Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 2
...бой. Янтарь болтала ногами, а в руках у нее
был инструмент.
- Что ты там делаешь? - полюбопытствовала Альтия. - Я думала, ты его уже
довершила!
- Его - да. Теперь кое-что из украшений. Надписи там, кое-что по мелочи...
На топорище и
боевой перевязи.
- А что ты вырезаешь?
- Быков, наставивших рога, - застенчиво ответила Янтарь. И несколько
неожиданно убрала
инструмент. - Подними меня, пожалуйста, - попросила она.
Совершенный по-прежнему молча перенес ее обратно на палубу.
Река казалась широкой серой дорогой, утекавшей от них вдаль. Густые леса
Дождевых Чащоб по
правому борту были совсем рядом, зато слева расстилался широкий разлив,
ограниченный, впрочем,
точно такой же зеленой стеной. Альтия глубоко вдохнула речную свежесть пополам с
ароматами
цветущей и распускающейся зелени. Невидимые птицы пели в ветвях. По громадным
деревьям
карабкались лианы, и на некоторых уже наливались фиолетовые бутоны. Вот
солнечный луч озарил
целый рой пляшущих насекомых, радужно отразившись от мириад крохотных крыльев...
Альтия сощурилась на яркий свет.
- Голову даю на отсечение, - сказала она, - все до одного эти крохотные
паразиты провели
ночь в нашей каюте!
- Ну, не все, - возразила Янтарь. - По крайней мере один до утра звенел у
меня прямо над
ухом!
- Хочу скорее опять на соленый простор! - вздохнула Альтия. - А ты,
Совершенный?
- Подожди немножко, - рассеянно ответил корабль. Альтия повернулась к
Янтарь и
вопросительно подняла бровь. Корабельная плотничиха пожала плечами. Последние
дня два
Совершенный был погружен в какие-то свои размышления. Что ж, Альтия готова была
предоставить
ему столько времени на размышления, сколько ему требовалось. Наверное,
возвращение домой спустя
десятилетия явилось для него немалым потрясением. Каждодневная гибель то одной,
то другой змеи
даже для нее оказалась душераздирающим горем - а ведь она не была ни драконицей,
ни змеей. Что уж
говорить про него! А уцелевшие змеи еще и съедали тела погибших. Наверное, это
было правильно,
ведь иначе была бы утрачена не только плоть, но и наследные воспоминания. И все
равно это зрелище
приводило Альтию в ужас.
Тинталья кружила над ними в небесах, и ее присутствие ограждало их от
враждебных
поползновений калсидийцев. За все время морского перехода на них нападали лишь
дважды. Одна
битва оказалась очень короткой: Тинталья упала на них с неба, и этого вполне
хватило, чтобы чужой
корабль отвалил прочь. Второй бой завершился, когда из моря поднялась Та, Кто
Помнит, и опрыскала
нападающее судно ядом. К сожалению, зелено-золотая змея тоже погибла в пути. Ей,
искалеченной,
дальняя дорога давалась труднее других. Тем не менее она ни на что не жаловалась
и бодро плыла
вперед день за днем. И в отличие от многих добралась до самого устья реки. Но
путь вверх по течению
оказался превыше ее сил. И в одно далеко не прекрасное утро они нашли ее
неподвижное тело,
обвившееся вокруг якорной цепи Совершенного.
Еще многие пали в борьбе с ядовитыми водами. Все они были измождены, коекто
ранен, и серая
вода очень быстро превратила крохотные царапины в страшнейшие язвы. И ведь ни
корабль, ни даже
Тинталья ничем не могли им помочь на этом последнем, самом трудном отрезке пути.
В устье реки
вошли сто двадцать девять змей. До "лестницы" шлюзов, устроенных для них
жителями Чащоб,
добрались девяносто три.
Шлюзы были довольно грубо, но очень прочно выстроены из толстых бревен,
добытых в местных
лесах. Они стискивали речное мелководье, создавая серию глубоких прудов и поток
воды, худо-бедно
позволявший змеям перебираться из одного искусственного водоема в другой. А еще
мастерство
строителей из Трехога пополам с рабочей силой торговцев и татуированных Удачного
породили канал,
что вел от нынешнего устья реки с древним полям закукливания, выложенным
серебристо-черным
песком. Тинталья сама руководила расчисткой залежей драгоценного "песка памяти".
За много
столетий песок слежался, как глина. Здесь тоже пришлось устроить дамбу и
напустить воду, и
работники провели много часов в холоде и ядовитой сырости, разводя и перемешивая
песок, покуда
Тинталья не нашла, что он воистину годен для строительства коконов. И вот
наконец змеи забрались в
запруду и из последних сил выползли на отлогий берег, и работники принялись
подкатывать бочки с
песочной жижей и поливать этой жижей распростершихся змей.
Совершенный в те дни был сам не свой: он так хотел посмотреть на
закукливание своих
подопечных - и, как выяснилось, не смог. Большому кораблю вроде него не было
ходу ни на
мелководье, ни тем более в узкий канал. Вместо него туда отправилась Альтия.
После чего ей еще и
пришлось огорчить его новостью, что лишь семьдесят девять змей успешно завершили
вить свои
коконы. Остальные умерли от истощения сил: измученные тела оказались не в
состоянии произвести
особую слизь, которая должна была смешаться с песком и образовать длинные нити.
Скорбный рев
Тинтальи сопровождал каждую такую смерть. После чего она делила тела умерших
между теми, кто
был еще жив. Альтию по-прежнему воротило от подобного каннибализма, но, видно,
таков уж был
вековой порядок вещей. Сама Тинталья, кстати, выглядела немногим лучше "детей".
Пока шло
закукливание, она ни разу не отлучилась, чтобы поохотиться в джунглях. Очень
скоро ее чешуя
утратила блеск, а шкура туго обтянула выпирающие ребра. Жалостливые работники
таскали ей птиц и
мелкую дичь, которую им удавалось добыть. Может быть, только благодаря их
щедрости драконица не
умерла с голоду. Тем не менее вид у нее был жалкий до крайности.
Работа же с завершением строительства коконов вовсе не прекратилась.
Закукленных змей
следовало оградить от проливных дождей местной зимы, покуда коконы окончательно
не высохнут и не
затвердеют. Для этого их следовало укрыть хотя бы навесами. К тому времени,
когда Тинталья наконец
объявила, что все необходимое сделано, на залитом жидкой грязью берегу
красовалось что-то вроде
гигантских семян, укутанных этакими "шубами" из сучьев, листьев и веток. Только
тогда Тинталья
возобновила ежедневную охоту и обрела былую мощь и великолепие. Иногда она
возвращалась к
кладке на отдых, но со временем все больше стала доверять человеческой страже,
приглядывавшей за
коконами из домиков, выстроенных на деревьях. Сама же Тинталья, верная когда-то
данному слову,
стала облетать всю реку до устья и сами Проклятые Берега.
При этом она продолжала с надеждой говорить о том, что, мол, могут подойти
еще змеи. Альтия
даже подозревала, что именно этой надеждой объяснялись ее облеты океанского
побережья. Драконица
несколько раз даже задумывалась вслух, а не послать ли ей живые корабли в
дальнее плавание на юг:
может, там сыщутся еще выжившие? Альтия не удивлялась и не возражала. При такихто
потерях еще о
чем похуже можно было задуматься. Она уже знала от Сельдена, что коконы
вылупятся не все. Даже в
лучшие времена на этой стадии развития драконов имела место определенная
смертность, а нынешнюю
молодь, ослабленную и изможденную, наверняка ждали еще худшие потери. Сельден,
кажется, заранее
горевал по ним ничуть не меньше Тинтальи. Правда, он никак не мог объяснить
тетке, откуда он знает,
какие коконы обречены.
Альтия никогда прежде не сходилась близко с младшим племянником. А в
течение тех недель, что
они провели в Трехоге и на раскопках Кассарика, он, по ее мнению, делался все
более странным. И дело
было не только в его телесных изменениях. По временам он казался ей вовсе не тем
мальчиком,
которым ему полагалось бы быть. Тембр его голоса и самый подбор слов, когда он
обращался к
драконице, казалось, принадлежали кому-то другому, кто был гораздо старше и...
не вполне человеком.
Единственный раз она увидела в нем прежнего Сельдена: это когда он вернулся
усталый и
перемазанный грязью после целого дня изысканий с Бендиром. Они натягивали в
болотистых джунглях
за полем закукливания яркие полосы цветной материи, тянувшиеся от одного ствола
к другому. Причем
цвета лент подбирались не абы как, а в соответствии с определенным кодом,
которого Альтия так и не
уразумела и который должен был определять ход последующих раскопок. За едой у
них только и
разговоров было что об этих раскопках, Сельден и Бендир вовсю строили очень
серьезные планы на
лето.
Альтия послушала их и для себя сделала вывод, что совсем не знает
племянника. Но Сельден
Вестрит с жаром стремился навстречу жизни, обретенной в Чащобах, и это не могло
не радовать ее.
Альтию только удивляло, как это Кефрия его отпустила. Но может быть, старшая
сестрица наконец
поняла, что жизнь нужно жить, а не откладывать на завтра?
Она запрокинула голову и полной грудью вобрала свежий весенний воздух,
радуясь весне, солнцу,
свободе.
- А где Брэшен? - спросила Янтарь.
Альтия застонала.
- Клефа терзает.
Янтарь заулыбалась.
- Когда-нибудь, - сказала она, - Клеф ого-го как поблагодарит Брэшена, что
тот заставил его
буквы учить.
- Когда-нибудь, может, и да, но сегодня на это не слишком похоже, -
отозвалась Альтия. - Я
потому и ушла, что еще немного - и сорвалась бы, наорав на обоих. Покамест Клеф
не столько учится,
сколько спорит и доказывает, что учиться ему ни к чему и вообще это ему не по
мозгам. Только у
Брэшена поблажки не дождешься! Морскому-то делу парень выучился мигом. Значит, и
грамоту
должен осилить.
- И выучит, - подтвердил, присоединяясь к ним, Брэшен. Он убрал волосы со
лба рукой,
перемазанной в чернилах. У него сейчас был вид не столько морского капитана,
сколько
замордованного учителя. - Я велел ему переписать три страницы и, простите,
удрал. Правда, я
предупредил его, что аккуратная работа вернет ему свободу быстрее, нежели
грязная.
- Там! - совершенно неожиданно прогудел низкий бас Совершенного. Его
внезапный возглас
сорвал с низко нависших веток испуганную стайку ярко окрашенных пичуг. Носовое
изваяние вскинуло
громадную руку, указывая куда-то на берег.- Там! Это там! - И он вытянулся,
наклоняясь и слегка
креня весь корпус. - Симой! Круто на правый борт!
- Да ты же на берег выбросишься! - предостерегающе закричал Брэшен.
Симой в отличие от капитана и не подумал сомневаться. Он просто выполнил
указание корабля и
завертел штурвал. Корабль заложил поворот, устремляясь прямо в стену деревьев.
- Там илистое дно. Жидкая грязь, - преспокойно ответил Совершенный на
вопрос Брэшена. -
Даже если придется снимать меня с мели, вы легко справитесь.
Альтия вцепилась в поручни, ожидая удара. Однако Совершенный непостижимым
образом
нащупал глубокую и узкую протоку с почти неподвижной водой. Вероятно, в
дождливый сезон это был
один из притоков, питавших реку Дождевых Чащоб. Теперь же это был всего лишь
узенький язычок
стоячей воды, петлявший между деревьями. Вскоре они покинули главное русло, но
далеко не
продвинулись: снасти Совершенного начали цепляться за сучья.
- Порвешь такелаж! - предупредил Брэшен, но своевольный корабль продолжал
упрямо
продираться сквозь путаницу разросшейся зелени. Альтия обменялась с молодым
капитаном
обеспокоенными взглядами... Брэшен помотал головой и ничего не сказал.
Совершенный был
существом весьма независимым. И уж всяко имел право распоряжаться собственным
телом. Это было
нечто вроде платы, которую люди платили за его самость: им теперь приходилось
считаться с его
пожеланиями и полагаться на его мнение. Даже если это подразумевало застревание
на мели в
уединенном лесном заливчике посреди ядовитых болот.
Матросы, отдыхавшие внизу, забеспокоились и выскочили на палубу, чтобы
засыпать Симоя
вопросами. Тот твердо стоял у штурвала: дескать, знаю, что делаю. На головы
людям сыпались сбитые
листья и ветки. Перепуганные птицы разлетались с громкими криками. Наконец
корабль стал замедлять
ход, потом остановился.
- Мы на месте! - возбужденно сообщил людям Совершенный.
- Это уж точно, - хмуро съязвил Брэшен, глядя вверх и прикидывая, как
выбраться отсюда.
- Клад Игрота! - выдохнула Янтарь.
Брэшен и Альтия разом к ней обернулись. А она смотрела туда, куда указывал
вытянутый палец
Совершенного. Альтия сперва увидела лишь нечто темное в ветвях какого-то
древнего исполинского
дерева. Носовое же изваяние обернулось к ним с торжествующей улыбкой на лице.
- Она первая угадала, - сказал Совершенный. - И правильно угадала! - заявил
он так, словно
они играли в какую-то детскую игру.
Их немногочисленная команда почти в полном составе стояла на палубе, глядя
туда же, куда
указывал Совершенный. Они уже разглядели печально знаменитую звезду Игрота,
вырубленную на
коре ближайшего дерева. Время и рост дерева лишь увеличили давний шрам, вместо
того чтобы
уничтожить.
- Величайшую добычу, - припомнил Совершенный, - Игрот захватил, когда взял
на абордаж
корабль с сокровищами, предназначенными для казны джамелийского сатрапа. Это
было еще в те
времена, когда сатрапия раз в год высылала корабль за данью, причитавшейся ей с
каждого отдаленного
поселения. Удачный тогда расплатился товарами из Дождевых Чащоб, причем в
немалом количестве.
Беда только, по дороге в Джамелию корабль бесследно исчез. Его никто и никогда
больше не видел.
- Это было до меня, но я наслышан, - подал голос Брэшен. - Люди
поговаривали, ничего
подобного из Трехога ни до, ни после не вывозили. В то время как раз откопали
несколько комнат с
сокровищами. Их погрузили на корабль - и они пропали при перевозке.
- Не пропали, а были спрятаны, - поправил его Совершенный.
И вновь оглядел величественные деревья. Альтия тоже вглядывалась вверх,
пытаясь понять, что
же такое угнездилось там, наверху, среди ползучих лиан. В любом случае,
сооружение было
немаленькое: оно опиралось на ветви сразу нескольких лесных великанов.
- Вы никогда не задумывались, почему Игроту понадобился именно живой
корабль? - с
торжеством в голосе продолжал Совершенный. - А все для того, чтобы устроить
такую ухоронку для
награбленного, до которой в жизни не доберется ни один обычный пират. Ведь даже
если бы члены его
команды выболтали тайну местонахождения клада, грабителям понадобился бы еще
один живой
корабль, чтобы его заполучить! Вот он и соорудил здесь хранилище, и милые его
сердцу сокровища
были подняты на мои мачты, а с них - на ветви деревьев, на платформы, которые
там были построены.
Игрот думал, что здесь они будут в сохранности до скончания века.
Брэшен то ли хмыкнул, то ли зарычал. И спросил с яростью:
- Он тебя ослепил до или после того, как присмотрел это местечко?
Носовое изваяние ответило не дрогнув.
- После, - негромко проговорил Совершенный. - Видишь ли, он никогда мне не
доверял.
Впрочем, он имел к тому веские основания. Я сам счет потерял, сколько раз
пытался его убить. Вот он
меня и ослепил, чтобы я без него не смог найти дорогу обратно. - Тут Совершенный
оглянулся на
оцепеневшую команду и не спеша подмигнул Янтарь. - Ему и в голову не приходило,
что однажды
кто-то сумеет меня заново изваять. И я тогда понятия не имел, что это может
случиться. А вот поди ж
ты - я снова здесь. Единственный выживший из той кровавой команды. И все, что
спрятано здесь,
принадлежит мне. А стало быть, и вам!
Люди потрясенно молчали. Никто не издал ни звука, ни один не двинулся с
места.
Совершенный вопросительно поднял брови. И спросил с хитрецой:
- Ну? Неужели никто не хочет его оттуда забрать?
Забраться туда и осмотреть клад было легче легкого. А вот проложить по реям
нечто вроде
мостков и перенести сокровища на палубу Совершенного оказалось изрядной работой,
потребовавшей
немало времени и сил. У людей попросту спины трещали, но, что характерно, никто
не жаловался.
- Что до Клефа - можно подумать, Совершенный нарочно все так подгадал,
чтобы оторвать его
от уроков,- заметил Брэшен. И действительно, мальчишку, как самого ловкого и
юркого члена
команды, на время освободили от постылых занятий.
- Это верно, - заметила Альтия. - Видели его улыбочку? Еще чуть-чуть - и,
право слово,
верхняя половинка головы так и отвалится. - Задрав голову, она смотрела на
Клефа. Он мчался по
снастям с дерева на корабль, и тяжелый мешок так и подпрыгивал у него на спине.
И ни змеи, ни
кишащие насекомые не могли помешать его канатоходческим подвигам. Альтия даже
забеспокоилась:
- Немножко осторожности ему бы не помешало.
Они с Брэшеном и несколькими матросами стояли на бревенчатой платформе.
Лианы, выросшие
здесь в течение десятилетий, только усилили Игротово сооружение, фактически
включив его в свою
систему побегов, отростков и висячих корней. А вот сундукам и бочонкам, в
которых хранились
сокровища, повезло существенно меньше. Они сгнили и рассыпались, так что морякам
с Совершенного
пришлось потратить немало времени, заново пакуя рассыпанные драгоценности в
ящики и корзины изпод
корабельных припасов.
Разнообразие найденного просто ошеломляло. Им попадались джамелийские
монеты и
серебряные изделия: явный признак того, что Игрот спрятал здесь не только
сокровища Дождевых
Чащоб. Кое-что, правда, не уцелело. Ковры и стенные шпалеры давно съела плесень,
а от драгоценных
боевых броней остались лишь кучки железных колец, некогда нашитых на кожу.
Правда, уцелевшего
было гораздо, гораздо больше. Брэшен уже видел кубки, украшенные дорогими
камнями, и
потрясающие мечи, чьи клинки по-прежнему сверкали, а ножны были украшены
филигранью, ожерелья
и диадемы, вазы и статуи, игральные доски из слоновой кости и мрамора и
хрустальные фигурки при
них... равно как иные предметы, коим он даже названий не знал. Присутствовали и
более скромные
предметы: от подносов и изящных чайных сервизов до резных гребней и драгоценных
булавок. Среди
вещей, явно происходивших из Чащоб, ему попался набор прекрасно изваянных
драконов, чья чешуя
была сработана из самоцветных пластинок. И семейка кукол с чешуйчатыми лицами.
То и другое
Брэшен уже тщательно упаковал в корзинку из-под лука, позаимствованную с камбуза
Совершенного.
- По-моему, это музыкальные инструменты. Или по крайней мере то, что от них
осталось, -
предположила Альтия.
Он повернулся, распрямляя затекшую спину, и посмотрел, чем была занята она
сама. Альтия
стояла на коленях, вынимая вещицу за вещицей из лопнувшего по швам сундука. Она
держала перед
собой на весу соединенные цепочкой кристаллы. Они тонко и нежно звенели, касаясь
друг друга, пока
Альтия освобождала их из долгого заточения. Она улыбнулась, показывая их
Брэшену. Она успела
забыть, что ее волосы уже были украшены тонкой сеточкой с дорогими камнями.
Движение породило
многоцветные отблески. Сердце Брэшена учащенно забилось.
- Брэшен? - окликнула она спустя несколько мгновений, и он понял, что все
это время пялился
на нее как последний дурак.
Он безмолвно шагнул к ней, поднял на ноги и принялся целовать, в упор не
видя понимающих
улыбок двоих моряков, собиравших россыпь монет в толстые парусиновые мешки. Он
держал Альтию в
объятиях, не умея привыкнуть к мысли, что она снова и по-прежнему с ним. Потом
привлек вплотную к
себе и хрипло шепнул на ухо:
- Никогда не покидай меня, слышишь? Не покидай.
Она подняла голову и улыбнулась ему. И поддразнила:
- Да куда ж я уйду от такого богатого мужика? Потом уперлась ладонями ему в
грудь и легонько
отстранилась.
- Так я и знал, что ты только за моими богатствами и гонялась! - проворчал
Брэшен, выпуская
ее.
И вздохнул про себя. Почему-то она всегда ускользала из его рук за полмига
до того, как он сам
собирался ее выпустить. Наверное, думал он, таков уж ее независимый нрав! О том,
что он, может быть,
ей наскучил, Брэшен старался даже не думать. Тем не менее она вроде как не
слишком расстроилась,
когда ему не удалось организовать их венчание в Зале Торговцев. Должно быть, ей
не хотелось
связывать себя с ним вечными узами. Подумав так, Брэшен укорил себя за
бесконечные сомнения и
недовольство. Ведь Альтия была по-прежнему с ним. На что жаловаться? Ничего
лучшего он в жизни
своей не имел. И он ценил это гораздо, гораздо больше, чем неисчислимое
богатство, нежданнонегаданно
свалившееся на голову.
Он оглядел платформу, на которой они работали, потом поднял глаза к двум
подобным же
сооружениям на соседних деревьях.
- Полный трюм будет у Совершенного, - прикинул он на глазок. - Игрот привел
его сюда
отяжелевшим от сокровищ. И таким же он теперь отсюда уйдет. Знаешь, я пытаюсь
сообразить, каким
образом это все для нас изменит, - и не получается! Каждая вещица сама по себе
такова, что смотришь
и насмотреться не можешь,- куда уж тут стоимость прикидывать.
Альтия согласно кивнула.
- В голову не вмещается, - сказала она. - Зато я думаю, как это богатство
скажется на других.
На моей семье в частности. Я помогу маме привести в порядок наш дом. И Кефрии не
придется так уж
беспокоиться о семейных доходах.
Брэшен расплылся в широкой ухмылке.
- А мои планы, - сказал он, - связаны в основном с Совершенным. Ну там,
новые
иллюминаторы... Новый рангоут и такелаж... Не говоря уже об услугах хорошего
парусного мастера!
После чего можно будет подумать и о нас с тобой. К примеру, предпринять плавание
далеко на юг, на
острова Пряностей. Знаешь, не торопясь так, со вкусом, с расстановкой, исследуя
все интересное и не
заботясь о том, чтобы вернуться непременно к сроку и обязательно с выгодой.
Хочется мне, понимаешь,
снова повидать те места, где я не бывал с тех самых пор, когда твой батюшка
капитанствовал на
Проказнице! - И добавил, тщательно следя за выражением ее лица: - С другой
стороны, можно
повидаться с Уинтроу и Проказницей. Проверить, как там у них дела.
Он видел, как она обдумывала эти возможности. Для Альтии плавание на
далекий юг означало бы
возвращение к памятным с детства местам. И быть может, там она сумела бы
расстаться с теми
смутными сожалениями, которые, как он понимал, до сих пор ее мучили. Да и
встреча с Проказницей и
племянником, вероятно, помогла бы ей счастливо упокоить некоторых призраков.
Если она увидит, что
ее возлюбленный корабль доволен жизнью и пребывает в хороших руках, должно же
это снять
некоторую тяжесть с ее сердца? Брэшен усилием воли гнал от себя некоторые
опасения, внушаемые ему
подобной встречей. Как ни жаль было в том признаваться, но, если он сам скоро не
сумеет поднять
Альтии настроение, может, ему стоило просто ее отпустить? То есть не то чтобы
она напрочь
разучилась шутить и смеяться. Нет, конечно, она смеялась. Только всякий раз ее
смех почему-то очень
быстро сменялся молчанием, в котором ему, Брэшену, как-то не было места.
- А что, это очень даже по мне, - сказала Альтия, невольно оборвав его
размышления. - Если,
конечно, нам удастся уговорить Совершенного. Мы могли бы заодно и змей поискать
для Тинтальи!
- Ну вот и отлично, - согласился Брэшен, придав своему голосу
воодушевление, которого на
самом деле не испытывал. - Значит, именно этим мы и займемся, когда покончим с
починкой. - Он
глубоко вздохнул и поднял глаза. Весенний, недлинный еще день почти догорел, а
сквозь переплетение
густых древесных ветвей можно было заметить штормовые облака. Чего доброго,
сегодня ночью и зима
могла ненадолго вернуться. - Снаружи лучше не ночевать, - решил он наконец. - И
вообще, пора
всем на борт. Скоро совсем стемнеет, а я совсем не хочу, чтобы кто-то свернул
себе шею или рассыпал
драгоценности, если мы попробуем в потемках работать!
- Верно, - кивнула Альтия. - А я бы еще не отказалась взглянуть, хорошо ли
они все там
уложили! - И она повернулась к матросам: - Ну все, ребята, последняя ходка! Все
равно до завтра
наши камешки и монетки отсюда не разбегутся!
Она вышла на палубу посреди ночи, неся в руке фонарь. Совершенному не
понадобилось
оглядываться, чтобы определить, кто это появился. Он и так узнал легкую поступь
босых ног Янтарь,
тем более что она часто приходила к нему вот так, ночью. Много раз они проводили
время за беседой, а
иногда просто молчали вдвоем, слушая, как подают голоса ночные птицы и журчит в
реке вода. От рук
Янтарь, лежавших на поручнях, Совершенному чаще всего передавалось ощущение
покоя и мира.
Сегодня, отчасти вразрез с обыкновением, она повесила фонарь на крючок. И что-то
положила на
палубу, прежде чем опереться на фальшборт.
- Хорошая ночь, а?
- Хорошая-то хорошая, - проворчал он. - Но сейчас к твоему фонарю слетится
вся мошкара на
милю вокруг. Они тут перед штормом обычно так и кишат. Не убежишь сразу - живьем
съедят!
- Да я ненадолго, - ответила Янтарь, и Совершенный с изумлением убедился,
что она
испытывала необычное возбуждение, была, можно сказать, вне себя. - Скажи,
Совершенный...
Помнишь, ты говорил, что привел нас сюда, чтобы поделиться сокровищами? Так
вот... я нашла коечто,
чем мне до смерти хочется обладать!
Он оглянулся через плечо. Янтарь стояла в ночной сорочке, широкой и
длинной, доходившей до
самых ступней. Рваные клочья волос рассыпались по плечам. Ожоги от змеиного яда
были еще
отчетливо видны - мертвенно-белые пятна по золоту кожи. Совершенный предпочитал
верить, что
время сотрет эти отметины. Глаза Янтарь блестели в свете фонаря, и он поймал
себя на том, что
улыбается ей в ответ.
- Что же это за сокровище? - поинтересовался он. - Золото? Серебро? Древние
украшения
Старших?
- Вот. - Янтарь нагнулась к холщовому мешку, лежавшему у ног и сунула в
него руку.
Совершенный увидел резной деревянный обруч: Янтарь почти благоговейно держала
его на ладонях,
поворачивая так и этак. Не сразу решившись, она возложила этот обруч себе на
голову, словно корону,
и подняла глаза. - Пожалуйста, покопайся в своих драконьих воспоминаниях. Просто
ради меня,
хорошо? Ты припоминаешь эту вещицу?
Совершенный молча смотрел на нее, и она не отводила глаз. Она ждала ответа.
Деревянная корона
была украшена головками птиц. При ближайшем рассмотрении головки оказались
куриными.
Совершенный поднял бровь. Янтарь с явной неохотой сняла обруч и протянула ему.
Он осторожно
принял хрупкое украшение. Дерево. Резное дерево. Корабль только головой покачал.
Он-то ей
предлагал выбрать что угодно самое дорогое и лучшее из немыслимого Игротова
клада, самые сливки
богатства Проклятых Берегов. Золото, камни, дивные предметы искусства. И что
...Закладка в соц.сетях
