Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 2
...латят столько, сколько им и вовсе не
снилось. Проказница была
уже совсем близко. Ему необходимо лишь чуть-чуть продержаться, пока за ними
придут Этта и
Уинтроу.
- Держись у меня за спиной! - велел он .сатрапу и бесцеремонно отпихнул его
назад.
Сам он придерживался за корабельную рубку, чтобы не свалиться, и заслонял
съежившегося
государя собственным телом. Свободной рукой он сорвал с себя плащ. Наседавшие
враги уже
замахивались. Кеннит обманул самого первого, опутав его клинок плащом и вынудив
промахнуться. Он
попытался даже перехватить саблю, вывернувшуюся из руки джамелийца, но та не
удержалась в
толстых складках плаща.
Второй по счету был здоровущий детина; такому кузнецом бы работать, а не
саблей размахивать.
Он шагнул вперед и без всякого искусства и мастерства насадил на свой клинок и
Кеннита, и сатрапа.
Сабельное лезвие прикололо их одного к другому.
- Обоих уложил, - с удовлетворением заявил детина.
Кеннит потрясенно отметил про себя, что полосатая рубаха его убийцы была
заляпана жиром. Вот
он высвободил саблю и повернулся лицом к подлетевшим пиратам, а Кеннит и сатрап
вместе свалились
на палубу.
Но даже падая, Кеннит все еще не верил в случившееся. Это не могло
произойти. Не имело права.
Не с ним! Сзади родился какой-то истошный визг - так кричит раненый кролик. Этот
визг вонзился в
его тело и стал болью. Боль взорвалась внутри и заполнила все его тело. Она была
белой, невыносимо
белой, и настолько пронзительной, что он даже не видел нужды кричать. А потом -
целую вечность
спустя - его приняла палуба. Кеннит прижал руки к груди и увидел, как между
пальцев полилась
кровь. Потом кровь появилась во рту, его кровь, он почувствовал ее вкус, соленый
и сладковатый. Он
знал этот вкус. Игрот частенько бил его наотмашь, расшибая губы. Вкус крови во
рту, извечный
предвестник еще худшей боли.
- Совершенный...- позвал он одними губами, как в детстве, когда страдание
делалось
невыносимым. - Кораблик, мне больно...
- Дыши, Кеннит, дыши! - ответил тоненький голосок, прозвучавший с запястья.
- Держись!
Они сейчас будут здесь! Только дыши!
Глупый талисман... А чем он, спрашивается, занимался, как не тем, что
дышал? Кеннит неохотно
покосился вниз. Кровь. Сколько крови... С каждым выдохом она брызгала у него изо
рта и из ноздрей.
Она уже непоправимо испортила его замечательную белую рубашку. Ну ничего, Этта
ему новую
сошьет. Вкус крови, запах крови. Где же Совершенный? Почему не спешит забрать
его боль? Кеннит
попытался вызвать его, повторяя то, что когда-то говорил корабль ему самому.
- Лежи тихо, мой мальчик, - шептал он себе, как некогда шептал ему
Совершенный. - Лежи
тихо. Сейчас я ее всю заберу. Отдай ее мне без остатка. Думай только о себе.
- Он еще жив! - закричал кто-то. Кеннит вскинул глаза, надеясь на
избавление, но смотревший
на него человек был джамелийцем. - Ну у тебя и руки-крюки, Флад! Даже заколоть
толком не сумел!
- И движением искусного фехтовальщика человек воткнул Кенниту в грудь тонкий
клинок и тотчас
извлек. - Вот теперь ему крышка!
Удовлетворение в его голосе преследовало Кеннита, пока он не погрузился во
тьму.
Они опоздали! Уинтроу закричал от боли и ярости и убил того, кто только что
убил его капитана.
Сделал он это без всякой мысли, не говоря уже о зазрениях совести. Абордажная
команда,
последовавшая за ним с Проказницы, уже расчистила место на вражеской палубе.
Этта понеслась мимо
Уинтроу и тотчас бросилась подле Кеннита на колени. Она торопливо коснулась его
лица, потом
груди...
- Он дышит, он дышит! - взлетел над палубой ее радостный крик. - Помоги
мне, Уинтроу!
Надо скорее перенести его на Проказницу! Его еще можно спасти!
В отличие от нее Уинтроу понимал, что спасать Кеннита было поздно. Слишком
много крови,
густой, темной крови, и она продолжала течь, пока они разговаривали. Нет, его
уже не спасти. Самое
лучшее, что они могли для него сделать, - это дать ему умереть дома. И то для
этого следовало
действовать быстро. Уинтроу нагнулся и перекинул руку капитана через свои плечи.
Этта сделала то же
с другой стороны. При этом она все время что-то говорила Кенниту, уговаривала
его. Когда они его
поднимали, он даже не вскрикнул от боли, и для Уинтроу это явилось лишним
свидетельством, что
жить ему оставалось очень недолго. А значит, им следовало поторапливаться.
Джамелийцев они
отогнали, но вот надолго ли...
Под Кеннитом обнаружился и сатрап. Он сжался в комочек и заверещал:
- Нет, нет, нет, не убивайте меня, только не убивайте! Он пытался
прикрыться просторным алым
плащом и был похож на дитя, прячущееся под одеялом.
- Вот дерьма кусок... - пробормотал Уинтроу. И тотчас прикусил язык, дивясь
себе самому:
полно, да он ли выговорил столь святотатственные слова? Они уже шли с Кеннитом к
Проказнице, и
Уинтроу крикнул через плечо: - Кто-нибудь! Заберите сатрапа!
Так вышло, что его приказ исполнила Йек. Проворно нагнувшись, она
подхватила сатрапа на руки,
потом взвалила его себе на плечо.
- Пошли! - крикнула она, не обращая особого внимания на писк и вопли
сатрапа, так и не
понявшего, что происходит.
И они пошли. Альтия по-прежнему держалась у Йек за спиной, отгоняя
джамелийцев взмахами
сабли. Уинтроу перехватил теткин взгляд, свирепый и темный. Он не стал ни о чем
думать. Он должен
был доставить Кеннита на палубу Проказницы, вот и все. Хотел бы он, чтобы она
поняла: невзирая на
все, что Кеннит ей причинил, между Кеннитом и им самим еще существовала связь.
Хотел бы он и сам
это понять. Они с Эттой быстрым шагом, почти бегом потащили Кеннита прочь. Его
ноги, одна
здоровая, другая деревянная, волочились по палубе, за ними полосами тянулся
кровавый след. Потом
кто-то подхватил эти ноги, помогая перебраться через фальшборт.
- Руби концы! - заорал Уинтроу, обращаясь к Йоле, как только увидел, что
Альтия и остальные
успешно перелезли назад на Проказницу.
Пираты уже рубились с джамелийцами, которые пытались вновь пойти на абордаж
в попытке
отбить сатрапа или по крайней мере его тело. Корабли начали расходиться. Вот
какой-то не в меру
храбрый джамелиец совершил безумный прыжок, но упал в воду. Их корабль между тем
все больше
кренился, начиная ложиться на борт. По-видимому, белый змей оторвал им руль
вместе с изрядной
частью кормы, так что трюмы быстро заливало. При этом змей явно соображал, что
делал. Он и теперь
держался поблизости и с жадным нетерпением поглядывал из-под воды на шлюпку,
которую они
пытались спустить. Уинтроу понадобилось усилие, чтобы отвести взгляд.
- Уинтроу! Неси сюда Кеннита, отдай его мне! - прокричала Проказница. И
добавила уже во
всю мощь голоса: - Совершенный, Совершенный! Скорее сюда! Он у нас! Кеннит
здесь!
Уинтроу переглянулся с Эттой поверх головы пиратского капитана, беспомощно
свисавшего
между ними. Кровь все так же текла по его груди, собираясь в лужу на палубе.
Глаза Этты были очень
темными. И огромными.
- На бак, - негромко приказал Уинтроу. И рявкнул, обращаясь к команде: -
Так! Отходим от
джамелийца, он тонет! Йола! Живо прочь, пока их флот не подоспел.
- Честно говоря, чуточку поздновато, - жизнерадостно объявила Йек. И без
особых церемоний
поставила сатрапа на ноги посреди палубы.
Альтия еле успела подхватить его за руку, чтобы он не упал. Сатрап ахнул и
собрался
возмутиться, но тут Йек ухватила его рубашку и мигом разорвала от ворота до
пояса. Стала видна
неглубокая рана, из которой по животу медленно растекалась кровь.
- Ничего важного не задето, - тоном знатока заявила Йек. - Твоя смерть
досталась Кенниту.
Иди-ка лучше вниз да ложись полежи, пока у кого-нибудь не дойдут руки заняться
тобой.- И, с
прежней легкостью оторвав от его рубашки изрядный лоскут, Йек сунула его в руки
сатрапу: - Вот,
прижми покрепче, кровь и остановится.
Сатрап посмотрел на тряпку у себя в кулаке, потом на рану, выронил тряпку и
угрожающе
закачался - вот-вот рухнет. Крепкая хватка Альтии не дала ему завалиться. Йек
встала с другой
стороны, вновь подлезла под его руку и, посмотрев на Альтию, закатила глаза.
Альтия же смотрела на Уинтроу. У того на плечах лежала бессильная рука
Кеннита, ее племянник
крепко обнимал умирающего капитана, вместе с Эттой таща его на нос корабля.
Альтия скрипнула
зубами. Этот человек ее изнасиловал. А Уинтроу жизнью рисковал ради него...
Сатрап со всхлипом вобрал в себя воздух. И воззвал плачущим голосом:
- Малта! У меня кровь идет! Я умираю! Где ты? "Малта" прозвучало так, как в
устах маленького
ребенка звучит "мама".
"Хороший вопрос, - подумалось Альтии. - А в самом деле, где она, моя
племянница?" Она
быстро оглядела палубу - и изумленно вскинула брови. Малта вместе с Рэйном
утаскивали вниз
раненого пирата. Левая рука Рэйна покоилась в толстой белой повязке, зато он
снял свою вуаль, а Малта
избавилась от головного убора. В гаснущих солнечных лучах ее шрам отливал алым.
Альтия видела, как
она обернулась и что-то сказала Рэйну, и тот сразу кивнул, потом в одиночку
обхватил и повел пирата,
которому они помогали, а Малта поспешила к сатрапу.
Впрочем, перво-наперво она обратилась к Альтии, а не к нему.
- Рэйн сказал, я красивая. Ты только представь! А знаешь, что он говорит о
моих руках? Они,
скорее всего, густо обрастут чешуей по самые локти. Если я отшелушу старую кожу,
я уже смогу
увидеть красненькие чешуйки! Какая красота, верно?
Племянница говорила и остановиться не могла, а ее глаза светились счастьем.
И не только в
переносном смысле! Альтия даже подалась ближе, вгляделась... Да, Рэйн был прав.
Глаза у Малты
понемногу начинали светиться, как у жителей Чащоб. Альтия невольно поднесла руку
ко рту, но Малта
даже не заметила ее потрясенного жеста. Она уже заботливо обнимала и
поддерживала сатрапа.
- Мой государь, да ты ранен! - воскликнула она.- Я-то думала, ты просто...
Ну, не важно, идем
скорее, я уложу тебя и все сделаю. Рэйн, Рэйн, иди сюда, ты мне нужен!
И, продолжая успокаивающе ворковать, Малта повлекла самодержца всея
Джамелии прочь.
Альтия не стала глазеть, как спешит на зов Малты лишенный вуали Рэйн. И
толкнула локтем
остолбеневшую Йек.
- Пошли, - сказала она. И они побежали на носовую палубу - туда, куда
тянулся кровавый
след Кеннита.
Альтия мимолетно подивилась каплям и потекам, почему-то не впитывавшимся в
диводрево. И
вдруг поняла. Проказница отказывалась принимать эту кровь. Кровь Кеннита так и
осталась поверх -
как, впрочем, и вся остальная, пролитая здесь сегодня. Альтия задумалась, что бы
это могло означать.
Уж не отторгала ли Проказница умиравшего пирата? В сердце Альтии зародилась
некоторая надежда.
Но эта надежда тотчас сменилась испугом. За бортом произошел здоровенный
всплеск, брызги
взвились стеной и окатили Альтию с головы до ног.
- Ух ты! - заметила Йек с уважением. - Чуть-чуть промазали!
А вот следующий камень уже не промазал. Он угодил прямо в корпус
Проказницы. Прочное
дерево зазвенело от удара, корабль содрогнулся. Альтия дико озиралась, пытаясь
найти хоть узенький
промежуток в кольце окруживших их кораблей. Промежутка не было. "Мариетта" с
"Пеструшкой"
тоже попались и как раз пытались пробиться наружу. Вот в небо взвился очередной
камень из
катапульты. И в это время из-за тонущего джамелийца выплыл нос Совершенного.
- Этта... Этта... - Кеннит сам едва расслышал свой задыхающийся шепот.
- Да, родной, я здесь, успокойся. - Новый всплеск, новое сотрясение
корабля. - Мы тебя
Проказнице несем. Все будет хорошо!
И она покрепче перехватила Кеннита, торопясь вперед вместе с Уинтроу. Она
пыталась
действовать осторожно, но еще важней было как можно скорее доставить его на бак.
Этта знала, что
Проказница могла поделиться с Кеннитом силой; знала и верила, и кромешное
отчаяние на лице
Уинтроу было не в счет. С Кеннитом будет все в порядке. С Кеннитом обязательно
будет все в порядке,
иначе никак. Опасность потерять его изгнала все сомнения из ее сердца и разума.
Да какое ей вообще
дело, что он там причинил или не причинил кому-то другому? Ибо он любил ее.
Любил, как никто
другой не любил.
- Ничего... уже не будет хорошо, милая, - выдохнул Кеннит. Его голова
свисала на грудь,
длинные блестяще-черные пряди скрывали лицо. Он слабо закашлялся, разбрызгивая
кровь. И откуда
он брал силы, чтобы говорить, оставалось загадкой, но он говорил, и слабый шепот
был повелительным
и призывным. - Любовь моя... Возьми талисман, что у меня на запястье. И носи не
снимая, пока не
придет срок передать его нашему сыну. Парагону - Совершенному. Ты ведь дашь ему
это имя? И
талисман будешь носить?
- Обязательно буду! Я все сделаю, но ты только не умирай! Помолчи лучше,
побереги силы! Вот
уже трап, сейчас будет трудно, родной. Ты дыши, дыши! Проказница!!! Проказница,
мы уже здесь,
помоги ему, слышишь?!
Уинтроу и пираты за что попало втащили Кеннита на носовую палубу, - о Небо,
как грубо... Этта
взлетела по трапу и побежала за ними. Сорвав с себя плащ, она расстелила его на
палубе.
- Сюда! - закричала она. - Кладите его сюда!
- Нет! - прогремел голос Проказницы. Носовое изваяние извернулось назад как
только могло, и
его гибкость явно превосходила человеческую. Огромные руки протянулись навстречу
Кенниту.
- Ты можешь помочь ему! - воскликнула Этта обнадеженно. - Он не умрет!
Проказница не ответила, но Этта посмотрела ей в глаза и увидела, что они
были зелеными, словно
вечная океанская бездна.
- Дайте его мне, - негромко повторил корабль. Этта и хотела бы закричать,
но воздуха почемуто
не было. Все ее тело испытало странный озноб, а потом вдруг онемело.
- Отдайте его ей, - велела она матросам.
Она сама не почувствовала, как двигались губы, только услышала собственный
голос. Уинтроу с
Йолой подняли Кеннита и передали его тело Проказнице. Этта еще сжимала вялую
руку Кеннита, но
вот Проказница приняла капитана в объятия и стала отворачиваться, и руку
пришлось выпустить.
- Любовь моя, - простонала Этта.
А Проказница крепко прижала к своей груди безвольное тело и нагнулась над
ним. Способен ли
живой корабль плакать? Не ведомо никому. И вот Проказница вскинула голову,
встряхнув иссинячерными
волосами. Почти сразу в борт врезался очередной камень, так что загудел
корпус.
- Совершенный! - закричала Проказница. - Поторопись! Кеннит твой! Поспеши и
возьми его!
- Не-е-ет! - взвыла Этта. Она ничего не могла понять. - Ты что, врагу его
отдаешь? Не смей!
Отдай его мне, слышишь?!
- Успокойся. Происходит то, что должно, - ласково, но твердо отозвалась
Проказница. -
Совершенный не враг ему. Я лишь возвращаю его в семью, Этта. - И добавила: -
Тебе бы тоже пойти
с ним туда.
Совершенный между тем придвигался все ближе и незряче тянулся навстречу
Проказнице.
- Я здесь! Я здесь! - окликала она, чтобы он мог найти ее по голосу. И надо
ли говорить, что
маневр, который они совершали, выглядел самоубийственной глупостью. Два больших
парусника
сходились форштевень к форштевню - и притом под градом камней из вражеских
катапульт! Один
такой камень упал совсем рядом, обдав водой оба носовых изваяния. Они не
обратили внимания. Руки
Совершенного уже ткнулись в Проказницу и нащупали у нее в объятиях Кеннита. Одно
нескончаемое
мгновение два живых корабля качались обнявшись и держа между собою пирата. Потом
Проказница
молча переложила Кеннита на подставленные ладони Совершенного.
И Этта, стоя у поручней, увидела, как изменилось юношеское лицо корабля,
как он прикусил
зубами нижнюю губу - должно быть, затем, чтобы она не задрожала. Вот он поднял
перед собой
Кеннита...
И Совершенный наконец-то открыл глаза. Они были бледно-голубыми. Он долгодолго
вглядывался в запрокинутое лицо пирата. Жадно вглядывался в лицо, которого не
видел долгие годы. А
потом медленно притянул его и прижал к груди. В его объятиях Кеннит выглядел
тряпочной куклой.
Этта видела, как шевелились его губы, но слов разобрать не могла. Кровь из ран
попадала на диво древо
и мгновенно впитывалась, не оставляя никакого следа. Потом Совершенный нагнулся
и с немыслимой
нежностью поцеловал его в макушку. Поднял глаза и посмотрел на Этту бледноголубыми
глазами
Кеннита. И улыбнулся. Улыбка получилась невыразимо грустная и в то же время
полная внутреннего
покоя, наконец-то обретенного единения.
А с палубы Совершенного к телу Кеннита тянулась старая женщина. По ее лицу
градом катились
слезы, она что-то безъязыко кричала, душераздирающе выла без слез. Рядом с
женщиной стоял,
скрестив на груди руки, рослый темноволосый мужчина. Стоял, стиснув зубы и
щурясь, но
вмешиваться не пытался. Наоборот, он даже шагнул вперед и поддержал тело
Кеннита, переданное
женщине Совершенным. Вдвоем они заботливо уложили пирата на палубу живого
корабля.
- Твой черед, - сказала Этте Проказница, и Этта ступила на ее подставленную
ладонь.
В непроглядном мраке кто-то бил в барабан. Удары чередовались неравномерно
- за громким
следовал тихий, - и звук их постепенно замедлялся, успокаивался, истаивал.
Присутствовали еще
другие звуки, какие-то крики, но они более не имели никакого значения. Кроме
разве что знакомых
голосов прямо над ухом.
- Ох, прости, Кеннит, - бормотал Уинтроу, обращаясь к нему и к кому-то еще.
- Осторожней,
прах побери, держите ногу, я подниму.
- Тихо, тихо, - приговаривала с другой стороны Этта. - Береги силы. Вот уже
трап, сейчас
будет трудно, родной. Ты дыши, дыши.
Он и на них мог бы не обращать внимания, но если не на них, то на что же? И
что теперь было
важно, а что - нет?
Он почувствовал, как его взяла на руки Проказница. О да! Так будет лучше
всего и проще всего.
Он расслабился и попытался "отдать швартовы". Жизнь уходила из его тела, он это
чувствовал и ждал
окончательного завершения. Но Проказница все еще держала его - держала на
ладонях, словно горсть
воды, отказываясь испить.
- Подожди, - шептала она. - Держись, побудь еще пару мгновений. Тебе нужно
домой,
Кеннит. Ты не мой и никогда не был моим, и нам с тобой обоим это известно. Ты
должен обрести
самость. Подожди, еще чуть-чуть подожди... - И вдруг закричала: - Совершенный!
Поторопись!
Кеннит твой! Поспеши и возьми его!
Совершенный? Душу Кеннита пронзил страх. Совершенный был потерян для него.
Теперь это был
лишь призрак родом из детства. И он убил его. Его корабль больше не примет его.
Так что домой ему не
попасть. Совершенный вышвырнет его и отправит тонуть в морских волнах, как он
когда-то поступил
с...
Он узнал прикосновение огромных рук и тотчас понял, что принят. Он бы,
наверное, заплакал, но
слез больше не было. Он хотел говорить, хотел вслух сказать о том, как ему жаль,
как он виноват.
- Тихо, тихо, - услышал он чей-то голос. Кто это был? Совершенный? Или,
может, отец? - Не
бойся ничего, - продолжал любимый и любящий голос. - Теперь ты со мной, и я
больше не брошу
тебя. Больше тебя никто не обидит. - И Кеннит ощутил поцелуй, разом и без
всякого суда
отпустивший все его грехи. - Иди ко мне. Вернись. Вернись домой...
И мрак перестал быть мраком. Он сделался серо-серебряным, как шелковистое
диводрево, и
Совершенный принял Кеннита к себе и в себя, и все растворилось в сияющей
белизне.
ГЛАВА 35
ТРУДНЫЕ РЕШЕНИЯ
- ПОЙДЕМ скоре вниз, чтобы я могла наложить повязку, - увещевала Малта. -
Государь,
побереги же себя!
Очередной камень рухнул у самого борта, и она невольно отшатнулась. Потом
оглянулась, и Рэйн
проследил ее взгляд. Джамелийцы целились все лучше. Наверное, потому, что
расстояние сокращалось.
- Нет! Погоди! - Сатрап крепко сжимал поручни и злорадно смотрел вниз.
Малта не отходила
от него, держа тряпку крепко прижатой к сабельной ране у него на животе, ибо
сатрап наотрез
отказывался прикасаться к себе. Для этого, по его мнению, годилась только Малта.
Рэйн более не
позволял себе ревновать. Сатрап так цеплялся за присутствие Малты, словно без
нее весь его мир
рассыпался бы на части, но, кажется, даже себе самому не сознавался в том,
насколько стал зависимым
от нее. Рэйн только забавлялся, наблюдая за самодержцем, в упор не слышавшим
отчаянной фальши в
любезно-почтительном голосе Малты.
Вот Касго наклонился вперед и приложил руки рупором ко рту, чтобы люди на
тонущем
джамелийском корабле вернее расслышали его голос.
- Прощай, господин Криат! Верно, твои добрые советы очень пригодятся моему
белому змею. А
уж я прослежу, чтобы твоя семья в столице доподлинно узнала, как храбро ты молил
о помощи. Чточто,
Фердио? Плавать не умеешь? Ну, тебе не о чем беспокоиться. Ты не долго
пробудешь в воде, а у
змея в брюхе плавать тебе уже не придется. А-а, и ты здесь, господин Крейо!
Твоим сыновьям не
придется ссориться из-за наследства: они ничего не получат. Ни земельных
пожалований в Удачном, ни
джамелийских наделов! А ты, Пэтон, владетель Всхолмья, с которым мы так весело
курили вдвоем! Тото
славно будут куриться твои сады и леса - светлая память! А ты что прячешь
лицо в ладонях,
благородный Внесет? Не бойся, я про тебя ни в коем случае не забыл! У тебя ведь,
кажется, дочь есть?
Вельможные заговорщики беспомощно смотрели на своего государя. Кто-то молил
о пощаде, ктото
пытался гордо молчать, а некоторые отвечали оскорблениями на оскорбления.
Какая разница? Все
равно всех ждал один и тот же конец. Они отказались сесть в шлюпки, убоявшись
шнырявшего
поблизости змея, и тогда команда бросила их на корабле. Впрочем, матросы не
много от этого
выгадали. От шлюпок остались одни щепки, кружившиеся на волнах, и Рэйн не видел,
чтобы спасся
хоть один человек.
Уроженцу Чащоб вконец опротивело происходившее, и он попрекнул сатрапа,
заметив:
- Ты смеешься над гибнущими...
- Я смеюсь над изменниками! - гневно отрезал самодержец. - И сладка будет
моя месть! -
вновь крикнул он во весь голос.
Он с жадным нетерпением смотрел на своих вельмож, стоявших на палубе, по
которой уже
перекатывалась вода, и бормотал какие-то имена, явно запоминая покрепче, чтобы
никого не
пропустить, когда придет время отыграться на их семействах. Рэйн обменялся
взглядами с Малтой. И
вот этот мстительный, не ведающий жалости мальчишка в самом деле был монархом
всея Джамелии,
государем сатрапом? А Касго продолжал кричать:
- Погоди, мой прекрасный змей, не уплывай от нас, здесь для тебя еще
несколько нежных,
жирных... Ой-ой-ой!
Его голос оборвался, он согнулся вдвое.
- Государь мой, довольно изливать свой царственный гнев на этих ничтожных,
у тебя опять
кровь пошла, - с самым невинным видом объявила Малта, чья рука с тряпкой все так
же крепко
прижимала его рану. - Пойдем, нам нужно поспешить вниз! А над этими людьми пусть
свершится
правосудие Са!
- Кровь? Значит, эти трусы и предатели заслуживают еще худшего наказания.
Кеннит был прав!
Ты знаешь, а ведь он меня спас. - И сатрап оперся на Рэйна, словно так тому и
следовало быть. Вдвоем
с Малтой они повели его к рубке. - Под конец Кеннит все-таки понял, что моя
жизнь была ценнее его
собственной. Храбрец! Конечно, я тоже явил беспримерное мужество, но когда они
бросились убивать
нас, Кеннит заслонил меня и принял назначенный мне смертельный удар. Что ж, мы
всегда будем чтить
имя Кеннита, короля Пиратских островов!
Стало ясно, что сатрап вознамерился приписать себе деяния и репутацию
Кеннита. Рэйн решил
ему подыграть.
- Без сомнения, - сказал он, - певцы сложат дивные баллады, в которых
воспоют твое
удивительное приключение. О том, как отважный молодой сатрап посетил Удачный и
Дождевые
Чащобы. Как он претерпел немалые опасности и в конце концов был спасен
благородным пиратским
королем, успевшим понять, сколь важен для этого мира джамелийский государь.
Рэйн говорил с самым серьезным видом и слегка нараспев, косясь на Малту и с
немалым
удовольствием наблюдая, как она гонит с лица улыбку.
Сатрап же так и засиял от восторга.
- Да-да! Отличный замысел, - похвалил он Рэйна. - И там непременно должен
быть целый
стих с перечислением имен гнусных отступников. И как они погибли, растерзанные
змеями, которым
Кеннит повелел меня охранять. И пусть могущие взлелеять преступный помысел
услышат эту песнь и
убоятся злоумышлять против меня!
- Несомненно, государь, - кивнула Малта. - Но сейчас нам непременно нужно
укрыться внизу.
И она с прежней твердостью направляла Касго вперед, а взгляд, брошенный
Рэйну, ясно говорил:
она не была уверена, что они доживут хотя бы до вечера. Но даже невзирая на
столь черные сомнения,
Рэйн радовался уже тому, сколь ясно он ощущал ее чувства и мысли, просто стоя
вблизи. В свою
очередь, он собрался с силами и попытался поделиться с нею спокойствием и
уверенностью. А что?
Наверняка капитану Кенниту доводилось бывать еще и не в таких переделках. А
значит, его команда уж
что-нибудь да придумает.
- Я сделаю саван из парусины, - предложила Янтарь.
- Ага, - отсутствующе кивнул Брэшен.
Он смотрел на тело Кеннита, распростертое на палубе. Пират, из-за которого
все они едва не
погибли, лежал мертвый. Его мать обнимала и укачивала погибшего сына. Она
плакала без слез, а по
губам блуждала улыбка. Что же до Совершенного, то, вручив Кеннита матери,
корабль погрузился в
глубокое молчание, и Брэшен даже не отваживался с ним заговорить, опасаясь, что
тот попросту не
ответит. В душе корабля определенно что-то происходило, и это что-то не было
предназначено для
посторонних. Так что Брэшен просто ждал. Ждал, признаться, не без определенного
страха.
- Ну и как мы будем выпутываться? - деловито осведомился Клеф.
Брэшен сверху вниз посмотрел на юнгу и коротко ответил:
- Не знаю пока. Попробуем что-нибудь придумать.
Юнга со знанием дела обвел взглядом неприятельские корабли и
поинтересовался:
- А почему они вплотную не подходят?
- Подозреваю, - ответил Брэшен, - они побаиваются живых кораблей. Зачем им
лезть на
рожон, если можно метать камни издалека?
Ну а джамелийское судно, которое они протаранили, продолжало погружаться.
Оставшиеся на
борту в отчаянии карабкались вверх по снастям: белый змей, круживший вблизи,
успел уже наглядно
показать им, что пытаться спастись на шлюпках было бесполезно. Два других
корабля Кеннита вовсю
дрались с ближайшими джамелийцами, пытаясь прорвать окружение. Еще один
...Поділитися у соцмережах
