Жанр: Фантастика
Красные шатры 2. Похороны чародея
...нь стыдно.
- Мне тоже, - сказал Солдат. - Я искренне прошу у тебя прощения. Не знаю, что на меня
нашло. В конце концов, Лунна не настолько красива.
- К сожалению, это неправда.
Солдат вздохнул:
- Да, она прекрасна. Ты прав. Я просто хочу позабыть обо всем этом. В конце концов, что такое
красота? Просто видимость. Сияющие озера, девственные снега. А что под ними? Хитрое расчетливое
сердце и пустая холодная душа, бесплодная, как пустыня? Хотя кто знает. Лунна в общем-то неплохой
человек, просто у нее нет духа моей Лайаны.
- Только она все равно прекрасна. Ведь алмаз тоже не имеет реальной ценности - обыкновенная
стекляшка. Но человек способен убить и умереть за алмаз. Нельзя сбрасывать кого-то со счетов только
потому, что в нем нет ничего, кроме красоты. Красота - сама по себе сила.
- Наверное.
И все-таки в ту ночь Солдату удалось чуть-чуть вздремнуть.
На следующее утро все поднялись и собрались в дорогу. Тронулись в путь. Принц Паладан ехал
первым, Лайана трусила следом, схватившись руками за хвост его кобылы. За ними ехал Солдат. Он
скрипел зубами от отчаяния, глядя, как обращаются с Лайаной. Следом - Лунна. Голгат завершал
процессию. Путники поднялись на гребень песчаной дюны и с высоты увидели уходящий к горизонту
лагерь огромной армии. Войско тоже готовилось в путь. Вдруг закутанные в черное воины поднялись
как по команде и издали громкое приветствие своему принцу - армия, от которой путешественников
отделяла какая-то пара сотен ярдов, принадлежала ему.
Принц Паладан махнул в ответ.
- Ну вот, видишь, - сказал вполголоса Голгат, - чего я и боялся. Хорошо, что не убили его,
иначе закончилось бы наше путешествие раньше времени. Привязали бы нас за щиколотки к лошадям
да погнали пересчитывать затылком камни.
Солдат промолчал, кипя от злости.
- Негодяй умрет, - повторял он сам себе, - умрет.
- Не сейчас! - предупредил друг.
Через некоторое время Солдату все же удалось подавить злобу, и он поравнялся с принцем.
- Итак, в вашем распоряжении была целая армия, принц.
- Ах, теперь уже принц. Что же не хамите больше?.. Все верно. Просто это было моим маленьким
секретом.
"Зазнавшаяся обезьяна", - подумал Солдат, а вслух сказал:
- Да, вы поставили меня на место.
- Действительно поставил. А эту женщину я, может быть, отдам тебе, когда доберемся до
Сизадского порта, если, конечно, будешь хорошо себя вести по дороге. Ты, похоже, очень стремишься
заполучить ее назад. Почему только, ума не приложу. Загадка какая-то. Офицер наемной армии может
легко иметь много таких, как она. У меня дома тысячи женщин и получше. Она, на мой взгляд, не
слишком опытна. У меня семь сотен отличных натирательниц, полов, каждая из которых способна
гораздо лучше обо мне позаботиться. Еще у меня шесть жен и три сотни любовниц. Так на что мне
сдалась какая-то старая кляча?
Старая кляча? У этого несносного мальчишки слишком большой рот. Больше самого Лазурного
пролива. Солдату очень хотелось заткнуть его кулаком, однако внешне он хранил спокойствие.
- Было бы очень благородно с вашей стороны.
- Я бы сказал, по-королевски, - согласился Паладан, искоса поглядывая на Солдата. - Я же
все-таки принц.
- Да, да, конечно. Я вам очень обязан, принц.
- Эй, я ничего не обещал. Могу и передумать. Я потратил на нее уйму денег. Отец не разрешил
взять с собой служанку. - Юнец насупился. - Он сказал, что хочет сделать из меня настоящего
мужчину - мол, женщины меня только портят. Так что я ушел без единой женщины и обходился без
них три недели, просто чтобы доказать ему, что я на это способен. А потом, когда мимо проходил
караван с рабами, я подумал, а почему бы, собственно, не взять себе служанку? Вот и купил ее.
- Но вы могли запросто прийти и забрать любую. У вас же целая армия.
- Не важно. У меня и деньги есть.
Просто прихоть. Заплатить, взять - для богатых принцев все едино. Поступить по настроению,
лишь бы не утруждаться.
- И все же вы упомянули о цене?
Принц мило улыбнулся Солдату.
- А, ты об этом... Если хочешь забрать жену, я, может быть, соглашусь ее продать тебе, чтобы
вернуть свои деньги, - разумеется, с небольшим процентом. Ведь я ее многому научил. Вот закончу
воспитание, и из нее получится неплохая кухонная девчонка. Парочка своевременных ударов клюкой -
и она, возможно, станет сносной горничной. Правда, в том, что касается постели, она на редкость глупа.
Прошлой ночью я велел ей согреть мое ложе, справедливо полагая, что она заберется ко мне под
одеяло. И что? Эта простушка накидала на железную сковороду горячих углей и засунула ее под
одеяло. Как вам это нравится? Естественно, через какое-то время угли остыли. Мне пришлось затянуть
под одеяло ее, чтобы защитить свои бедные косточки от морозного ночного воздуха.
Женщины прекрасно умеют сохранять тепло, знаешь ли. В этом смысле они незаменимы. В
остальном проку от них никакого. Что же касается сохранения тепла, полагаю, эта особенность
объясняется их склонностью наращивать жир. Когда прикасаешься к женщине, что я и делал время от
времени, ощущаешь мягкий, пухлый слой, которым покрыты кости. Вот поэтому они так хорошо
согревают постели.
- Я вижу, у вас пытливый ум, как у моего друга, что скачет позади.
- Да, я и сам горжусь своей неиссякаемой жаждой познания.
- Вы ведь... вы не воспользовались тем фактом, что она женщина, чтобы удовлетворить свои
плотские потребности?
Рука Солдата непроизвольно потянулась к рукояти меча. Принц сморщил нос.
- Фу, только посмотри на нее. Ляжки жирные. Грязнуля. Пахнет как свинья. - Принца
передернуло. - Одно дело - велеть неряшливой служанке согреть твою постель, и совсем другое -
вставить свой меч в ее ножны. Если бы ее отмыть... только все равно она ведь совсем старуха. Думаешь,
что из-за своей красоты я должен постоянно иметь женщин? Ну так вот, ты ошибаешься. Я в состоянии
при необходимости воздерживаться. Знавал я кое-кого из монахов, которым воздержание давалось
гораздо труднее. Ну, возьмем, к примеру, ту простушку, что с тобой путешествует. Чиста как горная
река, только туда тоже не особо тянет нырнуть. Она глупа. Обычная пустышка.
- О, тут вы совершенно правы. Такому интеллектуальному мужчине, как вы, принц Паладан,
нужна женщина равного ума.
- Опять ошибаешься. Женщина никогда не сравнится с мужчиной по уму. Все ее мысли только о
безделушках, ярких тряпках и кружевах. Сплошная вышивка да мишура. Хотя неглупых женщин
отыскать все-таки можно. Кому знать, как не мне. Правда, на свете их раз-два и обчелся. Редко
попадаются.
Довольный, что над его женой не было совершено насилия, Солдат потихоньку отстал. Проезжая
мимо Лайаны, он коснулся ее волос. Сердце сжалось от невыносимой муки. Лайана поняла голову,
обратив на него грязное лицо, которое показалось ему милей самой прекрасной картины. Ему хотелось
заключить ее в свои объятия, сказать, что все будет хорошо, обрадовать ее. Но Солдат прекрасно
понимал, что сейчас он для нее чужой. От этого делалось еще больнее. Как вернуть память ей, если он
не может вернуть память себе?
Теперь их связывало нечто большее: они оба не знали, кем являются. Во всем этом заключалась
некая ирония; Солдат, может, и рассмеялся бы, если бы не было так горько.
- Мило поболтали? - спросил Голгат, нагнав Солдата.
- Информативно. Теперь мне гораздо легче.
Лунна тут же не преминула спросить:
- Принц что-нибудь говорил обо мне?
- Ни слова.
Она надулась.
- Но ведь хоть что-то он должен был сказать?
- Ах да, он назвал тебя простушкой.
Ее лицо прояснилось.
- Видишь! Значит, он обо мне все-таки думает.
Мужчины переглянулись и недоуменно подняли брови.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Солдат терпел общество принца Паладана до самого Сизада, где по-прежнему стоял лагерь
офирийского султана, ожидающего новостей о похищенной женушке. Солдат с Голгатом везли Лунну,
которая пользовалась своей лебяжьей шейкой по ее прямому назначению. Она изгибала эту часть тела
под немыслимым углом, стараясь углядеть постепенно скрывающегося за хребтом дюны принца. Когда
принц исчез из поля зрения и путники стали спускаться к раскинувшемуся внизу оазису, Лунна вернула
шею в исходное положение и зарыдала.
Мужчинам было жаль девушку. Они совсем недавно сами испытали то, что сейчас чувствовала
красавица. Впрочем, друзья прекрасно понимали, что скоро у нее все пройдет. По приблизительным
подсчетам Солдата, через пару недель Лунна уже и не вспомнит о златокудром принце с характером
жабовидной ящерицы и душой слизня.
Муж Лунны давно прослышал об освобождении возлюбленной и ожидал ее возвращения, сидя на
паланкине, крепящемся на спине латунного слона. При приближении красавицы султан потянул за
рычаг специального, спрятанного внутри слона духового инструмента, и слон воздел к небу хобот,
оглушительным ревом возвещая радость султана. Нестройным хором откликнулись горны его армии.
Затем, приведя в движение соответствующие механизмы чудесной машины, пышнотелый султан
заставил слона опуститься на колени и мигом очутился на земле, готовый принять свою божественную
супругу в распростертые объятия.
Лунна Лебяжья Шейка приблизилась к мужу и склонилась перед ним на колени, что было очень
мудро с ее стороны, поскольку она была на целую голову выше султана, облаченного в широкие
панталоны, выдающийся на животе балахон и широкие золотые сандалии. Лунна опустила голову,
посмотрела на его маленькие жирные пальцы и пухлые стопы и разразилась потоком слез.
- Ах, дражайшая моя, - сказал султан, приподнимая рукой ее подбородок, так что теперь она
видела его круглое лицо, увенчанное огромным тюрбаном, - не нужно слезы лить. Ты теперь в
безопасности. Со своим любимым-прелюбимым муженьком. Давай-ка лучше поедем в Ксиллиоп на
моем милом-премилом слонике и подберем тебе золотистого-презолотистого верблюдика, чтобы у
слоника была пара.
Ее голова, которая по-прежнему покоилась в руке султана, обернулась назад, поглядела куда-то
вдаль, и Лунна снова разрыдалась, захлебываясь от слез.
- Я хочу в Ксиксифар.
- Нет, нет, прелесть моя, - снисходительно заулыбался султан, - не в Ксиксифар. Надо
говорить "Ксил-ли-оп".
Она обернулась к нему с горящими злобой глазами и прорычала:
- Я хочу в Ксиксифар, а не в Ксиллиоп, понятно тебе, жирная обезьяна?!
Радость султана разбилась как стекло. Он вгляделся в лицо Лунны. Что-то страшное произошло с
его дорогой, милой супругой, что-то такое, отчего она перестала быть божественным созданием.
Султан поднял глаза на стоящих чуть поодаль воинов, что привели его ненаглядную вторую
половину. Казалось, мужчин что-то беспокоит, особенно того, с голубыми глазами. Разве можно было
доверять им свою жену! Ну конечно, одни в пустыне, с самой прекрасной женщиной в мире... Они не
смогли устоять перед ее чарами. Негодяи надругались над его женой! Так вот почему она так несчастна!
Не муж послужил тому причиной, нет - эти двое! Она, видимо, никак не оправится от произошедшего,
бедняжка почти на грани помешательства, раз такое сказала ему, любимому мужу. Мерзавцы сейчас за
все ответят!
Наглецы улыбались! Стояли и улыбались! Это уже слишком! В пять шагов султан покрыл
расстояние, отделявшее его от негодяев, и с размаху ударил увитым кольцами кулаком воина с
голубыми глазами, которого называли Солдатом.
- Прекрати улыбаться! - проревел он.
Солдат, виачале ошеломленный, пришел в себя через секунду и уложил бы обидчика на месте,
если бы между ними не встал Голгат, которому тут же самому досталось от султана.
- Да что это такое? - воскликнул Голгат, отводя рукой очередной удар взбешенного владыки. -
Поберегись, а то мой друг тебя зарежет, будь ты хоть царем мира.
Это предупреждение слегка отрезвило разгневанного супруга. Султан отступил на несколько
шагов и направился к своим солдатам.
- Вы надругались над моей женой! - огласил он воздух пронзительным криком.
Солдат не на шутку удивился.
- Это Лунна так сказала?
- Нет, просто я вижу, как она опечалена.
- Это потому, что она влюблена в принца ксиксифарского, болван! - закричал Солдат. - Мы
тут ни при чем.
Весь боевой пыл султана как рукой сняло, и он на глазах поник, словно воздушный шар, из
которого выпустили воздух.
- Ксиксифар? Ах да, Ксиксифар. Так вот в чем дело... Вы имеете в виду принца Паладана? Этого
шута?! Этого прыщавого выскочку с кудрявой головой и личиком шестилетней озорницы? Моя Лунна
влюблена в него! - Глаза султана сузились. - Где она с ним познакомилась?
- Мы случайно встретили его в пустыне, - ответил Солдат. - Лунна взглянула на принца и тут
же влюбилась без памяти. Он, может, и впрямь хорош собой, но я совершенно уверен, что она забудет
его уже через неделю. Это просто мимолетное увлечение.
- Где Паладан?
- Примерно в миле отсюда, - ответил Голгат, - по другую сторону дюны. Только его
сопровождает армия.
Закаленные в боях воины, облаченные во все черное, которые называют себя Бессмертными. Для
вашего войска это слишком крепкий орешек.
Ноздри султана задрожали. Он смерил взглядом огромную возвышающуюся над оазисом дюну и
отвернулся.
- Мы не заслужили благодарности? - окликнул его Солдат.
- За что? - взвизгнул в ответ султан. - За то, что не оградили мою ненаглядную от распутника?
Вы от меня и гроша не получите. Отправляйся на поиски своей жены. Надеюсь, она тоже влюбится в
принца ксиксифарского, и ты сам поймешь, каково это. Думаю, вы тоже не сводили с Лунны глаз, вы
оба. Наверняка бедняжка умоляла вас не распускать руки. Отправляйтесь, а не то прикажу солдатам
выпотрошить вас прямо у нее на глазах. Прочь!
Солдат шагнул вперед, но Голгат сказал:
- Не обращай внимания. Главное, нам известно, где твоя жена. Некоторым неведома
благодарность. Мы отыграемся рано или поздно. Такие люди, как он, тоже от неприятностей не
застрахованы.
Голгат с Солдатом вернулись к лагерю принца. Друзья прибыли уже к вечеру. Солнце тонуло за
темно-рыжими дюнами, окрашивая воздух золотом. Паладан сидел у входа в шелковый шатер, ему
прислуживала Лайана. Однако не успели путники подойти к принцу, как что-то неладное стало
происходить в небе. Принц вскочил на ноги и отбежал от шатра на несколько шагов, а потом вновь
поднял вверх испуганный взгляд.
- Смотри, - закричал Солдат, указывая пальцем на кружащее над головами животное, - самец
крылатого льва!
Зверь кружил над головой принца. Темная грива развевалась на ветру, мех шел рябью от потоков
воздуха, создаваемых его крыльями. На морде застыло выражение предельной ярости. Без всякого
сомнения, бестия была исполнена ненависти к принцу. Крылатый лев сложил крылья и, подобно
ястребу, камнем бросился вниз. Он спикировал прямо на принца, пытаясь схватить его когтями. Принц
подался в сторону и присел. Он пронзительно кричал, призывая на помощь. Хлопая огромными
крыльями, лев взмыл вверх, развернулся и вновь начал пикировать. Голгат сказал:
- Я, кажется, понял, что происходит. Это приятель той крылатой львицы, которую принц
застрелил из арбалета. Зверь прилетел, чтобы отомстить.
Вся армия высыпала из шатров. Воины стояли в сгущающихся сумерках словно зачарованные и
безмолвно смотрели, как крылатый лев нападает на их принца. Никто не шелохнулся, чтобы помочь
своему господину. Солдаты стояли, разинув рты, кто-то показывал пальцем, но большинство не в силах
были пошевелиться и только в ужасе наблюдали за разворачивающимся перед ними действом.
- Помогите! - пронзительно кричал принц, распластавшись на земле и обхватив руками голову.
- Спасите!
Разгневанный лев спикировал на тело Паладана и полоснул его когтями, вырвав из головы пук
золотого пуха.
- Аи! Больно! У меня кровь!
Никто не знал, что делать. Один или два лучника пускали стрелы в безумно кружащего льва, но
безнадежно промахивались. Это была не та несчастная львица, что медленно летела по прямой. Крылья
разъяренного самца были в два раза сильнее, чем у его незадачливой спутницы жизни. Он неистово
маневрировал в небе, и в него практически невозможно было попасть. За то время, которое требовалось
на полет стрелы, лев уходил в сторону. Даже лучший лучник страны не смог бы подстрелить зверя,
кроме как по счастливой случайности. И когда казалось, что принцу грозит неминуемая смерть, из
шатра вышла Лайана. В руке она держала длинный пастуший кнут. Не задумываясь о своей
собственной безопасности, девушка твердо встала рядом со скорчившимся на земле принцем. Она
стояла, смелая и восхитительная, в лучах заходящего солнца, и щелкала длинным кнутом перед самым
носом пикирующего зверя. От резких звуков лев терял ориентацию.
Хищник был сбит с толку. Три или четыре раза подряд он подныривал в воздухе, пытаясь напасть
на женщину, которая, широко расставив ноги, крепко стояла на земле. Каждый раз, когда лев опускался,
Лайана ловко щелкала кнутом над самой головой зверя, даже не касаясь его, но заставляя менять
направление. Некоторое время лев продолжал атаковать, но, когда стало уже совсем темно, отступился
и направился в звездную высь. Люди смотрели на парящий на фоне луны силуэт и гадали, вернется ли
он.
Солдат немедленно подошел к жене.
- Здорово придумала. Ты очень храбрая.
- Нужно было хоть что-то предпринять.
- И ты решила взять это на себя. - Солдат подхватил Лайану на руки и поцеловал. Девушка
несколько смущенно поцеловала его в ответ. Она сомневалась, имеет ли она право обнимать этого
человека - незнакомца, который всего несколько дней назад вошел в ее жизнь. Но ей было приятно
лежать в крепких объятиях, и она не стала сопротивляться. В груди Лайаны потеплело - такого
чувства она не испытывала уже очень давно. Ей нравилось, как пахнет его кожа, причем его запах был
до странного знакомым. Лайана предавалась неге.
Принц Паладан неловко поднялся на ноги, ощупывая ссадину на голове - там, где волосы были
вырваны с корнем. Он с тревогой обнаружил на пальцах кровь.
- Ну хватит, - резко сказал принц, отряхиваясь. - Девчонка, быстро в мой шатер. Сбегай
принеси бальзам или какую-нибудь лечебную мазь. Что, не видишь - я ранен. Только о себе думаешь,
растяпа!
- Все, - прорычал Солдат, - с меня достаточно. Это моя жена. И тот факт, что она обо всем
забыла, ничего не меняет. Мы уходим. Прямо сейчас.
- Нет, никто не уходит. Я сейчас... Аи!
Солдат подошел к обидчику, вытащил его собственный меч и вонзил меч в ногу принца,
пришпилив его к земле. Паладан заверещал, как перепуганная лесным пожаром обезьянка. Бессмертные
сгрудились и двинулись вперед, на защиту господина, но Солдат, схватив Лайану за руку, огромными
шагами скрылся вместе с женой в темноте. Голгат поспешил следом, готовый прикрывать их
отступление.
Принц продолжал громко кричать нечто нечленораздельное, требуя предать Солдата смерти.
Воины кинулись за удаляющейся троицей, которая торопливо взбиралась на хребет. За ним открывался
оазис султана. Воины принца рекой вылились из лагеря, они торопливо взбирались по песчаной дюне.
Казалось, беглецов нагонят, не успеют они и полмили пройти.
Так и случилось бы, если бы не одно обстоятельство. По другую сторону дюны к гребню
взбиралась другая армия - армия султана. Они шли войной на принца Паладана.
В отсутствие Солдата и Голгата султан долго сидел, снедаемый ревностью, а Лунна Лебяжья
Шейка всхлипывала не переставая и требовала, чтобы ее пустили к принцу, ни на миг не сомневаясь,
что он - ее вторая половина. Наконец злоба пышнотелого султана перелилась через край. Загудели
рожки, забили барабаны, на равнине перед оазисом собралась армия. Воины были в некотором
замешательстве - дело шло к ночи, и вдруг они должны совершить боевую вылазку. Бессмыслица
какая-то.
Старшие офицеры настоятельно рекомендовали султану не предпринимать наступления ночью,
мотивируя это тем, что в темноте сильно снижается видимость и подчас две роты одного полка
сражаются между собой. Уже известны случаи, когда битва заканчивалась тем, что армия побеждала
сама себя. Но султан был непреклонен. Он не мог ждать до утра, ему хотелось покончить с этим
златовласым шутом немедленно. Принц околдовал возлюбленную Лунну и поплатится за это. Султан не
готов смириться с тем, что его жена плачет по другому мужчине. Ни за что. Его армия нападет сегодня
же. Они воспользуются эффектом неожиданности.
Он не будет высылать ни послов, ни герольдов. Враг ничего не должен знать о готовящейся войне.
- Никого не посылаем, никакого предупреждения. Бить без пощады, пленных не брать, - заявил
решительно настроенный султан. - Перережем их в постелях, они даже не поймут за что. Принц
горько пожалеет, что сделал меня рогоносцем. Я вырву его сердце, вытащу его через рот и насажу на
свое копье. Заниматься любовью с моей женой?! - Султан едва не захлебнулся от ярости.
- Но он меня и пальцем не коснулся, - заплакала Лунна. - Даже не посмотрел на меня ни разу.
Сказал, что я чистенькая и гладкая и на вид ничего, но ему не нужна...
От этих слов султан разъярился еще сильнее. Его жена, самая прекрасная женщина в мире, с
презрением отвергнута каким-то высокомерным мальчишкой, который и шматка грязи на ее сандалиях
не стоит!
- Бейте в цимбалы! - кричал султан, выхватывая свою кривую саблю. Множество рук тем
временем подхватили его и водрузили в седло белого боевого коня. - Раскручивайте трещотки! Мы
выступаем!
Далеко идти не пришлось. По пути армии султана встретились Солдат с Лайаной и Голгатом,
которые спускались навстречу по склону огромной дюны. Лучники тут же открыли огонь по тем, кто
преследовал беглецов. Попав под град стрел, солдаты принца быстро сообразили, что на них напали.
Кое-кто повернулся и побежал обратно в лагерь, с губ их слетал призыв хватать оружие. Многие
падали, зарубленные насмерть, не добежав до своих какие-то считанные метры. Обе армии зажгли
факелы, и вскоре два океана огненных светлячков сошлись вместе.
Солдат, Лайана и Голгат некоторое время наблюдали за происходящим с вершины дюны.
Приторный запах крови поднимался на песчаный холм, где в тишине теплого вечера стояли путники.
Если бы они сами участвовали в той бойне, все воспринималось бы совсем иначе, но они были только
сторонними наблюдателями, а не обезумевшими от страха и возбуждения воинами. Друзья в ужасе
смотрели на кровавое побоище, освещенное огнем пылающих шатров, слышали крики, видели, как
мужчин и женщин накалывают на острые предметы, отсекают головы... Когда стоишь на чистом
воздухе, наполненном ароматами целебных трав, и любуешься приятным вечером, такое зрелище
кажется особенно отвратительным.
- Пошли, - сказал Солдат и взял Лайану за руку. - Переночуем в Сизаде, а утром двинемся в
Карфагу.
Той ночью Солдат с Лайаной не спали. Они сидели у костра, и Солдат рассказывал жене обо всем,
что произошло в ее отсутствие. Он поведал, кем Лайана была раньше и какое бедствие снизошло на
родной город. Она внимательно слушала, старалась все понять и осмыслить, но сама ничего не
помнила.
- Ты мне нравишься, - сказала Лайана, - думаю, я могла и влюбиться в тебя, несмотря на твои
странные глаза, которые проникают в самую душу. Мне нужно заново все постигать - только
постепенно, - и тогда я снова стану самой собой.
Во всем произошедшем был и положительный момент. Приступы безумия ее больше не
беспокоили. Болезнь покинула Лайану вместе с памятью. И это свидетельствовало о том, что причиной
так долго мучавших ее приступов помешательства являлось проклятие. Ведь излечить болезнь ума не
просто, это не случается в один день, как произошло с Лайаной. А вот проклятие, напротив, может быть
снято разом.
- Мы теперь с тобой одинаковые, - сказал Солдат; они сидели, обнявшись, и глядели на яркие
звезды. - Мы оба потеряли прошлое. Я не помню, что было со мной до того, как я попал в Гутрум. Ты
потеряла память совсем недавно, и теперь нас связывает отсутствие воспоминаний. От этого мы еще
ближе друг другу.
- Я действительно хочу приблизиться к тебе, мне с тобой спокойно, хотя я не до конца тебе
доверяю.
- Ты правильно сказала: постепенно все придет. Сердце само подскажет тебе дорогу.
- Когда ты так говоришь, я и впрямь начинаю в тебя влюбляться.
Спэгг несказанно обрадовался возвращению друзей. Он успел утомиться от своей дородной
возлюбленной, или, скорее, она успела утомить его. Спэггу не терпелось двинуться в путь.
- Я ужасно здесь мучился, - сказал он друзьям. - Блохи, жара, пыль. Вы-то неплохо провели
время. Представляю себе: скачешь по пустыне, окрестности рассматриваешь... не то что я. Посмотрите
на эту комнату, по одному ее виду можно понять, как плохо здесь обстоят дела. Да в этом городе найти
прачечную - все равно, что искать золотую пыль в кармане у нищего. А еда и вовсе гадость.
На следующий день все четверо - Солдат, Спэгг, Голгат и Лайана - тронулись в путь, в
Карфагу. По прибытии они обнаружили, что население решительно настроилось дать отпор
неприятелю. Люди начали отходить после первого потрясения, когда карфаганская армия была
разгромлена ордами варваров. Мужчины и женщины активно тренировались с тех пор, как Солдат
уехал на поиски Лайаны. Новая армия заметно помолодела. В рекрутах недостатка не было, потому что
почти каждого юного карфаганца с самого рождения воспитывали воином. Эта профессия считалась
самым благородным занятием; затем следовали художники, купцы и ремесленники были на третьем
месте, а в последних рядах уважаемых профессий стояли доктора, кудесники и артисты. Однако у
карфаганцев была одна проблема: старый военачальник Джаканда погиб в битве у ворот Зэмерканда, и
теперь требовался новый главнокомандующий. Сенаторы никак не могли решить, кого назначить. Одни
были слишком юны, другие слишком стары, а всем прочим недоставало опыта. Карфаганские вельможи
были наслышаны о Солдате и его подвигах, а также о его заслугах в Красных Шатрах. И потому, когда
до сенаторов дошли известия о том, что Солдат вернулся в Карфагу, за ним немедленно послали. Он
предстал перед сенатом, и его попросили подробно рассказать о своем боевом опыте.
- Я не могу рассказать вам всего, - начал Солдат, - ибо первая половина моей жизни стерта из
памяти. Но я
...Закладка в соц.сетях
