Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 2
...Ь Я ХОТЕЛ на твоего Кеннита! - надрывался Брэшен. - Вернись, нам
Альтию надо
спасать!
- Сейчас ей ничто не грозит, - отвечал строптивый корабль. - А я должен
вернуть Кеннита. Он
необходим мне.
Брэшен только зубами заскрежетал. Альтия была совсем рядом, но лишь на
мгновение, и они
пронеслись мимо. Брэшен все отдал бы за то, чтобы увидеть ее, убедиться, что с
нею все в порядке.
Однако упрямый корабль продолжал мчаться навстречу верной погибели. Вот как.
Который уже раз
Брэшен начинал худо-бедно ему доверять - и лишь для того, чтобы тот снова пустил
все прахом. В
данный момент Совершенному просто не было дела ни до руля, ни подавно до
капитанских приказов.
Он мчался за удирающим джамелийским кораблем - и знать ничего больше не знал. И
белый змей
знай себе нырял и прыгал возле форштевня, словно дельфин. А на баке возле
поручней стояла Мама и
тянулась вперед, как будто тем самым могла придать еще больше скорости кораблю.
Янтарь стояла
рядом с ней, держась очень прямо, ветер развевал ее волосы. Глаза резчицы были
широко раскрыты, как
если бы она вслушивалась в далекую музыку.
- Ну хоть сбавь ход! - взмолился молодой капитан. - Пусть другие корабли
нас догонят! Куда
же нам в одиночку против целого флота!
Но Совершенный, не слушая, продолжал незряче мчаться вперед. В конце концов
Брэшен понял,
что это белый змей некоторым образом указывает ему путь.
- Я не могу медлить, - сказал корабль. - Они ведь правда убьют его, Брэшен.
Может, прямо
сейчас как раз убивают. И он не должен умереть там без меня!
Довольно-таки зловещее заявление. Брэшен ощутил легкое прикосновение к
запястью, опустил
глаза и увидел мать Кеннита. Ее бледно-голубые глаза встретились с темными
глазами молодого
капитана и поведали все, о чем не мог рассказать язык. Брэшен сразу понял, что
не сможет отвернуться
от этой мольбы. И только покачал головой, сетуя не на ее настойчивость, а только
на собственную
глупость.
- Ну так давай жми! - внезапно заорал он, обращаясь к кораблю. - Несись
сломя голову! Утоли
раз и навсегда свою безумную жажду!
- Как мне и должно, - бросил в ответ Совершенный.
- Как должно всем нам, - тихо согласилась Янтарь.
Брэшен немедленно повернулся к ней, найдя новый выход своей ярости.
- Значит, вот о каком предназначении ты все время говорила! - напустился он
на Янтарь,
впрочем, вполне беспомощно.
Она улыбнулась ему откуда-то с горных высот.
- О да, - ответила она тоном обещания. - И я говорила не только о судьбе
Совершенного, но и
о своей тоже. И о твоей. - И Янтарь широко раскинула руки: - Я говорила о судьбе
всего мира.
Никогда еще Кеннит не попадал в худшее положение.
Он сидел на палубе без оружия, даже без костыля, а кругом преспокойно
разгуливали чужие
матросы. Немногочисленные пираты, последовавшие за Кеннитом на джамелийский
корабль, лежали
окровавленные и бездыханные. Они, конечно, прихватили с собой сколько-то
джамелийцев, но это было
слабенькое утешение. Сатрап бесформенным комком валялся на палубе рядом с
Кеннитом. Он не был
ранен, просто грохнулся в обморок. Что до самого Кеннита - ему изрядно
досталось, но и он пока
серьезных ранений не получил.
Он сидел на палубе рядом с надстройкой и был вынужден снизу вверх смотреть
на своих стражей.
Смотреть на них ему не хотелось. Хватит уже, сыт был по горло их насмешками и
наглыми рожами.
Они довольно позабавились, когда отняли у него костыль, сбили с ног и попинали
сапогами. Теперь у
Кеннита нещадно болели все ребра, но гораздо хуже телесной боли было осознание
чудовищного
поражения. Где же ты, Госпожа Удача, неужели отвернулась, покинула своего
любимца? Неужели все
это наяву и действительно происходит с ним - с ним, Кеннитом, королем Пиратских
островов? Ведь
буквально считанные мгновения назад он держал в плену сатрапа всея Джамелии и
прочая, он вынудил
его подписать договор и признать его,
Кеннита, королем. Он уже прикасался к сбывшейся мечте, уже держал ее в
руках. И все ради вот
такого конца.
Со времен мальчишества он не чувствовал себя настолько растоптанным.
Он яростно отверг эту мысль. И вообще с ним ничего подобного не случилось
бы, если бы Этта и
Уинтроу последовали за ним, как им и надлежало. Их мужество и вера в удачу - в
его удачу - не
должны были бы им изменить.
Он все им выскажет, когда они его спасут.
Кеннит почувствовал, как за спиной у него, пробуждаясь после глубокого
обморока, зашевелился
сатрап. Вот он тихо застонал. Кеннит по возможности незаметно поддал ему локтем
и приказал:
- Тихо. Сядь и постарайся выглядеть хозяином положения. Чем больше слабости
ты проявишь,
тем больше будут издеваться. А мне ты нужен целым!
Государь джамелийский самодержец кое-как сел, шмыгнул носом и с ужасом
огляделся. Матросы
с топотом носились по палубе туда-сюда, изо всех сил стараясь выжать из корабля
как можно больше
скорости. Лишь двое стояли на страже - стерегли пленников. У одного был длинный
нож, у другого -
дубинка, весьма неприятная даже на вид. Левая рука Кеннита уже успела свести с
нею знакомство. И до
сих пор еле двигалась.
- Я пропал. Все пропало, - всхлипнул сатрап и начал было раскачиваться
взад-вперед.
- Заткнись! - прошипел Кеннит. - Покуда ты ноешь и стонешь, ты вряд ли
думаешь, -
продолжал он шепотом. - А ты оглядись получше. Именно сейчас, как никогда
прежде, ты должен
быть джамелийским сатрапом! Если хочешь, чтобы с тобой обращались как с
государем, веди себя
соответственно. Сядь, выпрями спину! Напусти на себя гордый и оскорбленный вид!
Смотри так, как
будто волен немедленно казнить или помиловать все это быдло!
Сам Кеннит уже действовал в соответствии с собственным советом. Он сказал
себе: если бы
джамелийцы захватили сатрапа лишь затем, чтобы избавиться от него, они его давно
бы убили. Но нет,
их обоих не спешили убивать, хотя и могли. Значит, живой сатрап обладал в их
глазах определенной
ценностью. А коли так и если сатрап питал к нему, Кенниту, хоть малую толику
благодарности, быть
может, он и пирату поможет жизнь сохранить... Кеннит собрал остатки сил и
постарался придать своему
голосу убедительности.
- То, что они подобным образом с нами поступают, им даром не пройдет, -
продолжал он
нашептывать. - Мои корабли уже теперь их преследуют. Так что смотри на наших
пленителей и
предвкушай, кого из них какой казни предашь!
- Медленной, - заметно окрепшим голосом ответил сатрап. - Все они умрут
очень медленной
смертью. У каждого хватит времени вспомнить свою нынешнюю глупость и раскаяться
в ней. - Он
вправду выпрямился и, плотнее запахнувшись в алый плащ, грозным взглядом обвел
джамелийцев.
Кеннит покосился на сатрапа и пришел к выводу, что гнев ему определенно к лицу.
Во всяком случае,
перепуганным мальчишкой он более не казался. - Итак, мои собственные вельможи
обратились против
меня. Что ж, им придется жестоко заплатить за измену. И их семьям с ними вместе.
Я разрушу их
роскошные дома, сровняю с землей их леса, выжгу засеянные поля. Все их потомство
до десятого
колена будет нести бремя моего гнева. Ибо я знаю их имена!
Эти слова достигли ушей одного из стражей, и рослый воин пренебрежительно
пнул сатрапа
ногой.
- Хватит болтать, - сказал он презрительно. - Ты все равно умрешь еще до
вечера. Я слышал, о
чем говорилось! Они просто хотят сделать это в таком месте и так, чтобы все
видели. Кровавая порука
- вот как они это называли! - И он ухмыльнулся, показывая гнилые зубы. - Это и
тебя касается,
"король" Кеннит. Может, мне даже позволят самому с тобой разделаться! Твои
поганые змеи двух
матросов сожрали у меня на корабле!
- Кеннит! - раскатилось над морем.
Так мог бы говорить ветер, если бы внезапно обрел голос. Так могло бы
реветь оскорбленное
Божество. Страж сразу перестал насмешничать и крутанулся посмотреть, кто же это
кричал. А у
Кеннита по спине пробежал потусторонний мороз. Ему не потребовалось никуда
смотреть. Он сразу
узнал голос своего корабля. Голос своего мертвого корабля. И этот голос звал его
к себе. За собой.
Кеннит попытался встать, но без костыля у него получилось не сразу.
- Помоги! - приказал он сатрапу.
В другое время и при других обстоятельствах царственный сопляк, вероятно, и
ухом не повел бы,
но эхо невероятного голоса еще гремело в ушах, и сатрап, быстро поднявшись,
подал руку пирату. Даже
носившиеся по палубе моряки как-то замедлили бег, поглядывая за корму. И кое у
кого на лицах начал
проявляться отчетливый ужас. Кеннит наконец поднялся, опираясь на тщедушное
плечико самодержца,
и начал судорожно искать глазами призрачный корабль, позвавший его.
Он сразу же увидел его. Корабль был уже близко, он быстро настигал их с
правого борта.
Невозможное дело! Это был Совершенный, после смерти превратившийся в юношу.
Призрачнобелый
змей вился у его форштевня. Живой корабль несся быстрей ветра, держа
неправдоподобную
скорость, и грозил вот-вот поравняться с джамелийским разбойником. Когда Кеннит
увидел свою мать,
стоявшую на самом носу, кошмар сделался абсолютным. Ее седые волосы летели по
ветру. Вот она
тоже увидела его. И протянула к нему руку. А рядом с матерью стояла золотая
Богиня. И мертвец
отдавал приказы команде.
У Кеннита язык прилип к нёбу. Призраки из его прошлого неслись, почти не
касаясь воды, мимо
джамелийского корабля, чтобы затем развернуться ему навстречу.
- Кеннит! - снова прогремел потусторонний гром. - Я иду за тобой! - В
голосе Совершенного
звучала холодная ярость. - Вы там! Отдайте мне Кеннита! Я приказываю вам! Ибо он
принадлежит
мне!
- Сдавайтесь! - расколол небеса голос Проказницы, раздавшийся с левого
борта. Кеннит со
своего места не мог видеть ее, но чувствовал, что она тоже была совсем близко.
Сердце болезненно
стукнуло. О да! Она вполне могла спасти его. - Сдавайся, джамелийский корабль,
не то мы отправим
тебя на дно!
Джамелийскому кораблю некуда было деваться. Капитан что-то кричал, но
остановить добротно
разогнанное судно было не в человеческих силах. А Совершенный между тем
бесстрашно мчался врагу
прямо в лоб! Джамелиец попытался отвернуть, но не успел. Раздался жуткий треск и
за ним - не менее
жуткий стон сминаемого дерева: Совершенный ударил его прямо в борт. Его
диводреву удар ущерба не
причинил, а вот от джамелийца полетели щепки. Он беспомощно накренился,
неуправляемо
разворачиваясь, над головами людей бешено хлопали паруса. В это время снова
раздался скрежет и
треск: это к его противоположному борту с разбегу притерлась Проказница. Это был
весьма рисковый
маневр, вполне способный утопить все три корабля. Но этого не случилось,
сцепившиеся корабли
только начали медленно кружиться. С палуб слышались крики ужаса, снасти грозили
перепутаться.
Слева и справа пронеслись "Пеструшка" и "Мариетта". Пираты не собирались
подпускать близко
джамелийский флот.
Палуба у Кеннита под ногами еще содрогалась от первоначального сотрясения,
когда в нее начали
впиваться абордажные крючья. В следующий миг через борта посыпались нападающие.
И вновь кругом
закипела ревущая битва, которой еще добавляли жару крики самих живых кораблей.
Даже змей
высунулся из воды и затрубил во все горло. А джамелийцам, только что
торжествовавшим победу,
пришлось отчаянно защищаться.
- Сатрап! Нам нужно на Проказницу перебраться! - Кеннит кричал сатрапу в
ухо, продолжая
крепко держать его за плечо. - Я тебя отведу! - добавил он на всякий случай,
чтобы его "живой
костыль" не вздумал спасаться в одиночку.
- Убейте их! - перекрыл все звуки сражения рев джамелийского капитана. Это
был яростный
крик человека, которому нечего стало терять. - Господин Криат приказал, чтобы их
не брали живыми!
Убейте сатрапа и пиратского короля! Не дайте им уйти!
Палуба Проказницы была завалена трупами. Кровь сочилась и перекатывалась
каплями, не
впитываясь в замкнувшееся диводрево. Идти было попросту скользко. Бегущие
матросы, тянущиеся
отовсюду руки раненых, не говоря уже о сущих пустяках вроде качки. Малта шла
туда, где ей довелось
в последний раз увидеть Рэйна, точно в кошмарном бреду. Одна-одинешенька, она
очень медленно
пробиралась куда-то на другой край света. Пираты носились туда и сюда, мимо нее,
повинуясь
командам, которые выкрикивал Уинтроу. Только Малта совсем не слышала их. Рэйн
проделал такой
путь, разыскивая ее, а у нее не достало мужества ему хоть словечко сказать. Она
до того боялась
неизбежного отторжения, которое он должен был испытать, что в итоге даже не
поблагодарила его. А
теперь, похоже, она собиралась благодарить мертвого.
Рэйн лежал на палубе лицом вниз. Чтобы добраться до него, Малте пришлось
оттащить тело,
навалившееся сверху. Оно оказалось очень тяжелым, ей не по силенкам. Она тянула
и толкала, а всюду
кругом нее весь мир сходил с ума, несясь куда-то в отчаянном стремлении спасти
Кеннита. И ни одна
живая душа не хотела помочь Малте, ни тетка, ни брат. Она заплакала, хотя и без
слез, и продолжала
свой труд. Краем уха она слышала, как что-то кричали друг дружке два живых
корабля. Матросы
обегали ее и чуть ли не перепрыгивали, не обращая внимания на то, чем она была
занята. Наконец она
припала на колени прямо в кровавую лужу, налегла плечом - и все-таки спихнула
мертвеца с Рэйна.
Смотреть на него оказалось попросту страшно. Кровь пропитала всю его одежду
и собралась под
ним озерком. Так он и лежал - неподвижный.
- Рэйн, Рэйн, любовь моя... - выдохнула она заветные слова, так и обитавшие
в ее сердце
непроизнесенными со времен первой сновидческой встречи. И, не обращая внимания
на кровь,
нагнулась обнять Рэйна. Его тело было еще теплым. - Никогда, - простонала она,
раскачиваясь. -
Никогда...
Она словно бы заново теряла свой дом и семью. В этот миг она осознала, что
лишь в его объятиях
она могла быть по-прежнему той самой Малтой. Но не довелось. Вместе с Рэйном
умерла ее красота, ее
юность, все ее мечты.
Она перевернула его так бережно, как будто он еще мог чувствовать боль. Она
все-таки увидит
напоследок его лицо. Заглянет в чудесные медные глаза, пусть даже неспособные
более ответить на ее
взгляд. Вот и все, что им, оказывается, в этой жизни уготовано было разделить!
Руками, липкими от крови, она отстегнула его вуаль от ворота рубашки, потом
откинула с лица.
Там, где напитанная кровью вуаль соприкасалась с кожей, запеклись кровавые
следы. Малта с
бесконечной нежностью стерла их краем плаща. Потом нагнулась и стала целовать
его неподвижные
губы. Вот так-то - и не во сне, а наяву, и не через вуаль... Мир, в котором были
корабли, паруса, битва
и оружие, несся своим ходом мимо нее и помимо нее. Малте не было до него дела.
Ее жизнь
прекратилась здесь и сейчас. Она водила пальцами по его лбу, по тонким чешуйкам,
осязавшимся,
словно звенья великолепной кольчуги.
- Рэйн... - повторяла она чуть слышно. - Рэйн, мой Рэйн...
Тут его глаза чуть-чуть приоткрылись, из-под ресниц блеснула медь. Малта
позабыла дышать:
Рэйн дважды моргнул, потом глаза в самом деле открылись. Он сощурился,
вглядываясь в ее лицо,
потом шевельнулся, ахнул от боли и потянулся правой рукой к окровавленному
левому рукаву.
- Больно... - прохрипел он.
Малта ниже склонилась над ним, кровь грохотала у нее в ушах.
- Рэйн, лежи тихо, у тебя кровь идет, - проговорила она, едва слыша
собственный голос. -
Сейчас я все сделаю.
И принялась расстегивать на нем рубашку. Она не позволяла себе надеяться,
она не смела даже
молиться - ни о спасении его жизни, ни подавно о том, чтобы он любил ее, как
когда-то. Нет, нет,
надежды были попросту неуместны.
У нее тряслись руки, она никак не могла совладать с пуговицами и наконец
просто взяла и
разорвала плотную ткань, ожидая увидеть страшные раны.
- Да ты почти цел! - вырвалось у нее. - Хвала Са, Жизнь Дарящей!
И она благоговейно провела рукой по гладкой бронзовой груди. Чешуйки
переливались в лучах
бледного зимнего солнца.
- Малта? - Рэйн только теперь наконец разглядел, кто именно стоял над ним
на коленях.
Окровавленная правая рука схватила обе ее ладони и отвела от груди; он
пристально вглядывался
в ее лоб. Вот глаза у него округлились, и он буквально выронил ее руки. Боль и
кромешный стыд
опалили Малту огнем, но она не отвела взгляда. Рэйн поднял руку, но не коснулся
ее щеки, как велела
ее умирающая надежда. Нет, он потянулся прямо к бугрящемуся рубцу и проследил
его в гуще волос.
Глаза Малты наполнились слезами.
- Ты коронована! - прошептал он. - Как могло такое случиться? У тебя точно
такой же
гребень, как у королевы Старших на древних шпалерах. И чешуйки намечаются
красными нитями. О
госпожа моя, моя красавица, моя королева. Тинталья была кругом права! Только ты,
ты одна достойна
стать матерью детям, которых мы с тобою зачнем.
Малта ровным счетом ничегошеньки не поняла из его слов, но какая разница?
На его лице была
любовь. Да. И благоговение. Он снова и снова в восторге оглядывал ее лицо - и
наглядеться не мог. -
Твой лоб, - бормотал он, - твои губы... Даже губы! Чешуйки растут... - И
потребовал: - Помоги
мне встать! Я хочу как следует посмотреть на тебя! Я хочу обнять тебя и
убедиться, что это не бред! Я
такой путь одолел... И все время только о тебе думал, а ночью видел во сне...
- Ты ранен, - кое-как выговорила она. - Столько крови...
- Ну не вся же моя. - Рэйн ощупал голову и сморщился. - Кажется, меня
оглушили. И по левой
руке саблей задели. Ничего, заживет! - Он попробовал пошевелиться и охнул: - Вот
только сплошь
все болит.
Все же он подтянул под себя ноги и кое-как встал. Малта поднялась вместе с
ним, поддерживая
его. Рэйн потер ладонью глаза и вдруг спохватился:
- Моя вуаль!
Потом посмотрел на нее сверху вниз. Малте еще не доводилось видеть на
мужском лице подобной
радости.
- Так значит, ты выйдешь за меня замуж? - спросил он в восторге.
- Если ты примешь меня такой, какая я есть. - Она решила быть до конца
откровенной и
говорить правду. Она не могла позволить, чтобы он принял окончательное решение
вслепую, думать не
думая о том, что станут другие люди позже болтать о его невесте. - Рэйн, тебе
следует сперва кое-что
узнать обо мне.
В это время Проказница прокричала что-то насчет сдачи. А мгновением позже
чудовищный удар
вновь свалил и Рэйна и Малту обратно на палубу. Рэйн вскрикнул от боли в руке,
но тотчас
перекатился, прикрывая Малту своим телом. Корабль под ними содрогнулся, но Малта
знала лишь то,
что Рэйн с нею рядом, что он крепко обнимает ее здоровой рукой, заслоняя от всех
опасностей этого
мира. Раздался топот ног, где-то снова началась битва.
- Все, что мне требуется знать, - прошептал Рэйн ей на ухо, - это то, что
ты отныне моя.
А Уинтроу здорово управлялся на корабле. Носясь вместе с прочими моряками
по снастям и по
палубе во исполнение приказов, отдаваемых племянником, Альтия имела возможность
осознать,
насколько осмысленными и толковыми были эти приказы. И еще она видела нечто даже
гораздо более
важное, чем ее одобрение или успехи его командования. А именно: матросы, эти
прожженные пираты,
верили в Уинтроу. Даже Йола, старпом, ни на йоту не усомнился в способности или
праве юнца занять
место Кеннита. И Этта не усомнилась. И Проказница вверилась его руке без
малейшего колебания.
Альтия все время чувствовала - и несказанно ревновала, до какой степени понимали
друг дружку
Проказница и Уинтроу. С полуслова - неверно сказано, гораздо глубже и тоньше! И
это понимание,
эта взаимосвязь струилась мимо нее, мимо Альтии... Важные сведения, указания,
взаимная поддержка
- все это как бы не касалось ее. Нет, они не отторгали и не отвергали ее. То,
что было между ними,
всего лишь пролетало мимо нее, как пролетает взрослая беседа над головой
маленького ребенка.
Уинтроу, бывший когда-то недоучкой жрецом, ее невысокий и хрупкий племянник
- этот
Уинтроу превратился в худощавого, но полного энергии юношу, даже можно сказать,
молодого
мужчину, властного и знающего свое дело. И голос у него тоже стал совершенно
мужским. Альтия
испытала внезапное чувство вины, поняв, что даже ее собственный отец не сумел
разглядеть скрытого
таланта Уинтроу. Иначе Ефрон Вестрит всячески воспротивился бы намерению Кефрии
отдать
мальчика в монастырь. И даже отец Уинтроу собирался использовать Уинтроу лишь в
качестве этакого
"местоблюстителя", покуда не подрастет его младший и бойкий сын, Сельден. И
только Кеннит смог
разглядеть душу Уинтроу, смог пробудить и должным образом воспитать юный талант.
Кеннит, этот
гнусный насильник, при всем том был вожаком, которому Уинтроу чуть ли не
поклонялся. И учителем,
благодаря которому Уинтроу смог занять свое место на этой палубе и наконец
принять командование на
себя.
Такие и подобные им мысли проносились в голове Альтии столь же
стремительно, как и ветер,
наполнявший паруса Проказницы. Яростная работа не оставляла ни времени, ни сил
углубляться в
переживания. Гнев придавал Альтии силу, и всю ее она вкладывала в борьбу с
очередным канатом. Да,
она ненавидела Кеннита и презирала его. Она по-прежнему желала убить его, а еще
больше желала
выставить перед людьми в истинном свете. Пусть любовь и верность его людей будут
отняты у него так
же, как было отнято у нее телесное достоинство. Словом, Альтия хотела отнять у
него все то, что он
отобрал у нее: нечто такое, чего он никогда не сумеет вернуть. Оставить его до
конца дней непоправимо
искалеченным духовно. Вот только причинять какой-либо вред этим двоим - своему
племяннику и
своему кораблю - у Альтии никогда не повернулась бы рука. Но и простить ради них
Кеннита она
тоже ни в коем случае не могла.
И вообще, прежняя душевная боль только усилилась оттого, что она уверилась:
Брэшен был жив.
Каждый раз, когда ей удавалось заметить его на палубе Совершенного, ее сердце
радостно
подпрыгивало и тут же замирало, пронзенное ужасом. Она ведь обязательно должна
будет ему все
рассказать, когда они встретятся. Сумеет ли Брэшен - даже Брэшен! - понять ее и
поверить? Альтия
не знала, чего больше бояться: что Брэшен придет в ярость, почувствовав себя
обокраденным? что он
прогонит ее как "оскверненную"? или посоветует ей пережить случившееся как рану,
которая когданибудь
да заживет? Ей никак не вал ось предвидеть его реакцию, и она с ужасом
думала о том, что, по
сути, толком и не знает его. То, что они открыто любили и доверяли друг дружке,
было им обоим,
честно говоря, в новинку. Выдержит ли их любовь удар такой правды?
Так неужели же Кеннит и это умудрится разрушить?
А потом думать сделалось уже решительно некогда, потому что они вплотную
приблизились к
джамелийскому кораблю. Альтия услышала страшный звук столкновения.
"Совершенный?.." -
подумала она с болью. Ее несчастный безумный корабль бросился в это сражение
ради Кеннита. А
джамелийское судно было все ближе, все ближе, и вот...
- Держись, ребята! - заорал кто-то.
Миг спустя до нее дошел смысл предупреждения, но было уже поздно, она уже
катилась по
палубе. Барахтаясь и скользя, она испытывала слепящую ярость. Да как посмел
паршивец Уинтроу так
рисковать ее кораблем? Но потом ее тело коснулось диводрева, и она вмиг поняла,
насколько сам
корабль рвался в эту погоню. Проказница готова были идти на любой риск, Уинтроу
же, наоборот,
сделал все, чтобы по возможности уменьшить его. Альтию в конце концов остановило
одно из мертвых
тел на палубе, она содрогнулась, но тут же вскочила. До джамелийского борта было
не дальше, чем до
пирса при швартовке. Этта уже летела в прыжке, держа в руке блестящий клинок.
Кто возглавлял
абордажную команду? Уинтроу? Во всяком случае, его нигде не было видно. Альтия
выхватила саблю
из руки мертвеца.
Еще миг спустя ее босые пятки соприкоснулись с палубой джамелийца. Всюду
шла тесная и
яростная резня. Кто одерживал верх - понять невозможно. И где племянник? К
Альтии, замахиваясь,
прыгнул здоровенный вражеский матрос. Альтия довольно неуклюже отбила два его
первых выпада,
предназначенных убить ее. Потом неизвестно откуда выхлестнуло еще одно лезвие и
пришлось
здоровяку поперек груди. Он завопил и шатаясь повернулся прочь, а у плеча Альтии
возникла Йек. Ее
лицо расплывалось в той же безумной улыбке, которая всегда нисходила на
воительницу в миг
настоящей опасности.
- Как по-твоему, если я вдруг спасу сатрапа, он на мне женится? -
поинтересовалась она. -
Небось занятно быть сатрапессой... или как там она называется!
Альтия не успела ответить. Палуба под ногами накренилась - и не выпрямилась
вновь.
Сражавшиеся, теряя равновесие, посыпались друг на дружку. Альтия успела
схватиться за незыблемо
стоявшую Йек.
- Что это? - вырвалось у нее.
В самом деле, может, это джамелийский флот сажает из катапульт по
сцепившимся кораблям?
Ей ответил пронзительный крик матроса-джамелийца:
- Кэп, кэп, поганая змея весь руль начисто оторвала! И в трюме течь - не
заткнуть!
- Ясненько, - весело отозвалась Йек. - Похоже, надо поскорей забирать то,
за чем пришли, и
уматывать с этого корыта, пока оно еще на плаву!
И она ринулась в битву, не вступая в единоборства, а просто прорубая себе
путь вперед. Альтия
следовала за Йек по пятам. Справным рубакой она так и не сделалась, но спину Йек
все-таки охраняла.
- Я вроде видела Этту... Ага, вон она! - веселилась воительница. Вдруг она
выругалась: - Во
имя животворящего дыхания Са и могучих яиц Эла! Они оба упали - и оба в крови!
Джамелийский капитан приучил своих людей слушаться не раздумывая. Весьма
похвальное дело,
но только до тех пор, пока оно не оказывается обращено против тебя! Кеннита
окружили люди, чьи
глаза светились намерением выполнить капитанский приказ, а приказ гласил: убить
обоих. Сейчас они
это сделают не задумываясь и не колеблясь. Видимо, сатрап должен был либо
пребывать у них в руках,
либо лежать мертвым, иного выхода они не видели. Соответственно, ценность Касго
в глазах Кеннита
мгновенно выросла до небес. Нужно, чтобы сатрап был жив. И остался у него. При
таком раскладе он
будет являть собой наибольшую угрозу для джамелийцев и цена его, понятно, будет
наибольшей. То-то
они вытерпели нападение змей и вообще пошли на страшный риск, только чтобы его
захватить! Но он,
Кеннит, его вернет, и вот тогда они зап
...Закладка в соц.сетях
