзамен.
Тридцать вторая поклонилась и отошла в угол. Сразу пятеро охранников взяли ее
под прицел, держа пальцы на курках.
- При первой попытке коснуться вероятности ты будешь убита, - негромко
проинформировал ее господин.
- Что такое вероятность? - удивилась Ведьма.
- Нити, - ехидно ухмыльнулся господин. - Те самые разноцветные нити, из которых
ты плела свои игрушки. Надо же, невежественное дитя сплетает связку Мархена, не
имея при том никакого понятия о вероятностях. Стой спокойно, а то у охраны нервы
на взводе.
Тридцать вторая замерла. Не хватало только спровоцировать охранников застрелить
ее после того, как она сумела заинтересовать господина. Лучше постоять не
шевелясь. Ноги вскоре затекли, но девушка не решалась даже дрожать. Страх и
возбуждение колотили ее, она внимательно наблюдала, как господин заставлял
остальных решать обычные тестовые задачи, делать еще что-то непонятное. Он
досадливо морщился, несмотря на блестящие результаты, выданные почти всеми. О
чем речь, даже задачи по многомерной навигации в гиперпространстве эти
четырнадцатилетние девочки решали мгновенно, ничуть не напрягаясь. Память каждой
была почти абсолютной. Но господин хотел от них чего-то другого. Отобрав еще
двоих, двадцать первую и двадцать девятую, далеко не лучших по тестам, он отошел
в сторону и задумался.
- Остальные ваши, - обернулся господин к низко поклонившемуся старшему
надзирателю.
Глаза того вспыхнули животной похотью. Отданные ему девушки в отчаянии
застонали, кое-кто попытался дернуться, куда-то бежать, но надзиратели хорошо
умели управляться со своими подопечными. И вскоре нейрохлысты заставили
несчастных в судорогах попадать на пол. Господин холодно смотрел на эту картину,
секретарь зажмурился и отвернулся, что-то неслышно шепча себе под нос и кусая
губы. Трое отобранных застыли неподвижно, молясь про себя Благим, чтобы господин
не передумал и не отдал надзирателям и их. Что эти звери творят с попавшими в их
власть, каждая видела не раз и при одной мысли о том, что ее ждет такая судьба,
готова была на что угодно.
- Не при мне! - одернул господин какого-то надзирателя, ухватившего бьющуюся в
корчах девушку за грудь.
- Простите, господин! - испуганно поклонился тот, отпуская жертву, только ткнув
ее снова нейрохлыстом для острастки.
- Пшел вон, скот! Чтобы не забывался, получишь десять плетей. Старший
надзиратель, ты слышал?
- Да! - вскинулся тот, прожигая провинившегося подчиненного гневным взглядом. -
Будет исполнено!
- Забирайте их, - кивнул господин на корчащихся на полу от боли девушек, - и вон
отсюда. Быстро!
Надзиратели, продолжая кланяться, похватали отданных им для развлечений
воспитанниц и поспешили скрыться с глаз человека, от которого зависела их жизнь.
Не раз случалось так, что вызвавший его гнев нерадивый надзиратель
расстреливался охраной, и ни один не хотел себе такой судьбы. Вскоре в вестибюле
остались только господин со своим секретарем, охранники и трое отобранных
девушек. Двадцать первая, двадцать девятая и тридцать вторая. На первый взгляд,
они были совершенно одинаковы, кто не знал, что такое эти девушки, решил бы, что
перед ним сестры-близнецы. На редкость красивые близнецы.
- Марен, - повернулся господин к одному из охранников. - Давай.
Мускулистый паргианец с насмешливой ухмылкой подошел к девушкам и вдруг спустил
штаны. Все трое с недоумением уставились на немалых размеров мужское
достоинство, не понимая, что это значит. Чего еще от них хотят?
- А теперь я приказываю доставить Марену удовольствие ртом.
Холодный голос господина заставил каждую замереть. И только потом до них дошел
страшный смысл сказанных слов. С раннего детства в воспитанниц приюта вбивали,
что сделать то, что им сейчас приказали, означает погубить себя. Означает
потерять и жизнь, и честь, и саму душу. Означает стать проклятой Благими. Так
это или нет, девушки не знали, но верили, что так. Ибо это было первое, что
делали надзиратели с приговоренными. С теми, кого обрекали на смерть. Потому это
унижение в сознании каждой воспитанницы питомника намертво срослось со смертным
приговором.
- Я не буду делать этого, господин... - мрачно пробормотала двадцать девятая. -
Не буду.
Он внимательно посмотрел в наполненные отчаянием и решимостью глаза девушки.
Кивнул и скомандовал:
- Убрать!
Кто-то из охранников выстрелил из игольника, грудь двадцать девятой пересек ряд
рваных отверстий, и она рухнула на пол, захлебываясь собственной кровью. Пару
раз дернулась и затихла. Оставшиеся в живых две девушки замерли.
- Я жду, - холодно сказал господин.
Двадцать первая глухо всхлипнула, подошла к охраннику и упала перед ним на
колени. Тридцать вторая закусила губу - Благие, неужели и ей придется пойти на
такое страшное унижение? Господин молча смотрел на замершую около охранника на
коленях девушку. Потом коротко кивнул. Охранник плотоядно ухмыльнулся, взял
двадцать первую двумя руками за голову и резким движением свернул ей шею. Потом
отбросил труп в сторону и снова замер.
- А что сделаешь ты? - с любопытством спросил господин.
Ему, значит, любопытно? Сволочь поганая... Тридцать вторая дрожала всем телом,
непонимающе смотря на трупы двух девушек, похожих на нее саму, как две капли
воды. И так ему не подходит, и эдак... Так чего же он хочет?! Отчаяние все
больше подымалось из глубин души, на глазах застыли слезы, губа была прокушена
насквозь. Выхода нет. Возможности выжить - тоже. Что он там говорил? Умрут все
люди в радиусе нескольких тысяч миль? Но он тоже? Тогда и собственной шкуры не
жаль! Умница отступила в сторону, передавая управление личности, которая еще ни
разу не выходила наружу, скрываясь в глубине сознания. Убийце. Господин,
внимательно наблюдавший за девушкой, удивленно приподнял брови и переглянулся с
секретарем. Она вдруг резко изменилась. Из глаз исчез страх, теперь в них горела
насмешка над ним, над собой, вообще над всем миром. Тридцать вторая сгорбилась и
направилась к охраннику какой-то странной, вихляющейся походкой. Никто не знал,
что под контролем Убийцы она могла двигаться со скоростью, при которой
человеческий глаз уследить за ней не мог. Подойдя ближе, девушка метнулась
вперед, ухватила охранника за его причандалы и резко рванула вниз, от души
добавив коленом. Прикрывшись телом взвывшего от неожиданной боли Марена от
плазмеров остальных, Убийца мгновенно передала контроль Ведьме, ожидающей своей
очереди со злорадным хихиканьем. И Ведьма сплела ту самую черную, страшную,
пугающую ее саму связку, которой отбивалась от атаки господина. Но не применила,
остановившись за полшага до этого. Теперь, даже если ее убьют, связка раскроется
и отомстит за нее.
- Мне терять нечего, господин... - с трудом выдавили пересохшие губы.
Он откинул назад голову и захохотал как безумный. Смеялся добрых пару минут.
Охранники с секретарем искоса поглядывали на светящуюся страшным, черным светом
девчонку с ужасом, но молчали, не смея сказать ни слова.
- Вот, девочка! - заговорил, наконец, господин. - Именно этого я от тебя и
хотел. Никогда не смей сдаваться, всегда дерись до конца! Без страха за
собственную шкуру! Вот такой ты мне и нужна.
- Драться до конца... - задумчиво протянула тридцать вторая. - Я запомню ваш
урок.
- Запомни, пойдет на пользу, - кивнул он и повернулся к охранникам. - Не сметь
стрелять. Причинивший вред этой девушке будет умирать очень медленно.
Снова посмотрев на напрягшуюся тридцать вторую, господин сказал:
- Можешь отпустить придурка. Или хочешь убить? Так убей.
- С удовольствием! - осклабилась Ведьма, на секунду разделив контроль с Убийцей.
Та легко сбила крепкого, мускулистого мужика с ног и свернула ему шею. Свернула
точно тем же движением, каким сам охранник расправился с двадцать первой.
Остальные охранники потрясенно замерли, смотря на миниатюрную, оскалившуюся
девушку, похожую сейчас на выходца из ада. Глаза ее горели каким-то желтым,
лихорадочным огнем, вокруг тела вилась черная, туманная дымка, в которой
безошибочно угадывалась сама смерть. И охранникам было страшно.
- Я доволен тобой, девочка, - насмешливо сказал господин, подошел к тридцать
второй и потрепал ее по волосам, ничуть не боясь готовой сорваться с ее пальцев
смертельной связки. - Запомни, как держать наготове плетения. Со временем
научишься создавать их на ходу, а пока придется обходиться заранее созданными
заготовками. Завтра я начну тебя учить. И если ты думаешь, что от наказания за
лень тебя спасут твои неуклюжие потуги в магии, то ты сильно заблуждаешься.
- Я поняла вас, господин, - низко поклонилась Ведьма, отпустив Убийцу. -
Приказывайте.
Теперь она видела, что ее жалкая связка ничем не повредила бы этому сухопарому,
полуседому человеку. Его окружало защитное плетение, с которого соскальзывал
даже взгляд, не говоря уже о чем другом. Ох, как нескоро она сумеет создать чтонибудь
подобное... Но если останется в живых, создаст. Со временем. Чтобы
отомстить за все пережитые мучения, требовалось терпение, очень много терпения.
Она будет терпеливо ждать своего часа. Пусть годы или даже десятилетия. Однажды
дождется. Никто и никогда не жалел тридцать вторую. Что ж, она тоже никого и
никогда не пожалеет. А уж тем более того, кто ответственен за создание этого
страшного питомника.
Господин легко читал в глазах девушки молчаливое обещание и насмешливо
ухмылялся. Хотя в глубине души ему тоже было страшно - он создал чудовище и
вскоре придет время выпустить это чудовище на свободу. Не хотелось, слишком
опасно, но загнать зверя, на которого всю свою жизнь охотился Дарв ис Тормен,
могло только такое чудовище. Предстояли еще годы и годы подготовки, но впервые
за много лет он получил по-настоящему удачный экземпляр. Дар этой
четырнадцатилетней девчушки был невероятен, она станет магом такой силы, что сам
он и рядом стоять не сможет. Да, придет время и тридцать вторая заставит
заплатить его самого. Заплатить по всем счетам. Что ж, это справедливо. И если
случится после того, как она уничтожит существо, ради охоты за которым создана,
то пусть ей. После того его жизнь уже не будет иметь никакого значения. Дарв ис
Тормен взял девушку за руку и повел навстречу новой жизни.
Глава 10.
Голубая планета в клочьях облаков плыла внизу, она казалась такой безмятежной,
такой спокойной. Ничего не говорило о бурях, что прокатывались по ее
поверхности, напрочь разрушая судьбы сотен миллионов человеков. Никита молча
смотрел на занявший всю стену туманного зала "Пика Мглы" экран и только вздыхал.
Земля. Россия. Родина. Рядом с ним стоял задумавшийся о чем-то Ник. Оба
прекрасно понимали, что там, внизу, для них места уже нет. Они слишком много
узнали, слишком много повидали и будут ощущать себя на Земле, как в клетке. Да и
эмпатия напрочь отсекла их от жизни обычных людей. Они аарн, и этим все сказано.
Ничего не добавишь.
- А время-то на вашей планете в два раза быстрее обычного идет... - эмообраз
подошедшего сзади Рена переливался задумчивостью и недоумением.
- В смысле? - повернулся к нему Никита.
- Как ты знаешь, Земля находится в закрытом от внешнего мира пространственном
пузыре, - напомнил дварх-полковник. - Выяснилось, что ход времени внутри него
тоже не совпадает с общегалактическим. У нас прошло четыре месяца, а здесь около
восьми.
- Интересно, - прищурился Ник. - Хотелось бы мне только понять, каким образом
наша планета оказалась замкнута в этом пузыре.
- Увы, ответа на этот вопрос не знает даже Баг Бенсон. Да и нам сейчас не до
того, если честно. Асиарх с Карсархом завершили первичное сканирование.
- И?
- Мы прилетели очень вовремя, - усмехнулся Рен. - Как будто специально
подгадали. Крым пал неделю назад, сейчас красные отлавливают и расстреливают
оставшихся в живых и не сумевших эвакуироваться солдат и офицеров Белой армии.
Обещают всем сдавшимся амнистию, а на деле...
- Ясно, - прикусил губу Никита. - Я не удивлен.
- Я тоже, - тяжело вздохнул бывший красный комиссар. - Наши дорогие вожди давно
показали, что они из себя представляют.
- Мало того, - скривился дварх-полковник, - люди сами регистрируются, поверив в
обещанную амнистию. Многим даже службу в армии обещают, а потом арестовывают и
расстреливают. За неделю расстреляно около тридцати тысяч человек... Потому не
будем терять времени, постараемся спасти хоть некоторых. Только Син просил тебе
напомнить, что устраивать новых социальных потрясений не стоит. Ничего хорошего
из этого не получится.
- Зачем повторять то, что давно оговорено? - пожал плечами Никита. - Все станем
делать тихо и незаметно. Никаких следов нашего присутствия на Земле остаться не
должно. Люди тихо исчезнут вместе с семьями, в нынешнем бардаке их исчезновение
спишут на войну.
- В таком случае, мы не имеем права брать никого из известных личностей, -
усмехнулся Ник.
- Согласен, - кивнул контрразведчик. - К тому же, никогда не доверял
высокопоставленным особам, почти все они являются такой сволочью, что слов для
описания подобрать трудно.
Красный комиссар от души расхохотался в ответ на эту сентенцию. Рен тоже
ухмыльнулся, потом махнул рукой, и метрах в трех от них вспыхнула в воздухе
карта Крыма.
- Нашли кого, Асиарх? - спросил дварх-полковник.
- Ищу, - недовольно проворчал дварх. - Потерпи немного. Хотя стой, кое-что есть.
Объявляй тревогу, там людей расстреливать собрались!
На экране показалась лощина, поросшая каким-то чахлым кустарником. Около одного
из кустов сгрудились с десяток мрачных, небритых мужчин в грязных и рваных
шинелях с погонами. Еще четверо неподвижно лежали чуть в стороне. Наверное, их
захватили врасплох, во время сна. Скорее всего, группа офицеров пыталась
пробраться к побережью. Увы, у них не получилось, попались одному из отрядов
красных, прочесывавших местность. Разномастно одетые люди держали группу
офицеров на прицеле и видно было, что им все безразлично. Они даже не ненавидели
тех, кого собрались убивать, они просто делали свою работу. Чистили Крым от
"нежелательных элементов".
- Как и говорили, усыпляем "товарищей" и накладываем фальшивую память, - криво
усмехнулся Никита. - Будут помнить, что расстреляли очередную группу офицеров, и
ничего необычного при этом не произошло. Кто идет, коршуны?
- Да, - кивнул Рен. - Сам-то пойдешь в первую вылазку?
- Обязательно! - потер руки контрразведчик. - Ни за что не упущу такой
возможности.
На экране было видно, как красные передернули затворы винтовок и прицелились в
молча ожидающих смерти людей. Но выстрелить не успели. Ни с того, ни с сего они
начали опускаться на землю, устраиваться поудобнее и немедленно засыпать. Какаято
минута, и спали уже все. Ошеломленные, ничего не понимающие люди застыли на
месте, не веря своим глазам. Что это значит? Почему краснопузые уснули? Что
вообще происходит? А закрутившиеся в воздухе туманные, черные воронки в полтора
человеческих роста вообще ввергли большинство в ступор. Белые офицеры круглыми
глазами смотрели на выскальзывающих из воронок людей в черных, зеркальных
доспехах и только молча открывали рты. Как будто зевали. Примерно так открывают
рты рыбы, внезапно вытащенные из родной стихии на воздух. А то, что эти странные
незнакомцы висели в воздухе, стоя на маленьких досках, совсем сводило с ума.
- Здравствуйте, господа! - раздался чей-то уверенный голос.
Из воронки вышел светловолосый мужчина лет тридцати, одетый в незнакомую, черносеребристую
форму с огненным глазом на левом плече. Он широко, открыто улыбался.
Какой-то сияющей улыбкой, что ли, иного определения никто подобрать не смог.
Следом за ним появился человек пониже с довольно ехидной физиономией. Этот сразу
отошел к уснувшим красным и принялся внимательно их осматривать. И сразу
согнулся в приступе явно болезненной рвоты.
- Что, Ник? - с иронией спросил первый. - Думал, среди тех есть кто достойный?
- Думал! - огрызнулся тот. - С этим вот, Сашкой Морозовым, мы с семнадцатого
года вместе воевали. Никогда бы не поверил, что он такой сволотой окажется...
- Наивный.
- Твои не лучше! Вон на тех двоих посмотри! Своих же товарищей на смерть
посылали, чтобы собственные шкуры спасти.
- Простите, - вмешался в непонятный разговор один из офицеров. - С кем имеем
честь?
- Никита Александрович Ненашев, - представился первый незнакомец. - Лор-капитан
легиона "Бешеные Кошки", орден Аарн. Текущий альфа-координатор. Мы прибыли за
вами, господа. Не за вами конкретно, сейчас группы наших легионеров прочесывают
весь Крым в поисках выживших.
- Ненашев? - выступил вперед еще один офицер с полковничьими погонами. - Штабскапитан?
- Бурцев? - прищурился тот. - Подполковник Бурцев? Александр Владимирович?
- Полковник, - усмехнулся офицер. - Уж полгода как. Я вас и не узнал в этой
форме поначалу. Что все это значит?
- Эмигрировав после поражения армии Колчака, я совершенно случайно попал в
довольно странную организацию, - пояснил Никита. - И прижился в ней. У нас там
большие дела заворачиваются, люди толковые нужны. Вот я и подумал, а не
отправиться ли за ними в Россию? Спасти тех, кого можно, и дать людям шанс.
- Воевать?
- Пока нет, - покачал головой контрразведчик. - Надеюсь. Но что случится дальше,
знает один господь бог. Нужно быть готовыми к любому исходу. Приглашаю к нам на
крейсер, господа. Те, кто нам не подойдет, будут высажены
...Поділитися у соцмережах
