Жанр: Фантастика
Красные шатры 2. Похороны чародея
...пуститься в путь с мальчиком-чародеем
и пересечь всю страну, а это очень небезопасно. Лучше остаться в Непознанных землях, что за рекой
Скалаш, и спрятать мальчика в болотах либо в дремучих лесах.
Путники обнаружили расщелину меж двух пустошей, где росли лишь покрытые лишайниками
дубы. По обеим сторонам багряных пустошей далеко простирались плато, прерываемые разве что
случайными скоплениями каменистых холмов. Впереди виднелись небольшие каменные жилища -
дома гоблинов, так сказали Солдату, - но эти гоблины никогда не удалялись от своих хозяйств больше,
чем на милю. Следовательно, здесь, под прикрытием горной гряды, которая спускалась к глубокой
долине в расщелине, подопечные Солдата будут находиться в безопасности. Там была чистая вода, коекакие
представители живой природы, а кроме того, их убежище было надежно защищено зарослями
лишайников, свисавших с ветвей дубов.
Ночью под прикрытием темноты Солдат с Голгатом отправлялись на охоту. Во время одной из
таких вылазок их навестил Ворон. Они не заметили, как Ворон спланировал в полутьме. Воины ехали в
тусклом свете кровавой луны, и птица цвета полуночи бесшумно села на избранную жердочку-насест.
Лошадь Голгата неторопливо шла, выбирая дорогу среди камней, как вдруг всадник ощутил, как
что-то мягко опустилось на его плечо.
- А-а-а! - испуганно завопил Голгат и махнул над плечом перчаткой.
Ворон подпрыгнул и увернулся от удара, затем снова приземлился на свой насест.
- Не делай так, - шепнул он Голгату на ухо.
- А-а-а! - завопил Голгат. - У меня на спине демон, когтями прицепился. Причем говорящий!
- Демон? - закричал Солдат и вынул из ножен меч. - Замри, сейчас я его разрублю напополам.
- Стой, стой! - закричал Ворон, улетая подобру-поздорову на безопасное расстояние. - Это же
я, тупицы, Ворон. Я хотел вас предупредить... О нет, уже поздно, он здесь, рядом, совсем рядом. Бегите!
Прочь! Прочь!
В этот миг волшебные ножны Солдата запели жуткую песню, что однозначно говорило о засаде.
- Поворачивай! Быстро! Но! Но!
Голгат достаточно хорошо знал Солдата и предпочитал не оспаривать внезапных решений,
поэтому быстро направил свою лошадь вслед за товарищем.
Когда друзья удалились на порядочное расстояние от того места, где притаилась опасность,
Солдат натянул поводья. Голгат поравнялся с ним. Бока лошадей тяжело вздымались, а двое мужчин,
которые всю дорогу напряженно высматривали путь в кромешной тьме, дрожали от усталости и
чувствовали себя одинаково вымотанными.
Ворон опустился на плечо Солдату, и тот не испугался, ощутив знакомую ношу.
- А, это ты... О какой опасности ты говорил?
- ОммуллуммО послал к тебе василиска. Он волочит свой уродливый хвост по пустоши позади
нас и ищет тебя. Это существо оставляет за собой кровавый след.
- Кровавый след?
- Любое живое существо при одном взгляде на василиска погибает. Все, кто почует его смрадное
дыхание или услышит его шипение, умирают в страшных муках. Не действуют его чары лишь на
горностая.
Голгат отнесся к сообщению с недоверием.
- Ты уверен, что оно идет сюда? Откуда тебе знать, если ты не слышал, не видел и не чуял его?
- Мне сказал горностай.
- Тогда, пожалуй, верю.
- Как его убить? - спросил Солдат.
Ворон ответил:
- Сам решай. Я скажу тебе одно: от его дыхания вянет трава, один только взгляд на него
смертелен, его шипение губит живые уши. Коснувшись его кожи, человек высохнет и превратится в
пустой кокон. Если воткнуть в василиска какое-нибудь оружие - ну, скажем, меч или копье, -
смертельный яд животного перетечет по древку прямо в тело нападающего, и сердце несчастного
перестанет биться. Мне очень хочется посмотреть, как ты расправишься с этим исчадием ада.
Солдат кивнул:
- Охотно верю. Тварь знает, где наш лагерь?
- Пока нет, но василиск сумел выследить тебя. На рассвете он снова тронется в путь, пойдет по
твоему следу. Твоя смерть - лишь вопрос времени. Осталось несколько часов. Вы все обречены.
- Только не надо слишком радоваться, - процедил Солдат сквозь зубы. - Ну, Голгат, -
обернулся он к спутнику, - что скажешь?
- Есть кое-какие мысли насчет оружия, - ответил Голгат. - Нужно использовать метательный
снаряд: стрелу или копье.
- Да, а кроме того, можно попробовать яму с кольями.
- О-о-о, - протянул Ворон, - неплохо для начала.
- Помолчи, - распорядился Солдат. - Как выглядит это чудище?
Птица не проронила ни слова.
- Ладно, - устало пробормотал Солдат, - можешь говорить со мной, если пожелаешь. Опиши,
пожалуйста, физическую природу нашего врага.
- Приблизительно два фута в длину, - ответил Ворон, - тело петуха, хвост змеи. Весь желтый,
включая крылья, глаза как у жабы. Мне сказали, что иногда он загибает свой отвратительный хвост на
спину и держит его кольцом. Взглядом василиск раскалывает камень. Я видел, какие разрушения он
причиняет: по его следу тянется полоса пустыни, заваленная обломками и трупами. Говорят,
ОммуллуммО создал его из яйца петуха. Яйцо - это корень, из которого вырастает василиск.
Петушиные яйца, как известно, очень редки. Если ты убьешь этого монстра, сомневаюсь, что колдуну
удастся быстро состряпать ему замену.
Солдат и Голгат вернулись к обсуждению возможных способов умерщвления василиска до того,
как он покажется в пределах видимости, слышимости, обоняния или осязания. Задача казалась
невыполнимой! Как подобраться к монстру на нужное расстояние и при этом не погибнуть?
Ворон терпеливо ждал завершения дискуссии и наконец поведал стратегам, как осуществить
задуманное.
- Горностай, - сказала птица. - Вы забыли, о чем я вам только что рассказывал. Горностай -
единственное живое существо, которому не страшны смертоносные чары василиска. Горностай нападет
на чудовище, как только увидит его. Все равно, что мангуст и змея. Василиск и горностай -
смертельные враги.
- Надо его поймать, - сказал Солдат. - Как я понял, подойдет любое подобное животное:
ласка, куница? А хорек?
- Не уверен, но думаю, это все равно, - ответил Ворон. - Терять нам нечего. Если не поймаешь
горностая, придется обойтись лаской или хорьком.
- Что будет приманкой?
Голгат предложил Ворона.
- Очень смешно, - заклокотал Ворон. - Кролики в последнее время попадались? Или мыши?
Или полевки?
На заре воины добрались до дубравы и увидели, что Утеллена с сыном уже давно на ногах.
- ИксонноскИ, - крикнул Солдат, спрыгивая с коня, - ты можешь что-нибудь создать? Я имею
в виду, ты воскрешаешь мертвых - это мы видели, - но можешь ли ты создать существо из ничего,
прямо из воздуха?
- Из воздуха не могу. А что тебе нужно?
- Ласка, горностай или хотя бы хорек.
Мальчик засветился от удовольствия.
- У меня припасена тут, в мешке, мертвая ласка. Несчастная потрепанная зверушка висела на
заборе на одной ферме на окраине Бхантана. Я там еще много чего насобирал. По правде говоря, - он
открыл мешок и начал копаться, прищурившись, в своих сокровищах, - у меня тут есть кроты, белки и
даже один дохлый лисенок! Хотите я их всех оживлю?
Воспоминания о воскрешении мертвой лошади живо предстали в умах двоих мужчин, и потому
Солдат на миг заколебался, но потом вспомнил, насколько срочным было дело, и надобность
перевесила все сомнения.
- Только ласку, - сказал Голгат.
На превращение мертвой ласки в живую ИксонноскИ потребовался один час. А в это время
возбужденный Ворон тараторил без умолку, говорил, что уже чует василиска, что тот совсем рядом и
что лучше мальчишке-чародею пошевеливаться, иначе всем настанет конец. Он хлопал крыльями,
взлетал и приземлялся, вышагивал из стороны в сторону и в итоге настолько надоел, что Солдат
попросил его не отвлекать ИксонноскИ, а то будет хуже.
- Ты мне угрожаешь? - воинственно воскликнул Ворон. - Что, сразишься со мной? Один на
один? Давай. Я самый лучший боец! Я отправил в могилу двух воронов, трех галок и с десяток грачей.
Быстрее меня в полете не сыщешь. Да я выклюю тебе глаза, ты и моргнуть не успеешь! Что, желаешь
проверить? Я здесь лучший боец, я!
- Почему бы тебе не сразиться с василиском? - сказал Голгат и тем самым произвел желаемый
эффект: птица умолкла.
Наконец ласка ожила и стала бегать по своей хлипкой клетке с такой скоростью, что затрещали
стенки. Но ивовая тюрьма оказалась достаточно крепка. Все как один воззрились на ласку. В ее шубе
виднелись дыры, одного уха недоставало, на задних лапах сквозь пахнущий мускусом мех
просвечивали кости суставов. К тому же у нее самым позорным образом отсутствовал хвост. Оставшись
без руля, ласка временами теряла направление.
- Ты уверен, что она сгодится на что-нибудь? - спросил с некоторым сомнением Солдат.
ИксонноскИ был безмерно горд своим творением.
- Конечно. Она ничем не хуже любой живой ласки. Я хотел сказать - ласки, которая перед этим
не умирала. Итак, кому-то придется отнести клетку с лаской к василиску. Для храбреца я изготовил
специальное приспособление, которое он наденет.
Утеллена устремила взгляд на изобретение сына. Маска с прорезями для глаз вполне подходила
для разбойника или грабителя; ИксонноскИ соорудил ее из камыша. Но что в ней было необычного -
так это то, что на узкие глазные щелки была натянута тончайшая пленка.
- Носить надо так, - сказал мальчик-чародей и надел маску. Теперь он стал похож на божество
племени дикарей.
Потом маску примерил Солдат. Маска слегка искажала окружающие предметы. Он видел их
очертания сквозь глаза ласки, точно сквозь прозрачную пелену - все было нечетким, размытым.
- А из чего ты это сделал?
Солдат хотел было коснуться одного глаза маски, однако ИксонноскИ пронзительно завопил:
- Нет, не трогай!.. Они очень тонкие, но, если отбросить в сторону брезгливость, способны
защитить от смертельного взгляда василиска. Из всех живых существ только ласка может спокойно, не
подвергая себя опасности, смотреть на василиска. Думаю, мы можем с таким же успехом
воспользоваться ее глазами.
- А как это устроено? - недоверчиво спросил Солдат, с сомнением изучая мембраны.
ИксонноскИ не без гордости заявил:
- Я снял пленки с глаз и с помощью паучьей нити закрепил их на маске.
Голгат с недоверием покачал головой.
- Наверняка не сработает. Лично мне не верится, что пленки с полусгнивших глазниц какой-то
мертвой ласки спасут меня и я не сгорю дотла. А ты что скажешь, Солдат?
- По правде, мне этот план тоже кажется сомнительным.
- А так ли уж эти ласки неуязвимы? - спросил Голгат мальчика-чародея. - Они всегда берут
верх?
- Понятия не имею, - радостно ответил ИксонноскИ. - Может, ты знаешь, Ворон?
- Если их когда и убивали василиски, то они тут же обращались в прах, так что наверняка ничего
не известно.
- Что-то мне это не нравится, - пожаловался Солдат.
ИксонноскИ посерьезнел.
- Иного выхода нет.
Внезапно Утеллена выхватила маску из рук сына.
- Я пойду.
- Ты?.. Ты что? - поразился Солдат.
- Отнесу ласку к чудовищу, которого надо убить.
Устыдившись, что единственная женщина вызвалась добровольцем, двое мужчин тут же стали
отговаривать ее и убеждать, что не женское это дело - с василисками сражаться. А потому пойдет
один из них.
Утеллена ответила, что не так уж это и очевидно, потому что она может справиться с задачей не
хуже любого мужчины. От нее требуется лишь отнести клетку и выпустить запертое животное.
Мужчины выдвигали свои аргументы, Утеллена - свои. Спор набирал силу, и наконец решено
было тянуть жребий. Жребий пал на Солдата.
Принялись за работу.
В уши Солдату набили воск и тем же самым материалом нашпиговали его ноздри. Он лишился
слуха и обоняния. Уши болели, нос болел. Солдат пожаловался, что воска слишком много, и попросил
вытащить часть. Друзья хмурились и двигали губами; он понял - отказ. Затем ему вручили плетеную
камышовую маску. Наконец Солдат взял в руки клетку, в которой по кругу носилась безумная ласка, и
отправился навстречу начинающемуся дню. Остальные кричали ему на прощание, желали удачи...
Впрочем, все добрые пожелания прошли мимо набитых воском ушей. Солдату было очень одиноко в
мире полной тишины.
В полдень он наткнулся на мертвую полосу, пересекавшую ландшафт, - широкий шлейф
увядших растений и поникших деревьев. Повсюду были разбросаны неподвижные тела зверей и птиц.
Прямо на глазах с небес камнем рухнул орел и с глухим стуком упал на землю. То, что послужило
причиной его гибели - запах, вид или звук, - находилось впереди, за утесами.
У Солдата бешено заколотилось сердце. Он натянул маску. Тут же мир стал расплывчатым и
туманным. Солдат осторожно двинулся вперед, крепко вцепившись в рукоять клетки. Теперь уже и
ласка, вся потрепанная, прекратила кружиться по часовой стрелке вдоль стенок своей тюрьмы, встала
на задние лапки, словно столбик, и напряглась - животное приготовилось к встрече. Вытянув вперед
шею, ласка быстро поворачивала голову из стороны в сторону и пристально вглядывалась. Она знала.
Шерсть встала дыбом на загривке.
Острые чувства предупредили зверька о том, что враг находится где-то рядом.
Солдат обогнул горный кряж, и по спине у него побежали мурашки. Перед ним предстало
небольшое и очень странное существо с крыльями и мерзким толстым хвостом, который волочился
следом. Заметив Солдата, существо остановилось и начало пристально в него вглядываться, а затем
разинуло отвратительный клюв. Если оно и издало какой-то звук, Солдат его не услышал. Как не
почувствовал и смертоносных паров, которые источало чудовище. Шипение, отравляющий газ - все
пошло впустую. Ничто не могло тронуть "ласкоглазого" Солдата.
Однако этого не скажешь о восставшей из мертвых ласке! Она в ярости бросилась на стенку своей
плетеной клетки и пробилась сквозь ненадежное плетение. Ласка быстро покрыла расстояние,
разделяющее ее от самого смертоносного существа на земле, и вцепилась прямо в морду неприятеля.
Между двумя древними врагами вспыхнула ненависть, что существовала меж ними испокон веков.
Причина этого противоборства давно уже позабылась, но вражда вскипала и перехлестывала через край,
лишь только противники попадались друг другу на глаза. На траве, песке пустыни, на каменной горе
или лесистом склоне они тут же кидались друг на друга, превращаясь во взбешенный кусающийся шар,
из которого летят пух и перья.
Битва столь жестоких созданий не предназначалась для человеческого глаза. Атаки были
молниеносны и безжалостны, ранения - страшны. Солдата до глубины души потрясла ярость
поединка. Человеческому рассудку принять такое было невозможно: тошнота подступала к горлу,
становилось дурно до головокружения. Солдат решил, что лучше будет отвернуться и не смотреть.
И все-таки отвернуться он не мог, не мог отвести глаз и следил за жуткой битвой как
зачарованный. Солдат оцепенел, объятый ужасом.
Наконец из тучи пуха и перьев показался победитель. Ласка вылизывала раны красным язычком,
удовлетворенная очередной победой, которую она одержала над своим сверхъестественным извечным
врагом. В ее поступи было столько гордости, столько высокомерного величия в шаге, что Солдат понял:
ласки привыкли одерживать победы в подобных встречах.
Зверек скользнул прочь, за валуны, а оттуда скрылся на расстилающейся позади равнине. Он
вышел победителем и получил в награду новую жизнь от мальчика-чародея, будущего Короля магов.
Василиск с разодранной глоткой лежал в луже своих собственных кислотных жидкостей и
разлагался. Солдат был заранее предупрежден и не стал смотреть на труп несущего смерть существа
незащищенными глазами. Нельзя было и вынимать воск из ушей, потому что, умирая, василиск
способен испускать смертоносное шипение. А потому Солдат попросту развернулся и ушел. И лишь
оказавшись в лагере, он вынул из ушей и носа затычки. А когда он сообщил о победе, друзья, едва
сдерживая радость, попросили описать бой.
- Никогда, - наотрез отказался Солдат. - Я никогда не смогу этого пересказать.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Тем временем жизнь в Зэмерканде шла своим чередом. После того как ОммуллуммО вырвался на
свободу и направился к горам Священной Семерки, в стране наступил всеобщий хаос, и канцлер
Гумбольд поспешил воспользоваться им в своих интересах.
В полночный час к маршалу Крашкайту, мирно почивавшему в своих палатах, вошли два наемных
убийцы и нанесли ему двенадцать ударов в сердце. Убийцы поднимали и опускали кинжалы
одновременно с ударами часов. Маршал был уже мертв, когда пробило полночь. Наемники вернулись к
Гумбольду и доложили о содеянном. Он оплатил их услуги и отправил в путешествие на другой берег
Лазурного моря. Капитан корабля, на котором плыли убийцы, ничего не знал; он просто получил от
Гумбольда распоряжение выкинуть их за борт посреди моря. Капитан решил, что это уличные бандюги,
которых нельзя привлечь к ответственности за их злодеяния по закону, и с радостью сыграл роль палача
в полной уверенности, что вершит правосудие.
Затем Гумбольд отправился навестить капитана Каффа.
- Крашкайт мертв, - сообщил он капитану. - Убит прошлой ночью.
При этих словах Кафф так и сел на кровати. Птичья лапа его запястья вцепилась в простыни.
- Убит?
- Я хочу, чтобы вы приняли на себя командование армией. Для начала в звании полковника.
Позже вас назначат генералом - когда мы получим... э-э... одобрение королевы.
Кафф удивился:
- Вы хотите сказать, что на нынешнее назначение королева согласия не давала?
- Королева безумна, - сказал Гумбольд, прищурив глаза. - Вы разве этого не знали?
Кафф некоторое время молчал.
- Это законно? Я спрашиваю из простого любопытства.
- Законно. - Гумбольд присел на край кровати Каффа - Я могу назначать людей на посты по
своему усмотрению - я канцлер. Традиционно принято временами спрашивать согласия королевы, но
это лишь требование этикета и не имеет ничего общего с правилами и законами. Все зависит от
канцлера, то есть от меня.
- Вам виднее, - сказал Кафф и начал одеваться. - Я присоединюсь к вам очень скоро.
Новости о повышении по службе неплохо бодрят, особенно рано поутру. Вот уж невиданно!
Заснул капитаном, проснулся генералом.
Канцлер Гумбольд ушел, и Кафф, полный ликования, принялся старательно натягивать сапоги.
Полковник - почти генерал, и на горизонте точно солнце сияет маршальский шлем. Так у него гораздо
больше шансов добиться расположения оставленной в одиночестве принцессы, мужем которой
недовольна сама королева.
Гумбольд направился прямо к Дворцу Птиц.
- Где королева? - спросил он ее ближайших слуг. - Она уже встала?
- Да, господин канцлер, королева поднялась, но рассудок ее все в том же состоянии.
Это хорошо. С тех пор как взбунтовавшийся чародей оказался на свободе, королеву не покидает
безумие. Сегодня она по-прежнему невменяема. Все идет гладко. Пора отправить ее в обитую гусиным
пухом камеру в подземелье. Лорд-поимщик воров - один из людей Гумбольда, как, впрочем, и
основная масса придворных. Вот только Фринстин - Хранитель башен, да Квидквод - Лорд
королевской казны, пока стоят на пути.
Вскоре прибыл Кафф.
- Выдели мне пару гвардейцев, - приказал Гумбольд, - из своих людей. Скоро прибудут люди
от Лорда-поимщика воров. Необходимо отправить королеву в местечко побезопаснее.
- Куда именно? Что происходит?
- А ты что, сам не понимаешь? Чародей на свободе. Королева нуждается в защите. В таком
состоянии, как сейчас, она очень уязвима. Любой может отнять у нее королевство. Для ее же
собственной безопасности необходимо поместить королеву в более надежное место и поставить у
дверей стражу.
Гумбольд с непроницаемым лицом наблюдал, как воспримет все вышесказанное полковник Кафф.
Кафф немного растерялся. Теперь он начал понимать, что же происходит на самом деле. А
происходил самый обыкновенный государственный переворот. Гумбольд убрал с трона монарха и
освободил дорогу себе. Сумасшедшую королеву нужно защищать только от нее самой. Все королевство
знало о недуге повелительницы - от крестьянина до последнего лакея, и Гумбольду оставалось лишь
сказать, что из-за побега колдуна, который когда-то навлек на королеву ужасный недуг, королеве стало
хуже. Можно держать ее взаперти сколько угодно долго, приставив к двери верных Гумбольду людей,
- и все ради собственного блага больной. Мало кто попытается помешать воплотить Гумбольду его
замысел. Ну, разве что Фринстин да, пожалуй, Квидквод.
- Но как же королева? Я хотел сказать, как только ее величество придет в себя, она сразу же...
- Когда она придет в себя, - зарычал Гумбольд, - рядом будут только крысы и пауки.
Соберитесь, полковник. Власть сама просится вам в руки. Мне нужны гвардейцы. А я тем временем
встречу тюремщиков. Запрячем Ванду подальше, пока она своим завыванием весь город не перебудила.
Кафф кивнул:
- Вы правы. Королева действительно нуждается в присмотре...
Кафф вышел и вернулся уже не один. С ним были его самые верные люди.
Едва ли королева отдавала себе отчет в происходящем. Ей накинули на голову пустой холщовый
мешок и силой выволокли из покоев. Королева кусалась, царапалась, кричала, звала на помощь... Ее
криков никто не услышал. Ванду быстро стащили вниз по лестнице, запихнули в карету, что стояла
наготове во дворе, и доставили в камеру.
Слуги хотели помешать тюремщикам забрать королеву, кричали, кое-кто бросился в бой. Особо
ретивых заступников пронзали мечами. После отделались и от тел.
Уцелевшие слуги и рабы, молча созерцавшие участь своих собратьев, быстро смекнули, что на их
глазах происходит смена власти. Большая их часть тут же переметнулась на сторону врага. Другие
бежали. Вскоре тех, кто хотел противиться заключению королевы, не осталось. Во всяком случае, из
числа дворцовой обслуги.
Очень скоро в собственных апартаментах арестовали Квидквода. Фринстина зарезали на улице
"неизвестные убийцы", когда он направлялся в одну из башен, чтобы убедиться, что с королевой все в
порядке. Его тело сбросили в канал.
Еще до наступления полудня все было кончено. Ни слуха не просочилось на улицы города. В
полдень на перекрестки вышли глашатаи и зычными голосами объявили новости. Королева серьезно
больна. Канцлер Гумбольд взял на себя полномочия регента и будет временно исполнять обязанности
царствующего монарха до тех пор, пока королева Ванда не придет в доброе здравие. Маршал Крашкайт
мертв; по слухам, его убил бежавший чародей. Полковник Кафф, который вскоре будет назначен
генералом, занимает сопряженную с немалым риском должность верховного главнокомандующего
Гутрума.
Когда Джаканда, военачальник карфаганской армии, услышал эти новости, он решился нарушить
многовековые устои и ввел войска в защищаемый город.
Затем предстал перед Гумбольдом и потребовал встречи с королевой.
- Это тебя не касается, карфаганец. Ваши полномочия ограничиваются городскими стенами.
Джаканда выслушал Гумбольда, а потом высказал свою точку зрения:
- Трон не передается людям некоролевского происхождения. Если королева и впрямь так
занемогла, как следует из ваших слов, у нее есть сестра, которая вполне способна заместить ее до тех
пор, пока королеве не станет легче.
- Вы говорите о принцессе Лайане? - спросил Кафф, который стоял за спиной Гумбольда. - Да
она так же больна, как и сама королева. ОммуллуммО наслал проклятие на всю королевскую семью.
Канцлер Гумбольд милостиво согласился взять на себя заботу о королевстве, и имперская гвардия его
полностью в этом поддерживает. Королева, как и ее сестра, бездетны. Кроме того, у них нет ни
племянников, ни племянниц. Все прочие родственники связаны с ними столь дальним родством, что
практически не имеют права на трон. Править будет Гумбольд.
Джаканда понял, что спорить бессмысленно. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что при
желании сможет взять город силой. Имперская гвардия и в подметки не годилась карфаганцам. Однако
прежде чем приступать к конкретным действиям, он решил в последний раз попросить о встрече с
королевой. На этот раз Джаканда получил согласие, и его проводили в подвальные этажи и впустили в
камеру королевы. Безумная Ванда набросилась на военачальника карфаганцев и попыталась выцарапать
ему глаза. Джаканда никогда еще не видел королеву такой - во время приступов она никого не
принимала - и потому представления не имел, что такое состояние для нее вполне нормально,
случается ежемесячно и длится по два-три дня.
- Да, королева и впрямь больна, - признался он ожидающему у дверей Каффу. - Я и
представления не имел, что ей так плохо. Я возвращаюсь в Шатры к выполнению своих повседневных
задач. - Он кивнул в сторону камеры. - Мне искренне жаль. Надеюсь, ей удастся освободиться от
безумия. Я слышал, демоны иногда овладевают ею, а затем выходят по своему усмотрению. У вас есть
основания полагать, что в этот раз они вселились в нее надолго?
- Думаем, что так, - ответил Кафф и состроил исполненную сочувствия мину. - Попробуй
разбери, что на уме у этих темных существ. Похоже, они особенно предпочитают королевские мозги.
Думаю, когда духи отпустят королеву, ее разум будет начисто испорчен.
Военачальник Джаканда ушел, предоставив верховного главнокомандующего Гутрума самому
себе, и вернулся к стоящим за городскими стенами Красным Шатрам.
Далее состоялся суд над стариком Квидкводом.
- Вас обвиняют, - начал Гумбольд, восседающий на королевском троне в мантии регента, - в
прикарманивании королевской казны. Вы признаете свою вину?
- Я невиновен, - громогласно заявил старик. - Будьте вы прокляты! На этом свете или на том!
Его, разумеется, признали виновным и приговорили к повешению, чем канцлер остался очень
доволен. Гумбольд не стал избавляться от старика тотчас же. Пока население слишком неспокойно.
Людей надо одурманивать постепенно, если начать казнить придворных на столь ранней стадии
узурпации, можно все испортить. А вот что касается принцев-близнецов Сандо и Гидо, так они вообще
не граждане Гутрума, не говоря уже о том, что не принадлежат к знати столицы. Гумбольд приговорил
их к повешению.
- Бросить тела за городские стены, - приказал Гумбольд, - ни к чему нам в городе мусорить. И
своих трупов хватает.
- Вы уверены, что это стоит делать? - прошептал Кафф. - Что скажет Бхантан
...Закладка в соц.сетях
