Жанр: Фантастика
Красные шатры 2. Похороны чародея
...м? - закричал Солдат. - Перед чем?
- Перед человечеством, - ответила она. - Перед жизнью!
- Ты просто хочешь получить обещанные дары, - отрезал Солдат. - Тебе абсолютно все равно,
умрет старик или нет.
Тут на лице Лунны появилось такое страдальческое выражение и произошло это так неожиданно,
что Солдат теперь точно знал, что она притворяется.
Красавица сказала:
- Как ты можешь такое говорить? Ты совсем не знаешь меня. Ты составил обо мне ложное
представление. Посмотри на тех людей, как они меня умоляют. Разве я могу отказать их просьбам?
Решено, я иду к султану. Я все сделаю, чтобы вернуть ему силы.
- О, жажда богатства!.. Сколько ему лет? Сто восемь? В этом ссохшемся теле страсти не больше,
чем в дохлой ящерице. Ты думаешь, он вскочит при одном твоем появлении?
Голгат сказал.
- По-моему, это несправедливо. Лунна просто хочет попробовать. А ты сам отказал бы старику?
- Да.
Но спорил Солдат тщетно, и вскоре друзей препроводили к смертному ложу больного султана
Мукары. Солдат заметил, что, судя по песочным часам, до полуночи оставался час. Еще есть время,
чтобы попробовать воскресить больного и уйти до того, как за жертвой явится Смерть. Лунну подвели к
кровати владыки.
- Где жемчуга? - спросила она.
Горожанин указал на ларец у двери:
- Здесь.
Со смертного ложа на Лунну воззрились слезящиеся глаза. К шелковым подушкам был прислонен
султан - костлявое туловище, с которого желтыми складками свисала кожа. У него ввалились щеки,
глаза были тусклы и безжизненны, а волосы свисали спутанными липкими пучками. Комнату наполнял
тошнотворный запах, от которого выворачивало наизнанку. В воздухе висело зловоние смерти.
При виде Лунны Лебяжьей Шейки в гноящихся глазах умирающего скелета и впрямь засветился
огонек. Ослабевшая рука на целый дюйм приподнялась над простыней, будто старик пытался
дотянуться до земной красоты. С губ старика слетел шуршащий звук, напоминающий шелест бумаги.
Затем он, очевидно, снова резко погрузился в себя, уничтожив то малое возбуждение, которое уже было
начало созревать в его ссохшемся мозгу.
- А если мне снять одежду? - спросила Лунна, не сводя со старика глаз. - Быть может, тогда
султан ощутит некую легкость бытия?
- Да, - хором заревели горожане, - это определенно поможет.
К всеобщему разочарованию, посторонних попросили покинуть комнату.
Последовали реплики возмущения.
"Нет же, нет, она не танцовщица семи вуалей и не собирается раздеваться на потеху толпе! Она
врач и пытается излечить старого человека. В комнате останутся только ее спутники - Солдат и Голгат
- для охраны, ну и, разумеется, больной. Всем остальным придется подождать за дверью". Горожане с
ворчанием вышли, украдкой кидая через плечо взгляды в надежде, что Лунна начнет лечение до того,
как закроется дверь.
Когда все вышли, у дверей началась безмолвная, но ожесточенная борьба за лучшие места у
замочной скважины и щелей. Возможно, кого-нибудь и убили бы в начавшейся свалке, если бы только
вельможи не отдавали себе отчета в том, что необходимо соблюдать полную тишину. По рукам пошли
толстенные пачки денег, многих дочерей в те минуты пообещали в жены. Земли превратились в
средство обмена, припомнились прежние заслуги и старые долги.
А в это время в комнате напротив изголовья больного Лунна Лебяжья Шейка сняла одежды.
Одновременно прозвучали два стона, которые исходили не от султана, а от ее защитников.
Глаза старика загорелись. Он сел на кровати.
- Га! - сказал он, вытянув вперед костлявые, искривленные артритом пальцы, будто ребенок,
собирающийся схватить конфетку. - Гхаааааа!
- Получается, - сказала Лунна, сохраняя полное спокойствие. - Интересно, сколько
приготовлено ларцов с драгоценностями?
В этот момент в углу комнаты сгустилась тьма и на глазах перепуганных очевидцев приобрела
размытые контура человека. Перед ними, стряхивая с себя пыль, стояла Смерть.
Смерть подняла голову и стала рассматривать четырех собравшихся в комнате людей. На ужасном
лике не проявлялось ни единой эмоции, когда Смерть переводила взгляд от одного человека к другому.
Однако при виде обнаженной Лунны Смерть сложила трубочкой губки. Наконец она кивнула Солдату:
- Ну, теперь ты готов? Я же говорила, что мы встретимся. Вечно мне не верят. Люди думают,
будто могут сбежать от Смерти. Только все равно они окажутся в нужном месте в назначенный час.
Прибьет ли их туда течением, взбесившаяся лошадь принесет, если надо, да хоть на воздушном змее
прилетят - так или иначе, в последний путь не опоздаешь.
- Не я, не я тебе нужен, - затараторил Солдат. - Ты за ним пришла, вон за тем, в постели.
Смерть перевела взгляд на высохшего до самого скелета султана, который, издавая слабые хрипы,
сидел в постели и пытался дотянуться до обнаженной Лунны Лебяжьей Шейки.
- Так ты идешь или нет?
- Нет, - твердо ответил Солдат.
- Ладно, подожду до полуночи. Тогда тебе просто придется пойти.
Все стояли и ждали. Наконец песок в часах истек. В этот миг султан издал сдавленный крик и
замертво повалился на кровать. Смерть в удивлении уставилась на Солдата, будто ожидала от него того
же. Когда этого не произошло, она склонилась над ложем старика и, схватив труп, стала нещадно его
трясти, пока душа не вывалилась через рот. Душа изо всех сил корчилась, пытаясь заползти под
кровать. Смерть ловко подхватила ее и засунула за полу своего облачения.
- Я никогда раньше не ошибалась...
Солдат сказал:
- Откуда тебе знать? Может, другие просто не сопротивлялись, как я.
- Не думаю.
В этот самый момент дверь распахнулась, и в комнату ввалились уважаемые горожане Олифата.
Они в ужасе смотрели на распростертого на кровати мертвеца.
- Султан умер! - заголосил один из них. - У Лунны не получилось.
- Не то чтобы у меня не получилось, - ответила Лунна, одеваясь за дверью гардероба. - Вы бы
видели, как он пытался дотянуться до меня!.. К сожалению, силы покинули его. Думаю, мне все же
придется забрать жемчуга, сапфиры и рубины.
- Слоновую кость, - сказал главный горожанин. - Жемчуга, сапфиры и слоновую кость.
- Да-да, спасибо, - ответила Лунна.
Все остальные с перекошенными от ужаса лицами смотрели на Смерть.
Смерть, в свою очередь, уделила особое внимание одному из горожан.
- Ты, ремесленник. Через три дня я явлюсь за тобой. Может, пойдешь сейчас, чтобы мне лишний
раз не ходить? Так нам обоим будет лучше.
- Не ходи, - пробормотал Солдат человеку на ухо, - Смерть тоже может ошибаться - уже
проверено.
- Я? - воскликнул ремесленник. - Я в полном порядке. Мне всего сорок восемь лет, у меня
жена и дети.
- И племянник, который зарубит тебя мясницким топором, - сказала Смерть. - Вот и он, как
раз за твоей спиной. Да-да, юнец с прыщами.
Ремесленник повернулся и набросился на племянника:
- Убить меня вздумал?! Ах ты неблагодарный щенок! Я приютил тебя, кормил и поил после
смерти брата. Я же тебе больше чем дядя - я для тебя как отец!
Юноша понуро потупил взор.
- Но ты не позволяешь мне жениться на своей дочери Друсилле. Думаешь, я ее недостоин.
- Дело не в том, чтобы позволить или не позволить. Можно подумать, я - злой отец, разлучник
влюбленных.
Послушай, Друсилла тебя на дух не переносит, а я не собираюсь заставлять свою дочь выходить
замуж за того, кого она не любит. Я добрый и заботливый родитель. Пойди лучше поищи другую, пусть
она тебя полюбит, тогда и приходи ко мне за благословением.
- Мне нужна Друсилла.
- Зато ты ей не нужен.
Смерть сказала:
- Ну, все это пустые разговоры. Нельзя изменить Судьбу, даже если знаешь о ней заранее. Факт
остается фактом: ты скоро умрешь, а ты скоро убьешь. Если подумать, вы можете оба пойти, потому
что племянника все равно казнят за убийство...
На этом месте Солдат, Голгат и Лунна Лебяжья Шейка тихонько вышли из комнаты. По пути
Лунна захватила маленький ларец, который стоял на постаменте у двери. Она проверила его
содержимое и удовлетворенно кивнула.
Через полчаса друзья были уже в пути и направлялись к Лазурному морю. Оказавшись в пустыне,
мужчины снова вернулись к своим повседневным заботам. Отдыхали днем, передвигались в основном
по вечерам, а на ночлег устраивались после полуночи. В первую ночь пути они так утомились, что едва
хватило сил стреножить лошадей. Сразу после этого все трое опустились на песок и заснули прямо на
месте.
На вторую ночь все было по-другому. Разожгли костер для тепла и чтобы отпугнуть хищников.
Солдат положил одеяло по одну сторону костра, Голгат - по другую. Они не сводили друг с друга глаз
и, снедаемые ревностью, следили, где устроит себе постель Лунна. Она легла с третьей стороны,
образовав тем самым некое подобие незаконченного квадрата. И все равно мужчинам было не до сна -
они бодрствовали на случай, если кому-нибудь из них вздумается придвинуться к Лунне поближе. Сама
же Лунна спала как сурок.
Наутро мужчины были уставшими и раздраженными. Один из них чистил лошадь Лунны, а другой
ревностно следил за каждым его движением. Пока один готовил Лунне завтрак, другой, в свою очередь,
пристально наблюдал за ним. Скакали они по обе стороны от Лунны: Солдат - справа, Голгат - слева.
Наконец мужчины подъехали к ней так близко, что Лунна пожаловалась: мол, она чувствует себя как
сельдь в бочке.
- Отодвинься от нее, дурак, - сказал Солдат. - Что ты так к ней прижался?
- Это я-то? - завопил Голгат. - А ты не прижался? Да ты ей продохнуть не даешь. Отодвинься,
не выставляй себя на посмешище.
- Это я-то посмешище? Если здесь и есть посмешище, так оно сидит слева.
- Ты хотел сказать - справа. Ты даже право от лева отличить не можешь.
- Я прекрасно могу отличить, где лево, а где право.
- Ты пытался меня одурачить.
- А тебя не слишком-то сложно и одурачить.
- Что, руки чешутся? Если так, я к твоим услугам.
- Тогда слезай с лошади.
- Джентльмены! - закричала Лунна Лебяжья Шейка. - У меня от вас уже голова кругом идет.
Отодвиньтесь от меня оба! Вот так, хорошо. Вы прямо как мальчишки двенадцатилетние. Похоже, все
мужчины такие.
Мужчины подались чуть в сторону от Лунны, все еще обмениваясь яростными взглядами через
круп ее лошади. Если бы у одного в руках оказался сейчас лук, то другой был бы уже мертв. Каждый из
них мечтал, чтобы соперник оказался где-нибудь за миллион миль отсюда, на другой звезде.
Лунна невозмутимо ехала вперед, явно не замечая разгорающейся между двумя ее спутниками
ненависти.
- Сегодня я буду спать в горах, - объявил Солдат. - Ты присоединишься ко мне, Лунна? Так
ты будешь в большей безопасности. Кое-кто тут не умеет ценить женскую целомудренность.
- Лунна останется со мной, - огрызнулся Голгат. - Если тебе хочется спать в камнях, сам туда
и отправляйся. И вообще почему бы тебе не оставить нас в покое и не искать свою жену? Уверен, она по
тебе скучает.
Солдат, раз уж сказал, что будет спать в другом месте, не мог поступить иначе. Внутри он кипел
от злобы и ненависти к своему бывшему другу. Теперь он удивлялся, как не раскусил Голгата сразу, не
говоря уж о том, что принял его за друга. Ведь он же брат его заклятого врага и соперника маршала
Каффа.
Солдат отъехал на возвышенность и расстелил одеяло меж двух валунов. Однако к середине ночи
под унизанными звездами небесами негодование Солдата достигло той точки, когда он уже не мог
сидеть сложа руки. Он решил убить Голгата, пока тот спит. Солдат был уверен, что окажет всем
большую услугу, избавив мир от такого паразита.
Солдат пробирался меж валунов с ножом в руках, как вдруг столкнулся лицом к лицу с человеком,
которого как раз собирался убить. Голгат с ножом в руке пробирался к скалам. Они уставились друг на
друга в свете звезд, зарычали, обменялись парочкой ругательств и бросились один на другого.
Соперники возились в пыли до тех пор, пока от шума не проснулась Лунна Лебяжья Шейка. Она была
женщиной здравомыслящей и тут же смекнула, что если ее спутники сейчас друг друга поубивают, то
она окажется одна в пустыне, где бродят хищные звери и творят бесчинства кочевники.
- Прекратите! - что есть мочи закричала красавица. - Прекратите сейчас же, иначе я перестану
с вами разговаривать!
Прозвучала единственная угроза, способная привести в чувство соперников, - которые тут же
разошлись в разные стороны.
- Мерзавец! - рявкнул один.
- Свинья! - прорычал другой.
- Прекратите немедленно перепалку! - приказала Лунна. - Вы что себе позволяете? Вы же
вроде бы друзья.
- Друзья? - закричал Солдат. - Да я лучше с крокодилом дружить буду.
- Я с радостью стану для тебя крокодилом и откушу твою тупую голову.
- Ты за грош меня продать готов.
- Вот тебе грош. Забирай и катись отсюда, - сказал Голгат и швырнул Солдату под ноги монету.
- Дети, дети, - взмолилась Лунна, которая уже привыкла к тому, что все мужчины в ее
присутствии начинают потасовки.
Солдат, прищурившись, поглядел на Лунну.
- Что, боишься, что я твоего любовника побью?
Голгат прошипел:
- Это о тебе она грезит. Лунна с тебя глаз не сводит. Смотреть противно. - Он схватил клинок.
- Я достаточно здравомыслящий человек, чтобы...
- Прекратите сейчас же! - заорала Лунна. - Ты - отправляйся спать в камнях, а ты - иди и
спи там. А я останусь у огня, чтобы на меня змеи и пауки не напали. Сами друг друга развлекайте в
темноте. А мне не нужен ни тот, ни другой, ясно? Да я скорее верблюда полюблю, чем таких
простофиль, как вы. А теперь спокойной ночи.
Недавние соперники уставились на нее, плотно сжав губы. Солдат стал озираться в темноте.
- У тебя, наверно, кто-то есть. Какой-нибудь пастушок, так ведь? Конечно! Хочешь избавиться
от нас, а сама к любовнику побежишь. Ну так вот, я и не подумаю отсюда уходить.
- И я не уйду, - сказал Голгат, принимая ту же позицию.
- Тогда я буду спать, - вздохнула Лунна. - И мне наплевать, если вы двое умрете стоя.
Путешествие могло превратиться в ад. И превратилось бы, если бы им на пути не встретился
юноша с золотыми волосами.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Следующие дни и ночи прошли без изменений. Бывшие друзья сгорали от желания перерезать
друг другу глотки. Только благодаря какому-то чуду не произошло убийства - исключительно из-за
переполняющей их слепой ярости ни одна из попыток не увенчалась успехом. Если бы соперники
сохраняли хладнокровие, один из них к этому моменту точно уже был бы мертв, а может, и оба.
Мужчин так распирало от ревности, что они походили на два действующих вулкана. Лунна Лебяжья
Шейка уже и не знала, что ей делать.
К счастью, некое происшествие все коренным образом изменило.
В пустыне путешественникам встретился златовласый юноша в сопровождении какой-то
женщины. Наши путники спускались с дюны, когда заметили юношу, который, припав на колено,
целился из арбалета в воздух. На глазах у них он выпустил стрелу, и несколькими мгновениями позже к
земле устремился крылатый лев. Зверь рухнул на песок с тяжелым хлюпающим звуком и остался
лежать на месте - распростертый, разбитый, безжизненный. Юноша испустил радостный крик,
подошел к мертвому зверю и пнул его. Потом сложил арбалет и убрал его в ножны, свисавшие с седла
лошади.
Молодому человеку было не больше двадцати. Бронзоволицый, мускулистый, великолепно
сложенный: стройные бедра, крепкие ноги, широкие плечи. От палящего пустынного солнца его кожу
закрывали одни лишь обтягивающие рейтузы. Он двигался и держался как настоящий атлет. Золотые
локоны лежали на плечах завитками, обрамляя довольно привлекательное лицо. Впервые Солдат увидел
столь прекрасного юношу, обладающего такой крепкой мускулатурой.
Но внимание его привлек не юноша.
Взгляд Солдата приковала сопровождающая незнакомца женщина.
Эта была принцесса Лайана, его дорогая любимая жена.
- Лайана! - обрадованно окликнул ее Солдат, и все мысли о Лунне мгновенно испарились. -
Нашлась!
- Наконец-то, - буркнул Голгат. Он тоже начал приходить в себя при виде людей из внешнего
мира. - Теперь здесь воцарится долгожданное спокойствие.
Солдат поскакал вниз.
Приблизившись к Лайане, он спрыгнул с лошади и заключил жену в объятия, но, увидев ее пустое,
ничего не выражающее лицо, понял, что стряслось ужасное. Лайана его не узнала и глядела на Солдата
удивленными глазами.
Принцесса была грязна и растрепана, лицо заляпано грязью, волосы спутаны. Платье на ней было
порвано, а сандалии стоптаны. Она выглядела так, как выглядит женщина, переживающая не лучшие
времена.
- Лайана, ты не узнаешь меня? - горестно закричал Солдат, отстранив ее от себя. - Дорогая
моя, милая, пожалуйста, узнай меня!
Тут к Солдату приблизился юноша. Он протянул руки и сильными пальцами отцепил руки
Солдата от Лайаны. Потом заслонил ее своей спиной, будто защищая, и сказал:
- Держи свои лапы подальше от моей служанки, Синие Очи.
- Служанки? Это принцесса Гутрума Лайана! Она моя жена. - Настроение Солдата резко
изменилось. Он обнажил меч. - В сторону, мальчишка, иначе я тебя ломтиками нашинкую!
- И очень зря, - сказал юноша. - Ты пожалеешь об этом, потому что я не сделал тебе ничего
дурного. Эта женщина - моя. Я заплатил за нее звонкой монетой. Кем бы она ни была прежде, теперь
она принадлежит мне. Я купил ее два дня назад у караванщика, перегонявшего рабов. Мне сказали, что
они спасли много народу из того волшебного города, и люди эти не помнят своего имени. Погонщики
вели целый караван таких же рабов с пустыми лицами. Нужно было получше за своими женами
приглядывать. Она теперь моя, и я могу делать с ней все, что пожелаю. У тебя ведь наверняка есть и
другие.
Разъяренный Солдат занес над юнцом оружие.
- Ты пожалеешь, - сказал златовласый, глазом не моргнув. - Ты не прав, и сам это прекрасно
понимаешь.
Внезапно оказавшийся рядом Голгат отстранил Солдата:
- Дай я разберусь.
Он повернулся к юноше:
- Мы - Солдат и Голгат, два офицера иностранных армий. Та женщина - Лунна Лебяжья
Шейка, жена султана Офирии. А кто вы, сэр?
- Принц Паладан из далекого Ксиксифара, что в юго-восточной оконечности Уан-Мухуггиага.
Мой отец - король Ксиксифара. Я направляюсь домой. Я скажу вам, сэр, то же самое, что уже сказал
вашему другу. Я купил эту служанку у караванщика, перегонявшего рабов на юг. Заплатил за грязнуху
золотыми луидорами. Она - моя, и я буду обращаться с ней, как пожелаю. Однажды мне уже
пришлось ее побить, когда она сожгла мне яичницу на завтрак, и я снова так сделаю, если потребуется,
- будь она женой того грубияна или дочерью самого Царя Гороха. Кем она была раньше - не имеет
никакого значения. Сейчас она - моя рабыня.
- Грязнуху? - завопил Солдат. - Я покажу тебе грязнуху! Бил мою жену? Я твою башку
стервятникам скормлю, златошкурый хомяк-выскочка, масляные глазки.
И вновь Голгат удержал взбешенного Солдата.
- Правда на его стороне, не забывай, - сказал он товарищу. - Лайана взрослая женщина,
которую спасли из города в песках и законно продали на рынке рабов. Если бы она сказала, что ее
забрали против воли, тогда дело другое. А сейчас что? Посмотри на нее. Она же не знает, какой сегодня
день недели!
- Лайана, - взмолился Солдат.
- Ты по виду хороший человек, - впервые заговорила Лайана, - но я тебя не знаю. Я и себя-то
не знаю. Однако я благодарна тем, кто вывез меня из жуткого города, где никто не знает своего имени.
Я снова могу дышать чистым воздухом, я снова на свободе. Меня откопали из песка полуживую. Как
хорошо снова оказаться целой и невредимой. И если за это нужно служить до конца своих дней, то я
буду служить. Все лучше, чем быть погребенной заживо.
- Я там был, в этом городе, - замычал Солдат. - Почему я тебя не видел?
- Там много людей. Спаслись лишь немногие. Все мы благодарны спасителям и счастливы, что
свободны.
- Ну, хватит болтать, - сказал принц, - берись за работу, растяпа. Сходи к ручью за водой,
омоешь мне ноги.
А потом освежуешь крылатого льва, ощиплешь его крылья, и будем на ночь устраиваться.
Голгату пришлось силой оттаскивать Солдата от лагеря мальчишки. Он шепнул другу на ухо:
- Только не сейчас, потерпи. Давай чуть выждем и понаблюдаем за ним. Не спеши.
Солдат, не отводя глаз, смотрел на удаляющегося зазнайку, не удостоившего его напоследок даже
взглядом. У Солдата перехватило дыхание, когда он увидел Лайану: она, набрав воды, омывала грязные
ноги Паладана так, будто души не чает в этом юном чудовище. Более того, ей было приказано осушить
ноги принца своими волосами, и она безропотно повиновалась.
- Я его убью!
Солдат изо всех сил старался понять, что ему еще не нравится в этом юнце, и с удовольствием
обнаружил несколько недостатков. Среди всего прочего принц явно пренебрегал правилами охоты.
- Он убил крылатого льва просто ради забавы.
- Он убил крылатого льва ради его шкуры, - указал Голгат, - что абсолютно законно.
- Он убил крылатого льва, - трепетно произнесла Лунна таким голосом, какого еще не слышали
ее спутники, - чтобы подарить шкуру даме сердца.
Солдат и Голгат как один уставились на Лунну. Впрочем, она их взоров не замечала. Красавица
безотрывно смотрела на златокудрого Паладана. В ее глазах витало мечтательное выражение. Жадно
ловя каждое движение принца, она глубоко вздыхала и покусывала белыми зубками нежную верхнюю
губу, отчего казалась беззащитной и еще более желанной. Правая рука Лунны была стиснута в кулак, а
ладонь левой покоилась на груди.
Казалось, в ней расцвела сама благодетель, приправленная чем-то более плотским.
- Как он элегантен, - прошептала красавица чуть слышно. - Такой гибкий, такой сильный...
Мужественный.
- О боги, - промычал Солдат, закрывая лицо руками, - она влюбилась.
- Вы в какую сторону направляетесь? - окликнул принц троих путников. - На восток или
запад?
- Нам на северо-запад, - ответил Голгат.
- В самом деле? Я и сам иду туда. Не лучше ли вам присоединиться ко мне, на случай нападения
разбойников? Я могу вас защитить. У меня есть пища и вода. Можете поделиться с этой... м-м... дамой...
Кстати, почему она на меня так смотрит? Разве она не слышала о хороших манерах? Пусть прекратит!
- Лунна, прекрати, - сказал Голгат.
Лунна ухмыльнулась, но не отвела глаз.
- Меня это неимоверно смущает, - сказал Паладан. - Она что, слабоумная?
- Обычно - нет, - ответил Солдат. - Но неужели вы не заметили, насколько она прекрасна?
Если хотите, поменяемся. Ее на вашу... служанку. Пойдет? Это выгодный обмен: у нее стройная фигура
и нежные мягкие руки, а цвету ее лица позавидовал бы и ребенок.
- Нет, спасибо. Я предпочитаю свою рабыню; ваша, похоже, глуповата. Мне не нужна идиотка.
- Зато она хороша собой.
- Да не настолько, - зевнул юноша. - Я и получше видал. В ней, надо отдать должное, что-то
есть, но я, пожалуй, предпочитаю свою рабыню. Если находите ту леди такой красивой, так и
оставляйте себе.
Солдат не на шутку расстроился. Как же так, вот он нашел жену и теперь больше всего на свете
хотел бы забрать ее, спрятать в надежном месте и тогда заняться другими делами. Ведь еще нужно
помочь ИксонноскИ отнять у его отца, ОммуллуммО, то, что принадлежит мальчишке по праву. А
вместо этого они застряли здесь в какой-то глупой, никому не нужной передряге.
Дело близилось к вечеру. Лайана уже сняла со льва шкуру и ощипала крылья. Теперь, в последние
предзакатные часы, она усердно трудилась, выскабливая для хозяина огромную шкуру. Перья, ценные
сами по себе, были связаны в пучки и развешены на вычурном кожаном седле.
Паладан тем временем воспевал какого-то прославленного охотника, всеми любимого и
почитаемого за красоту, доброту и ловкость. Солдат затачивал край меча о камень и посылал яростные
взгляды сквозь снопы искр. Голгат помешивал дрова в костре и глядел на пламя. Лунна Лебяжья Шейка
мурлыкала под нос мадригал.
Терпение Солдата лопнуло. Подумать только, с его собственной женой обращаются хуже, чем с
судомойкой! Он заскрежетал зубами и дал себе обещание перерезать молодчику горло этой же ночью.
Однако Голгат угадал намерения Солдата и не спускал с него глаз. Едва Солдат поднялся, чтобы
уйти, Голгат тут же направился следом.
- Если ты попытаешься убить мальчишку во сне, - предупредил Голгат, - я разбужу его
криком.
- Зачем тебе это? Почему ты его защищаешь?
- Потому что я не могу понять, как он здесь оказался и почему решил взять нас с собой. Обожди
чуток. Я знаю, что тебе больно видеть его со своей женой...
- С моей женой? - прорычал в бешенстве Солдат, когда, обернувшись, заметил, что принц с
Лайаной лежат под одним одеялом. - Да я его сейчас убью!
- Нет, подожди. Подумай обо всех нас, обо мне и Лунне. К тому же вряд ли они чем-нибудь
занимаются под одеялом, это скорее просто для тепла. Я так думаю.
- Ты думаешь? До чего я дошел! Да ему глотку надо перегрызть, - простонал он. - Я ревную,
Голгат. Ты же знаешь, я ревнивый. Я этого не вынесу.
И все-таки по какой-то причине Солдат последовал совету Голгата. Смутное предчувствие не
давало ему покоя. Он забрался обратно под одеяло и попытался подумать о чем-нибудь другом. Что-то
здесь было не так, концы с концами не сходились. Почему знатный молодой юноша путешествует один
по пустыне, где подстерегает множество опасностей, да еще с кошельком, набитым золотыми
монетами? Принц, хлыщ, птенец с ярким оперением. Всему этому должно быть какое-то объяснение,
оно обязательно всплывет. Голгат тоже почуял неладное: это чувство трудно объяснить. Остается
надеяться, что утром ситуация представится в каком-нибудь новом свете.
Солдат один раз проснулся - в сумрачные ранние часы - и заметил, что Голгат лежит под одним
одеялом с Лунной. И только он, Солдат, - в полном одиночестве. Снова этот сумасшедший мир
оставил его не у дел. Солдат ощутил себя чужаком, незнакомцем, существом, которому здесь не место.
А может, он сам придумал весь этот кошмар? Или его затянуло в мир, который подвергает его
изощренным пыткам просто за то, что он чужак?
Он разбудил Голгата.
- Я же говорил, что ревную.
- Ты ревнуешь? Я тоже ревную. Думаю, за последние несколько дней нам представился случай в
этом убедиться. Просто чудо, что ни один из нас не лежит сейчас с ножом в сердце, несмотря на все
попытки. Мне, например, за себя оче
...Закладка в соц.сетях
