Жанр: Фантастика
Красные шатры 2. Похороны чародея
... Я должен предупредить мальчика!
Она кивнула и помахала рукой.
Стояла глубокая ночь, когда Солдат добрался до опушки леса. Он взглянул вверх и увидел
серебряные звезды, которые гасли в огромных количествах, пока небеса не превратились в
непроглядную темень, в которой испускала тусклое пунцовое свечение уродливая луна. Она бросала
лучи на землю и, не отрывая хищного взгляда, следила за скачущим внизу Солдатом.
В небесах больше не было красоты.
Оказавшись под защитой леса, Солдат заметил всадника, который въехал в лесную чащу с югозапада
следом за ним и быстро приближался.
Ханнак? Человек-зверь? Однако ножны не запели предупреждающую песнь.
Тем не менее, Солдат вынул меч, Ксанандру, и придержал лошадь, пока не узнал наконец
всадника. Это был Голгат, имперский гвардеец, младший брат капитана Каффа. Солдат не стал убирать
меч в ножны, опасаясь, что им скоро придется воспользоваться. Не исключено, что Кафф послал своего
братца взять Солдата в плен и притащить его обратно в Зэмерканд для разбирательства перед
королевой.
- Что тебе надо? - рыкнул он, когда Голгат приблизился на достаточное расстояние.
- Что это? Меч? - воскликнул тот. - Тебе он не понадобится, друг!
- Мы что, друзья?
- Помнишь, ты однажды спас меня от неминуемой гибели? Бились мы тогда с людьмилошадьми,
и один из них собирался отрубить мне голову, уже взмахнул боевым топориком, когда ты
направил свою лошадь прямо на него, и он погиб под копытами! Я поблагодарил тебя тогда, а вскоре
после этого меня послали за море. С тех самых пор я находился в Карфаге как посол.
Теперь Солдат начал что-то смутно припоминать. В пылу битвы, когда люди все как один в шлеме
и латах, до его сознания не дошло, что спасенный воин - брат смертельного врага. Солдат и теперь не
слишком-то доверял этому человеку. Как ехать дальше на поиски ИксонноскИ с чужаком? Нельзя
допустить очередной оплошности. Теперь на карту поставлена не только жизнь ИксонноскИ. Весь мир
летит кувырком.
- Я не могу позволить себе роскошь доверяться незнакомцам, - сказал Солдат напрямик. -
Тебе придется вернуться.
- Я все равно теперь знаю, где прячутся твои друзья. Глупо было бы на твоем месте просто
отослать меня прочь. Если бы я был врагом, мне бы осталось только доложить брату о твоем
местопребывании, и все.
Да, что верно, то верно.
- Вы с братом очень близки? - спросил Солдат.
- Конечно, по-братски я его люблю. Но ему я ничего не должен. А вот ты спас мне жизнь. Я
обязан тебе всем. Если бы не ты, лежать мне уже в земле сырой.
Голгату от рождения досталась фигура, которой позавидовал бы любой воин. И если он не
обманывает, то станет незаменимым спутником. Солдат во все странствия брал с собой Спэгга,
хитрюгу, каких свет не видывал; тот, конечно, отлично метал нож, однако в случае опасности так же
мастерски удирал. Солдату не помешал бы товарищ, на которого не страшно положиться. Но брат
Каффа? Вот сейчас Солдат очень пожалел, что нельзя переговорить с Лайаной и спросить ее совета. Она
уж наверняка знает обоих братьев.
- Думаю, все обстоит именно так, как ты сказал. У меня действительно не остается выбора.
Придется взять тебя с собой. Значит, так, слушай внимательно. Если я только заподозрю хоть на самую
малость, что ты - предатель, твоя жизнь окончится в тот же миг на том же месте.
Голгат улыбнулся:
- Думаешь, тебе это удастся?
- Я не думаю, я знаю.
Солдат говорил смело и без колебаний, хотя оба прекрасно понимали: случись что - исход
поединка может оказаться каким угодно. Козырь Солдата - неукротимая ярость; пытаться остановить
его в такие моменты - все равно, что бороться с ураганом. Кроме того, на стороне Солдата немалый
боевой опыт. Голгат тоже имеет преимущества: здоровяк, искушенный знаток всевозможного оружия,
великолепный наездник - одним словом, человек той породы, которая хороша как в строю, так и в
битве один на один. Кроме того, он был из тех людей, которые славятся самообладанием и мужеством.
Солдат тешил себя мыслью, что как-нибудь выкрутится благодаря изворотливому уму и смекалке.
Впрочем, Голгата тоже глупцом не назовешь. Солдат слышал историю о том, как младший брат Каффа
сумел помешать карфаганцам сжечь библиотеку, когда мародеры грабили только что побежденный
город. Говаривали, он вывез сонмища книг. При этом Голгат обращался с украденным с большим
трепетом и перечитал все до единой книжки еще до того, как путешествие подошло к концу. Он
называл себя поэтом (впрочем, так поступали все придворные, хотя большинство из них не могли
сочинить и двустишия, не заглянув в словарь рифмоплета), ученым-астрофилософом, интересовался
возведением мостов и был лучшим среди себе подобных предсказателем исхода боевых баталий.
Если между этими двумя воинами вдруг состоится стычка, посмотреть на дуэль соберутся боги,
люди и звери.
Солдат также обнаружил по мере продвижения в глубь леса, что его спутник воспитан гораздо
лучше своего брата.
- Ты выехал из Зэмерканда позже меня, - начал Солдат. - Расскажи, что там с королевой.
- Она вне себя от ярости. Окажись ты под рукой в тот момент, точно лишился бы головы. Так что
правильно сделал, что сбежал.
- Я не сбежал. Я отправился на поиски ИксонноскИ.
- Тебе виднее. Так или иначе, ОммуллуммО уже наслал чуму на город, который так долго был
его тюрьмой. По Зэмерканду ползет зеленый гриб. Он гноит дерево и выгрызает камень.
Распространяется с чрезвычайной быстротой, буквально проползает сквозь дома, течет по улицам,
разлагая все на своем пути. Насекомые, мыши и прочие вредители расплодились невероятно.
Подозреваю, что следом придет мор, как обычно.
- Ты видал такое прежде?
- Я уже бывал свидетелем неудовольствия чародея. ХуллуХ не всегда благоволил к Зэмерканду.
Учти, ОммуллуммО не преминет выслать нам вдогонку своих подручных, да несметными полчищами.
Нужно торопиться.
- Сам знаю.
Наконец путники дошли до поляны, где обустроились Утеллена с мальчиком. ИксонноскИ
присутствие незнакомца, по всей видимости, не обеспокоило; юный маг умел интуитивно отличать
друга от врага.
- Приветствую, Солдат и Голгат, - сказал мальчик. - Мать даст вам пищи.
ИксонноскИ уже было известно о том, что отец отобрал принадлежащий ему по праву трон.
- К горам Священной Семерки ведут отпечатки его ног. Я это вижу и с моими малыми
способностями.
- Тебе еще долго готовиться? - спросил Солдат.
- По меньшей мере год.
- Год?! У меня создалось впечатление, что ты вот-вот займешь место своего дяди и станешь
Королем магов.
Мальчик улыбнулся:
- Сейчас мне нужно каким-то образом оставаться в живых до тех пор, пока я не стану достаточно
ловок, чтобы одолеть отца. Тогда мне понадобишься и ты, Солдат. Я хочу, чтобы ты возглавил мою
армию.
Теперь Солдат осознал, что это будет не простой поединок между двумя чародеями, а настоящая
война. Война, которая разделит мир пополам.
- Неужели необходимо вовлекать в свою борьбу людей?
- По случайному совпадению Священная Семерка расположена рядом с Гутрумом, - объяснил
ИксонноскИ. - Король магов правит повсюду, на всех ближних, дальних и срединных землях. Ты
думаешь, что пришел из другого мира? Может, и так, но переходить можно только из миров,
находящихся в непосредственной близости друг от друга. Все, что происходит здесь, обязательно
отзовется на твоей земле, Солдат. Если этим миром следующие несколько столетий будет править зло,
ход истории в твоем родном мире исказится. Не исключено, что ты - связующее звено между двумя
мирами, человек, посланный из одного места в другое для того, чтобы спасти оба.
Солдату от такой мысли стало не по себе. На него неожиданно взвалили такую серьезную
ответственность, такую непосильную задачу. Спаситель мира? Может, двух или более миров? Нет уж.
Он самый обычный человек с ограниченными способностями, человек, у которого столько же
недостатков, проблем и желаний, как и у любого другого. Ну почему он должен нести такую тяжкую
ношу? Ведь на свете наверняка есть более способные и достойные.
Голгат смотрел на него с суеверным ужасом и трепетом.
- Я не хочу браться за это дело. Вы не того выбрали, - сказал Солдат.
ИксонноскИ отмел все возражения:
- Здесь не может быть того или не того. Это просто ты.
- Но... но если меня послали сюда с какой-то целью неведомые силы, они наверняка
позаботились бы о том, чтобы все прошло гладко. А на самом деле меня сразу же едва не казнили,
причем Утеллена и пальцем не пошевелила ради моего спасения. Ты сам ничего не предпринял. Я
уверен, что, если бы все было предопределено, я бы женился на Утеллене и смог бы постоянно держать
тебя под присмотром, пока ты рос, охранять тебя, быть для тебя наставником. Вместо этого я женился
на умалишенной принцессе - женщине, у которой демоны отобрали рассудок. Я не спаситель, порой
меня переполняет необузданная ярость.
ИксонноскИ кивнул:
- Конечно, у тебя есть недостатки, как и у всех. А в особенности один, который заложен в
человеческой природе и потому неистребим: способность любить. Думаю, ты влюбился бы в принцессу
Лайану, будь она хоть простой пастушкой. Уж к такому типу людей ты принадлежишь. Слушаешь
веления своего сердца. Если бы такой человек, как ты, повиновался голове, он захотел бы стать
повелителем мира.
Когда Солдат остался один и молча сидел на берегу ржавого лесного озерца, его навестил Ворон.
- Эгей, старина! Что невесел? Да, знаю, мир распадается на части, все вокруг загнивает, на куски
разваливается. И что с того? Разве стоит грустить? Взбодрись! Знаешь, когда полетаешь по странам,
такого насмотришься!.. И хуже бывает.
- Только не для меня, не для меня, - пробормотал Солдат.
- Да, заварил ты кашу. Выпустил великого творителя всех зол на свет божий. Навел чуму и мор
на земли. Стал виной тысяч, а то и миллионов смертей. У нас и впрямь проблемы! - воскликнул
Ворон.
- Очень прошу, оставь меня в покое, - сказал Солдат.
- Вот она, твоя благодарность. Я прилетаю, пытаюсь его взбодрить, а он попросту отсылает меня
обратно! Замечательно! Да, кстати, твоя жена умерла.
- Что? - Солдат вскочил на ноги. - Дорогая моя жена? Мертва?
- Ну, вообще-то не совсем, - заклокотал Ворон. - Смотри, вот ты уже и не так расстроен.
Думал, принцесса умерла? Могу тебя заверить, что она жива, хотя и нельзя сказать, что в добром
здравии. Неужели ты не вздохнешь теперь с облегчением? Все познается в сравнении, верно?
Солдат стоял в тихом сумеречном лесу и, прищурив глаза, смотрел на Ворона.
- Ну, ты у меня дождешься. Клянусь, дождешься!
- Ладно, некогда мне здесь с тобой болтать. Нужно еще с птицами встретиться, делишки коекакие
провернуть. В следующий раз, когда прилечу, будь поприветливей, нам надо серьезные вещи
обсудить. А теперь пока. Многие хотят с тебя шкуру содрать. ОммуллуммО нашлет на тебя демонов,
нечисть всякую. Будь наготове. Или беги отсюда. Это, пожалуй, самое верное. Ну а я полетел.
Ворон расправил крылья и скрылся в тени деревьев, а Солдат вновь остался в одиночестве.
Он, конечно, злился на птицу, но не мог не признать, что пернатый чертенок во многом прав.
Выбор невелик: либо оставаться, либо бежать. Второе кажется самым разумным. Одно дело -
сражаться в честном бою, где враг стоит к тебе лицом и ожидать подвоха неоткуда. А другое дело -
вести скрытую войну, притом долгую. ОммуллуммО решил покончить с ИксонноскИ, а это проще всего
сделать руками подосланного убийцы.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Солдат привел своих подопечных в болотистую низину в Непознанных землях. Как преследуемый
лисой заяц по наитию выбирает открытые места, так и Солдат чувствовал, что ему лучше держаться
открытой местности с хорошим обзором во все стороны. Путники разбили лагерь, соорудили из
высокого камыша шалаши - собирали камыш в снопы, перехватывали сверху бечевками и вырезали
внутренние стебли; получался пустой конус. По болотам расставляли ловушки и капканы на кроликов,
удили рыбу в небольших прудиках. Тем и кормились. Порой кому-то удавалось принести утку, в другой
раз - цаплю, а однажды попался лебедь.
Тем временем ИксонноскИ практиковался в своем ремесле. С собой он нес зловонный мешок,
наполненный различными отвратительными вещами, которые подбирал в разных местах: высушенные
поганки, мертвые птицы, слизни, улитки, вонючие жабы, помет животных, представленный в большом
разнообразии, слизь из ноздрей животных покрупнее, таких как коровы и лошади. Перья, лягушачья
икра, мышиные внутренности - чего только не было в его коллекции. С помощью этих экспонатов
ИксонноскИ учился колдовать. Солдат и Голгат беспрестанно жаловались на душок, но ИксонноскИ
только с улыбкой качал головой.
Пока ИксонноскИ был просто зеленым юнцом и мало что умел. Солдат удивлялся, как этого
мальчишку - явно новичка - выбрали Королем магов, самым могущественным чародеем мира. Он
поделился своими соображениями с Голгатом.
- Да нет, дело не в нем - просто со временем не подгадали, - сказал Голгат. Превосходный
дипломат, он умел с королевским достоинством преподнести даже самые неприглядные вещи. - Давай
взглянем на вопрос так: к примеру, умирает король, и королевством остается править младенец - его
сын. Естественно, мальчик и понятия не имеет о том, как вести государственные дела. Ему потребуются
советники, дядюшка-регент, обучение. Все пойдет впрок. Первые годы мальчик будет находиться в
смертельной опасности; жаждущая власти знать и иноземные недруги - все хотят занять его место. В
конце концов наследник обретет почву под ногами, и чем скорее, тем лучше, иначе не выжить. Тогда
только он оценит, какая великая власть оказалась в его руках.
Многие короли и королевы в раннем детстве с успехом переняли науку дворцовых уловок и
хитростей и стали прекрасными правителями - наука пошла им на пользу. Когда же монархом
становится взрослый, который по обычаю пребывал в благости и благодати, под теплым крылышком
отца-короля или матери-королевы, вплоть до самой коронации, дело обстоит совсем иначе. Вдруг, к
своему немалому испугу, он обнаруживает, что теперь ему необходимо принимать решения, брать на
себя ответственность, самому отличать друзей от врагов.
Так же и с чародеями. Мы нужны мальчишке; никто другой его не защитит. Он должен парочку
лет побыть в изоляции, созреть, вырасти в могущественное создание. А ОммуллуммО тем временем
попытается покончить с ним, чтобы помешать чудесной трансформации.
Интересно было наблюдать, как мальчик учится обращаться со своим магическим даром. Порой
результаты его манипуляций вызывали смех, порой граничили с трагедией.
В один полночный час путники явились свидетелями воскрешения мертвеца.
Поскольку человеческих трупов на болотистых задворках страны не нашлось, ИксонноскИ
пришлось удовольствоваться мертвым животным. Он нашел где-то дикую лошадь. Несчастное
существо угодило в трясину и погибло.
Лошадь была мертва вот уже десять дней. Труп невыносимо вонял, на нем копошились
насекомые, которые выедали глаза, десны и мягкие ткани. Шкура облезла, а из гривы и хвоста волосы
выпадали пучками.
Солдат и Голгат устроились на некотором расстоянии от ИксонноскИ и наблюдали за его
манипуляциями. Мальчик обложил труп камнями, вырезал деревянных идолов, поместил их на
заостренные колья, которые стал вонзать в раздувшийся труп. Из отверстий, которые он проделывал в
шкуре животного, с шипением вырывался гнилостный воздух. Местами проглядывали голые ребра.
Труп осел.
Наконец все было готово. Ночь - время, когда вершится магия, а в особенности - воскрешение.
Большое значение в волшебстве имеет обстановка. Магия - вещь неосязаемая, она подчиняется своей
собственной логике и законам сверхъестественного мира. Философия почти противоположна ей по
природе, потому что действует по четко заданным правилам. Магия черпает свои законы из
окружающей среды, впитывает их так же, как папье-маше поглощает влагу воздуха.
Силуэт мальчика выделялся на фоне кровавой луны: обнаженный, блестящий от пота, тускло
мерцающий в неярком свете. Утеллена не пожелала наблюдать за всеми этими фокусами и пораньше
ушла спать. Солдат дрожал, но не от холода, - его знобило в ожидании предстоящего действа.
Казалось, будто из всех укрытых от дневного света уголков выползла тьма и устремилась сюда,
собралась вокруг молодого чародея. Затем зазвучали слова, странные, невоспроизводимые,
неповторимые уже спустя мгновение. Слова изобиловали шипящими звуками и протяжными гласными.
Они проникали в сознание подобно раскаленному железу и обжигали мозг, делая его совершенно
невосприимчивым к их значению.
Глазам предстало ужасное зрелище.
- Получилось! - кричал ИксонноскИ. - Получилось!
Труп лошади поднялся на ноги, помотал головой, будто пытаясь сбросить пелену с пустых
невидящих глазниц. Мертвец был слеп и глух. Его глазницы и язык пожрали черви. С боков сыпались
куски шкуры. Гниющие внутренности торчали из дыр в теле несчастного создания. С трупа капала
жидкость, вываливались волосы.
Околдованная зверюга, спотыкаясь, заковыляла вперед, затрусила, перешла на легкий галоп. И
наконец понеслась во весь опор. Она бежала по кругу, и с каждым разом круги становились все шире и
шире. Пасть разверзлась, из пустой утробы вырывалось глухое ржание, искаженное из-за отсутствия у
твари языка.
- Боги и демоны, уберегите! - Голгат отшатнулся, когда мимо промчалось обезумевшее
животное. - Поглоти земля это исчадие ада!
Грязь и болотная трава разлетались в разные стороны. Лошадь взбивала землю, разбрасывая комья
глины. Существо обрело живое тело и с грохотом носилось вокруг. Копыта колотили по сухому торфу,
точно молоты. Солдат кинулся прочь, чтобы уйти с дороги слепого обезумевшего животного, но не
успел, и лошадь ударила его грудью. Солдата отбросило в самую трясину, и он тотчас же погрузился по
пояс.
- Держись, я иду! - закричал Голгат. Он утопал по лодыжки в грязи и с трудом держался на
ногах. - Иду! - Ноги Голгата начало засасывать в бездонную топь, а он тем временем пытался
дотянуться до Солдата. Одновременно ему приходилось уворачиваться от лошади, которая носилась во
весь опор по болоту. Она ничего не видела и мчалась напролом через карликовые деревья и заросли
камыша.
Неуправляемая кляча пронеслась мимо Голгата, стегнув его хвостом по лицу. С трудом
удерживаясь на ногах, он умудрился дотянуться до утопающего Солдата.
- Руку давай! - закричал Солдат, который увяз в болотной жиже по самые плечи. - Есть
веревка, хоть что-нибудь?
Голгат запаниковал, выхватил меч и протянул его лезвием вперед Солдату, лишь потом сообразив,
что делает.
Тогда он расстегнул ремень и протянул ножны. Солдат крепко вцепился в ножны, а Голгат изо
всех сил уперся пятками в землю. Богатырь тащил Солдата из хлюпающей жижи точно бурлак.
Медленно, мало-помалу Солдат освобождался от затягивающих объятий болота. А тем временем
мертвая лошадь продолжала носиться вокруг, едва не сшибая Голгата с ног. Затем кобыла устремилась
прямиком к шалашу Утеллены.
Солдат поднялся на колени и закричал:
- Утеллена, проснись! Спасайся!
Слишком поздно. Утеллену выбросило из постели в чем мать родила. Женщина полетела
кувырком, но, к счастью, серьезно не пострадала. На четвереньках она добралась до своего
разгромленного шалаша и, раздобыв одеяло, прикрыла наготу.
А мертвая кляча все не унималась; круг ее стал гораздо шире. На самом краю болота стоял
огромный старый дуб с толстенным стволом. Кобыла врезалась в него со всего размаху, ударившись
лбом прямо о сучковатое тело древнего великана, который, как и полагается уважаемому древнему
дубу, стойко выдержал удар. Лошадь буквально сложилась гармошкой по самые нижние ребра, а затем
словно взорвалась тысячей мельчайших косточек и шматков. Над насыпью, облюбованной старым
дубом, в разные стороны разлетелись куски и лохмотья. На ветвях повисли клоки шкуры. Копыто,
бешено вращаясь, отлетело в сторону и с плеском шмякнулось в болотную жижу. Огромная безглазая
голова застряла в развилине - хребет, который служил ей шеей, переломился, и голова рассталась с
туловищем.
- Получилось! - ликовал ИксонноскИ. - Получилось!
Похоже, его ничуть не беспокоил тот беспорядок, который он сотворил. Мать ранена, друг и
защитник Солдат едва не утонул в болоте - и все равно начинающий чародей не извинялся и не
сожалел о плохо проделанной работе. Воскрешение произошло. Цель оправдывала средства.
- Ох уж эта нынешняя молодежь, - ворчал Голгат. - Полнейшая безответственность. Эгоизм,
сплошной эгоизм. Во времена моей молодости все было иначе. Уж я-то прекрасно помню. Я уважал
права других людей, а в особенности старших и более достойных...
Все-таки путники умудрились немного поспать той ночью. Утром их навестил Ворон.
- Там такое творится! - сообщил Ворон. - Честной народ идет грабить и убивать, а об
остальных и говорить не приходится. Вода отравлена, скот бродит без присмотра, полумертвый от
голода и слабости. В стране творится что-то явно недоброе. Трава вянет от зловония. Деревья на корню
гниют. Птицы с неба замертво падают. Люди-змеи, которых изгнали в Пустые Земли, вернулись.
Никогда на них управы не было, а теперь и подавно.
- Ты о хорошем лучше расскажи, о хорошем, - попросил Солдат.
- Да ничего хорошего. Хотя нет, есть и кое-что забавное.
- Говори.
- Прошлой ночью воскресли несколько мертвых лошадей и пошли топотать по округе. Такого
натворили! Сущий ад! Некоторые трупы были такими старыми, что рассыпалась прямо на бегу.
Солдат от удивления приподнял брови.
- У мальчика гораздо больше сил, чем он сам подозревает. А что это за люди-змеи? Голова змеи,
тело человека?
- Вот-вот, они. Демонический огонь в глазах, в голове дьявольские мысли. Вот там один из них,
видишь? Хочет поговорить с тобой. Говорит, что посланец, под белым флагом. Я бы на твоем месте не
слишком-то ему доверял. Никому и ничему не верь.
Солдат взглянул в направлении, куда быстрым кивком указал Ворон, и увидел восседающее на
лошади существо. Человек-змея смотрел на Солдата и терпеливо ожидал, когда его заметят и подзовут.
- Ты его сюда привел?
- Да, он ведь один. Он поймал меня в ротанговую клетку - заманил лакомым кусочком,
кошачьей печенкой. Ты когда-нибудь пробовал свежую кошачью печенку? Нет? За нее и жизнь не
жалко отдать. Я чуть своей не лишился. Человек-змея сказал, что ему надо поговорить с тобой и что это
для твоего же блага. И еще пригрозил, что, если я не покажу ему, где ты прячешься, он свернет мне
шею и поджарит на медленном огне.
- Похоже, именно поэтому ты и согласился ему помочь.
- Верно.
- Иди сюда, только медленно! - обратился Солдат к всаднику и крепко сжал боевой молот, хотя
и заметил, что поющие ножны не посчитали нужным предупредить его о приближении незнакомца.
Приблизившись, чудовищное существо с головой рептилии впилось в Солдата взглядом.
Раздвоенный язык беспрестанно мелькал между двумя острыми белыми клыками. Желтыми глазами
человек-змея холодно взирал на Солдата сверху вниз. Воин был вооружен луком и огромным мечом,
гордо восседал в седле, и его чешуйчатое лицо резко контрастировало с загорелой кожей рук, ног и
груди. Человек-змея был наг, если не считать набедренной повязки, прикрывавшей нижнюю часть его
тела, которое почти целиком было исколото рисунками. Речь его походила на журчание горной
речушки, потому что звуки он издавал частично ртом, а частично через прорези ноздрей.
- Тшшии отташшь мальчишшшшку.
Это был не вопрос, а приказ.
Всадник сообщил, что он является представителем ОммуллуммО, а затем начал перечислять все
блага, которые получит Солдат за передачу ИксонноскИ людям-змеям. Земли, замки, титулы, слава,
деревни, города, бесчисленные стада, озера и даже одну гору.
Солдат остался равнодушным и попросил змея-воина уйти, иначе им придется сразиться один на
один на этом неверном клочке суши.
- Ты когда-нибудь слышал о воине-псе Вау? Он пал от моей руки. Говорят, что эту историю
передают из уст в уста в отрядах воинов-зверей.
- Тшии?
- Да, его убил я.
Змеиная голова медленно качнулась, в глазах читалось уважение.
- Шшшто, есссли врутшшш?
- С чего вдруг им понадобилось сочинять байки о собственном поражении? Если бы Вау убил
меня с легкостью и хвастался направо и налево, у тебя был бы повод усомниться в его правдивости. На
самом деле я убил его умело, быстро, беспощадно. По правде говоря, поговаривают, что это было самое
безжалостное и кровожадное убийство из тех, что люди-звери когда-либо видели.
- Сскассывают такшш.
- Тогда ты и сам понимаешь, что одолеть меня - дело нелегкое. Так что уходи.
Человек-рептилия смерил его напоследок взглядом, бесстрастно прикидывая шансы на победу.
Как многие люди-звери, которым доводилось встречаться с Солдатом лично, он не мог понять, каким
образом этот человек заслужил свою репутацию. На взгляд всадника с головой пресмыкающегося
Солдат был так же уязвим, как и любой другой человек. И все же факт оставался фактом: псоглавый
Вау был выдающимся воином, и если это существо победило Вау и других равных ему, значит, у него
есть качества, которые глупо было бы игнорировать.
Наконец змееголовый поворотил лошадь и поскакал галопом на запад.
Солдат понял, что теперь придется искать новый лагерь. Неплохо бы спрятать мальчика на одном
из мелких островов, удаленных от береговой линии Гутрума. Либо Ойтледат на западе, либо Стеллы,
Амекни, Бегром или Риф на востоке. Эти острова были едва ли не последним, что осталось от империи.
Они по-прежнему платили дань гутрумитской монархии. Граждане островов были подданными
гутрумитской королевы так долго, что о былой независимости остались лишь туманные воспоминания.
Жители маленьких островов прекрасно существовали в составе империи, и на тот момент любая мысль
о том, чтобы обрести свободу, уходила на второй план. Благодаря наличию хороших торговых путей с
двумя континентами на островах царило благоденствие. Кроме того, в казну поступала прибыль от
местных торговцев и бюргеров, чье богатство просачивалось и в более низкие слои населения.
Однако, чтобы добраться до порта, Солдату пришлось бы
...Поділитися у соцмережах
