Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 2
...й матрос. В горле у него торчала стрела. Это
был старый Ганкис,
давний сподвижник Кеннита.
Когда его тело ударилось о палубу, Проказница закричала. Это не был крик
женщины - скорее
уж нарастающий визг оскорбленной драконицы. Ярость, исходившая от носового
изваяния, наполнила
сердце Уинтроу. Он нисколько не удивился, когда сзади прозвучал ответный рев
Совершенного и точно
эхо затрубил белый змей.
Крупное джамелийское судно выдвигалось навстречу, стремясь преградить им
путь. Его маневр
был понятен: оттереть Проказницу назад, в сжимавшееся кольцо. Уинтроу взвесил
шансы на успех и
сказал:
- Подрежь его как можно плотнее, красавица моя, госпожа ветра и волн!
Командуй
штурвальному как пожелаешь!
А сам вцепился в носовые поручни, только надеясь, что этот неистовый бросок
не приведет их
всех к гибели. Проказница под развернутыми парусами неслась прямо на таран. И в
последний миг
джамелийцы все-таки дрогнули. Их паруса обмякли, а нос покатил в сторону.
Проказница пролетела
мимо, едва не чиркнув об их форштевень. Уинтроу не сразу, но все же заметил, что
белый змей
переместился к борту его корабля. И, плывя мимо джамелийского корабля, не
преминул грозно взреветь
и обдать его хорошей порцией яда.
Теперь прямо перед Проказницей была занятая боем "Пеструшка". Один из
расписных парусов
пиратского корабля уже был сорван и беспомощно хлопал. Команда почти отбилась от
нападавших, но
корабли оставались связаны друг с другом абордажными концами и перепутавшимися
снастями.
Проказница мчалась к ним на всех парусах, дико крича по-драконьи, и стрелки
стояли вдоль борта со
стрелами на тетивах. "Мариетта" отодвинулась в сторону, давая ей дорогу. Должно
быть, у Соркора и
стрелы и камни для катапульты были уже на исходе.
- Ты только взгляни! - вырвалось у Уинтроу. Белый змей всплыл на
поверхность подле
джамелийского корабля, что дрался с "Пеструшкой". Он коротко проревел - дескать,
знаю, что делаю!
- и, разинув пасть, принялся поливать вражескую палубу ядом. Сразу раздались
жуткие крики людей.
Змей был совсем рядом, что делало невозможным использование катапульты, а стрелы
не могли
пробить чешую. Морской исполин нырнул, чтобы снова появиться возле форштевня.
Брызнул ядом -
и, наклонив голову, уперся лбом в корпус. И принялся бешено толкать, взбивая
море хвостом в белую
пену. Уинтроу слышал, как скрипело и стонало дерево. Доски и брусья дымились от
яда и мало-помалу
поддавались напору. Пираты на "Пеструшке" что было сил помогали змею,
высвобождая свой корабль.
Захлестнутые снасти еще держали крепко, но на мачты уже лезли матросы,
вооруженные топорами.
Спустя некоторое время оба корабля с силой качнулись - и начали отходить один от
другого.
Команда "Пеструшки" разразилась торжествующим криком. Белый змей снова
высунулся из
воды, чтобы еще наподдать ядом джамелийский корабль. И надо же, чтобы там
нашелся на палубе
один-единственный воин, еще способный стрелять. Яд обжег его, но он спустил
тетиву, и стрела
полетела, чтобы попасть белому змею как раз с краю челюсти. Стрела ударила и
целиком ушла в его
плоть, а миг спустя змей закричал в предсмертной муке и замотал головой, силясь
избавиться от стрелы.
Уинтроу с ужасом наблюдал, как в его шее начала разверзаться страшная рана.
Оттуда хлестала кровь
пополам с густым белым ядом, и яд мгновенно разъедал плоть. Проказница завопила
от ярости и
отчаяния.
Совершенный вдруг стремительно набрал ход, пронесся мимо них - и со всего
маху врезался в
джамелийское судно, ударив его непосредственно носовым изваянием. Удар пришелся
в среднюю часть
корпуса. Уинтроу видел, как огромные руки Совершенного ухватили фальшборт и
сразу вырвали
огромный кусок.
Оказывается, Уинтроу и не подозревал, какой чудовищной силой обладало
носовое изваяние
живого корабля. Теперь ему довелось увидеть, как Совершенный размахивал
вырванным куском
фальшборта и молотил им вражеское судно, точно дубиной. Щепки летели во все
стороны, матросы
разбегались, ища укрытия и спасения. Когда же импровизированная дубина
сломалась, Совершенный
сорвал с пояса боевой топорик, вытесанный Янтарь. И обеими руками взялся за
топорище. Он ревел и
крушил, ревел и крушил, пока не проломил палубу. Потом дотянулся и сгреб паруса
и канаты - все,
что смог ухватить, и, продолжая действовать руками и топором, принялся
окончательно уничтожать
судно, превращая его в плавучую развалину. Его собственная команда знай
пряталась от летящих
обломков.
Джамелийские корабли волей-неволей подались назад, уходя от бревен, которые
швырял в них
Совершенный. Вот он раскрутил якорь на куске цепи и снес им весь рангоут одному
кораблю. В другое
судно он запустил шлюпкой, и та вскользь пролетела по палубе, унеся с собой чуть
не половину бойцов.
Джамелийские капитаны так спешили оказаться подальше, что два судна вскоре
столкнулись и начали
медленно кружиться, сцепившись снастями. Ярость Совершенного наконец-то
расчистила брешь для
бегства. И в эту брешь уже устремилась "Мариетта", сопровождаемая подбитой, но
упорно
двигающейся "Пеструшкой". Что ж, они спасутся. Тогда как живые корабли...
- Совершенный! Совершенный! - срывая голос, кричал Брэшен.
Это не помогало. Кораблем овладела ярость дракона, рвавшаяся наружу с
каждым страшным
ударом, с каждым пронзительным криком.
Вот уже и Проказница двинулась в прорыв.
- За мной, за мной! - крикнула она Совершенному, но тот как будто не
услышал ее.
Даже ветер в парусах силился унести его прочь, но что он мог, если носовое
изваяние одной рукой
держалось за джамелийское судно, а другой продолжало крушить? Два корабля со
стоном терлись
бортами. Вот в корму пришелся камень из катапульты, и Альтия сообразила, что
джамелийцы отнюдь
не отказались от боя. Еще одно попадание - и уже Совершенному пришлось
расстаться с частью
фальшборта. А если повредят руль? Такой удар будет поистине смертельным. Новый
камень громыхнул
по борту. Смерть придвигалась все ближе.
Посреди хаоса и разорения откуда-то вновь появился Кайл Хэвен. И затеял
безумный танец
посреди палубы.
- Умрите, умрите все! - распевал он во все горло. - Сдохните, а я погляжу!
Будет вам по
заслугам! Неча было труп на борт принимать! Вот и унесете его с собой на дно.
Этта, ушедшая вниз вместе с Мамой, вновь высунулась наверх. И решительно
бросилась через
палубу. Альтия проследила за ней глазами - и увидела, как рядом возникло то
самое джамелийское
судно, что прежде обстреляло Проказницу.
- Ложись! - не своим голосом заорала Альтия. Крик прозвучал почти
одновременно с залпом
стрелков.
Этта услышала - и послушалась. Со всего разгону растянулась на палубе. А
вот Кайл - не
послушал.
В него угодили сразу две стрелы, и он свалился, дергаясь. Этта даже не
взглянула на него. Она
подхватилась с палубы и побежала дальше. Единым духом взлетела на бак - и ее
крик прозвучал
подобно порыву холодного ветра.
- Бесстыжий корабль!!! - закричала она.- Ну-ка давай живо неси нас отсюда!
Или ты хочешь,
чтобы сын Кеннита погиб не родившись? Сын, которого он велел мне назвать
Парагоном -
Совершенным?!!
Носовое изваяние оглянулось и посмотрело на нее. В голубых глазах корабля
плескалось безумие.
В одной руке Совершенный держал здоровенную балку, вывороченную из вражеского
корабля. Вот он
вскинул ее над головой... И запустил в паруса приближавшегося джамелийского
судна. Потом сунул
обратно в чехол свою боевую секиру. И наконец мощно оттолкнулся от останков
растерзанного
корабля. Это движение направило Совершенного в уже готовый сомкнуться проход,
зато развалины
джамелийца надежно загородили дорогу преследователям. Ветер ударил в паруса, и
Совершенный,
более ничем не удерживаемый, помчался вперед. Помчался так, как способны лишь
живые корабли.
Пронесся мимо последнего джамелийского корабля - и вырвался на свободу.
Зрелище открытого океана показалось его команде истинным благословением Са.
Совершенный,
казалось, почти не касался воды. Подгоняемый ветром, летел он следом за
уходившей Проказницей. А
по палубе растекалась кровь Кайла Хэвена, и диводрево отказывалось ее принимать.
ГЛАВА 36
ТАЙНЫ
ПРОРЫВ из вражеского кольца заставил их отклониться к северу, в
противоположную сторону от
Делипая.
День уже окончательно догорал, когда Совершенный присоединился к остальным
кораблям.
Проказница быстро шла впереди, уверенно возглавляя их маленький флот. Было
очевидно, что общее
командование так и осталось за Уинтроу. Альтия невольно гордилась племянником.
"Как жаль, -
думалось ей, - его отец так и не разглядел в парне того, что сумел подметить
Кеннит!"
И надо ли объяснять, что никто из когда-либо любивших Кайла Хэвена не
порадовался бы, глядя
на то, что с ним сталось. Янтарь молча помогла Альтии отправить его тело за
борт, и Альтия самолично
смыла с палубы кровь, которую не захотело принимать диводрево. Она пока еще не
знала, что станет
рассказывать Малте и Кефрии, зная лишь, о чем предпочтет умолчать. И ей заранее
было тошно. Вот
что значит носить в себе скверные тайны!
Покончив с уборкой, Альтия стала придирчиво осматривать корабли. Проказница
шла легко и
свободно, с особой грацией, присущей лишь живым кораблям. "Мариетта", небольшое,
но ходкое судно
Соркора, не без труда держалось за ней. "Пеструшка", сильно пострадавшая в
битве, тащилась позади.
И последним двигался Совершенный. Альтия чувствовала, как скорбел он по своему
другу, белому
змею. По спине пробежал озноб, похожий больше на легкую судорогу. Она была
нерасторжимо связана
с этим кораблем и даже не пыталась отъединиться, хоть и сознавала, что Кеннит
был его частью.
Потом она отправилась на корму, разыскивая Брэшена. Она сказала себе, что
еще не готова к
общению с носовым изваянием. Тем более что там, на баке, стояла Этта, и Этте
определенно хотелось
сейчас побыть одной.
Пока Альтия пересекала палубу, раскрылся люк и появилась Янтарь. Резчица
держала в руках
плошку, полную тушеного мяса. От запаха съестного у Альтии мгновенно подвело
живот. Она тут
только сообразила, что не помнит, когда последний раз ела!
У штурвала стоял Симой. Он приветствовал Альтию улыбкой и подмигнул ей.
- Я всегда говорил, что мы тебя назад заполучим! - объявил старпом.
Альтия в ответ похлопала его по плечу, удивившись про себя, отчего ее так
растрогала его
дружеская улыбка. Янтарь подошла следом за нею и вручила Симою плошку с едой. Он
передал
резчице штурвал и, жуя на ходу, направился следом за Альтией.
- Смотри-ка, - сказал он, кивнув за корму. - Все никак не отстанут!
Там, позади них, джамелийские корабли наконец-то строились, приходя в себя
от разгрома,
учиненного Совершенным. И некоторые действительно уже устремлялись в погоню.
- Я думаю, они просто не смеют нас отпустить, - проговорила Альтия. -
Доколе у нас сатрап и
он жив, они не могут бросить погоню. Если они не убьют его, у них же все
остальные планы прахом
пойдут. Они потеряют все. - Она вглядывалась в неприятельские корабли. - Мы
правильно делаем,
что удираем. Некоторые из этих судов не продержатся до утра. Знаешь, я видела,
что делает змеиный яд
с кораблем. Тебе кажется, что парус не пострадал - а он вдруг расползается, как
гнилое мочало. Так
что нам надо уходить как можно быстрее и дальше. Если все-таки придется снова
сражаться, пусть их
будет поменьше теперешнего!
- А совсем хорошо будет, если мы от них сумеем вовсе оторваться в ночи, -
прозвучал у них за
спинами голос Брэшена. - Впрочем, если и не сумеем, у Уинтроу теперь есть
заложники! - И тень
прошла по его лицу. - Надо полагать, он использует их без колебаний.
- Заложники? - переспросила Альтия.
Брэшен встал вместе с ними у кормовых поручней. Лицо у него было серое,
молодой капитан
выглядел так, словно этот день состарил его самое меньшее на год. И все же он
обнял Альтию за плечи
и притянул ее поближе к себе, а она обхватила его за пояс. Она никак не могла
решить по его тону,
одобрял он действия Уинтроу или пришел от них в ужас.
- В последний момент Уинтроу успел снять с тонущего корабля около дюжины
знатных
вельмож, - пояснил Брэшен. - Наряды у них, во всяком случае, были как у очень
знатных господ.
Значит, им и цена немалая должна быть как заложникам. Только я все равно думаю,
что сейчас нам
лучше всего удирать. Вот сумеем занять выгодную позицию, тогда можно и
поторговаться. Пиратские
острова изобилуют всякими укромными уголками, знаете ли. Ну а мы следуем за
тремя кораблями,
отлично знающими здешние воды. Так что, может, еще и не придется сегодня нам
помирать.
Симой покончил с ужином и, поблагодарив Янтарь, вернул ей плошку, а сам
вновь встал к
штурвалу. Даже странно было, что в подобный день на корабле продолжалась болееменее
обычная
жизнь: люди хотели есть, на камбузе стряпалась для них пища. Альтии, право,
казалось, что мирному
распорядку в этой жизни больше не было места!
Брэшен вдруг обратился к Янтарь.
- Декоративный, говоришь, топорик, - покачал он головой.
Она пожала плечами, в удивительных золотых глазах было непонимание
случившегося.
- Я сама прикрепила топорик нагелем, - сказала она. - Я понятия не имела,
что он сможет
выхватить его и воспользоваться. - И добавила задумчиво: - Странная все же штука
- диводрево.
Чем больше с ним работаю, тем меньше что-либо понимаю!
- Ну а по мне, так нам с этим топориком здорово повезло, - довольным
голосом отозвался из-за
штурвала Симой. - Только вспомнить, как от них щепки летели.
Ему никто не ответил.
Альтия плотнее прижалась к Брэшену, наблюдая, как неуклонно увеличивалось
расстояние,
отделявшее их от преследователей. Сколько всего ей следовало бы рассказать
Брэшену! И в то же время
- вот оно, простое прикосновение, и вроде уже не о чем говорить.
Тут к ним подошел Клеф. Он посмотрел на Альтию и Брэшена и осуждающе
покачал головой.
- Ну никакого стыда! - заявил он. - Прямо на глазах у команды!
И ухмыльнулся. Альтия играючи замахнулась на юнгу. К ее удивлению, парнишка
перехватил ее
руку и плотно прижал к своей щеке.
- Вот ты и тут опять! - сказал он. - Живая! - Выпустил ее руку и
осведомился: - А с
Совершенным ты что же до сих пор не поболтала? У него теперь новое лицо, ты
заметила? И топор -
во какой! И глаза! Голубые, как у меня, вот!
- Голубые? - неожиданно ахнула Янтарь. - Да они же темно-карими должны были
быть! То
есть даже почти совсем черными!
И, крутанувшись на месте, она взволнованно побежала на бак.
- Странная штука - диводрево, - хмыкнул ей вслед Брэшен. Он явно чувствовал
себя
отомщенным.
- А переделывать-то и поздно, - поддержал капитана Клеф. - И вообще, такие
глаза мне
больше нравятся. Они добрые. Как у Мамы!
И юнга убежал следом за резчицей.
Теперь Брэшен и Альтия были почти наедине, если не считать стоявшего у
штурвала Симоя. Ну а
тот - старый морской волк - сосредоточенно смотрел вперед и видеть не видел, как
у него за спиной
молодой капитан целует подругу. Надобно сказать, что в душе Альтии ни миг
всколыхнулась память о
насилии, что учинил над нею Кеннит. Но только на миг. Она крепко обняла Брэшена
и ответила на его
поцелуй, свирепо запретив себе даже мысленно сравнивать его ласку с тем страшным
переживанием.
Она нипочем не допустит, чтобы между ними встала та постыдная память!
И все-таки, когда поцелуй завершился, она заметила в глазах Брэшена некую
тень. Похоже, он
слишком хорошо ее знал, слишком тонко чувствовал. Он вопросительно смотрел ей в
лицо, и она
ответила чуть заметным пожатием плеч. Неподходящий момент, чтобы ему
рассказывать. Подумав так,
Альтия спросила себя: а когда будет подходящий? И будет ли вообще?
Брэшен предложил, думая, что тем самым сменит тему:
- Почему бы правда не пойти к Совершенному и не заверить его, что ты снова
у нас и притом в
добром здравии?
- Так он же знает, что я здесь. Собственно, без него меня бы тут и не было,
- вырвалось у нее.
Она еще толком не пришла в себя от потрясения, которое испытала, очутившись
на руках у
носового изваяния и обнаружив, что у него глаза Кеннита. Те самые, бледноголубые
глаза. Помнится,
она чуть не завопила самым постыдным образом, когда корабль поймал ее огромными
ладонями. И она
отлично знала, что Совершенный успел уловить ее состояние. То-то он не стал
держать ее ни единого
лишнего мига, а сразу поставил на палубу, более того - сунул Брэшену прямо в
руки.
Брэшен озадаченно молчал, и она добавила:
- Я схожу повидаю его и поговорю с ним, но не сейчас, а когда будет
поспокойнее. - И сказала:
- Кеннит теперь стал его частью, так ведь?
Он попытался объяснить, что к чему:
- Понимаешь, Кеннит ведь был из рода Ладлаков. А ты разве не догадалась?
- Нет, не догадалась, - проговорила она медленно.
Так Кеннит ко всему прочему происходил из сословия торговцев Удачного!
Альтию так и
передернуло. Тот еще подарочек.
А Брэшен дал ей некоторое время, чтобы усвоить эту мысль, и добавил:
- Ну а мы со времени посещения Делипая стали потихоньку подозревать, что
Совершенный и
есть тот баснословный корабль Игрота Страхолюда. В Удачном всегда отрицали самую
возможность
того, чтобы у пирата да был живой корабль. И тем не менее именно так дело и
обстояло. У него был
живой корабль. По имени Совершенный. А Кеннит был заложником, с помощью которого
Игрот
держал корабль в подчинении!
- Са всемогущая, - выдохнула Альтия. Вот теперь все кусочки мозаики
вставали каждая на свое
место, и она силилась обозреть общую картину. - Так получается, Кеннит вернулся
домой, чтобы
умереть на его палубе. Чтобы слиться воедино со своим кораблем.
И по спине у нее пробежал холодок жути.
Брэшен кивнул, не сводя глаз с ее лица.
- А они и были едины, Альтия, - сказал он. - До такой степени, что я даже
не думаю, чтобы
его смерть сильно переменила Совершенного. Разве что дала ему душевный покой!
Наконец-то наш
корабль обрел единство, стал полноценной личностью. Драконы и Ладлаки, мужчины и
мальчик, и с
ними Кеннит - все они слились в единое целое. - При этих словах Альтия
отвернулась, но Брэшен
взял ее за подбородок и заставил снова поднять голову. - И еще - мы, - продолжал
он с немалой
страстью. - Ты и я. Янтарь и Йек. И Клеф. Мы все кое-что вложили в него, и это
тоже стало его
частью. И поэтому я прошу тебя: не отворачивайся от него теперь. Пожалуйста...
Люби его, как раньше
любила!
Знать бы ему, что Альтия слушала его и не слышала, ибо думала совсем о
другом. Она с ужасом
представляла себе, как будет рассказывать Брэшену о насилии, однако сознавала,
что должна
непременно сделать это. Ну и как прикажете это сделать, чтобы не подорвать его
любовь и доверие к
кораблю?
От таких мыслей у нее даже голова закружилась.
- Альтия? - озабоченно окликнул Брэшен.
- Я... попытаюсь, - выговорила она чуть слышно. Ей стало вконец
безразлично, видит их кто
или нет. Она прильнула к нему, устраиваясь в кольце его рук. - Обними меня, -
попросила она. -
Обними меня крепко-крепко. И не отпускай...
"Попытаюсь",- сказала она. Брэшену очень хотелось потребовать у нее более
твердого
обещания, но он сдержался. С ней что-то произошло, когда она была на Проказнице.
И это что-то
теперь не пускало их друг к другу. Он крепко обнял Альтию и опустил подбородок
на ее темноволосую
макушку. Кажется, он даже знал, что там случилось.
Альтия, ни дать ни взять, подслушала его мысли, ибо заговорила совсем о
другом.
- Качка усиливается, - сказала она.
Брэшен притворился, что не заметил, как она промокнула о его рубашку слезы,
выступившие на
глазах.
- Усиливается, - сказал он. - И я боюсь, как бы попозже не налетел шквал.
Ну да ничего: нам
не раз случалось штормовать, а Совершенный - корабль как раз для штормов!
- Шторм может укрыть нас от погони.
- По-моему, мы и так отрываемся от джамелийцев.
- Они притушили фонари. Думают, это поможет им незаметно подобраться к нам
в темноте!
- Пускай сперва нас найдут!
- Зато "Мариетте" с "Пеструшкой" труднее будет угнаться за живыми кораблями
в потемках.
- Они, кстати, тоже огни пригасили.
- Ничего, Проказница их не бросит. Она будет их защищать, невзирая ни на
какой риск для себя!
Так они разговаривали, обсуждая очевидное. Брэшену все сделалось ясно. Она
побывала на
Проказнице, и старые привязанности вспыхнули с новой силой. И можно ли было ее
за это винить?
Проказница, в конце концов, была ее фамильным кораблем. И теперь, после смерти
Кеннита, у Альтии
появился неплохой шанс вернуть судно в лоно семьи. И к тому же в отличие от
Совершенного
Проказнице не пришлось вбирать душу убийцы-пирата, причинившего столько зла
семейству
Вестритов. Когда она устремилась с Проказницы на Совершенного, Брэшен по
наивности решил, будто
она прыгала к нему, А она на самом деле явилась обсуждать планы военных
действий. Он и теперь
смотрел, как она рассеянно хмурила брови, и знал, где блуждали ее мысли.
Да, она любила его... по-своему. Она делилась с ним всем, чем могла, - но
не в ущерб своей
семье и своему кораблю. И он не имел никакого права требовать большего. Если бы
у него самого была,
как прежде, семья и соответствующие обязанности, может, и он точно так же
разрывался бы на части.
Брэшен на миг даже задумался, а не оставить ли ему Совершенного да не
последовать ли за нею. Но
нет, он не мог. Никто не знал этот корабль так, как знал его он. Никому другому
не довелось столько
вытерпеть с ним вместе. Возможно ли вверить Совершенного другому капитану,
который, вполне
возможно, не пожелает считаться с его переменчивым настроением? А Клеф? Что
будет с Клефом?
Разлучить мальчишку с кораблем, который его полюбил?.. Или оставить на
Совершенном - с рук на
руки какому-нибудь не шибко заботливому наставнику? И Симой... У другого
капитана ему старшим
помощником точно не бывать. Он тогда точно снова сопьется и утопит в бутылке все
те годы, которые
ему еще суждено прожить. И поэтому - нет. Любовь любовью, но на нем была слишком
большая
ответственность. Да и Альтия - станет ли она уважать человека, бросившего свой
корабль ради нее?
Одним словом - хватит. Брэшен Трелл больше не уворачивался от своих обязанностей
и не
перекладывал их на других. Он останется здесь. И если так угодно судьбе, будет
любить Альтию
издалека, довольствуясь нечастыми встречами.
Приняв про себя такое решение, Брэшен неожиданно осознал, что снова обрел
семью.
Этта стояла облокотившись на поручни и глядя вперед, в темное море.
Совершенный ощущал ее
присутствие, хотя восприятие и ограничивалось теплом ее рук на его диводреве.
Чувства женщины для
него были закрыты: у него ведь не сложилось с нею никакой связи.
Она вдруг нарушила молчание.
- Я немного знаю живые корабли,- сказала она. - Я ходила на Проказнице.
Он не знал, что на это ответить, и стал ждать продолжения. И Этта сказала:
- Некоторым образом - каким именно, мне неведомо - Кеннит был тебе
родственником. Когда
он умер, он ушел в тебя?
Она говорила тихо, и все же на этих последних словах голос заметно охрип, и
Совершенный
ощутил ее дрожь.
- Можно и так выразиться, - сказал он. Ему тут же показалось, что это
прозвучало как-то
слишком холодно, и корабль поправился: - Понимаешь... Он всегда был частью меня,
а я - его
частью. По многим причинам мы были связаны крепче, чем это обычно случается. И
для нас обоих
было очень важно, чтобы в момент смерти он оказался именно здесь. Я-то это знал
с самого начала. А
Кеннит, боюсь, понял, только когда тот самый миг уже наступил!
Этта вздохнула и спросила совсем уже задушенным голосом:
- Так ты... ты теперь - Кеннит?
- Нет. Мне жаль, Этта, но Кеннит стал всего лишь частью меня. Он дал мне
завершение. Но я -
Парагон-Совершенный, и отменить это нельзя!
Ему доставило удовольствие заявить лишний раз о том, кто он такой. Он
думал, правда, что
причинит Этте боль, и, к своему искреннему удивлению, заранее огорчился. Ему
действительно было
жаль. Он попытался даже припомнить, когда последний раз испытывал подобное
чувство, но так не
вспомнил. Может, способность к сочувствиям была свойством, проявлявшимся лишь
при обретении
полноты личности? Наверное, потребуется время, чтобы привыкнуть к изменившемуся
восприятию
мира и к новизне собственных чувств!
- Значит, его больше нет, - проговорила Этта тяжело, и он услышал, как она
трудно вздохнула.
- Но, почему ты не смог исцелить его, как Проказница исцелила Уинтроу?
Некоторое время он молча размышлял. Потом ответил:
- Говоришь, она его исцелила? Я на самом деле не знаю. Могу только
догадываться, что она в
действительности содеяла. Так при необходимости поступают драконы. Они сжигают
запас жизненных
сил в своем теле, чтобы ускорить выздоровление. И если Проказница в самом деле
учинила такое над
Уинтроу, ему еще повезло, что он смог это пережить! Немногим из людей дано
столько жизненной
энергии. И Кеннит не принадлежал к их числу.
Настал черед Этты надолго замолчать. Ночная тьма кругом них тем временем
делалась все
непроглядней, но даже и темнота есть удовольствие, когда ты недавно заново обрел
зрение. К тому же
мрак был совсем не абсолютным. Совершенный поднял глаза и увидел тучи, то
открывавшие, то
прятавшие луну и звезды. А морские волны обрисовывались свечением воды. Глаза у
Совершенного
были очень острые, - наследие предков-драконов. И он даже различал силуэты
кораблей, шедших
поблизости.
- А вот... - снова заговорила Этта. - Если бы я тебя кое-что спросила про
Кеннита, ты смог бы
ответить? Есть у тебя такое знание?
- Не исключено, - уклончиво ответил корабль. И покосился на Этту.
Та как раз сняла ладони с поручней и задумчиво крутила браслет на запястье.
- Он любил меня? - вопрос вырвался у нее с болью. - Он меня в самом деле
любил? Мне
необходимо знать это.
- Кеннит - часть меня, - повторил Совершенный. - Но я-то не Кеннит.
Говоря так, он вел сам с собой внутренний спор. Эта женщина носила дитя.
Дитя, обещанное ему
много-много лет назад. По имени Парагон Ладлак. А дитя нужно было любить. Любить
всем сердцем,
без всяких там "но".
- Если ты хранишь его воспоминания, ты не можешь не знать правды, -
добивалась своего Этта.
- Так он любил меня?
- Да. Он тебя любил. - Совершенный дал ей то, в чем она отч
...Закладка в соц.сетях
