Жанр: Фантастика
Красные шатры 2. Похороны чародея
...ец Солдат отошел от животного, которое теперь выглядело вполне спокойным и
умиротворенным и попросту восседало на своем насесте, разглядывая проплывающий за кормой океан.
- Что он тебе поведал? - взволнованно поинтересовался Голгат. - Он едет с нами?
- А кто его знает? Я не понимаю, что он говорит. И вообще у самцов этого вида очень мало слов.
Зато самки у них поболтать любят. Спроси Спэгга, он специалист, все тебе расскажет о драконах.
- Ладно. А почему он привязан именно к тебе?
- Я... хм... Я его мать.
Голгат посмотрел на Солдата с нескрываемым отвращением.
- Никогда бы не подумал, что ты падешь жертвой таких адских желаний. Бесстыдство какое!
Заниматься любовью с драконом! Уму непостижимо!..
- Да нет же, ты не понял. Я ему не родная мать. Ах ладно, ну, как ты предположил, не родной
отец. - Солдата передернуло от представившейся картины. - Просто я случайно оказался поблизости,
когда он вылупился из яйца. Я был первым существом, которое он увидел, и потому малыш
предположил, что я его мать. С тех пор мы поддерживаем тесные отношения, хотя встречаемся нечасто.
Капитан, несколько обеспокоенный присутствием дракона, все-таки согласился не прогонять
животное. И правильно: ссориться с драконом - что с огнем играть. Матросы занимались своими
делами и вскоре вовсе перестали обращать внимание на дракона, который огромной грушей восседал на
леере. Потом люди начали подкармливать его, размахивая перед длинным носом и огромной пастью
рыбой и объедками. Кое у кого даже хватило наглости нахлобучить на голову дракону матроску. Лишь
успел матрос отвернуться, дракон, не будь дураком, резко мотнул головой, и головной убор упал за
борт. Дракон Солдата - не клоун!
Однажды вечером, когда Солдат стоял на палубе рядом со своим приемышем, к ним подошел
капитан.
- Мы держим верный путь? - спросил Солдат.
К немалому удивлению Солдата, капитан лишь пожал плечами и возвел взгляд к небесам.
- Не знаю. Без звезд курс не определишь.
- Что?
Капитан осклабился:
- Шучу. Обычно я определяю курс по звездам, но и без них можно обойтись. Я этот путь знаю
очень хорошо. Можно сказать, нутром чую.
Солдат вздохнул с облегчением:
- Рад слышать. Так, значит, вы не пользуетесь никакими навигационными приборами?
- Форма волн, цвет моря, рябь на воде, прибрежные птицы, морские птицы, направление ветра,
отмели, косяки рыб...
- Хорошо, хорошо, - усмехнулся Солдат, - в целом я понял.
Дракон заметил, что Солдат улыбается, и издал клокочущий звук, исходящий из самой глубины
его глотки.
- Интересная у тебя зверюга, - промолвил капитан, кивком указывая на животное. - Раньше я
их только мельком видел. А если приглядеться, не такие уж они и опасные.
Дракон разинул пасть, собираясь зевнуть, и хозяин корабля сразу же изменил свое мнение.
- Ну и зубы!.. - пробормотал он и, вспомнив о каком-то важном деле, неспешно направился на
нос корабля.
Безбилетный пассажир мигнул, а затем с хрустом, который перебудил почти всю команду, стал
почесывать подбородок.
Присутствие дракона оказалось очень полезным: на следующий день путешественники
повстречали двух морских чудовищ.
Первое было просто безвредным чудом природы, которое не оставило равнодушным ни одного из
пассажиров и не предпринимало никаких враждебных действий по отношению к бригантине. Это
существо, которое капитан называл аспидоцеллоном, выглядело точь-в-точь как скалистый, покрытый
лишайниками остров. Непосвященный и впрямь принял бы его за кусок суши. И лишь матросы,
которые были о многом наслышаны, узнали в нем живое существо огромного размера, медленно
дрейфующее в океане. Когда аспидоцеллоны только начали появляться в этой части океана, матросы по
ошибке пришвартовывали к нему шлюпки, разводили на его спине костры и готовили рыбу, которая
водилась в его озерцах. И очень скоро аспидоцеллон давал нежеланным гостям понять, что их здесь не
ждали и терпеть не станут, и погружался вместе с ними на совершенно непригодную для жизни
человека глубину.
- Какая красивая рыбина, - восхитился Голгат, - морская богиня, что греется в теплых
солнечных лучах!
- А по мне, так ленивая хавронья, - фыркнул Спэгг.
В полдень они приблизились к величавому чудищу. Рыбина раскрыла гигантский глаз и принялась
изучать вторгшееся на ее территорию судно. У Спэгга перехватило дыхание, и он, потрясенный,
отпрыгнул.
- Что он на меня уставился?
- Если у него такой большой глаз, - заметил Голгат, - то уши, наверное, тоже безразмерные...
- А "хавронья" - не ругательное слово! Ведь правда?
- А ты бы назвал свою корабельную подружку хавроньей? Чуть раньше, утром того же дня,
Спэгг был обнаружен под брезентом в шлюпке, где он "боролся" с Маракешкой. Оба лежали
обнаженными и зрелище - по словам помощника капитана, который и наткнулся на них, -
производили пренеприятное, а для любителя природы и животного мира - так и вовсе отталкивающее.
Маракешку капитан высек. А Спэгга, поскольку он был пассажиром, предупредил, что, если он снова
попытается совратить члена экипажа, его вместе с товарищами высадят на первом клочке суши.
- Я здесь ни при чем, - жаловался Спэгг Солдату и Голгату, - она сама. Она просто
ненасытная. Знаете, чем она зарабатывала на жизнь, пока не стала матросом? Она...
Но никто не интересовался секретом, о котором не терпелось поведать Спэггу. От него ждали
лишь заверений, что впредь он будет вести себя прилично. Солдату вовсе не хотелось пропадать на
каком-нибудь необитаемом острове.
Морской великан удовлетворил свое любопытство, глядя на проплывающий мимо корабль, закрыл
глаз и стал дрейфовать по течению.
Второе чудовище было его прямой противоположностью. На следующий день после встречи с
живым островом матрос, что сидел на топе мачты, прокричал:
- Черные паруса!
Не успел он закончить фразу, как корабль уже превратился в термитник, подвергшийся нападению
муравьеда. Капитан показался на мостике почти мгновенно, в ночной рубашке и колпаке, и, приставив к
глазу подзорную трубу, напряженно всматривался в морской ландшафт. Матросы похватали
абордажные сабли, которые мигом притащили откуда-то снизу. Другие вооружались зловещего вида
крюками, пиками и всякими продолговатыми орудиями.
Капитан со щелчком захлопнул крышечку подзорной трубы.
- Приближаются быстро, - сказал он, - нам не оторваться. Принимаем бой.
Солдат пристально глядел на плывущий в отдалении корабль. Это элегантное судно с множеством
завитушек и выступов напоминало, на взгляд Солдата, экзотическую туфлю султана с загнутым вверх
носком. Палубы ощетинились металлическим оружием - там стояли вооруженные мореходы. Черный,
как сама ночь, корабль медленно шел по воде, явно намереваясь протаранить "Крылатую барабульку",
если не случится ничего непредвиденного.
- Кто они такие? - спросил капитана Солдат.
- Амекнийские пираты, - последовал ответ.
- С ними можно сторговаться?
- Нет. Они истребляют все живое, что есть на борту, а затем затопляют разгромленное судно.
Милосердие им неведомо. Ни разу я не слышал, чтобы они брали пленников. Так у них заведено.
- На мой взгляд, это неразумно. Ведь можно взять заложников и выудить из их родственников и
друзей неплохие деньги. Ты сказал, они не берут пленных?
- Вот именно. Раньше они были рабами. Озлобились, возненавидели весь свет. Они не стремятся
к наживе. Нападая на суда, пираты утоляют жажду крови и мести. Впрочем, здесь одно другому не
мешает, потому что, перед тем как затопить корабль, они выносят с него все ценное. - Слушая эти
объяснения, Солдат пристально смотрел на своего дракона. Тот не сводил глаз с приближающегося
судна. Черный парус с жар-птицей на самом верху явно пришелся зверю не по нраву. Когда корабль
пиратов был уже совсем близко, капитан "Крылатой барабульки" дал команду стрелять. Тяжелая
катапульта, которую выкатили на корму бригантины, выстрелила, но не попала в цель. Заряды угодили
в море, даже не задев пиратов. Затем матросы метнули пропитанный дегтем моток веревки, запаленный
с одной стороны. Тот просвистел над самым носом вражеского корабля и упал в океан.
Вися на такелаже корабля и гогоча, как сумасшедшие, пираты праздновали победу. Размахивая
оружием, они, не стесняясь в выражениях, оповещали команду каравеллы о своих намерениях разделать
матросов, как рыбу, отрезать конечности, вытащить из голов глаза и повесить на нок-рею за языки
сушиться.
- Набьем им глотки черепашьим дерьмом! Натопим жира из них - пойдет якорную цепь
смазывать.
Матросы "Крылатой барабульки" с ужасом готовились к неминуемому абордажу.
Когда враг приблизился на расстояние трех корпусов, дракон неожиданно взмыл в небо,
направился прямиком к вражескому кораблю и яростно набросился на изображенную на парусе жарптицу.
Как известно, на земле не существует животного, походящего на жар-птицу, которая полыхает
вечным пламенем, сжигая все, что к ней прикасается. Но независимо от того, существуют такие птицы в
реальности, или принадлежат миру мифов, драконы, по всей видимости, их недолюбливают.
За считанные секунды дракон Солдата порвал черный парус в клочья. Пираты торопливо
убирались с такелажа. Корабль резко крутануло в сторону и подветренной волной сбило с курса. Люди
падали с палубы за борт, словно черви из куска тухлого мяса. "Крылатая барабулька" на полном ходу
пронеслась мимо терпящего бедствие судна, пока пираты предпринимали экстренные меры по
спасению положения. Море не штормило, но ветер гнал тяжелую волну, и некоторые волны явно
докучали кораблю, который неожиданно потерял ориентацию.
Дракон Солдата не стал возвращаться на каравеллу, а направился к виднеющейся впереди бурой
полоске суши. Он испустил оглушительный крик. Звук был настолько пронзительный, что его
наверняка слышали и на более отдаленных материках. На обоих кораблях люди схватились за головы,
зажав руками уши. Из глаз катились слезы.
Дракон летел над самой водой и довольно скоро уменьшился до размеров шмеля.
Первым пришел в себя рулевой пиратского судна. Он поймал нужную волну, и корабль выправил
крен. Через считанные минуты пираты достали из трюма запасной парус и начали натягивать его на
мачту, как вдруг на них снова обрушилось несчастье.
Первым недоброе заметил Солдат. Казалось, поверхность воды рябит легкий ветерок. Но в это
время под водой возникла огромная черная тень. Солдат указал команде своего корабля на это странное
явление. Некоторые подняли головы, ошибочно предположив, что тень отбрасывает большое облако.
Другие вцепились в рукотворные безделушки, олицетворяющие их веру - маленькие амулеты, что
висели на шеях, - полагая, что вот-вот перед ними предстанет какое-нибудь божество.
Тень продолжала двигаться под водой и явно приближалась к пиратскому судну. Мелкие рыбешки
начали выскакивать из воды, как они обычно делают, когда их преследует хищник. Казалось, с неба
падает серебряный дождь. Затем вода вспучилась, будто закипела изнутри.
Хозяину все это показалось знакомым.
- Подводный вулкан, - уверенно произнес он.
Но то, что возникло из воды, не походило ни на струи воды, ни на огненные брызги. Огромный
морской змей, вероятно, призванный из морских глубин криком дракона, поднялся в шипящих струях
пены. Он обернулся кольцами вокруг корабля с черными парусами и начал крушить его.
- Гром и молния! - воскликнул Спэгг, выпучив глаза. Вся команда "Крылатой барабульки" в
ужасе смотрела, как пиратский корабль разваливался на куски в мощных объятиях бестии. Мачты
срывались с кильблоков и с грохотом рушились на палубы. Доски вздувались и вылетали, раскалываясь
на куски и взрываясь фонтанами щепок, которые точно клинки вонзались в лица пиратов. Чешуйчатые
кольца гигантского морского змея, источая зловоние травы и тысячелетнего ила, размалывали людей.
Чешуйчатый монстр не ведал пощады. Он потащил разрушенный остов в нору на самом дне океана,
между делом втягивая в себя тела отчаянно борющихся за жизнь мореплавателей. Только обломки и
всякий сор на водной глади, где совсем недавно был целехонький корабль, говорили о недавней
трагедии.
- Гром и молния, - прошептал Спэгг.
Все, кто явился свидетелем этой расправы, пережили жестокое потрясение. Конечно, пиратов
обуревала жажда крови, они перебили бы всю команду "Крылатой барабульки" вместе с ее
пассажирами, не случись беды. Но та внезапность, с которой дракон на пару с морским змеем
разобрались с целой командой корабля - а было их человек шестьдесят или семьдесят матросов, -
причиняла немалое беспокойство. Сразу вспомнилось, как хрупка человеческая природа. Будто мрачная
старуха с косой поцеловала в щеку да напоследок поддала пинка сзади. Жизнь слишком дорогая монета,
чтобы разменять ее так дешево, быстро и бездумно.
Матросы вернулись к своим обычным делам под впечатлением от зрелища, которое им пришлось
увидеть, двигаясь несколько механически.
Пассажиры занимались тем, что разглядывали далекий берег и ломали голову, что за судьба
уготована им за каменистыми склонами.
Наконец каравелла вошла в гавань Сизада, главного города-порта Уан-Мухуггиага.
Открывшаяся взгляду картина кардинально отличалась от происходящего по ту сторону океана.
Гавань полнилась судами, вся береговая линия кипела деятельностью. На рынках под открытым небом
прилавки ломились от пестрых экзотических товаров. Мальчишки таскали на головах корзины фруктов.
На рогожках лежали восхитительные морские раковины. Лотки торговцев были завалены пернатой
дичью с таким ярким оперением, что фазан при виде ее устыдился бы своего скудного покрова. На
берегу, на высоких шестах висели серебристые шубы из волчьих шкур, штаны из рыжего волка, черные
волчьи шапки. Там же стояли клетки со всякими живыми зверушками на продажу: ручными летучими
мышами, игривыми лисятами, огромными ящерами на цепях, нашейными амулетами из живых
скорпионов с пробками на жалах, украшениями из живых пауков, которые надо носить в хорошо
взбитых волосах.
По воде сновали лодчонки, груженные тканями, резными изделиями, пастушьими кнутами,
ножами и разным товаром, который предлагался пассажирам крупных судов, стоящих в гавани. Перед
рынком по всему берегу занимались кораблестроением: без единого гвоздя собирали крупные пузатые
лодки под названием "дхундисы", скрепленные клиньями и просмоленные растительными маслами. В
воздухе стоял острый можжевеловый дух, аромат сандалового дерева, кедра и сладкий запах свежей
сосны.
Солдат, Голгат и Спэгг сошли с "Крылатой барабульки" на берег. Теперь им пришлось
приспосабливаться к земной тверди. Когда ты находишься на борту корабля, и палуба ходит ходуном,
поддаваясь накатывающим волнам, привыкаешь балансировать. После этого на суше приходится
трудно. Спэгг дважды падал прямо на рынке, чем немало позабавил местных - закутанных по самые
уши людей. Каждый раз он поднимался на ноги с большим достоинством и посыпал обидчиков
отборными гутрумитскими ругательствами, которые, даже если местный люд их и понимал, не
производили ни малейшего впечатления. Кроме того, у Спэгга осталась весьма постыдная привычка
внимательно разглядывать руки встречных, буквально поедая их глазами.
- Здесь попадаются неплохие образчики, - поведал он Солдату. - Надо будет прихватить с
собой парочку.
- А я думал, что ты торгуешь руками повешенных.
- Ну ты же сам видишь, что здесь собрались одни головорезы и негодяи. Только погляди на их
лица. Вот покажи на любого, и я тебе состояние выложу, если он не убил свою бабку за вязанку
хвороста.
- Как ты прекрасно информирован. Твои суждения основаны на реальных фактах, - заметил
Голгат. - Ты чрезвычайно объективен в своих заключениях.
- Видишь ли, - ответил Спэгг, совершенно не замечая иронии, - матушка научила меня
принимать решения, а не на заборе сидеть да по сторонам поплевывать.
- Прекрасно продуманные решения.
- Верно.
- Мудрейшая женщина.
- Мудрее не бывает.
- Жаль, что я не был с ней знаком. Может, мне удалось бы предупредить трагедию.
Спэгг нахмурился:
- Какую еще трагедию?
- Рождение сына.
- Так ты насмехаешься?
- Кто - я? - воскликнул Голгат, приложив руку к сердцу. - Да как ты можешь обвинять
своего спутника в такой низости?
- Нет? Ну-ну. А то я уж было подумал...
Солдат не стал ждать продолжения занимательного диалога и отправился разыскивать место для
ночлега. Покончив с этим, он намеревался навести справки о местонахождении своей жены.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
В одной таверне в районе Камала нашлась свободная комната. Вообще-то в заведении было много
свободных комнат, потому что прямо у таверны размещались общественные верблюжьи конюшни.
Запах навоза подавлял все остальные запахи, и местные мухи вырастали до размера шершней. Такое
место Солдат выбрал не в целях экономии, а потому что не хотел привлекать к себе особого внимания,
пока ищет Лайану. Лучший способ стать заметным в незнакомом месте - тратить много денег.
Спэгг, от которого нередко несло как от помойки, имел наглость пожаловаться на смрад.
- Что за вонь!
- Да это я уже слышал сегодня, - сказал Голгат, - от верблюдов.
- Что ты хочешь сказать?
Солдат, выглянув из окна, рассматривал побеленные здания, которыми изобиловала эта часть
города. За ними простиралась в неведомую даль пустыня, а далеко на горизонте высились горы. УанМухуггиаг
- огромная страна. В ней есть пустыни, широкие озера, горные гряды, редкие зеленые
долины и пастбища. И небо здесь совершенно особое. Оно ярче и синее, чем в Зэмерканде, облака белее
и пышнее. Порой они похожи на гладкие белые камешки горной речушки, порой - на высокие темные
столбы. Как охряно-рыжие карфаганские шатры отличаются своим необычным насыщенным цветом на
фоне блеклого пейзажа Гутрума, здешнюю землю покрывают земные цвета. В Уан-Мухуггиаге не
встретишь ярко-красного, желтого, коричневого, синего или зеленого. Оттенки здесь сложнее:
красновато-коричневый, янтарный, бурый, баклажанный, рыжевато-коричневый и гагатовый.
Звуки и запахи тоже особые, более насыщенные. Запах верблюжьего навоза, пресного хлеба, что
печется в глиняных печах, древесной стружки из ближайшей плотницкой мастерской - все это пахло
сильнее, чем запахи лошади, металлической печи и мастерской городского плотника. Ухающий
горловой кашель верблюда, выкрики торговца лампами, расхваливающего свой товар, позвякивание
колокольчика на шее козы - все звучало более мелодично, чем то, к чему привыкло ухо Солдата.
Ему нравилось это необычное экзотическое место. Здесь было легко и радостно - гораздо
радостнее, чем в Гутруме. И душа Солдата обрела покой.
- Пойду на базар, - сказал он своим спутникам. - Хочу прогуляться в одиночестве. Вы чем
займетесь?
- Я поем, - не колеблясь ответил Спэгг.
- А я почитаю, - сказал Голгат. - Обнаружил на прикроватном столике в своей комнате
книжку со стихами. Буду изучать искусство.
Солдат оставил приятелей и вышел из дома. На пыльных улицах не было ни булыжников, ни
каменных плит - под ногами лежала голая земля. Солдат направился на базар, где стояли целые ряды
прилавков, усыпанных разными поделками из золота, серебра, слоновой кости, тканями и самоцветами.
Каждый ряд торговал одним товаром. Солдат не спеша прошелся по Золотой аллее, потом по
Серебряному переулку и побродил по Рубиновой площади. Он обнаружил длинный узкий пассаж, в
котором продавались только птицы: попугаи простые и длиннохвостые, певчие птицы, попугайчикинеразлучники.
Торговцы и покупатели были одеты как обитатели пустыни - тюрбаны, свободные
балахоны, плащи из верблюжьей кожи, капюшоны, паранджи...
Солдат неторопливо прогуливался по базару и наводил справки. Все, что он узнал, вело его к
одному человеку, султану Офирии - повелителю пустыни и королю племен кобальтов. Как
выяснилось, эти люди жили главным образом грабежом.
Султан оказался очень влиятельным человеком, потому что Офирия простиралась на огромную
территорию в пустынях Уан-Мухуггиага, а его воины были столь же беспощадны в бою, как и
карфаганцы. На самом деле эти народы относились друг к другу с огромным почтением. Единственная
состоявшаяся между ними битва, которая вошла в историю, не закончилась ни поражением, ни победой,
потому что на поле боя среди моря трупов остались стоять два человека. Эти двое решили между собой,
что кто-то должен отнести вести в родные земли, и договорились пойти в противоположных
направлениях. Когда каждый из них прибыл на родину, их пристыдили за то, что они живыми покинули
поле боя и изгнали обоих воинов из родных земель. Люди их родных земель считали, что, если бы два
воина все-таки сразились между собой, один ушел бы победителем. Легенда гласит, что выжившие
встретились снова и вместе со своими женами отправились искать необитаемый остров. Они нашли его,
стали королями и основали два новых государства. Один - в северной части острова, другой - в
южной. К сожалению, они не допускали браков между двумя своими народами. В результате каждое из
королевств захотело стать обладателем целого острова, и начались нескончаемые войны. К тому
времени воины-основатели были давно погребены, и народы острова утратили воспоминания о
прошлом, связывающем их друг с другом.
Наведя определенные справки, Солдат решил переговорить с султаном Офирии, который
располагал целой сетью шпионов, действующих в разных уголках Уан-Мухуггиага.
Вернувшись в таверну, Солдат, к своему немалому изумлению, обнаружил Голгата во главе
целого отряда карфаганцев.
- Тебе нужно скорее вернуться домой, - заявил Голгат.
- Почему? Мы только приехали. Я должен разыскать жену.
- Эти люди, - Голгат показал на небольшую группу воинов, - прибыли сюда из своей
собственной страны. Королева Карфаги Нуфитити получила известие о том, что объединенное войско
ханнаков и людей-зверей готовится напасть на Гутрум. Красным Шатрам требуется подкрепление. Мы
должны вернуться и встать на защиту родины.
Солдат призадумался. Где его родина? Гутрум стал для него родным домом после женитьбы на
Лайане. Ни о каких других странах у Солдата воспоминаний не осталось. Да, он видит другую жизнь во
сне, но кто может поручиться, что она на самом деле существует, а не является плодом его
воображения? Человек не в силах жить без родины.
С другой стороны, что станет с Лайаной, пока он будет сражаться где-то далеко отсюда? Вдруг
она уже страдает и ждет освободителя?
Солдат рассказал о своих сомнениях Голгату. Перед ним стоял непростой выбор: либо
отправиться в Карфагу и воссоединиться с братьями и сестрами по оружию, либо продолжать поиски
жены.
По мнению Голгата, Лайана предпочла бы, чтобы Солдат первым делом выполнил свой долг, а
затем уже занимался личной жизнью. "Принцесса, - с уверенностью сказал Голгат, - отличается
великой изобретательностью". И в этом он был прав. Лайана могла спланировать и осуществить побег
своими силами. Такая женщина, как она, не нуждалась в помощи мужчины, даже собственного мужа.
Ведь муж не ждет, что ему на выручку придет жена; так и она не стала бы полагаться только на него. И
если бы она знала, что Солдату приходится выбирать между ее спасением и спасением своей страны,
Лайана предпочла бы, чтобы он выбрал последнее.
- Выезжаем немедленно, - решил Солдат. - Надо побыстрее разобраться с агрессией, чтобы я
мог вернуться и продолжить поиски.
Друзья вошли в таверну, чтобы забрать вещи и затем присоединиться к ожидающим их
карфаганцам. Спэгг наотрез отказался ехать.
- Нет уж, я обратно не поеду. Меня будет выворачивать наизнанку каждую морскую милю. Я
могу и здесь вас подождать. Да и Маракешка ко мне сегодня заглянуть собиралась. - Спэгг одарил
своих спутников темнозубой улыбкой. - Она постучится в ставни и залезет по лианам комнату. Тогда
не придется платить за двойной номер. Мы выпьем медового напитка... ну и шуры-муры. А ехать по
морю для того, чтобы принять участие в кровавой битве, да потом еще и обратно возвращаться? Нет уж,
увольте. Вы, похоже, не в своем уме. Я остаюсь. Вот мое последнее слово.
Таким образом, Спэгга оставили заниматься "шурами-мурами".
Черные военные корабли ожидали друзей в одной из бухт - гавань Сизада оказалась слишком
мала для них. В полночь Солдат с Голгатом ступили на борт, и уже через час флот вышел в открытое
море. По времени путешествие оказалось гораздо короче, чем на каравелле, потому что эти обтекаемые
суда были специально спроектированы так, чтобы развивать большую скорость. Кроме того, корабли
были снабжены несколькими рядами парусов, и благодаря попутному ветру и опытным матросам
путешествие завершилось быстро и прошло без приключений. Казалось, боги готовились к более
важным делам, чем мучить несчастных мореплавателей штормами и пугать их подводными монстрами.
Боги имели свой интерес в исходе крупных войн, которые вели между собой смертные, и договорились
на время придержать проявления божественного недовольства.
Флот встал на якорь в небольшой заводи у окаменелых прудов Ян. Войска высадились и
совершили сухопутный марш-бросок. Вскоре они уже стояли у ворот Зэмерканда.
Красные Шатры готовились к войне. Солдат вернулся в Шатер Орла и принял командование у
лейтенанта Велион. Воины встретили его радостно.
Голгат направился в город. Не карфаганец, он не мог сражаться бок о бок с Солдатом. Тем не
менее Голгат уверил товарища, что они еще встретятся, а тем временем ему надо присоединиться к
гвардейцам и столь нелюбимому брату.
Солдат не стал заходить в город, прекрасно понимая, что за городскими стенами ничто не
помешает Гумбольду с ним расправиться. И хотя на тот момент ситуация несколько изменилась и у
узурпатора имелись дела и поважнее, чем сводить старые счеты, он все-таки не слишком стремился
расхаживать по улицам Зэмерканда, так и напрашиваясь на нож наемного убийцы. Так что Солдат
решил остаться в окружении своих воинов - в шатре, где он был практически неуязвим.
Правда, Солдату нанес визит новый маршал имперской гвардии - брат Голгата Кафф.
- Что ж, - сказал маршал Кафф, откидывая полу завесы над закутком Солдата в огромном
Шатре Орлов, - значит, хоть немного совесть тебя мучает.
Кафф воше
...Поділитися у соцмережах
