Жанр: Фантастика
Сага о живых кораблях 3. Корабль судьбы 2
...обеда.
Это был человек. Мужчина. И притом живой! Этта успела на миг увидеть его,
прежде чем он
обрушился в воду. Он беспорядочно барахтался на лету, а потом взвилась туча
брызг, и волны
поглотили его. Драконица сбросила его так близко от шлюпки, что ту едва не
захлестнуло, и Этта могла
бы поклясться, что все было проделано намеренно. Шлюпка еще раскачивалась, когда
Этта ухватилась
за борт и свесилась наружу, пытаясь высмотреть упавшего. Может, он уже потонул,
не выдержав удара
о воду? Может, он и всплыть не сумеет?
- Где он? - закричала Этта. - Не прозевайте его!
Гребцы, однако, особого внимания на ее приказ не обратили. Драконица
улетала, следом за нею
уплывали морские змеи - и матросы решили воспользоваться случаем, чтобы скорей
добраться до
Проказницы. Туда, где среди взволнованно шептавшихся моряков стояли и смотрели
вслед драконице
Кеннит и Уинтроу.
И только носовому изваянию, как выяснилось, была небезразлична судьба
упавшего в воду
человека. Вот Проказница бросила вслед драконице последний взгляд, полный муки.
И стала
обшаривать взглядом волны кругом шлюпки. Тем не менее Этта первой заметила некое
движение в
морской глубине и вытянула руку:
- Вот он, вот он!
В следующий момент упавший, задыхаясь, пробил головой поверхность воды. И
Этта сразу
увидела, что это был не человек. Вернее, не вполне человек. При более-менее
людских очертаниях
фигуры у него были глаза, горевшие медью. А вьющиеся темные волосы, с которых
стекала вода,
почему-то напомнили Этте клубок спутанных водорослей. Он заметил вблизи лодку и
потянулся к ней,
и Этта увидела, что его рука блестела не просто из-за воды. Ее покрывали чешуи.
Он издал захлебывающийся крик и погрузился опять. Гребцы, успевшие худобедно
его
рассмотреть, взревели от ужаса и пуще навалились на весла. Этта и сама онемело
замерла, глядя на
сомкнувшиеся над ним волны.
- Выловите его! Пожалуйста! - долетел с палубы Проказницы отчаянный девичий
крик. Этта
вскинула глаза и увидела девушку в красивом платье, стоявшую у фальшборта.
"Сердечная Подруга..."
- сообразила она. Право, эта Подруга выглядела ничуть не старше Уинтроу!
И тогда над водой простерся указующий перст самой Проказницы.
- Вон он! - рявкнуло носовое изваяние. - Вот же он, олухи, он снова
всплывает! А ну живо
вытаскивайте его из воды!
Перепуганные гребцы могли пропустить мимо ушей призывы Этты, но приказ
живого корабля -
это совсем другая материя. Лица у них побелели, но грести прочь они перестали. А
когда утопающий
действительно вынырнул - Дружным усилием развернули к нему шлюпку. Он увидел их
и попытался
плыть, но мало что получилось. Он опять погрузился.
- Кранты ему,- предрек один из матросов.
Тем не менее из воды снова показались сперва руки, а потом и голова. Он
судорожно вбирал в
себя воздух. Кто-то сунул ему весло, и он так вцепился в него, что едва не
выдернул из рук у матроса.
Его подтянули к лодке, и он мертвой хваткой ухватился за борт. Забраться внутрь
он был уже не в
состоянии. Двое дюжих матросов схватили его за кожаную куртку и затащили в
шлюпку. Он свалился
на дно, с его волос и одежды струями стекала вода. Он глотал воздух и никак не
мог отдышаться. Вот
наконец он выгнал воду из ноздрей, и следом потекла кровь. Нечеловеческие глаза
нашли Этту и
уставились на нее. Кажется, он не сразу рассмотрел склонившуюся над ним женщину.
Потом выговорил
одними губами:
- Спасибо...
Его голова перекатилась к плечу, медные глаза закрылись.
ГЛАВА 33
КОРАБЛЬ СУДЬБЫ
МАТРОСЫ РАССТУПИЛИСЬ, давая дорогу своему капитану. Кеннит подошел и
вгляделся в
непонятное создание, распростертое на палубе лицом вниз. С его одежды продолжали
сбегать струи
воды, мокрые волосы не давали толком рассмотреть лицо.
- И чего только ты из воды не выловишь, Этта, - сказал он; просто чтобы
что-то сказать.
Кто бы ни был этот человек (это существо, мысленно поправился капитан,
присмотревшись к его
рукам, торчавшим из рукавов), перед Кеннитом всяко было еще одно свидетельство
усложнения и без
того непростой ситуации, в которой они все оказались. И заниматься еще и этим у
него элементарно не
было времени.
- Ты его выловила - ну и можешь взять себе, - объявил было Кеннит, но тут
его чуть не сбила
с ног юная советница сатрапа, как раз протолкавшаяся между столпившимися
моряками.
Кеннит наградил ее взглядом, соответствовавшим дерзости поступка, но она
ничего не заметила.
Он хотел сделать ей замечание, но так ничего и не сказал. Ее голова. Что такое
там, у нее на голове?
А за Малтой уже спешила Альтия. Она шмыгнула мимо Кеннита, как мимо пустого
места. Йек
осталась с краю толпы вместе с надувшим губы сатрапом.
- Он дышит? Рэйн! Рэйн, ответь мне! Ты жив? - вопрошала Малта. Она упала на
колени подле
утопленника, но не решалась прикоснуться к нему.
Альтия опустилась на палубу подле нее. И осторожно приложила пальцы к его
шее. Вот она
сосредоточенно замерла, а потом широко улыбнулась племяннице.
- Жив он, жив твой Рэйн! - сказала она.
Уинтроу, успевший присоединиться к ним, слегка вздрогнул при этих словах. И
робко заулыбался,
поглядывая на сестру.
При виде этой улыбки на лице Этты возникло странное выражение,
подозрительно смахивавшее
на ревность. Впрочем, в следующий миг оно исчезло. Этта перевела взгляд на
Кеннита и спросила
почти угрюмо:
- Ты за мной посылал?
- Посылал, - ответил он довольно резко, но за разговором пристально следила
собравшаяся
команда, и Кеннит поневоле смягчил тон: - И ты пришла. Как прежде и теперь - ты
пришла. - И
Кеннит улыбнулся. Вот так-то вам. Пусть Этта и матросы делают выводы, кому какие
захочется. Он
указал рукой на распростертого человека: - Это кто? Или что?
- Его драконица уронила, - пояснила Этта.
- И уже поэтому тебе понадобилось его подобрать, - не удержавшись, съязвил
Кеннит.
- Это Проказница велела, чтобы мы его выловили, - подал голос один из
Соркоровых гребцов.
Парню явно было не по себе: неужели их поступок вызвал недовольство короля
Кеннита?
- Это Рэйн Хупрус, житель Дождевых Чащоб, - пояснил Уинтроу. - Моя сестра с
ним
помолвлена. - Юноша произносил эти удивительные слова совершенно спокойно, как
нечто само
собой разумеющееся. - Одному Са известно, каким образом он сумел нас здесь
разыскать. Но ведь
разыскал же! Помогите мне перевернуть его, - добавил Уинтроу.
Он ухватил Рэйна за плечо и потянул. Тот застонал и беспомощно заскреб
пальцами палубу.
Альтия склонилась над ним вместе с Уинтроу.
- Погоди, - сказала она. - Пускай сперва воду из легких вытряхнет!
Рэйн точно услышал ее и принялся кашлять. Потом он хрипло задышал и
попытался поднять
голову с палубы, но не смог.
- Малта... - прохрипел он.
Малта ахнула и отскочила прочь, прикрывая руками лицо.
- Нет! - вскрикнула она и принялась проталкиваться прочь сквозь толпу.
Этта, хмурясь,
двинулась следом за ней.
- Что вообще происходит? - спрашивала она то одного, то другого. Но прежде,
чем кто-либо
успел хоть что-то ей объяснить, прозвучал крик впередсмотрящего:
- Кэп! Джамелийские корабли возвращаются! Настал черед Кенниту резко
повернуться на
каблуке и ринуться прочь. При этом он успел всячески изругать себя за то, что
позволил кому-то или
чему-то отвлечь свое внимание от врага, - хотя бы тот казался совершенно
разбитым и более не
опасным! Кеннит достиг носовой палубы со всей доступной ему быстротой. Да,
джамелийцы снова
пытались окружить три его корабля. Они что там, с ума все посходили? Некоторые
их суда еле-еле
держались на воде, но те, что выглядели получше, возглавляли атаку. И на их
палубах уже суетились
люди, вне сомнения приводившие в действие боевые машины. Что ж, следовало отдать
должное их
мужеству. Кеннит мысленно взвесил свои силы. При нем были "Мариетта" и
"Пеструшка"; на той и на
другой - отважные, закаленные в битвах команды. Джамелийцы же вымотаны (это еще
мягко говоря!),
да и стрелять им из этих машин, надо думать, почти уже нечем. Да, формально
джамелийцы попрежнему
превосходили числом, но большинство их кораблей существенно пострадало.
Два корабля
попросту погружались - Кеннит видел, как команды спешно перегружались в шлюпки.
И ко всему прочему у Кеннита оставался еще козырь в лице государя сатрапа.
Так почему бы не
оповестить об этом джамелийцев прямо сейчас?
- Йола! - отдал он приказ. - Вели всем стоять по местам и быть наготове!
Носовое изваяние тоже внимательно следило за подходившими кораблями, но
думало, как
выяснилось, о другом.
- Как там этот житель Чащоб? - спросила Проказница.
- Жив, - коротко ответил Кеннит.
- Его принесла драконица, - проговорила Проказница задумчиво. - Прямо сюда,
ко мне.
Кеннит вновь не удержался от легкой шпильки.
- А Уинтроу полагает, - сказал он, - что драконица притащила его сюда ради
его сестры!
- И в этом есть смысл, - кивнула Проказница. - Они предназначены друг для
друга.
- Во всем, что сегодня творится, смысла хоть отбавляй, - усмехнулся Кеннит.
- Сама прикинь,
Проказница, ну есть ли хоть малейшая вероятность, что драконица, кружась над
таким скопищем
кораблей, выронит Малтиного возлюбленного прямо под борт именно того судна, где
находится его
девушка?
- А здесь ничего случайного нет, - спокойно возразила Проказница. -
Драконица нарочно
искала Малту. И нашла ее. - Говоря так, носовое изваяние осматривало строй
близившихся кораблей.
И вдруг оно добавило, понизив голос: - Что-то сгущается здесь, Кеннит. Что-то
гораздо более
значительное, нежели Госпожа Удача, которую ты чтишь! - Проказница улыбнулась,
но в улыбке
сквозила грусть. - Судьбе мало дела до вероятностей, - уже вовсе таинственно
проговорила она.
Кеннит не ответил, потому что не знал как. Мысль о судьбе раздражала его.
Вот когда речь шла о
судьбе как о предназначении, как о победе - его победе и преуспевании! - это да,
это он понимал.
Однако сегодня судьба ну просто безостановочно подбавляла на противоположную
чашу весов!
Он услышал позади себя шаги и узнал поступь Этты. Кеннит повернулся
навстречу:
- Приведи сюда сатрапа. И Малту. - Она не ответила, и Кеннит повторил: -
Ну?
Она как-то странно смотрела на него. Да что с ней сегодня такое? Он же
вернул ее на корабль,
чего ей еще от него надо? И почему она вознамерилась подступить с этим к нему
прямо сейчас?
Выбрала время!
- Мне надо кое-что сказать тебе. Кое-что важное, - проговорила она.
- Даже важнее, чем наша жизнь или смерть? - Кеннит указал ей на
джамелийские корабли.
Может, они сперва сбавят ход и вступят в переговоры. А может, решат сразу
напасть. Кеннит не
собирался зря рисковать. Он распорядился: - И еще пришли ко мне Йолу с Уинтроу!
- Сейчас пришлю, - кивнула она. Перевела дух и добавила: - А я ведь
беременна. От тебя.
Потом повернулась и пошла прочь.
Ее слова остановили для Кеннита время. Он вдруг ощутил себя в этаком
пузыре, от которого
тонкими нитями отходили дорожки. Как много и какие все разные! Ребенок. Дитя.
Зачаток семьи. Он,
Кеннит, мог стать отцом - как его собственный отец в свое время. Нет. Он лучше
справится с этим. Он
воистину сможет защитить своего сына. Его отец попытался оградить его, но не
сумел. А он, Кеннит,
будет королем. И сделает своего сына принцем. А еще он мог избавиться от Этты.
Отвезти ее куданибудь,
оставить там и забыть. Пусть никто не зависит от него, пусть никто не
надеется на него, чтобы
потом обмануться. Мысли даже не метались у него в голове, они звенели, точно
камешки,
отскакивающие от стенок. А может, Этта ему солгала. Или попросту ошибалась. А
сам он? Хотел ли он
этого ребенка? А если вдруг родится девчонка?
- И что тогда? Ты и ее назовешь Парагон - Совершенной? - ядовито
осведомился талисман на
запястье. И негромко рассмеялся: - Не скажу, чтобы судьба сгущалась и висела,
как выразилась
Проказница. Часть ее улетела прочь вместе с драконицей. Она повелевает, чтобы
Властелины Трех
Стихий вновь встали на крыло. А вот оставшаяся часть сегодняшней судьбы только
что свалилась тебе
прямо на голову. Ну и как оно? Небось потяжелее короны?
- Отвяжись, - прошептал Кеннит. Обращался он, впрочем, не столько к мерзкой
деревяшке,
сколько к прошлому, которое дотянулось до него сквозь время. И вызвало к жизни
воспоминания,
бесконечные воспоминания, которые он так долго и старательно хоронил. Вот он
стоит в кругу рук
отца, ведущего корабль, и сам тянется ручонками к спицам штурвала Совершенного.
А вот они идут по
Делипаю, и он сидит у отца на плечах, а мать смотрит на него снизу вверх и
смеется, и в ее темных
волосах вьется яркий-яркий шарф.
Воспоминания о былом счастье были еще невыносимее, чем память о боли.
Потому что они
казались жестокой и лживой насмешкой. Потому что все они были стерты одной
темной, страшной,
кровавой ночью.
И вот Этта желала все начать заново. Да что она, спятила? Она что, не
понимала, чем все должно
было кончиться? Наступит время, и ему неизбежно придется причинить боль ребенку.
Не оттого, что он
этого хотел бы, просто в силу неизбежности. Нынешний миг был поворотной точкой
маятника; далее он
полетит обратно и понесет их с собой, а на другом конце размаха он станет
Игротом, а Игрот станет им,
и... И тогда-то ребенку не миновать участи, которую некогда претерпел сам Кеннит
от его рук.
- Несчастный, жалкий ублюдок! - в ужасе прошептал талисман, но Кеннит не
слушал.
Он знал: жалость не остановит приговора судьбы. Ничто не спасет ни его, ни
ребенка. События
потекут по кругу, начертанному временем и судьбой, и этой колеи ничто не
изменит. Так всегда было в
прошлом. Так всегда будет и впредь.
- Кэп? - позвал Йола, и Кеннит чуть не вздрогнул.
Как долго стоял с ним рядом старпом, прежде чем окликнуть? Кеннит тряхнул
головой, и
одолевавшие его мысли разлетелись, точно пух с одуванчика. Да о чем он,
собственно, думал? И когда
это успел начаться дождь?.. Чтоб ей провалиться, этой шлюхе. Нашла же время -
вот так отвлечь его
от всего!
А старпом сглотнул и добавил:
- Кэп, нам джамелийцы сигналят.
- Где сатрап? - сердито осведомился Кеннит. Плотнее завернулся в плащ и
смахнул с лица
дождевую сырость. Зимний дождь был очень холодным.
Йола посмотрел на него со страхом:
- Сатрап здесь, позади тебя стоит.
Кеннит покосился назад. Рядом с сатрапом он увидел Малту, причем ее тюрбан
снова был на
своем месте. А рядом с сестрой торчал Уинтроу. Когда это они все успели
подняться на бак? Сколько
же, получается, он простоял столбом, оглоушенный Эттиными новостями?
- Вот именно, - проворчал Кеннит, перенаправляя свой гнев. - Позади меня.
Там, где ему
самое место. Так. Ответь на их сигнал. Отсемафорь: дескать, король Кеннит
предлагает им хорошенько
подумать. Напомни, что одно мое слово - и змеи вернутся. А потом сообщи, что я
не уничтожить их
стремлюсь, но лишь вынуждаю чтить законное соглашение. Если хотят, пусть вышлют
вперед один
корабль со своими представителями. Они будут допущены на борт и смогут услышать
из уст самого
сатрапа, что все мои претензии суть истина!
Йола явно оживился.
- Значит, змеи нас не покинули? Они вернутся, если ты их позовешь?
Найдись поблизости хоть одна змея, Кеннит в подтверждение своих слов
немедленно скормил бы
ей Йолу.
- Иди передай мое сообщение! - рявкнул он на старпома.
И вновь повернулся лицом к джамелийским судам. Он хорошо знал, как
собирается подобный
флот. Каждый корабль принадлежит какому-нибудь вельможе. И конечно, этот
вельможа мечтает
вернуться домой с немеркнущей славой и с богатой добычей. Кабы они там не
передрались, кому
именно возвращать сатрапа домой и кому вести об этом переговоры! Интересно,
хватит у них глупости
прислать ему по заложнику от каждого корабля? Кеннит крепко на это надеялся. Но
и возможность
кровавой рукопашной из виду не упускал.
Когда Малта убежала от начавшего приходить в себя Рэйна, Альтия и Йек
подняли ее жениха и
перенесли в каюту Альтии. И там, лежа на ее койке, он мало-помалу очнулся.
- Где Малта? - спросил он, еле ворочая языком. - Разве я не нашел ее?
Из одной ноздри, мало-помалу утихая, еще текла кровь.
- Нашел, нашел, - успокоила его Альтия. - Просто ее капитан Кеннит позвал.
Рэйн вдруг прижал обе ладони к своему лишенному вуали лицу.
- Она... видела меня? - спросил он с ужасом. Подобный вопрос, да еще
заданный при таких
обстоятельствах, требовал правдивого ответа.
- Да, видела, - ответила Альтия тихо. Не было толку лгать или как-то еще
пробовать щадить его
чувства. Выражение медных глаз постичь было трудно, а вот сжатые губы - вполне.
- Она очень
молода, Рэйн, - сказала Альтия. - Ты знал это, когда впервые начал за нею
ухаживать. - Она
пыталась говорить утешающе и вместе с тем твердо. - Не ждешь же ты в самом
деле...
- Оставьте меня, пожалуйста, - попросил он негромко.
Йек, неотрывно смотревшая на него все это время, молча отворила дверь, и
Альтия вышла вслед за
подругой.
- Там, на деревянных гвоздиках, одежда Уинтроу, - сказала она уже через
плечо. - Если
хочешь, переоденься в сухое.
Правда, она весьма сомневалась, что одежки племянника ему подойдут. Если не
считать птичьих
глаз и чешуи на лице, Рэйн был видный парень, весьма рослый и мускулистый.
Выйдя из каюты, Альтия прислонилась к стене, и Йек устроилась с нею рядом.
- Мне бы на баке быть, а не здесь, - ворчливо пожаловалась Альтия подруге.
- А с какой стати? - ответствовала та. - Все равно ты ничем не можешь
повлиять на то, что там
происходит. - Кажется, у Альтии стал такой вид, будто она прикидывала, а не
сойти ли с ума, и Йек
мечтательно добавила: - Глядя на такое славное чешуйчатое рыльце, невольно
задумываешься, а как
же выглядит все остальное.
- Не задумывалась, - ледяным тоном отрезала Альтия.
Ей действительно не хотелось ни о чем таком думать. Парень был
потомственным торговцем из
Чащоб, родичем торговцам Удачного. Значит, она обязана была сочувствовать ему и
быть на его
стороне, а не гадать, как выглядит его тело. Это казалось ей непристойным. К
тому же она и раньше
видела жителей Чащоб - и не сказать, чтобы очень уж была потрясена. Тем более
что они не были ни в
чем виноваты: это делали с ними Чащобы и река. А семейство Хупрусов славилось не
только
несметным богатством, но и незапятнанной честностью. Так что Рэйн Хупрус - чешуи
там, не чешуи
- был очень неплохой парой для Малты. То, что он разыскал ее в подобной дали да
еще и таким
удивительным способом - это ли не доказательство храброго и верного сердца?
Но и Малту винить за то, что та убежала, Альтия не могла. Наверное, бедная
девочка
навоображала себе писаного красавчика под вуалью. А жених вон каким оказался.
Даже не
бородавчатым, как она когда-то боялась, а вовсе чешуйчатым.
Рэйн стащил с плеч мокрую рубашку, и она шлепнулась на пол поверх кучи
прочей одежды. Он
вздохнул - сквозь зубы, со свистом - и стал смотреть в маленькое зеркальце на
стене, стараясь
увидеть себя Малтиными глазами. Что ж, Тинталья ему не солгала. Путешествие
вместе с нею
многократно ускорило и усилило изменения, присущие его роду. Он провел пальцем
по тонким
драконьим чешуям на лице, опустил и вновь поднял веки, за которыми светились
медные рептильи
глаза. На обнаженной груди чешуя отливала бронзой, а кожа под ней казалась
синеватой. Интересно,
это из-за бесконечных синяков или уже и цвет начал меняться? Он видывал
пятидесятилетних
соплеменников, которые не могли похвастаться подобными переменами. Что-то будет
с ним через
несколько лет, не говоря уже о старости? Может, у него вырастут настоящие когти,
зубы станут
остроконечными, а язык раздвоится?
Да только все это не имело никакого значения. Теперь ему предстоит
стариться в одиночестве. И
то большей частью в подземельях, где он будет выкапывать коконы драконов,
уцелевшие с прежних
времен. Так что его внешность отныне уже никого не волнует. Тинталья выполнила
свою часть сделки.
И он выполнит свою. Смешно. Он прозакладывал всю свою будущность в надежде
отыскать Малту. Да,
фантазия у него всегда была на высоте. Как он мечтал, что обретет ее невредимой,
невзирая на
бесчисленные напасти, и тут-то она упадет в его распахнутые объятия и тотчас
поклянется навеки быть
с ним. А когда он наконец снимет перед ней вуаль, она улыбнется, погладит чешуи
и скажет: это не
важно, она любит не его лицо, а его самого.
Реальность, как ей и положено, оказалась грубее и проще. Тинталья сбросила
его в воду - и была
такова во главе своих драгоценных змеенышей. А он, измотанный бесконечными
перелетами и
холодными ночевками на никому не ведомых островках, чуть не утонул. Пришлось
родственникам
Малты вытаскивать его из воды. Каким, наверное, идиотом он выглядел в их глазах!
Да и весь его
поиск, по сути, кончился пшиком, ведь Малту уже ни от кого не надо было спасать.
Правда, он
покамест еще не понял, с какой стати над Проказницей развевался джамелийский
флаг, но судя по
всему, Альтия Вестрит сумела как-то отбить свой корабль и вызволить племянницу.
Так что его жалкие
усилия не только оказались никому не нужны - его самого еще пришлось от смерти
спасать.
Он взял с нагеля одну из рубашек Уинтроу, повертел ее в руках и со вздохом
повесил обратно.
Потом поднял с пола свою. С нее по-прежнему текло. Вместе с рубашкой была
скомкана его
злополучная вуаль. Рэйн молча смотрел на нее какое-то время. Потом выпутал из
рубашки, отжал.
И она стала первым предметом, который он на себя натянул.
Малта стояла под проливным дождем и смотрела перед собой невидящим
взглядом. Тонкая чешуя
на лице Рэйна была подобна серебристой кольчуге, а медные глаза светились
теплыми огоньками,
словно два маяка. Однажды она коснулась его губ сквозь вуаль. Малта поднесла
руку к губам, заново
ощутила, каким шершавым и грубым стало то и другое, - и отдернула пальцы. Зачем
думать о том, что
стало недостижимо? Она подняла лицо навстречу ледяному дождю, радуясь его
потокам. "Ну
пожалуйста, заморозь меня. Хоть будет не так больно..."
- Мне холодно! - заскулил рядом сатрап. - И я устал здесь стоять!
Кеннит метнул на него взгляд, в котором сквозило предупреждение.
Сатрап стоял, плотно обхватив себя руками, и трясся всем телом.
- Не думаю, чтобы они прибыли! - заявил он. - Чего ради я должен стоять
здесь, под дождем,
на ветру?
- Потому, - отрезал Кеннит, - что я так приказал!
Уинтроу отважился вмешаться.
- Возьми мой плащ, если хочешь, - предложил он сатрапу.
Джамелийский самодержец нахмурился.
- Что толку с твоего плаща? - сказал он. - С него же течет!
- Ну так мокни и помалкивай! - прорычал Кеннит.
Малта только вздохнула. Она успела утвердиться во мнении, что пират и
сатрап на самом деле
были очень похожи. Значит, коли уж она справлялась с одним, так и с другим какнибудь
совладает.
Одним словом, вовсе не избыток мужества, а величайшее отчаяние подвигнуло ее
сделать несколько
шагов по палубе и встать перед Кеннитом, сложив на груди руки. Да, это был очень
опасный и
вспыльчивый человек, но она его не боялась. Ибо что он мог ей причинить? Сломать
ей жизнь?
Эта мысль едва не заставила ее улыбнуться.
Она заговорила тихо, ровным голосом, обращаясь только к Кенниту. Однако к
сказанному
прислушалась и рослая стройная женщина, что стояла у него за плечом.
- Прошу тебя, король Кеннит, - сказала Малта, - раз уж ты не позволяешь
моему государю
укрыться от непогоды, позволь мне хотя бы раздобыть для него плащ потолще и
какой-нибудь стул!
Он первым долгом посмотрел на ее лоб, на край тюрбана - не виден ли шрам. И
вполне
бессердечно ответил:
- Лучше скажи ему, чтобы не дурил. Подумаешь, дождик! Не растает небось. Да
и твое-то какое
дело?
- Ты, господин мой, поступаешь гораздо глупее, чем он. - Малту более не
заботило, как будут
восприняты ее слова. - Мне какое дело, говоришь? А ты о своем деле подумал?
Может, ты и
получаешь некое удовольствие, заставляя его мерзнуть тут под дождем, но
проиграть в итоге можешь
гораздо, гораздо больше. Если ты вправду хочешь, чтобы джамелийские капитаны
ради него
расшиблись в лепешку, не грех бы тебе самому обращаться с ним как с
блистательным государем
Джамелии, и прочая, и прочая. Потому что тебе дадут выкуп за государя сатрапа, а
не за вымокшего,
простуженного и сопливого недоноска, в которого ты по своей прихоти решил его
превратить.
Она лишь на миг оторвала взгляд от бледно-голубых глаз Кеннита, чтобы
посмотреть на его
женщину. К ее изумлению, та смотрела на нее чуть ли не с одобрением! Вот бы
знать, почувствовал ли
это Кеннит?
Как бы то ни было, Кеннит, глядя на Малту, обратился к своей спутнице.
- Этта, позаботься о нем, - сказал он. - Я хочу, чтобы они его сразу
увидели.
- Сейчас.
Женщина говорила мягким контральто, да и во взгляде светился недюжинный ум.
В целом она
выглядела гораздо более утонченной, чем можно было ждать от наложницы пиратского
капитана.
Малта посмотрела ей в глаза и склонилась в реверансе.
- Прими, госпожа, мою благодарность.
Она вместе с Эттой спустилась с носовой палубы. Ветер успел раскачать
неровную зыбь, так что
Проказница ощутимо покачивалась, однако Малта шла как по суше. За это следовало
благодарить
плавание на "Пеструшке", где она окончательно наловчилась справляться с качкой.
Малта отстраненно
наблюдала за собой и только диву давалась. Сколько всяческих бед обрушилось на
ее бедную голову, а
она, оказывается, еще способна была гордиться, что так лихо вышагивает по
папиному кораблю. Да...
Ее папа... Малта решительно прогнала прочь и эти мысли тоже. Она ни за что не
будет думать ни о
папе, ни о Рэйне, который между тем находился так близко, что она ощущала его
присутствие. Рано или
поздно ей придется-таки предстать перед ним. Он увидит ее утраченную красоту и
этот жуткий рубец.
И в прекрасных, необычных, медных глазах отразится горькое разочарование.
Малта почувствовала, как глаза начали жечь слезы, и свирепо стиснула зубы.
Нет уж, не теперь!
Никаких личных переживаний. Все ее мысли, все усилия должны быть направлены к
единственной
цели: вернуть сатрапа на трон.
К тому времени, когда они с Эттой вошли в бывшую папину каюту, к девушке
успела вернуться
утраченная было ясность мыслей.
Каюта выглядела почти как в те вре
...Поділитися у соцмережах
