Жанр: Фантастика
Злые чары синей луны
... из красного дерева, который едва не прогибался под тяжестью такого
количества еды. Провизии здесь хватило бы на то, чтобы накормить дюжину семей.
Самый воздух в комнате, казалось, пропитался злобой. Огромное тело бандита скрывал
изящно сшитый костюм ослепительно белого цвета. Единственным цветовым пятном
являлась кроваво-красная роза на лацкане.
В Сен-Кристофе было больше шести футов росту и без малого четыреста пятьдесят
фунтов веса. Ходили слухи, что под всем этим жиром немало мускулов. Поговаривали
также, что он вырос таким большим, поедая своих врагов. Его большое круглое лицо
казалось почти детским. Жир разглаживал черты, и Элодей имел загадочно-задумчивый
вид младенца-переростка. Взгляд его был бесстрастен и полон спокойной угрозы. Оружия
он не носил. Прошло немало времени с тех Пор, как Сен-Кристоф сражался ради чеголибо,
кроме собственного удовольствия. Неизбежные жестокости своего бизнеса он
предоставлял двенадцати женщинам-телохранителям, сопровождавшим его повсюду и не
носившим ничего, кроме перевязи с мечом. Они считались самыми опасными бойцами в
Хейнене. Ни одна из них не знала поражений. Поэтому Хок и Фишер нарочито не
обращали на них внимания. Их ужасно занимала роскошная обстановка обеденного зала.
Хока особенно заинтересовала массивная люстра из стали, стекла и алмазов, висящая под
потолком. Видимые опоры отсутствовали, из чего следовало, что ее удерживает в воздухе
какая-то незримая магия. Дорогостоящая прихоть для предмета столь чудовищно
безвкусного.
Сен-Кристоф небрежно бросил кусок мяса одной из своих телохранительниц. Она
поймала его точно на кончик лезвия, переправила в рот и спокойно прожевала, ни на
секунду не отводя глаз от непрошеных гостей.
- Выпендреж, - фыркнула Фишер.
Чаппи подкрался к одной из телохранительниц сзади и сунул холодный мокрый нос
ей под зад. Она громко взвизгнула и тут же попыталась притвориться, что ничего такого
не случилось. Пес громко захихикал. Чанс не знал, куда глаза девать. Проведя большую
часть жизни в закрытой частной школе для мальчиков, он не приобрел опыта, который
помог бы ему справиться с таким количеством женской наготы. Она мешала
сосредоточиться, но квестору все-таки хватило ума понять, что в этом-то и заключается
смысл подобной гвардии.
- Итак, капитаны, - произнес Сен-Кристоф голосом, неумолимым, как лавина, -
какие бесконечно важные обстоятельства заставили вас побеспокоить меня в час
отдохновения?
- Ничего особенного, - непринужденно откликнулся Хок. - Просто мы пришли
убить тебя, сжечь твой дом и парализовать твои обширные преступные операции. Видишь
ли, мы покидаем Хейнен, поэтому другой возможности нам не представится. Ты должен
быть польщен, Кристоф; мы приберегли лучшее напоследок.
Сен-Кристоф сочно хохотнул:
- Как всегда, непокорны, капитан Хок. Следует ли мне напомнить вам, что я -
исключительно респектабельный бизнесмен? У меня нет никаких связей с преступным
миром. Закону я не интересен.
- Мы больше не представители закона, - сообщила Фишер. - У нас более
высокие мотивы. Сколько жизней ты сломал за эти годы, Кристоф? Ты хоть знаешь?
- Разумеется, нет, - ответил здоровяк, аккуратно промокая розовые губы
шелковой салфеткой с вышитой монограммой. - Для отслеживания подобных вещей у
меня имеются специальные люди. Я не заинтересован в дальнейшем продолжении нашей
беседы, капитаны. Как дань моему восхищению вашими многочисленными подвигами, я
предлагаю вам единственный шанс. Покиньте мой дом и этот город и не оглядывайтесь.
Пока не поздно.
- Неплохо придумано - иметь телохранителями обнаженных женщин, -
спокойно заметила Фишер. - Мужчины легко отвлекаются на подобные вещи. А вот я -
нет. Обдумав проблему беспристрастно, я решила преподнести твоим подружкам
маленький подарок.
Она развязала мешок, театральным жестом опрокинула его, и оттуда вывалились
двадцать самых злобных, самых разъяренных, самых больших и самых кровожадных
канализационных крыс во всем Хейнене. Едва коснувшись пола, они защелкали
челюстями и устремились прямо к ближайшей незащищенной плоти в данном случае, к
двенадцати парам голых женских ног. Охранницы завопили и в беспорядке бросились
врассыпную, когда крысы принялись кусать их за щиколотки и забираться вверх по ногам.
Одна тварь по ошибке напала на Фишер, и та небрежно отфутболила ее на другой конец
зала.
Сен-Кристоф вскочил на ноги - приземистый великан в ослепительно белом. Он
оттолкнул кресло и выхватил меч у пробегавшей мимо телохранительницы, в волосы
которой вцепилась крыса. Хок и Фишер, в свою очередь, обнажили клинки и пошли на
него. Чанс захлопнул единственную дверь и припер ее массивным стулом. Чаппи тем
временем вовсю развлекался, с упоением гоняясь за крысами и голыми девицами.
Хок и Фишер напирали на Сен-Кристофа, который работал мечом с удивительной
силой и скоростью, отбивая все их удары. Он двигался невероятно быстро для человека
столь массивного сложения, а в его атаках ощущалась настоящая мощь. Как ни старались
капитаны, им не удавалось пробить его защиту даже нападая одновременно с двух сторон.
Преследуемый супругами, гангстер медленно отступал, но даже не запыхался.
Слуги и охрана уже молотили в охраняемую Чансом дверь. Хок и Фишер бились
умело и жестко, однако день получился длинный, и они быстро устали. Сталь гремела о
сталь. Сен-Кристоф насмешливо улыбался своим старым врагам. Его жирное лицо
блестело от пота. На мгновение все остановились, чтобы отдышаться и собраться с
новыми силами.
- Вам не победить, - объявил Сен-Кристоф. - Максимум, что вы можете, - это
арестовать меня. Но и часа не пройдет, как с помощью моих адвокатов я окажусь на воле.
Никакого суда не будет. Я защищен на таких высоких уровнях, какие вам и не снились.
Вы - просто сторожевые псы, и у меня найдется для вас намордник. Покиньте мой дом,
или умрете.
- Я как раз ждал, когда ты выскажешься в подобном духе, - отозвался Хок. - Ты
так уверен, что нам тебя не достать? Ошибаешься.
Он метнул свой топор в ту точку, откуда массивная люстра свисала с потолка, и
покрытое рунами лезвие уничтожило простую магию, удерживавшую тяжеленную
махину. Сен-Кристоф глянул вверх. Едва он успел сообразить, куда заманили его Хок и
Фишер, как огромная масса кованой стали, стекла и алмазов обрушилась на него.
Оглушительный грохот, казалось, никогда не стихнет. Сен-Кристоф лежал,
пригвожденный к полу люстрой, наружу высовывались только его голова и одна рука. Он
попытался подняться. Массивное тело бандита яростно боролось против придавившей его
тяжести. На мгновение люстра действительно чуть сдвинулась с места. Но она только
перераспределила вес, и Сен-Кристоф громко застонал.
Те телохранительницы, которые не были заняты сражением с канализационными
крысами, тупо смотрели на своего нанимателя, завороженные невероятным зрелищем.
Удары по запертой двери сделались громче. Чанс придвинул к запертым створкам еще
один стул и отступил, держа оружие наготове. Чаппи присоединился к нему.
Сен-Кристоф тяжело дышал и с ненавистью глядел снизу вверх на Хока и Фишер.
- Мои люди скоро прорвутся сюда. Они меня освободят. И тогда вы умрете
медленно и ужасно. Вы ответите за это унижение. Потому что я Сен-Кристоф, а вы -
никто!
- Значит, ты все понял, - отозвался Хок.
Он извлек топор из стеклянно-алмазного месива и задумчиво взвесил его на руке. А
затем поднял обеими руками и со всей силы опустил. Тяжелое стальное лезвие рассекло
толстую шею Сен-Кристофа и ушло в пол. Голова бандита покатилась прочь с навек
застывшим на лице выражением ярости и удивления. Хок проследил за тем, как она
катится, а затем удовлетворенно кивнул.
- Должен заметить, - медленно произнес Чанс, - что это было не совсем по
чести, не так ли?
- Для Хейнена - более чем, - ответила Фишер.
Некоторое время спустя Хок, Фишер и Чанс уже обозревали город со смотровой
площадки, сидя верхом на своих конях. На улицах царил хаос, отовсюду неслись вопли,
тут и там поднимались толстые столбы черного дыма. Большинство стражей находились
теперь на улицах, пытаясь поддержать порядок в городе и из последних сил стараясь не
искать людей, ответственных за все это.
Чаппи сидел рядом с лошадьми, с удовольствием дожевывая нечто пернатое.
- Пора, - сказал Хок.
- Пора, - согласилась Фишер. - По-моему, по части разрушений сегодня мы
превзошли самих себя.
- Вам совсем не жаль покидать это место? - спросил Чанс. - Оно ведь служило
вам домом в течение десяти лет.
Хок и Фишер переглянулись.
- Нет, - дружно ответили они и рассмеялись.
Перед отъездом пришлось сделать остановку в логове одного бывшего мошенника, с
которым Хок и Фишер познакомились в свое время. Зеб Томбс проживал в тихом
маленьком домике в тихом маленьком тупичке очень респектабельного райончика, где
никто не подозревал о его пестром прошлом. Капитан постучал.
- Его нет дома! - раздался голос из-за двери. - Он ушел, и вообще его тут
никогда не было. Томбс? Никогда не слышал о таком человеке. Убирайтесь! Это чумной
дом! - Послышался омерзительный кашель. - Здесь водятся привидения!
- Открой дверь, Зеб, - спокойно произнес Хок. - Ты ведь не хочешь, чтобы мы с
Фишер ее вышибли?
Послышался лязг отпираемых замков и отодвигаемых засовов, и дверь распахнулась.
Достойного вида джентльмен лет пятидесяти с небольшим в изящно сшитом смокинге
быстро оглядел улицу и сердито уставился на Хока и Фишер.
- Оставьте мою дверь в покое! Мне ее только что покрасили. Чем я заслужил
вашего возвращения в мою жизнь? Я уже сто лет никого не трогаю. Черт, входите,
входите, пока соседи не заметили. Хотя они уже заметили. Порой на улицу не выйти из-за
дергающихся занавесок. Везде подсматривают. И вытирайте ноги!
Хок прошел внутрь, за ним Фишер, приветливо кивнувшая Томбсу. Чанс и Чаппи
прикрывали тылы. Томбс смерил собаку тяжелым взглядом, но промолчал и жестом
пригласил посетителей в гостиную - удобную комнату, хорошо обставленную
неправедно добытыми приобретениями. Многие годы хозяин этой уютной квартирки
подвизался на пиве разлучения доверчивых богатеев с наличностью в таком количестве,
какое Томбс мог унести за одну ходку. Он неплохо поживал себе в Хейнене, пока не
сделал ошибку, попытавшись продать долю в неких серебряных приисках майору Дюбуа.
О самих приисках майор, правда, знал немногое, зато был абсолютно уверен в том, что
они вряд ли находятся на затопленной территории. Он послал по следу Томбса Хока и
Фишер - и все было кончено.
- Чего вы хотите от меня? - заныл Томбс. - Я хорошо себя вел. Я сто лет не
делал ничего... творческого.
- Мы покидаем Хейнен, - оборвал его Хок.
- Позвольте мне первому помахать вам на прощанье.
- Но сначала нам предстоит изменить внешность:
- Дельная мысль, - одобрил жулик. - Я бы на вашем месте тоже предпочел
походить на кого-нибудь другого. С удовольствием помогу вам всеми доступными мне
средствами. - Он с сомнением поглядел на Чаппи и затем на Чанса. - Ваш волк -
ручной, надеюсь?
- Если еще хоть кто-нибудь назовет меня волком, я сделаю ему очень больно! -
оскалился Чаппи.
Томбс быстро отступил и поставил между собой и псом тяжелое кресло.
- Послушайте, по мне так будьте, кем хотите. Но поверьте, клыки, когти и шерсть
вас некоторым образом выдают.
- Не обращай внимания на Чаппи, - посоветовала Фишер. - Он всегда такой.
Лучше подумай об изобретении маскировки для нас с Хоком. Что у тебя есть?
- Ну-у, - неохотно протянул Томбс, - теперь все не так просто, как раньше. С тех
пор как некоторые заставили меня расстаться со всем моим старым снаряжением. Но у
меня абсолютно случайно завалялось заклинание трансформации - берег на черный день.
- На нас не сработает, - тут же возразил Хок. - Во время Долгой ночи мы
подвергались воздействию такого количества Дикой магии, что теперь любые
изменяющие чары отскакивают от нас, как от стенки горох.
Томбс несколько раз моргнул.
- Вы полны сюрпризов, а, капитан? Но мне больше нечего предложить вам; кроме
обычного грима и краски для волос.
Хок и Фишер переглянулись и посмотрели на Чанса. Тот задумчиво разглядывал
капитанов.
- Вы не слишком похожи на свои парадные портреты, да и времени утекло
немало... По-моему, вам вполне хватит шрамов и повязки на глазу, ваше высочество.
- Высочество? - пискнул Томбс.
- Заткнись, Томбс.
- Да, ваше высочество, уже затыкаюсь.
- А как насчет меня? - спросила Фишер.
- Перекрасьте волосы в черный цвет, и никто вас не узнает, - чуть поколебавшись,
ответил Чанс. - Почти все, кого вы знали в те давние времена, уже умерли. А оставшиеся
видели вас разве что мельком, да и то на расстоянии.
- Она тоже высочество?
- Заткнись, Томбс. Не то скормлю тебя волку.
Перекраска золотистой гривы Фишер в угольно-черный цвет оказалась делом
грязным, но на удивление быстрым, и нельзя было отрицать, что после операции она стала
выглядеть по-другому. Изабель разглядывала себя в большом зеркале томбсовой ванной,
яростно хмуря новые черные брови, затем повернулась к прохлаждающемуся в дверях
Хоку.
- Скажи мне правду, или ты покойник.
- Ты выглядишь очень эффектно, - заверил ее муж, старательно пряча улыбку. -
И самое главное, ни капельки не похожа на Джулию. Удовольствуемся этим. А теперь нам
действительно пора. Стражи наверняка сделают все возможное, чтобы избежать встречи с
нами, но, готов спорить, оставшиеся в живых бандиты уже выстроились в очередь, чтобы
в последний раз попытаться достать нас.
Фишер последовала за Хоком в гостиную. Чанс хранил бесстрастное выражение
лица, тогда как Томбс при виде Фишер откровенно шарахнулся в сторону. Чаппи
спрятался за ногами Чанса и зашелся в длительном приступе кашля.
- Так. Что теперь? - бодро поинтересовался квестор.
- Скачем к границам города во весь опор и не останавливаемся ни для чего, -
ответила Фишер. - Как долго нам придется ехать, чтобы добраться до Трещины? Больше
суток?
- У меня есть специальное заклинание от Магуса, - сообщил Чанс. - Как только
мы окажемся за пределами города, я смогу призвать Трещину, и она откроется прямо
перед нами. Тогда нам останется только проехать через нее и вот мы снова в Лесном
королевстве.
- Проще некуда, - заметил Хок. - При условии, что мы выберемся из города
живыми. За эти годы мы обзавелись множеством врагов.
- И вполне заслуженно, - вставила Фишер.
- Ребята, вы вообще собираетесь уходить? - поинтересовался Томбс. - Все эти
разговоры о врагах меня крайне нервируют. Я могу сходу назвать любое количество
людей, которые с радостью разбомбили бы всю нашу улицу, только ради того, чтобы
добраться до вас обоих. Порой и меня самого посещали подобные настроения.
- Расслабься, - сказал Хок. - Мы уже идем.
- А я не получу какой-нибудь платы за тяжким трудом заработанную ловкость рук?
- О чем ты? - изумилась Фишер.
- Гр-рр? - добавил Чаппи.
Хок, Фишер и Чанс во весь опор гнали коней по запруженным улицам, Чаппи
длинными прыжками несся рядом. Сверху дождем сыпались стрелы, ножи и
всевозможные тупые предметы, а заклинания и проклятия беспомощно потрескивали в
воздухе, отгоняемые Куколкой-хранителем, выглядывавшей из-под верхнего клапана
Хокова мешка. Люди шарахались из-под копыт. Повсюду звучали угрозы и приветствия.
Кое-кто делал ставки: горожане азартно спорили, выберутся ли Хок и Фишер из Хейнена
живыми. Немногочисленные стражи старательно смотрели в сторону, не вмешиваясь в
происходящее. Хок с товарищами словно прошли сквозь строй, но так быстро, что никто
не смог их задеть. Однако силы амулета быстро таяли, да и кони не смогут держать такой
темп очень долго. А позади все больше и больше всадников включались в погоню.
Хок вел их к выходу из города наикратчайшим из возможных путем, полагаясь на
свои обширные познания в топографии Хейнена. Улицы проносились мимо, здания и
люди сливались в сплошное марево. С того места, где они находились, Хок уже видел
край города, но не мог попасть туда. Прямой дороги не существовало. Только лабиринт
сужающихся улочек и темных переулков.
И тут они на всем скаку свернули за угол и увидели, что дальний конец улицы
перегорожен массивной баррикадой. Перед ней стояли вооруженные люди. Они
повытаскивали всю мебель из окрестных домов и свалили ее в одну большую кучу.
Хок продолжал скачку. Он не мог даже замедлить ход, так как преследователи уже
дышали ему в затылок. А баррикада неумолимо приближалась. Ни обойти, ни
перепрыгнуть. Зазубренные ножки ломаных стульев торчали из завала, словно множество
злобных шипов.
И Хоку пришла на память другая баррикада, в Долгой ночи Войны демонов, в
последней великой битве перед Лесным замком. Над головой тошнотворно пылала
больная Синяя Луна, и единственной преградой между принцем Рупертом и легионами
демонов оставалась растущая стена из тел его павших товарищей.
Фишер поравнялась с мужем.
- Видишь баррикаду?
- Разумеется!
- Есть варианты?
- Пока нет!
- Придется прыгать.
- Никак! Слишком высоко!
- У нас нет выбора!
И тут кто-то махнул горящим факелом, и деревянную баррикаду охватило пламя.
Фишер нахмурилась:
- Ладно, прыгать не станем. Нужна идея, Хок. И чем скорее, тем лучше, потому что
баррикада уже совсем близко.
Еще минута - и они окажутся на ее вершине. Конь Хока уже начал замедлять бег,
несмотря на понукания, когда языки пожара взметнулись высоко в небо. Быстрый взгляд
окрест показал, что все боковые улочки заблокированы вооруженными людьми. Кто-то
тщательно все продумал. Выхода не было. А если не пройти сквозь и не обойти вокруг...
- За мной! - крикнул Хок и резко дернул повод, направляя коня влево.
Прямо перед ними находилась громоздкая стальная пожарная лестница, ведущая на
второй этаж и дальше на крышу соседнего здания. Конь попытался упереться, но Хок
шпорами, проклятьями и безжалостным рывком поводьев послал его вперед. Конь
прыгнул на лестницу, железные подковы высекли искры из металлических ступеней.
Конструкция содрогнулась, но выдержала внезапно обрушившуюся на нее тяжесть.
Фишер и Чанс направили своих скакунов вслед за Хоком, Чаппи прикрывал отход.
Двое вооруженных людей выскочили из теней.
- Они уходят! - заорал один. - Хоть проклятого волка убьем!
Чаппи наградил их оглушительным рыком и по-настоящему тяжелым взглядом, и
парочка резко остановилась.
- Нет, это ты убьешь проклятого волка! - поправил второй.
Улыбаясь, Чаппи взбирался следом за лошадьми по ступенькам на покатую
черепичную крышу. Лестница уже целиком отрывалась от ее края, но все же ухитрилась
простоять достаточно долго, чтобы все четверо успели выбраться на крышу.
Конь Хока нервничал все сильнее, но всадник гнал его вперед, дико вопя от
возбуждения. Черепица и шифер разлетались под копытами. Беглецы с трудом
продвигались вперед, отчаянно перепрыгивая с кровли на кровлю. Доносившиеся снизу
изумленные вопли казались очень далекими. С такой высоты Хок ясно видел границу
города, мучительно близкую.
Он высмотрел очередную пожарную лестницу, круто уходящую к земле, и направил
коня к ней. Он слышал за спиной голоса Чанса и Фишер. Фишер смеялась. Чанс, похоже,
молился.
Они прогрохотали по пожарной лестнице вниз и снова помчались по улице.
Пылающая баррикада осталась позади. Теперь вряд ли кто-то остался между всадниками и
границей города. Никому и в голову не пришло, что они заберутся так далеко.
Последнее сверхмощное проклятие затрещало в воздухе вокруг них, и у Хока волосы
встали дыбом. Он чувствовал, как медленная, отвратительная и злая магия пытается
ухватиться за него, но амулет все еще защищал его. И тут куколка из раффии
пронзительно вскрикнула, взмахнула плетеными ручками и вспыхнула. Проклятие было
отбито, но защита закончилась.
Хок с Фишер и Чанс галопом миновали городские ворота Хейнена и ни разу не
оглянулись. Чаппи по-прежнему несся рядом, тяжело дыша, розовый язык свисал на бок
из пасти. Пес был вынослив, но от быстрого бега задыхался. Перед ними расстилалась
рваная береговая линия и море - бесконечное открытое пространство. Если всадники
погонятся за ними из города, спрятаться и обороняться будет негде, а кони слишком
устали, чтобы уйти далеко. Хок оглянулся на Чанса.
- Нам нужна Трещина. Сейчас!
- Мы слишком близко к городу! Мне потребуется еще несколько минут.
Фишер поравнялась с Хоком.
- Итак, мы действительно возвращаемся! Обратно в замок - ко двору и ко всем
тамошним интригам. Хейнен, по крайней мере, открыт и честен в своих пороках.
- Лесной замок был моим домом, - напомнил Хок.
- Мы ведь не насовсем возвращаемся, правда? Скажи мне, что мы возвращаемся
только для того, чтобы расследовать убийство Харальда.
- Если долг призовет меня... начал Хок.
- А как же твой долг передо мной?
Хок не успел ответить. Чанс приковал к себе внимание своих спутников, вытащив из
ранца Руку Славы. Отсеченная у повешенного сразу же после казни и засушенная кисть
руки, пальцы которой были превращены в свечи. Старая магия. Злая магия. Из тех, что
губят душу. Рука Славы может открыть любой замок, найти спрятанные сокровища,
обнаружить потайные двери. Хок и Фишер напряженно смотрели, как пять пальцевсвечей
зажглись сами собой, вспыхнув теплым желтым пламенем. Где-то у них за спиной
все еще раздавался шум ожесточенной погони, но никто из беглецов не обернулся. От
того, что они находились рядом с Рукой Славы, возникало ощущение, будто кто-то
ногтями царапает им Душу. И тут Чанс произнес Слово Силы, и все изменилось.
День превратился в ночь. Все, что они видели и слышали, внезапно отодвинулось,
сделалось далеким. Солнечный свет померк, и на землю обрушилась тьма. Теперь они
скакали сквозь мрак, звезды пропали. Лошади рвали поводья, мотали головами и
закатывали глаза.
Затем ночь сменилась днем, тьма слепяще ярким солнечным светом. И снова день
стал ночью, луна над головой подернулась синевой, словно вернулись первые признаки
разложения. И вновь ночь стала днем, и мир раскололся перед ними, ибо само
пространство дало трещину, чтобы открыть бесконечный туннель, освещенный
жутковатым серебристым светом.
Хок уже видел однажды такое, когда Верховный маг применил заклятие прямого
переноса. Он силой направил своего бьющегося в истерике коня прямо в туннель, и
остальные последовали за капитаном. И вход захлопнулся за ними.
Они заставили коней перейти на шаг. Время и пространство имели здесь совершенно
иное значение, и с закрытием туннеля они оказались в безопасности. Никакая погоня
теперь их не достигнет. Находиться в серебристом коридоре было все равно, что
вернуться в то место, где ты находился прежде, чем был зачат и рожден во плоти.
Поэтому Хок и Фишер ни капельки не удивились, когда мертвые пришли поговорить с
ними. Призраки из прошлого, к которому они повернулись спиной.
К принцу Руперту явился его покойный отец, король Иоанн. Он казался старым,
усталым и побежденным, и когда король взглянул на сына, глаза его были полны грусти.
Говорил он шепотом, но слова его резали как нож: "Мои сыновья всегда разочаровывали
меня".
Затем он пропал, уступив место ужасному бледному лику князя демонов, который
улыбнулся своей кошмарной улыбкой и сказал: "Предатели всегда хорошо мне служили".
Появился сэр Чэмпион, все еще покрытый кровью от своих смертельных ран, и
зашагал рядом с Рупертом. Не оборачиваясь, произнес: "До сих пор тебя вело только
мужество".
И, наконец, Харальд, мертвый Харальд, укоризненно посмотрел на брата: "Ты всегда
говорил, что из меня получится лучший король, чем из тебя".
Принцессе Джулии покойный король Иоанн молвил ласково: "Никогда никому не
доверяй. Особенно тем, кого любишь".
Ее погибший друг Бодин, на груди которого все еще зияла нанесенная ею
смертельная рана, дружески кивнул ей: "Каждый кого-нибудь предает". А затем явился
дракон, давно умерший и пожранный огнем. Разглядывая ее пустыми глазницами
обугленного черепа, он произнес:
"Магия уходит из мира. Но это не значит, что она утрачена".
И наконец к ней подошел Харальд, некогда бывший ее любовником, и взял ее руку в
свои холодные мертвые пальцы: "Я действительно любил тебя, Джулия. По своему".
Призраки говорили спокойными, отрешенными голосами, исполненными знания,
которое дается только мертвым. А живые сердца Джулии и Руперта больно бились в
груди, когда они вспоминали то, что, по их мнению, давным-давно утратили. Откуда-то
они знали, что им сообщили нечто необходимое, но изобилие явленных мертвецов
ослабило их. Пусть даже воспоминания о потерях и поражениях оставались
невысказанными, эти утраты никогда по-настоящему не забывались. Живым не
полагается слышать мертвых, потому что сердце человеческое не в состоянии вынести
слишком много правды.
И тут серебристый туннель в ревом распахнулся и выбросил всадников в реальный
мир. На них обрушились все запахи, звуки и краски Леса. Огромные деревья гордо
вздымали кроны в яркой зелени роскошной летней листвы. Воздух полнился птичьим
пением и гудением насекомых сочными запахами земли и перегноя.
Хок натянул вожжи, остальные тоже остановились. С минуту принц сидел в седле,
тяжело дыша от напряжения слишком сильны были переполняющие его чувства. Затем
Хок гневно воззрился на Чанса:
- Почему ты нас не предупредил?
Квестор неуверенно посмотрел на него.
- Простите. Я так понял, что вы уже путешествовали подобным образом.
- Мы не об этом, - тяжело уронила Фишер. - Ты должен был сказать нам. Ты
должен был сказать нам о мертвых.
- О каких мертвых? - быстро оглядываясь, уточнил Чаппи.
- Они приходили говорить со мной, - сказал Хок. - Призраки прошлого, давно
похороненные.
- Мертвые, - добавила Фишер. - Отчаянно пытавшиеся предупредить меня о...
чем-то.
Чанс медленно покачал головой:
- Никто никогда не сообщал о таких побочных эффектах. Трещина - это просто...
вид транспорта. Сотни тысяч людей прошли через нее в обоих направлениях, и никто
никогда не говорил, что слышал голоса. Наверное, это опять из-за Дикой магии.
- Вероятно, подобное происходит только с нами, - согласился Хок. - Прошлое и
то, что нам пришлось сделать, - это не отпускает.
- Кто говорил с вами? - с любопытством спросил
...Закладка в соц.сетях
