Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 2. Золотой шут
...капитан и его помощник сходят на берег и
общаются с горожанами. Невежественным матросам лучше не
ступать на эту землю, поскольку она способна заворожить
людей не слишком образованных и умудренных опытом. Истинно
говорят: "Если человек способен себе что-то вообразить, он
найдет это в Бингтауне". Но вовсе не все, что подвластно
воображению, приносит человеку пользу, и многое из таких
вредных вещей здесь продается. Опасайтесь также загадочных
людей этой земли, которых иногда можно видеть по ночам.
Считается зловещим предзнаменованием, если, возвращаясь на
корабль, капитан встретит кого-то из "людей под вуалью".
Лучше уж провести ночь на берегу и вернуться на корабль на
следующий день, чем немедленно отплыть после такого дурного
знака.
Покинув Бингтаун, следует взять курс в Дикое Море.
Держитесь подальше от берегов. Лучше попасть в шторм, чем
вводить в искушение пиратов, змей, русалок или Другой Народ,
не говоря уже о перемещающемся дне и коварных течениях. Не
бросайте якорь, пока не достигнете берегов Джамелии, с ее
множеством шумных портов. Но и там внимательно
приглядывайте за командой, поскольку в Джамелии нередко
похищают матросов.
Капитан Банроп, "Советы купцам-мореходам"
Я оставил записку принцу Дьютифулу на столе в башне, где мы занимались
Скиллом. Я написал
лишь одно слово: "завтра". Еще до смены ночной стражи я стоял возле заведения
мастера Гиндаста.
Тусклый свет озарял заснеженный двор. По дорожкам сновали ученики, таскавшие
воду и дрова в дом и
мастерские, другие сметали снег с верхушек полениц и приводили в порядок
дорожки. Я тщетно
пытался отыскать среди них Неда.
Он появился, лишь когда окончательно рассвело. Одного взгляда мне хватило,
чтобы понять, как
он провел ночь. В глазах все еще плескалось удивление, словно он не мог поверить
в свое везение. Он
шел неуверенно, как будто после попойки. Неужели и мое лицо сияло так же после
первой ночи,
проведенной с Молли? Я попытался ожесточить свое сердце и позвал:
- Нед! Я хочу поговорить с тобой.
Он улыбался, когда шел мне навстречу.
- Только недолго, Том, я уже и так опоздал.
День выдался белым и голубым, свежий холодный воздух обжигал щеки, рядом
стоял мой сын и
улыбался. Я чувствовал, что предаю всех и вся, когда сказал:
- Я знаю, почему ты опоздал. Как и отец Сваньи. Мы искали вас вчера
вечером.
Я ожидал, что он смутится, однако Нед лишь широко ухмыльнулся, как
настоящий мужчина,
встретивший приятеля.
- Ну, честно говоря, я рад, что вы нас не нашли.
Я ощутил глупое, но острое желание стукнуть его, чтобы стереть дурацкую
улыбку с лица. С тем
же успехом он мог стоять в горящем амбаре, наслаждаясь теплом огня, совершенно
не думая о беде,
которую навлек на себя и Сванью. Теперь я сообразил, что привело меня в ярость -
Нед не понимал,
какой опасности он подвергает девушку.
- Видимо, мастеру Хартшорну тоже не удалось вас найти. - Я с трудом
сдерживал гнев. -
Однако он наверняка поджидает Сванью.
Мне так и не удалось согнать с его лица беспечной улыбки счастливого
человека.
- Она знает, что он будет ее ждать, - спокойно ответил Нед. - И она решила,
что оно того
стоит. Не будь таким серьезным, Том. Она знает, как договориться с отцом. Все
будет хорошо.
- Может быть все, что угодно, только не "хорошо". - Меня поражало его
спокойствие и
развязность. - Ты совсем не хочешь думать, мальчик. Что станет с ее семьей, как
они будут жить
дальше, зная, что их дочь сделала такой выбор? И что станешь делать ты, если у
нее будет ребенок?
Только теперь улыбка сползла с его лица, но он все еще стоял, расправив
плечи и смело глядя мне
в лицо.
- Я полагаю, что это моя забота, Том. Я достаточно взрослый, чтобы
управлять собственной
жизнью. Однако должен тебя успокоить, она сказала мне, что женщины знают, как
избежать подобных
неприятностей. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не будем готовы и я не
смогу назвать ее своей
женой.
Быть может, боги наказывают нас, заставив вновь взглянуть на собственные
дурацкие ошибки,
обрекая смотреть, как наши дети попадают в те же ловушки, которые разрушили нашу
жизнь. Мне
пришлось заплатить страшную цену за счастливые часы, проведенные с Молли. Тогда
я думал, что
наше счастье принадлежит только нам и мы никому не причиняем вреда, сохраняя
нашу любовь в тайне
от всех.
Не сомневаюсь, что Молли понимала все гораздо лучше меня. И ей пришлось
заплатить - тут я
не сомневался - гораздо более высокую цену, чем мне. Если бы не Баррич, сумевший
защитить их
обеих, за нашу глупость расплачивалась бы и Неттл. Возможно, ей еще предстоят
страдания, ведь она,
как кукушонок, отличается от других птенцов. Наверное, я должен предупредить
Неда - но станет ли
он меня слушать? Ведь сам я не слушал ни Баррича, ни Верити. Я постарался забыть
о гневе и
заговорил как можно убедительнее.
- Нед. Пожалуйста, выслушай меня. Не существует надежных способов,
позволяющих женщине
не беременеть. Все они рискуют, и всем приходиться платить. Всякий раз, когда
она ложится с тобой, ее
преследует мысль: "Может быть, сейчас? Навлеку ли я позор на свою семью?" Ты
знаешь, я не выгнал
бы тебя из дома, какую бы ошибку ты ни совершил, но со Сваньей все может
произойти иначе. Ты
должен защищать ее, а не подвергать опасности. Ты просишь, чтобы она рискнула
всем ради
удовольствия быть с тобой, но ты не в силах дать ей никаких гарантий. Что ты
станешь делать, если
отец выгонит Сванью из дома? Или начнет ее бить? Как ты ей поможешь, если от нее
отвернутся
друзья? Почему ты поступаешь так безответственно?
Нед помрачнел. Им овладело редко посещавшее его упрямство. Он сделал
несколько глубоких
вдохов, но так и не справился с возмущением.
- Если он выгонит Сванью из дома, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ее
содержать. Если он
начнет ее бить, я его убью. А если друзья отвернутся от Сваньи, то о них не
стоит жалеть - значит, они
не настоящие друзья. Не беспокойся, Том Баджерлок. Теперь это моя забота. -
Последние слова он
произнес особенно агрессивно, словно я предал его, заговорив вслух о своих
тревогах. Нед отвернулся
от меня. - Я взрослый мужчина. И сам способен принимать решения. А теперь, если
ты не против, мне
нужно приниматься за работу. Не сомневаюсь, что мастер Гиндаст с нетерпением
ждет своего шанса
напомнить мне о моих обязанностях.
- Нед. - Имя мальчика прозвучало, точно удар хлыста.
Он повернулся ко мне, удивленный резкостью тона, и я заставил себя
произнести необходимые
слова.
- Занятия любовью с девушкой не превращают юношу в мужчину. Ты не имел
права это делать.
Во всяком случае, до тех пор, пока вы не станете мужем и женой и не сможете
содержать детей. Тебе
больше не следует встречаться со Сваньей, Нед. Так продолжаться не может. Если
ты в самое
ближайшее время не поговоришь с ее отцом, то никогда не станешь мужчиной в его
глазах. И...
Нед уходил от меня. Посреди моей речи он отвернулся и зашагал прочь. Я
ошеломленно смотрел
ему вслед. Мне все еще казалось, что сейчас он остановится, вернется и попросит
прощения и помощи.
Однако он скрылся в доме Гиндаста, так и не оглянувшись.
Некоторое время я продолжал стоять на снегу. Спокойствие не возвращалось ко
мне. Напротив,
гнев все сильнее разгорался в моей душе - казалось, еще немного и его жар
растопит снег. Руки сами
сжались в кулаки. Мне вдруг пришло в голову, что я впервые разозлился на Неда
настолько, что
способен пустить в ход кулаки, когда он отказался прислушаться к голосу разума.
Я представил себе,
как стучусь в мастерскую, а потом вытаскиваю его наружу, чтобы заставить
взглянуть правде в глаза.
Потом я решительно повернулся и зашагал прочь. А как я повел себя в его
возрасте? Разве я стал
прислушиваться к доводам разума? Даже когда Пейшенс снова и снова объясняла мне,
почему я должен
держаться как можно дальше от Молли.
Я все понимал, но гнев на Неда не проходил, как, впрочем, и запоздалое
презрение к поступкам
давно прошедшей юности. Мной овладело отчаяние: выходит, мне ничего не остается,
как наблюдать за
моим приемным сыном, который повторяет мои собственные дурацкие ошибки...
Как и я, Нед верил, что любовь оправдывает риск, и совершенно не думал о
том, что
расплачиваться за их со Сваньей невоздержанность придется ребенку. Все
повторяется, а я не в
состоянии ничего сделать. Мне кажется, именно в этот момент я понял Шута. Он
верил в Белого
Пророка и Изменяющего и считал, что им под силу изменить колею, по которой
движется колесо
настоящего, направив его в лучшее будущее. Он верил, что некоторые наши поступки
могут помешать
другим повторить ошибки прошлого.
К тому времени, когда я вернулся в Баккип и поднялся в башню Верити, мне
частично удалось
справиться с гневом. Однако его тяжелое душное бремя давило мне на плечи,
отравляя все, что я делал.
Я с облегчением обнаружил, что Дьютифул не дождался меня и ушел. Он лишь
подчеркнул
единственное слово в моей записке. Мальчик учится не оставлять лишних следов.
Быть может, мне
удастся удержать от повторения моих ошибок хотя бы его. Мысль о Дьютифуле
заставила меня
упрекнуть себя в трусости. Неужели я отказался от Неда? Нет, твердо решил я. Но
придумать, как
изменить ситуацию к лучшему, никак не получалось.
Я вернулся в покои лорда Голдена как раз вовремя, чтобы вместе с ним
позавтракать. Но когда я
вошел в комнату, он еще не начал есть и задумчиво вертел в тонких пальцах
крошечный букетик
цветов. Присмотревшись, я понял, что они сделаны из белого кружева и черной
ленты. Изящная замена
живых цветов для зимы. Неожиданно я вспомнил, что Шут всегда переходил на
разноцветные наряды
после выпадения первого снега. Он заметил, что я смотрю на букетик, улыбнулся и
аккуратно приколол
его к груди. Потом жестом предложил мне присоединиться к завтраку.
- Садись и быстренько поешь. Нас вызывают. На рассвете в порту причалил
корабль с
посольством из Бингтауна. И не обычное судно, а один из живых кораблей, с
говорящей и движущейся
фигурой на форштевне. Кажется, он называется "Золотой рассвет"? Не думаю, что
такие корабли
раньше заходили в воды Бакка. На нем прибыло посольство, представляющее Совет
Торговцев
Бингтауна. Они просят срочной аудиенции у королевы Кетриккен.
Новость меня поразила. Обычно контакты между Шестью Герцогствами и
Бингтауном
ограничивались визитами отдельных торговцев, а их совет не вступал в официальные
переговоры с
династией Видящих. Я попытался вспомнить, посылал ли когда-нибудь городгосударство
своих послов
к королю Шрюду, но быстро оставил это занятие. В те времена меня не допускали до
столь важных дел.
- И ты должен присутствовать на переговорах? - спросил я, усаживаясь за
стол.
- По предложению советника Чейда, мы оба будем там присутствовать. Ты
должен последовать
за мной по лабиринту Чейда. Он сам зашел ко мне с этой просьбой. Должен
признаться, я сильно
взволнован. Если не считать моего короткого посещения тронного зала в ту ночь,
когда мы с Кетриккен
бежали из замка, спасаясь от Регала, я там ни разу не был.
Я был потрясен. Конечно, Шут не мог не знать о существовании тайных ходов,
но мне и в голову
не приходило, что Чейд предложит ему ими воспользоваться.
- И королева согласилась? - спросил я, стараясь сохранять учтивость.
- Да, но неохотно. - Затем, отбросив аристократичные манеры, он добавил: -
Я провел
некоторое время в Бингтауне и знаю, как принимает решения их Совет. Чейд
рассчитывает, что моя
оценка поможет ему лучше понять происходящее. Ну а ты, естественно, оценишь со
стороны все
нюансы и оттенки поведения послов.
Он энергично сервировал стол, щедро накладывая еду на мою тарелку. Копченая
рыба, мягкий
сыр, свежий хлеб и масло. Посреди стола стоял окутанный паром чайник. Я сходил в
свою комнату и
принес чашку. Вернувшись, я спросил:
- А почему бы королеве не пригласить тебя присутствовать на переговорах?
Шут пожал плечами и отправил в рот порцию копченой рыбы. Немного подумав,
он ответил:
- А тебе не кажется, что послам из Бингтауна не понравится, что королева
Шести Герцогств
пригласит представителя другой страны на встречу с ними?
- Может быть, да, а может быть, и нет. Полагаю, что прошли десятилетия с
тех пор, как Совет
Бингтауна присылал официальную делегацию ко двору Шести Герцогств. Сейчас на
нашем троне сидит
Горная Королева, которая прибыла из дальних краев. Они не удивятся, даже если
она станет приносить
в жертву живых цыплят или разбрасывать на их пути розы. Как бы Кетриккен не
поступила, послы
решат, что таковы обычаи ее родины, и попытаются вести себя соответствующим
образом. - Я сделал
глоток горячего чая и со значением добавил: - В том числе и приглашать
иностранных аристократов
на прием.
- Возможно. - Потом он с явной неохотой признал: - У меня есть свои
собственные причины
не встречаться с послами лично.
- В каком смысле?
Он ответил только после того, как дожевал кусочек рыбы и запил его глотком
чая.
- Они могут заметить, что я не похож на представителя джамелийской
аристократии. Торговцы
Бингтауна заключают с Джамелией гораздо больше сделок, чем с Шестью
Герцогствами. Они сразу
поймут, что я не тот, за кого себя выдаю.
Я принял его объяснения, но мне показалось, что у Шута были и другие
причины не
присутствовать на встрече лично. Возможно, кто-то мог его узнать, но я не стал
задавать лишних
вопросов. Шут сам говорил мне, что довольно долго прожил в Бингтауне. Даже
одежда аристократа не
могла полностью изменить его внешность. Уже давно мне не приходилось видеть
такого смущения на
его лице, и я решил сменить тему разговора.
- А кто еще будет "лично" присутствовать на встрече с послами, кроме
королевы?
- Я не знаю. Наверное, представители всех Шести Герцогств. - Он откусил
кусочек сыра,
тщательно прожевал его, запил чаем и добавил: - Мы увидим. Возможно, возникнет
щекотливая
ситуация. Насколько я понимаю, между Шестью Герцогствами и Бингтауном шел обмен
редкими
посланиями. Это посольство должно было прибыть к Баккип несколько месяцев назад,
но война с
Чалседом разгорелась с новой силой, и морские путешествия стали слишком
опасными. Торговля к югу
от Шокса практически прекратилась. Насколько я понимаю, королева и Чейд потеряли
надежду - и
сегодняшний визит оказался для них неожиданностью.
- Послания? Вот так новость!
- Бингтаун обратился к королеве с предложением союза против Чалседа, чтобы
покончить с ним
раз и навсегда. Стараясь привлечь Кетриккен на свою сторону, Бингтаун выдвинул
выгодные условия
торговли при дальнейшем сближении между нашими государствами. Кетриккен
справедливо посчитала
их несерьезными. До тех пор пока Чалсед не прекратит нападать на корабли,
свободная торговля с
Бингтауном невозможна. А после того как Чалсед будет побежден, Бингтаун сам
начнет торговлю, даже
если Шесть Герцогств не примут участия в покорении Чалседа. Бингтаун живет
торговлей. Он не в
состоянии самостоятельно себя прокормить. Вот и все.
- Холодная оценка ситуации показывает, что если Шесть Герцогств ввяжутся в
войну, они
ничего не выиграют, - продолжал Шут. - Поэтому Кетриккен исключительно вежливо
отказалась
заключить с ними военный союз. Но Совет Бингтауна намекает, что у них появились
новые
предложения. Однако они настолько необычны и секретны, что их можно сделать лишь
лично. Поэтому
к нам и прибыла делегация. Умный ход, который не может не вызвать любопытства
королевы и ее
придворных. Послов Бингтауна будут слушать очень внимательно. Давай заканчивать
завтрак, нам
пора.
Мы быстро доели сыр и рыбу, после чего я отнес грязные тарелки на кухню.
Там царила ужасная
суматоха. Поварам пришлось спешно готовить пир в честь нежданных послов. Даже
старая повариха
Сара слезла со своего высокого табурета, заявив, что все сделает сама, чтобы
торговцы из Бингтауна не
могли сказать, что Шесть Герцогств в чем-то нуждаются. Я оставил тарелки и
поспешил в покои лорда
Голдена.
И наткнулся на запертую дверь. После того как я постучал и негромко позвал
лорда Голдена,
дверь бесшумно распахнулась, я вошел и быстро прикрыл ее за собой, поскольку с
трудом сдержал
удивленное восклицание. Передо мной стоял шут. Не Шут в одеждах лорда Голдена, а
королевский
шут, которого я знал в детстве, - на нем были облегающие черные штаны и черная
куртка. Из
украшений осталась серьга и черно-белый букетик. Даже туфли были черными. Лишь
его фигура и цвет
кожи изменились за прошедшие годы. Меня бы не удивило, если бы он вытащил жезл с
крысиной
головой или сделал сальто. Когда я вопросительно приподнял брови, он почти
смущенно сказал:
- Я не хотел рисковать роскошными нарядами лорда Голдена - ведь в потайных
лабиринтах
очень пыльно. К тому же в простой одежде я могу двигаться бесшумно.
Я ничего не ответил, зажег свечу и протянул Шуту парочку запасных. Потом
позвал его за собой в
свою спальню. Закрыв дверь, я привел в действие механизм, и мы вышли в один из
тайных коридоров
лабиринта Чейда.
- Где их принимает Кетриккен? - с некоторым опозданием спросил я.
- В Западном приемном зале. Чейд просил тебе передать, что путь туда идет
вдоль внешней
стены.
- Было бы лучше, если бы он оставил более точные инструкции, - проворчал я.
- Ладно, какнибудь
найдем.
Однако мой оптимизм не оправдался. Мы попали в лабиринт внутренних ходов
замка, который я
еще не успел исследовать. Сначала мне удалось найти глазок, выходящий в
помещение над залом, затем
в соседнее, лишь после этого я сообразил, что нужно сначала спуститься на нижний
уровень, чтобы
подойти к внешней стене.
Проход здесь оказался таким узким, что я еле протиснулся в него. К тому
времени, когда мы
добрались до нужного места, оба сильно испачкались, а наша одежда покрылась
пылью и паутиной.
Глазок оказался узкой горизонтальной щелью. Прикрыв пламя свечи, я сдвинул в
сторону кожаный
клапан и заглянул в щель. Нам пришлось встать плечом к плечу, чтобы одновременно
прильнуть к
щели. Дыхание Шута у моего уха показалось мне удивительно громким. Мне пришлось
напрягаться,
чтобы разбирать слова, глухо доносившиеся к нам из зала.
Мы опоздали. Послы уже вошли в зал. Кетриккен и Чейда я не видел. Вероятно,
королева
расположилась в центральном кресле, с одной стороны встал Дьютифул, а с другой -
Чейд. Мы
находились над залом. В дальней его части стояли герцоги и герцогини Шести
Герцогств или их
представители при дворе. Конечно, среди них была и Старлинг. Ни одно серьезное
событие не могло
пройти без менестреля. Старлинг надела эффектное платье, но ее лицо оставалось
серьезным, что
немало меня удивило - я считал, что ее должно переполнять любопытство. Однако ее
явно что-то
тревожило или огорчало. Некоторое время я размышлял над возможными причинами ее
плохого
настроения, но потом решительно перевел взгляд на гостей.
Прямо под нами расположились четверо послов из Бингтауна. Как и положено
представителям
богатого торгового города, к нам прибыли купцы, а не герцоги и лорды. Тем не
менее роскошь их
нарядов могла бы поспорить с костюмами аристократов. Одежду всех четверых
украшали россыпи
самоцветов, испускавших ослепительное сияние. Платье невысокой женщины было
сшито из
удивительной ткани, окутавшей ее тело подобно легким струям воды. На плече
одного из мужчин
восседала птица с изумительным оранжево-красным оперением и голой головой,
покрытой бледной
морщинистой кожей.
Огромный сине-черный клюв птицы поражал воображение.
За ними стоял второй ряд гостей в элегантных костюмах, но я решил, что это
слуги. Они держали
в руках шкатулки и ларцы с подарками. Двое заметно выделялись. Женщина с лицом,
покрытым густой
сетью татуировок - мне не удалось разглядеть какого-то определенного рисунка,
лишь какие-то значки
на щеках и лбу. Наверное, она была рабыней. Я знал, что каждый такой значок
означает
принадлежность тому или иному хозяину. Интересно, за что ее продавали столько
раз. Другой
необычный слуга даже не снял капюшона, а его лицо скрывала вуаль. Меня поразили
его роскошный,
богато изукрашенный костюм и вуаль из дорогого кружева. Я заметил на руках у
него перчатки, словно
он не хотел, чтобы посторонние видели даже маленький участок его кожи. Внешность
странного
человека вызвала у меня подозрения, и я решил за ним понаблюдать.
Началось представление даров. Всего послы из Бингтауна привезли пять
подарков, один
удивительнее другого. Их подносили с изысканными комплиментами, как будто послы
надеялись
завоевать расположение королевы лестью. Я не верил подобным речам, но подарки
произвели на меня
впечатление. Сначала Кетриккен преподнесли стеклянный флакон с духами. Когда
татуированная
служанка подошла, чтобы его вручить, высокая женщина объяснила, что они навевают
сладкие сны
даже том, кто страдает жестокой бессонницей. Конечно, я не мог поручиться за
сны, но, когда служанка
на несколько мгновений вынула пробку, изумительные ароматы заполнили зал, и даже
мы с Шутом
ощутили их прелесть. Запах не пьянил, скорее, напоминал дыхание летнего сада
после дождя. Я
обратил внимание, как изменились лица придворных, улыбки стали шире, один за
другим
разглаживались нахмуренные лбы. Даже мои тревоги начали отступать на второй
план.
- Наркотик? - тихонько спросил я у Шута.
- Нет. Духи, ароматы из других, менее печальных мест. - Слабая улыбка
появилась на его
губах. - Я помню этот аромат с самого детства. Им пришлось заплыть очень далеко,
чтобы его найти.
К Кетриккен приблизился другой слуга, поставил у ее ног ларец и открыл
крышку. Из ларца он
достал набор колокольчиков, какие можно видеть в любом саду, вот только сделаны
они были из
необычного чешуйчатого стекла, а не из металла. Он придержал колокольчики
пальцами одной руки, а
потом, по сигналу мужчины с птицей, слегка встряхнул их, и колокольчики начали
раскачиваться и
звенеть. У каждого был свой тон, и очень скоро звон превратился в чудесную
мелодию. Когда слуга
заставил колокольчики замолчать, меня охватила легкая грусть. Однако он тут же
еще раз встряхнул
ими, и полилась новая мелодия, которая отличалась от первой, точно журчание
ручейка от
потрескивания костра. Когда слуга остановил льющуюся мелодию, заговорил человек
с птицей:
- Прекрасная королева Кетриккен, наиблагороднейшая леди всех земель от
Горного Королевства
до Шести Герцогств, мы надеемся, что эта музыка вас порадовала. Всякий раз,
когда вы тронете
колокольчики, раздастся новая песня. Мы понимаем, как богаты и огромны
принадлежащие вам земли,
но рассчитываем, что наш скромный дар вам понравится.
Должно быть, Кетриккен жестом показала, что принимает подарок, поскольку
колокольчики
убрали в ларец и с глубоким поклоном преподнесли королеве.
Третьим подарком оказался рулон ткани, из каких шьют платья, только очень
необычного цвета.
Ткань достали из маленькой шкатулки, но когда невысокая женщина и мужчина с
птицей подошли к
слуге, чтобы взять подарок, выяснилось, что ткань сложена множество раз - когда
ее полностью
развернули, все увидели, что ее хватит, чтобы накрыть длинный стол в Большом
зале замка. Когда
ткань встряхивали, она начинала мерцать, меняя оттенки от темно-фиолетового к
бледно-голубому.
Затем ее легко сложили и вновь поместили в маленькую шкатулку, которую поставили
перед
королевой.
Четвертым подарком был набор удивительных колокольчиков, укрепленных на
металлической
раме и внешне ничем не примечательных. Но стоило им зазвенеть, как каждый
колокольчик начинал
испускать мерцающее сияние.
- Это джидзин, благородная королева Кетриккен, правительница Шести
Герцогств и наследница
трона Горного Королевства, - сказала невысокая женщина. - Единственный подарок,
изготовленный
в Бингтауне. Мы уверены, что вы достойны лишь самого лучшего. Джидзин -
уникальное сокровище.
Как и наш следующий дар. - Она махнула рукой человеку в капюшоне, и он шагнул
вперед. -
Кристаллы огня, прекрасная королева Кетриккен. Редчайшие из самых редких, для
удивительной
королевы.
Мои мышцы напряглись, когда человек в вуали подошел к помосту, где стояли
кресла Кетриккен
и Дьютифула. Там Чейд, пришлось напомнить мне самому себе, но дурные
предчувствия не оставляли
меня. Старый убийца знает свое дело, он не позволит, чтобы королеве или принцу
причинили вред. И
все же я решил предупредить Дьютифула.
Будь внимателен.
Хорошо.
Я не ожидал, что принц ответит. Конечно, он не сумел направить свою мысль
по узкому лучу. Я
ощутил, как зашевелились волосы у меня на затылке, когда человек в вуали
вздрогнул, словно его
толкнули. Он застыл в неподвижности, и я почувствовал, как от него исходит
нечто, чему я не сумел
подобрать названия.
Ш-ш-ш, - предупредил я принца тончайшей паутинкой мысли. - Сохраняй
молчание.
Мне ужасно хотелось увидеть выражение скрытого под вуалью лица. Смотрит ли
посол на моего
принца? Или взглядом разыскивает меня?
В любом случае человек в вуали виртуозно владел собой. Он сделал паузу,
соблюдая неизвестный
мне ритуал. Потом низко поклонился и представил свой дар. Он поставил ларец на
пол и, повинуясь
взмаху его руки, ларец открылся. Человек в вуали вытащил из него небольшую
шкатулку, из которой
достал золотое ожерелье, усыпанное самоцветами, показал его королеве, а потом
поднял вверх, чтобы
его разглядели все собравшиеся. Едва заметным движением руки он слегка помахал
ожерельем в
воздухе, и самоцветы моментально ожили, засияв в тусклом зале неземным голубым
огнем. Когда он
вновь повернулся к королеве, я услышал, как тихонько ахнул Шут, пораженный
красотой подарка.
Человек в вуали заговорил ясно и четко, и его голос показался мне почти
мальчишеским.
- Самые редкие из кристаллов огня - голубые, о благороднейшая из королев.
Они выбраны для
вас в соответствии с цветом вашего герцогства. Кроме того, мы приготовили
подарок для каждого
благородного и достойного правителя герцогств, входящих в ваш союз...
Со всех концов зала послышались восхищенные восклицания, когда человек в
вуали извлек из
ларца еще пять шкатулок. Он поочередно открывал каждую, чтобы показать
серебряные ожерелья.
Каждое из них украшал один кристалл, но все они поражали воображение. Кто-то
хорошо изучил
Шесть Герцогств, поскольку каждый криста
...Закладка в соц.сетях
