Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 2. Золотой шут
...етители таверны
стали надо мной смеяться. Они спрашивали, как себя чувствует мелкая рыбешка,
когда клюет
настоящая, большая рыба. Я не понял, что они имеют в виду, но очень скоро они
мне все разъяснили. В
подробностях. Том, я никогда не чувствовал себя так унизительно. Я сбежал из
таверны, и мне стыдно
туда возвращаться, хотя я бы с удовольствием рассказал тому матросу, какой
неверной оказалась его
девушка. А еще мне хочется вызвать его на бой, доказать, что я лучше, и вернуть
Сванью. Я чувствую
себя дураком и трусом.
- Вот тут ты ошибаешься, - возразил я, понимая, что Нед мне не поверит. -
Самое разумное,
что ты можешь сделать, - отойти в сторону. Если ты начнешь соперничать с
матросом и получишь
Сванью обратно, что ты станешь делать дальше? Эта женщина ничуть не лучше течной
суки, которая
выбирает самого сильного самца. Если ты встретишься с ней, чтобы сказать, как
сильно ее презираешь,
она лишь еще больше тебя унизит. Пусть уж лучше удивляется тому, как легко ты от
нее отступился.
- Слабое утешение, Том. Скажи, в мире есть настоящие женщины? - Нед задал
свой вопрос с
такой тоской, что мое сердце дрогнуло, - слишком рано ему пришлось расстаться с
иллюзиями.
- Да, есть, - заверил я его. - Ты еще слишком молод и обязательно встретишь
достойную
девушку.
- Вовсе нет, - заявил он, вставая. На его губах появилась усталая улыбка. -
У меня нет времени
на поиски, Том. Хотелось бы еще побыть с тобой, но мне пора в мастерскую. Старый
Гиндаст очень
строг, но справедлив. Как только он узнал, что ты ранен, он разрешил мне
навещать тебя по утрам, но
вечером я должен все наверстать.
- Он поступает мудро. Работа - лучшее средство от тревог. И от разбитого
сердца. Займись
делом, Нед, и перестань корить себя за глупость. Каждый мужчина совершает
ошибки, когда начинает
общаться с женщинами.
Он стоял и смотрел на меня, качая головой.
- Всякий раз, когда мне кажется, что я повзрослел, выясняется, что я веду
себя как ребенок. Я
пришел, полный тревоги о твоем здоровье, но как только увидел тебя на ногах, тут
же принялся
жаловаться на свои беды. Я даже не спросил, что с тобой приключилось.
Я с трудом улыбнулся.
- Ну, пусть так все и останется. Мне не хочется вспоминать о том, что
произошло.
- Хорошо. Завтра я приду снова.
- Нет, не нужно. Если ты станешь приходить каждый день, то будешь слишком
уставать. Ты же
видишь, я иду на поправку. Довольно скоро я сам смогу тебя навестить. Тогда я
попрошу Гиндаста дать
тебе выходной, и мы спокойно посидим и поговорим.
- Я буду очень ждать, - ответил Нед, и его искренность тронула мое сердце.
Он так крепко обнял меня на прощание, что я испугался за свои истончившиеся
кости -
выдержат ли? Нед ушел, но я еще долго смотрел ему вслед.
Впервые за последние месяцы мальчик вернулся ко мне, подумал я, доставая
чистую одежду и с
трудом натягивая ее на себя. Однако меня не оставляло чувство вины. Он уже
совсем не мальчик.
Нельзя рассчитывать, что он будет оставаться "моим Недом" - ведь и для Чейда я
давно перестал быть
"его мальчиком". Облегчение, которое я почувствовал, когда неверность Сваньи и
разбитое сердце
привели Неда обратно ко мне, убедив его в моей мудрости, было с моей стороны
настоящим
предательством. Когда я в следующий раз его увижу, нужно обязательно сказать,
что я не знал, какая
Сванья ветреная. Меня тревожило лишь то, что она отвлекает его от учебы у
Гиндаста. Эта мысль не
доставила мне особого удовольствия.
Одевшись, я перешел в покои лорда Голдена. Я уже относительно уверенно
держался на ногах, но
старался двигаться медленно и осторожно. Мальчишка-слуга еще не принес завтрак.
Шут сидел перед
камином и смотрел в огонь. Я кивнул ему и положил завернутые в ткань перья на
стол.
- Мне кажется, это предназначалось тебе, - сказал я без всякого выражения.
Пока я разворачивал ткань, он встал и подошел, чтобы взглянуть на то, что я
делаю. Лорд Голден
молча смотрел, как я выкладываю перья в ряд.
- Они удивительные. Как они к тебе попали, Том Баджерлок? - наконец спросил
он, и я понял,
что только мое молчание заставило его заговорить.
Я с болью отметил, что он говорит голосом лорда Голдена, с джамелийским
акцентом.
- Когда мы с Дьютифулом прошли через Скилл-колонну, мы попали на пляж. Я
нашел перья в
полосе прибоя. Они лежали среди плавника и водорослей. Я шел вдоль кромки воды и
подбирал их
одно за другим.
- В самом деле? Никогда не слышал ничего подобного.
В его словах содержался завуалированный вопрос. Сознательно ли я скрывал
эту находку или
посчитал ее незначительной? Я постарался ответить.
- Я до сих пор с удивлением вспоминаю время, проведенное на том берегу. У
меня тогда было
ощущение, будто мы остались одни на всем свете. А когда я вернулся, события
стали разворачиваться
стремительно: схватка за освобождение Дьютифула, смерть Ночного Волка,
путешествие назад, когда
мы не могли поговорить наедине. А потом мы оказались в Баккипе, и начались
приготовления к
помолвке и все такое.
Мои оправдания мне самому показались неубедительными. Почему я не рассказал
ему о перьях
раньше?
- Я спрятал перья в кабинете Чейда. А потом всякий раз момент оказывался
неподходящим.
Шут молча смотрел на перья. Я не выдержал и тоже перевел на них взгляд. Они
лежали в ряд на
куске грубой ткани, но тусклый серый цвет делал их какими-то незначительными.
Тем не менее что-то в
них было не так - странный артефакт, такой идеальной формы, не мог быть сделан
руками человека. Я
понял, что мне совсем не хочется к ним прикасаться.
- Понимаю, - наконец отозвался лорд Голден. - Что ж, спасибо, что показал
их мне. - Он
передернул плечами и вернулся к камину.
Я не понял, что произошло.
- Шут, я полагаю, они из петушиной короны.
- Ты, несомненно, прав, - равнодушно ответил он. Лорд Голден уселся в
кресло и вытянул ноги
к огню.
Потом скрестил руки на груди и опустил подбородок на грудь. И стал смотреть
в огонь.
Меня едва не ослепила вспышка гнева, очищающего, словно пламя. Мне на миг
захотелось
схватить его и встряхнуть, потребовать, чтобы он вновь стал Шутом. Потом ярость
исчезла, и я остался
стоять, дрожа от слабости. Мне вдруг показалось, что я убил Шута, уничтожил его,
когда потребовал
ответить на вопросы, которые всегда стояли между нами. Мне следовало учитывать,
что я никогда его
не понимал, у нас никогда не получалось объяснений. Все держалось на доверии. Но
я его разрушил.
Так ребенок ломает игрушку, пытаясь понять, как она устроена, и остается лишь с
грудой обломков.
Возможно, он уже никогда не сможет стать Шутом, как мне не суждено стать
конюхом, работающим, у
Баррича. Быть может, наши отношения изменились настолько, что мы уже никогда не
сумеем общаться
как Фитц и Шут. Быть может, мы навсегда останемся друг для друга лордом Голденом
и Томом
Баджерлоком.
На меня навались ватная стена усталости. Я молча завернул перья и, сжав в
кулаке, вернулся в
свою спальню. И закрыл за собой дверь. Затем я привел в действие механизм
потайного хода и начал
долгий подъем в покои Чейда.
Я дрожал от слабости, когда добрался до кровати. Не раздеваясь, я забрался
под одеяло и вскоре
погрузился в глубокий сон. Когда через несколько часов я проснулся, в животе у
меня урчало от голода,
а огонь в камине почти догорел. Вставать, есть, бросать в огонь поленья - нет,
это не стоило моих
усилий. Я поплотнее закутался в одеяло и вновь погрузился в темноту.
В следующий раз я проснулся, когда надо мной кто-то склонился. Я с криком
сел и схватил
принца за горло, не успев понять, что происходит, но через мгновение страх
отступил.
- Извини, извини, - пробормотал я.
Принц отошел от моей постели и растерянно потер шею.
- Что с тобой случилось? - хрипло спросил он, и в его голосе гнев смешался
с тревогой.
Я сглотнул, чтобы смочить пересохшее горло. Моя одежда пропиталась потом,
во рту скопилась
горечь.
- Извини, - повторил я. - Ты меня напугал. Я с трудом выбрался из-под
одеяла и встал.
Мне никак не удавалось успокоиться. Казалось, реальность стала продолжением
кошмарного сна, XXIII
РАЗОБЛАЧЕНИЯ
Те, кто не владеют Уитом, часто рассказывают ужасные
истории о его обладателях, которые якобы превращаются в
животных с самыми гнусными целями. Однако люди Древней
Крови категорически отвергают возможность превращения,
какой бы тесной не была связь между человеком и его
партнером. С большой неохотой люди Древней Крови признают,
что человек может перебраться в тело своего животного.
Обычно такое происходит временно и лишь в крайних
обстоятельствах. Тело человека не исчезает; более того, в
такие моменты оно становится чрезвычайно уязвимым, а со
стороны кажется мертвым. Тяжелые ранения или близость
неминуемой смерти могут заставить сознание человека искать
спасения в теле животного, с которым он связан. Люди Древней
Крови всячески порицают подобный переход и стараются его не
допускать.
Более того, Древняя Кровь категорически запрещает
постоянный переход сознания человека в тело животного. Если
человек Древней Крови бежит из своего умирающего тела и
находит спасение в теле партнера, он становится
отверженным для всего сообщества. Та же участь ждет того,
кто принимает душу своего умирающего животного. Подобный
поступок считается актом крайнего эгоизма,
безнравственности и глупости. Все, кто вырос в общинах людей
Древней Крови, знают, что подобный союз двух существ в одном
теле никому не может принести счастья. Смерть
предпочтительнее.
Именно в этом и состоит главное отличие людей Древней
Крови от так называемых Полукровок. Полукровки считают,
что их партнеры-животные ниже и хуже, чем человек, и не
видят ничего дурного в том, чтобы человек продлевал свою
жизнь, переходя в тело животного. В некоторых случаях человек
начинает доминировать, чуть ли не изгоняя животное из
собственного тела. Если учесть, что срок жизни некоторых
животных - например, черепах, гусей и отдельных тропических
птиц - весьма велик, человек, лишенный совести, может
выбрать себе такого партнера, заранее рассчитывая получить
новое тело, когда подойдет срок его собственной смерти. Таким
способом можно продлить себе жизнь па целое столетие или
даже больше.
Баджерлок, "Сказания Древней Крови"
Я выздоравливал, подобно только что вылупившемуся птенцу, который в первый
раз выполз на
солнечный свет. Мир ослеплял и поражал меня. Новое отношение Дьютифула
согревало, как теплая
меховая куртка. Я получил тому подтверждение, когда на следующее утро вышел во
двор замка и
остановился, наблюдая, как обитатели Баккипа спешат по своим делам. День выдался
ясным, и к,
своему удивлению, я ощутил первые запахи приближающейся весны. Утоптанный снег
под ногами
потерял прежнюю свежесть, небо над головой стало ярко-синим. Я сделал глубокий
вдох, потянулся, и
все мои суставы затрещали - сказывалась долгая неподвижность. Сегодня я ими
займусь.
Я все еще опасался, что прогулка в город будет слишком утомительной,
поэтому направился в
конюшню. Мальчишка-конюх, который ухаживал за Вороной, бросил на меня любопытный
взгляд и
обещал приготовить мою кобылу.
Я оперся о кормушку, чтобы передохнуть, и стал наблюдать за мальчишкой. Он
хорошо ухаживал
за моей лошадью, и она охотно разрешала ему к себе прикасаться. Когда он передал
мне поводья, я
поблагодарил его за то, что он во время моей болезни ухаживал за Вороной. Он
удивленно посмотрел
на меня и заметил:
- Ну, не могу сказать, что она сильно скучала. Она вполне довольна жизнью.
Я провел в седле не больше четверти часа, но успел пожалеть, что решил
отправиться в город
верхом. Вороная крайне неохотно повиновалась поводьям, демонстрируя, как мало
сил осталось в моих
руках. Впрочем, в конце концов, она доставила меня к мастерской Гиндаста. С
разочарованием, которое
мешалось с радостью, я обнаружил, что у Неда совершенно нет времени для
разговоров со мной, хотя
он вышел ко мне, как только увидел, что я соскочил с лошади. Нед объяснил, что
ему разрешили
обработать переднюю спинку кровати. Если он сейчас уйдет, работу отдадут комунибудь
еще. Я
заверил, что могу навестить его в другой день и что у меня нет никаких новостей,
если не считать того,
что я иду на поправку. Он тут же умчался обратно, не выпуская из рук долото и
киянку, и я ощутил
гордость за своего мальчика.
Усаживаясь в седло, я заметил трех юных учеников, которые с интересом
глазели на меня и
возбужденно перешептывались. Ну, теперь все в городе знают меня как убийцу трех
человек. Для них
не имело значения, почему это произошло. Теперь на меня будут показывать
пальцами, я стал объектом
слухов и сплетен. Оставалось надеяться, что это не ухудшит положения Неда. Я
сделал вид, что ничего
не замечаю, и поехал дальше.
Следующую остановку я сделал у дома Джинны. Она открыла дверь, посмотрела
на меня и
ахнула. А потом выглянула на улицу, словно ожидая увидеть Неда.
- Сегодня я пришел один, - сказал я. - Мне можно войти?
- Ну конечно, Том. Заходи. - Она смотрела на меня так, словно мой
изможденный вид ее
ошеломил.
Феннел проскользнул в дом между моих ног. Я сразу же уселся в кресло возле
камина, а Феннел
запрыгнул ко мне на колени.
- Ты так уверен, что тебя с радостью примут, кот? Кажется, ты полагаешь,
что мир создан для
тебя. - Я погладил его, поднял взгляд и обнаружил, что Джинна с тревогой смотрит
на меня. Это
тронуло меня, и я улыбнулся. - Со мной все будет в порядке, Джинна. Я побывал на
пороге смерти, но
мне удалось унести ноги. Со временем я снова стану таким, как прежде. А сейчас я
ужасно устал, хотя
проделал совсем небольшой путь.
- Что ж. - Джинна сцепила пальцы перед собой, но потом встряхнула головой,
словно прогоняя
сомнения прочь, откашлялась и заговорила увереннее. - И ничего удивительного. Ты
ужасно похудел
Том Баджерлок. Рубашка висит на тебе! Посиди, а я сделаю для тебя укрепляющий
ячменный отвар. -
Она увидела, как дрогнуло мое лицо, и решила отказаться от прежних намерений.
Или заварю чай. И
немного хлеба с сыром.
Рыба? - поинтересовался Феннел.
Джинна обещала сыр.
Сыр - не рыба, но лучше, чем ничего.
- От чая, хлеба и сыра не откажусь. Мне ужасно надоели бульоны, отвары и
каши, которыми
меня кормили, пока я выздоравливал. Честно говоря, я устал болеть. С
сегодняшнего дня я решил
больше двигаться.
- Наверное, так будет лучше всего, - рассеянно согласилась Джинна, склонила
голову и
испытующе посмотрела на меня. - Что с тобой произошло? Седая прядь исчезла! - И
она показала на
мои волосы.
Я умудрился покраснеть.
- Я решил ее покрасить. Мне хочется выглядеть моложе. Болезнь ужасно
сказалась на моей
внешности.
- Тут ты совершенно прав. Но красить волосы... Ладно, что взять с мужчин. -
Джинна
укоризненно покачала головой. Я не понимал, что ее тревожит, но она решила
отбросить все сомнения.
- Ты знаешь, что произошло между Недом и Сваньей?
- Знаю, - кивнул я.
- Честно говоря, я понимала, что этим кончится.
Джинна поставила на огонь чайник с водой, после чего принялась
пересказывать мне историю,
которую я уже знал: как Сванья бросила Неда ради вернувшегося матроса, как
показывает всем
желающим свои новые серебряные серьги. Я не стал ее прерывать, а Джинна, между
тем, нарезала хлеб
и сыр. Когда она закончила свой рассказ, я заметил:
- Наверное, так лучше для них обоих. Нед теперь сможет отдавать все силы
работе, а родители
Сваньи довольны новым женихом. Конечно, сердце Неда разбито, но он еще молод и
скоро утешится.
- О да, пока дружок Сваньи в порту, - кисло заметила Джинна, поставив
поднос с угощением на
маленький столик. - Но запомни мои слова: как только он вернется на корабль,
Сванья тут же вернется
к Неду.
- Сомневаюсь, - кротко возразил я. - Нед неплохо усвоил полученный урок.
Обжегшись на
молоке, дуют на воду.
- Хм-м-м. Мне кажется, гораздо лучше подходит другое: однажды забравшись в
постель, каждый
мечтает туда вернуться. Том, ты должен его предупредить. Не дай ему вновь
попасть под ее влияние. И
дело не в том, что Сванья порочна - она хочет всегда получать то, что ей
нравится. Ведь она и себе
причиняет немалый вред.
- Надеюсь, у моего мальчика хватит здравого смысла, - проворчал я, когда
Джинна уселась
напротив меня.
- Я тоже на это надеюсь, - сказала она. - Но у меня большие сомнения. - Она
посмотрела на
меня, и ее лицо вновь превратилось в маску.
Теперь она смотрела на меня, как на незнакомца, дважды начинала что-то
говорить, но оба раза
замолкала.
- Что? - наконец спросил я. - Есть еще какие-то подробности в истории о
Сванье и ее матросе,
которые мне не известны? Что-то не так?
После долгой паузы она негромко проговорила:
- Том, я... мы уже довольно давно знакомы. И многое знаем друг о друге. Я
слышала... Не имеет
значения. Что на самом деле произошло на улице Фолдаун?
- На улице Фолдаун? Она отвела взгляд в сторону.
- Не притворяйся. Трое людей мертвы, Том Баджерлок. Все говорят о каких-то
драгоценных
камнях и слуге, который решил их вернуть своему хозяину. Кто-то, возможно, и
поверит в эту историю.
Но почему, получив серьезные ранения, ты убил еще и лошадь? - Джинна встала,
чтобы снять с огня
закипевший чайник, заварила чай и едва слышно проговорила: - Неделю назад я
получила
предупреждение, Том. Один человек сказал, что опасно иметь таких друзей, как ты.
И что с тобой очень
скоро может произойти нечто нехорошее и для меня будет лучше, если это случится
не в моем доме.
Я мягко стряхнул кота с колен и взял чайник с горячей водой из ее дрожащих
рук. Поставив его
обратно на огонь, я попытался успокоиться.
- Кто тебя предупредил? - спросил я, поворачиваясь к Джинне.
Но я уже знал ответ.
Она опустила глаза, покачала головой и ответила:
- Я здесь родилась. Мне довелось немало путешествовать, но, как только
выпадает снег, Баккип
становится моим домом. Тут живут мои соседи. У меня много... знакомых, и среди
них самые разные
люди. Некоторых я знаю с тех пор, как была еще совсем девчонкой. Я изучала их
ладони, мне известны
многие секреты. Понимаешь, Том, ты мне нравишься, но... ты убил трех человек.
Двое из них граждане
Баккипа. Это правда?
- Я действительно убил трех человек, - не стал отпираться я. - И если для
тебя это имеет
значение, они бы с радостью меня прикончили - если бы я им позволил. - И тут у
меня похолодели
руки.
Вдруг ее сегодняшнее беспокойство не имеет ко мне ни малейшего отношения?
Джинна кивнула.
- Не сомневаюсь. Однако ты сам пришел к ним. Они не выслеживали тебя. Ты
пришел к ним и
убил.
Я попытался воспользоваться легендой, которую придумал Чейд.
- Я преследовал вора, Джинна. А потом у меня не оставалось выбора. Или я,
или они. Мне это не
доставило радости. И я не искал их жизней.
Она молча смотрела на меня. Я уселся в свое кресло. Феннел ждал, когда я
приглашу его к себе на
колени, но я медлил. Потом я спросил:
- Ты больше не хочешь, чтобы я к тебе приходил?
- Я этого не сказала. - В ее голосе появился гнев, но ей не понравилось,
что я задал ей прямой
вопрос. - Я... мне очень нелегко, Том. Ты и сам должен понимать. - И вновь
Джинна
многозначительно замолчала. - Во время предыдущей встречи... я думала, наши
разногласия не имеют
значения. Я всегда говорила, что люди лгут о тех, кто владеет Уитом. Всегда!
Схватив чайник, она принялась решительно разливать чай, словно пыталась
доказать, что здесь
все еще мне рады. Джинна сделала пару глотков и поставила чашку. Взяла кусок
хлеба и сыр, но потом
положила его на стол.
- Я знала Пэджета с самого детства и часто играла с его кузинами. У него
было немало
недостатков, но чужого он никогда не брал.
- Пэджет?
- Один из убитых тобой людей! Только не делай вид, что тебе не известно его
имя! Ты ведь
сумел его найти. А он знал, кто ты такой. Его несчастные кузины слишком
напуганы, чтобы забрать его
тело. Они опасаются, что их свяжут с ним. Именно этого я и не понимаю,
Том. - Она замолчала, а потом совсем тихо добавила: - Ведь ты такой же, как
он. Почему ты
выслеживаешь и убиваешь людей Уита?
Мне пришлось поставить на стол поднятую чашку с чаем. Я набрал в грудь
воздух, раздумывая
над ответом.
- Меня не удивляют слухи. Люди говорят стражникам одно, а между собой
обсуждают совсем
другое. Мне известно, что Полукровки развесили по всему городу листовки, в
которых говорится всякая
чепуха. Что ж, давай прямо. Пэджет обладал магией Уита. Как и я. Но убил я его
совсем по другой
причине. Он был Полукровкой, а я - нет. - Джинна недоуменно посмотрела на меня,
и тогда я
спросил: - Ты знаешь, кто такие Полукровки, Джинна?
- Людей Уита называют Полукровками, - ответила она. - А некоторые из вас
говорят, что они
"Древняя Кровь". Но это то же самое.
- Не совсем. Полукровки - это наделенные Уитом люди, предающие других людей
Уита.
Именно они развешивают доносы, где написано: "Джинна человек Уита, а ее партнер
- толстый
рыжий кот".
- Неправда! - воскликнула Джинна. Похоже, она решила, что я ей угрожаю.
- Да, - спокойно согласился я. - Ты не владеешь Уитом. Но в противном
случае я мог бы
уничтожить твой дом и отнять жизнь, раскрыв твою тайну соседям. Именно этим и
занимаются
Полукровки.
- Какой-то бред. Зачем?
- Чтобы заставить остальных людей Уита плясать под свою дудку.
- Но что нужно Полукровкам?
- Они хотят власти. А для этого им требуются деньги и люди, готовые
выполнять их приказы.
- Все равно я не понимаю, что им нужно.
Я вздохнул.
- Они мечтают о том же, что и другие люди Уита. Хотят спокойно пользоваться
своей магией, не
опасаясь петли и огня. Они рассчитывают, что их примут и им больше не придется
жить, постоянно
скрывая свои таланты. Представь себе, что тебя могут убить только за то, что ты
умеешь делать
амулеты. Ты бы захотела изменить такое положение?
- Но мои амулеты никому не причиняют вреда.
Я внимательно посмотрел ей в лицо.
- Люди Уита тоже.
- Нет, некоторые вредят, - тут же возразила Джинна. - О, не все, конечно.
Но когда я была
совсем маленькой, моя мать держала двух коз, которые давали молоко. Обе умерли в
один и тот же
день. А за неделю до этого она отказалась продать одну из них женщине, владеющей
Уитом. Как
видишь, люди Уита ничем не отличаются от других. Некоторые из них мстительны и
жестоки, и они
используют свою магию во вред другим.
- Магия Уита работает иначе, Джинна. С тем же успехом я могу сказать, что
колдунья вроде тебя
может посмотреть на мою ладонь и сделать так, чтобы на ней появилась линия,
означающая скорую
смерть. Или обвинить тебя в том, что ты взглянула на ладонь моего сына и
сказала, что у него короткая
линия жизни, и он вскоре умер. Ты виновна в его смерти? Ведь ты лишь сказала,
что увидела.
- Ну конечно, нет. Но это - не то же самое, что убить чужих коз.
- Именно об этом я тебе и толкую. Я не могу убить кого-то при помощи Уита.
Джинна склонила голову и посмотрела на меня.
- О, перестань, Том. Твой огромный серый волк убил бы свиней того типа,
если бы ты его
попросил, не так ли?
Я долго сидел и молчал. Потом мне пришлось ответить.
- Да, наверное, он бы убил. Если бы я был таким человеком, то мог бы
использовать своего волка
и Уит таким образом. Но я не такой.
Она молчала еще дольше, чем я. Наконец, очень неохотно проговорила:
- Том, ты убил трех человек. И лошадь. Разве это не сидящий в тебе волк?
Разве не Уит сделал
тебя таким?
Я встал.
- Прощай, Джинна, - сказал я. - Спасибо за доброту. - И я направился к
двери.
- Только не уходи так, - взмолилась она.
Я остановился, чувствуя, что на моем лице появилась гримаса.
- Я не знаю другого способа уходить. Зачем ты открыла мне дверь своего
дома? - с горечью
спросил я. - Почему пыталась навестить, когда я лежал без сознания? С твоей
стороны было бы
благороднее прямо сказать, что ты обо мне думаешь.
- Я хотела дать тебе шанс, - подавленно ответила она. - Я хотела... я
надеялась, что были
другие причины, кроме твоего Уита
Положив руку на засов, я колебался. Мне не хотелось лгать, но я не мог
промолчать.
- Конечно, были. Кошелек лорда Голдена. - Я не стал смотреть ей в лицо,
чтобы проверить,
поверила ли она мне.
Она и так знала слишком много такого, что могло угрожать ее жизни.
Я аккуратно закрыл за собой дверь. На солнце набежали тучи, и тени легли на
сразу посеревший
снег. Все моментально изменилось - так часто бывает в самом начале весны. Феннел
умудрился
выскользнуть вслед за мной наружу.
- Тебе лучше вернуться, - сказал я ему. - Здесь становится холодно.
Холод это не так уж плохо. Холод может убить тебя, только если ты стоишь на
месте. Нужно
двигаться.
Хороший совет, кот. Спасибо. Прощай, Феннел.
Я вскочил в седло Вороной и развернулся в сторону замка.
- Поехали домой, - сказал я лошади.
Она охотно побежала обратно в стойло, к своей кормушке. Я позволил ей самой
выбирать темп и
погрузился в размышления о собственной жизни. Вчера я чувствовал обожание
Дьютифула. Сегодня -
страх и отвращение Джинны. Более того, сегодня я понял, как глубоки предрассудки
Джинны
относительно людей Уита. Мне казалось, что она принимала меня таким, какой я
есть. Однако я
ошибался. Она считала меня исключением, но, когда я убил трех человек, ее страхи
выбрались наружу.
Людям Уита нельзя верить; они используют свою магию во зло. Я вдруг осознал всю
глубину ее
предубеждений, и меня охватило отчаяние. Но за этим стояло другое. Я получил
очередное
напоминание о том, что не могу служить Видящим и иметь собственную жизнь.
Не надо возвращаться к прежним мыслям, Приносящий Перемены. Разве могут
мгновения твоей
жизни принадлежать кому-то, кроме тебя? Вы, Видящие, единая кровь и стая.
Посмотри на целое.
Здесь нет связывания или разделения. Стая принадлежит тебе. Жизнь волка
принадлежит стае.
Ночной Волк, выдохнул я.
Однако я понимал, что его со мной нет. Черный Рольф оказался прав: иногда
мой мертвый волк
возвращался ко мне, как нечто большее, чем память, но меньшее, чем его истинная
живая часть,
оставшаяся во мне. Та частица моей души, которую я отдал волку, продолжала жить.
Я расправил плечи
и крепче сжал поводья. Моя Вороная фыркнула, но не стала возмущаться. Мне
показалось, что для на
...Закладка в соц.сетях
