Жанр: Фантастика
Одиссея капитана Фьючера 1-7
...алоизвестный андеграунд
Соединенных Штатов. Они не профессионалы,
которые зарабатывают на этом атавистическом виде
спорта, но и не просто люди, которые любят ботинки западного
стиля, шляпы, жакеты из денима и кожаные ремни.
Они - члены крошечной, но подлинной субкультуры, затерявшейся
в одной из самых огромных и сложных высокотехнологических
цивилизаций в мире.
227
Эта странная группа овладела не только душой водителя
такси, она потребляет его время и деньги. Она влияет на
его семью, его друзей, его мысли. Она создает набор стандартов,
по которым он себя оценивает. Короче говоря, она
вознаграждает его тем, что многим из нас найти сложно:
индивидуальностью.
Технообщества, далекие от того, чтобы быть серыми и
гомогенизированными, изрешечены такими разнообразными
группами - хиппи и битники, теософисты и фаны летающих
тарелок, лыжники и парашютисты, гомосексуалисты,
компьютерщики, вегетарианцы, культуристы и Черные
Мусульмане.
Сегодня сильный удар супериндустриальной революции
буквально расколол общество. Мы преумножаем эти социальные
анклавы, кланы и мини-культуры так же быстро, как
преумножаем автоматическое право выбора. Те же дестандартизующие
силы, что способствуют большему индивидуальному
выбору в отношении продуктов и культурных изделий,
дестандартизируют и социальные структуры. Вот
почему кажущиеся неожиданными новые субкультуры, такие
как хиппи, врываются в наше существование. Мы, фактически,
живем при "субкультурном взрыве".
Важность этого не может быть переоценена. Все мы подвержены
глубокому влиянию, наши индивидуальности
формируются благодаря субкультурам, которые мы выбираем,
осознанно или нет, чтобы индивидуализировать себя.
Легко высмеивать хиппи или необразованного молодого
человека, который готов перенести 700 операций, делая
попытку проверить и "найти" себя.-Все же все мы, в некотором
смысле, наездники родео и хиппи: мы тоже ищем индивидуальности,
причисляя себя к неформальным культам,
кланам или группам различного характера. И чем больше
выбор, тем труднее поиск.
УЧЕНЫЕ И БИРЖЕВЫЕ МАКЛЕРЫ
Рост субкультур наиболее показателен в профессиональном
мире. Много субкультур появилось среди специалистов
разных профилей. Таким образом, если общество
движется к большей специализации, это порождает большее
разнообразие субкультур.
Научная общественность, например, распадается на все
меньшие и меньшие фрагменты. Она пересекается с формальными
организациями и ассоциациями, чьи специализированные
журналы, конференции и встречи быстро увеличиваются
в числе. Но эти субъективные, "открытые" отличительные
особенности сочетаются также со "скрытыми" отличиями.
Исследователи рака и астрономы не просто занимаются
разными вещами; они говорят на разных языках, склоняются
к разным типам личности; они думают, одеваются и живут
по-разному. (Эти отличия накладывают настолько
сильный отпечаток, что часто пересекаются с межличностными
отношениями. Говорит женщина-ученый: "Мой муж -
микробиолог, а я - физик-теоретик, и иногда я удивляюсь
тому, что мы уживаемся друг с другом".)
Ученые какой-либо специальности стремятся к отличительным
особенностям, присущим их классу, объединяясь в
компактные маленькие субкультурные ячейки, над престижем
и благоприятным мнением которых они работают так
же, как над такими вещами, как одежда, политические
убеждения и стиль жизни.
Наука расширяется и научная популяция растет, появляются
новые специалисты, способствуя все большему и
большему многообразию на этом "скрытом" или неформальном
уровне. Короче говоря, специализация порождает
субкультуры.
Этот процесс разделения на ячейки внутри профессии
также отмечен в финансовом деле. Уолл-Стрит была одним
относительно гомогенным обществом. "Представьте, - говорит
один выдающийся социологический исследователь богатых
людей, - что вы приезжаете сюда из Сен-Поля и делаете
большие деньги; вы стали членом Теннисного Клуба, вы
приобрели имение на Северном побережье, ваши дочери стали
дебютантками в обществе. Вы все это сделали путем продажи
облигаций своим одноклассникам". Замечание слегка
преувеличенное, но Уолл-Стрит была действительно одной
большой Белой Англо-Саксонской Протестантской субкультурой
и ее представители имели тенденцию посещать
одни и те же школы, вступать в одни клубы, заниматься одним
видом спорта (теннис, гольф, сквош) посещать одну церковь
(Пресвитерианскую и Епископальную) и голосовать
за одну партию (республиканцев).
Тот, кто еще думает об Уолл-Стрит в этой манере, однако,
лучше узнает о ее идеях из романов Очинклосса или
Марквенда, чем из новой быстро меняющейся реальности.
Сегодня Уолл-Стрит раскололась, и молодые люди, вступающие
в бизнес, зажаты в тиски выбором субкультурного
членства. В банковском деле еще засиделись старые консервативные
WASP группы. Существует еще старый ряд фирм
"белая туфля", о которых сказано следующее: "Они будут
иметь дело с черным партнером только перед тем, как наймут
еврея". Несмотря на это, в области совместных денежных
фондов, относительно новой специализированной отрасли
финансовой индустрии, встречается большое количество
греческих, еврейских и китайских имен, а некоторые великолепные
продавцы - черные. Здесь определенный стиль жизни,
высшая ценность группы - безусловное отличие от других.
Совместный фонд людей - отдельный клан.
"Не каждый хочет, чтоб WASP продолжал существовать",
- говорит писатель-экономист. В самом деле, многие
молодые, энергичные "обитатели" Уолл-Стрит, даже попадая
в источник WASP, отвергают её классическую субкультуру,
отождествляя себя с альтернативными социальными
группами, которые сейчас роятся и иногда сталкиваются в
каньоне Нижнего Манхэттэна.
Так как специализация продолжается, и исследования
распространяются на новые области, а старые зондируются
глубже, так как экономика продолжает создавать новые
технологии и услуги, субкультуры будут неуклонно продолжать
умножаться. Социальные критики, яростно нападающие
на "массовое общество", одновременно грозя
"сверхспециализацией", просто болтают языками. Специализация
означает удаление от одинаковости.
Несмотря на разговоры о необходимости "универсалов",
существует доказательство тому, что технология завтрашнего
дня может обойтись без армии хорошо обученных специалистов.
Мы быстро меняем типы необходимых знаний.
Мы больше нуждаемся в "мультиспециалистах" (людях, которые
знают в одной области много и глубоко, но могут хорошо
разобраться и в другой), чем в косных "моноспециалистах".
Но мы и далее будем нуждаться в узких специалистах
и готовить их, так как техническая база общества растет.
Хотя бы по этой причине, мы должны ожидать увеличения
числа субкультур и их разнообразия в обществе.
СПЕЦИАЛИСТЫ В ОБЛАСТИ ШУТКИ
Даже если технология в будущем освободит миллионы
людей от необходимости работать, мы обнаружим такое же
стремление к разнообразию у тех, кому была бы предоставлена
свобода, чтобы играть. Мы уже выпускаем большое
число "специалистов шутки". Мы быстро умножаем не только
типы работы, но и типы игры.
Число приятных развлечений, хобби, игр, видов спорта
и развлечений все быстрее увеличивается, и определенные
субкультуры формируются вокруг серфинга, например, демонстрируя,
по крайней мере для некоторых, что досуг может
также служить основой истинного образа "изни. Субкультура
серфинга - указатель, направленный в будущее [1].
"Серфинг имеет уже сформировавшийся вид символизма,
который придает ему характер тайного общества или религиозного
ордена, - пишет Реми Надо. - Опознавательный знак -
акулий зуб, орден Св. Христофора или мальтийский крест, небрежно
висящий у кого-нибудь на шее... В течение долгого
времени наиболее приемлемым видом транспорта был старой
модели "Форд" с обшитым деревянными панелями кузовом".
Серфингисты показывают свои болячки и наросты на
своих коленях и стопах как гордое доказательство их причастности.
Загар - de rigeur. Прически стилизованы определенным
образом. Члены этого клана проводят бесконечные
часы в обсуждении доблести таких внутригрупповых героев,
как Дж. Дж. Мун, а его последователи покупают футболки
с изображением Дж. Дж. Муна, доски для серфинга и
членство в ф^й-клубе.
Серфингисты - только одна из таких основанных на
игре субкультур. В среде парашютистов, например, имя
Дж. Дж. Муна является абсолютно неизвестным. Они вместо
этого рассказывают о подвиге Рода Пака, который не
так давно прыгнул с аэроплана без парашюта, был подхвачен
в воздухе своим компаньоном, надел свой парашют,
раскрыл его и благополучно приземлился. Парашютисты
имеют свой собственный маленький мир, как и планеристы,
ныряльщики со скубой, битники, гонщики и мотоциклисты.
Каждый из них представляет субкультуру, базирующуюся на
досуге, организованную среди технологического разнообразия.
Так как новая технология создает новые виды спорта,
мы можем ожидать образования множества разнообразных
игровых культур [2).
Занятия на досуге станут очень важной основой для различия
людей, так как само общество меняет ориентацию от
работы в сторону наибольшего участия в досуге. В Соединенных
Штатах с начала века общество около трети своего
времени тратило на работу. Это является мощным перераспределением
общественного времени и энергии. Поскольку
это вскоре придет к концу, мы приблизимся к эре, дающей
жизнь специфике досуга - в большинстве своем основанного
на сложной технологии [3].
Мы моя^ем ожидать образования субкультур, сформированных
вокруг космической деятельности, голографии,
контроля сознания, ныряния в бездны моря, подводных лодок,
компьютерных игр и др. Мы можем даже увидеть на горизонте
создание определенных антисоциальных культур досуга -
компактно организованных групп людей, которые будут разрушать
работающее общество не ради материальной выгоды,
а ради чистого развлечения "разрушения системы" - событие,
предсказанное в таких фильмах, как "Даффи" и "Дело Томаса
Кроуна". Такие группы могут пытаться вмешиваться в
правительственные или корпорационные компьютерные программы,
перенаправлять почту, прерывать или изменять радиовещание
и телевещание, ставить театральные мистификации,
учинять беспорядок на рынке акций, подтасовывать
подсчет голосов на политических выборах, совершить ограбление
или террористический акт. Новеллист Томас Пинчон в
The Crying of Lot 49 описывает вымышленную подпольную
группу, которая организовала свою личную почтовую систему
и поддерживала ее поколениями [4]. Писатель-фантаст Роберт
Шекли зашел так далеко, что предположил в коротком
рассказе, названном "Седьмая жертва", возможность того,
что общество может легализовать убийство среди определенных
специфических "игроков", которые охотятся друг за другом.
Эта игра позволяла тем, кто рискнул сыграть в нее, освободиться
от своей агрессии внутри управляемой системы [5].
Здесь - свободная игра фантазии и сознание человека может
наколдовать самые невероятные варианты "развлечений".
Имея достаточно времени, денег и технического умения,
которого требуют некоторые из них, люди будущего
будут способны играть таким образом, каким и не мечталось
раньше. Они будут играть в странные сексуальные игры.
Они будут играть в игры с сознанием. Они будут играть в
игры с обществом. И поступая так, имея невероятно широкий
выбор, они будут формировать субкультуры и затем
сами переходить из одной в другую.
МОЛОДЕЖНОЕ ГЕТТО
Субкультуры умножаются - общество раскололось - и по
возрастным критериям тоже. Мы становимся "специалистами
возраста", как и специалистами работы и развлечения.
Было время, когда люди были грубо разделены на детей,
"молодых людей" и взрослых. Это было до сороковых годов,
когда определение "молодой человек" начало заменяться
более четким определением "тинэйджер", означающим
определенный возраст с тринадцати до девятнадцати.
(Фактически, это слово стало известно в Англии только после
Второй Мировой Войны.)
Сегодня это деление на три группы явно неадекватно, но
нам трудно изобрести более новые специфические категории.
Сейчас мы имеем классификацию, называемую "предтинэйджеры"
или "суб-тинэйджеры", которая вклинилась
междудетьми и взрослыми. Мы начинаем слышать о "посттинэйджерах"
и "молодых женатых". Каждый из этих терминов
является лингвистическим признанием того факта,
что мы не можем больше смешивать в кучу "молодых людей".
Очень глубокое расслоение отделяет одну возрастную
группу от другой. Они так явно отличаются, что социолог
Мичиганского университета Джон Лофленд предсказывает,
что они начнут "конфликт, подобный конфликтам между
южанами и северянами, капиталистами и рабочими, иммигрантами
и "настоящей породой", суфражисткой и
почтальоном, белым и негром".
Лофленд подтверждает это яркое предположение фактом
возникновения того, что он называет "молодежным гетто" -
большого общества, состоящего почти целиком из студентов
колледжей. Как и негритянское гетто, молодежное гетто часто
характеризуется бедностью, выдавливанием ренты и оплаты,
высокой мобильностью, беспорядками и конфликтами
с полицией. Как и негритянское гетто, оно тоже достаточно
однородно, однако содержит большое количество субкультур,
соперничающих за внимание и приверженность членов
гетто.Обделенные взрослыми героями или ролевыми моделями,
отличными от их собственных родителей, дети бросаются
в армию единственно имеющихся у них других людей -
других детей. Они проводят больше времени друг с другом, и
они становятся более чуткими к влиянию сверстников, чем
когда-либо раньше. Вместо того, чтобы преклоняться перед
дядей, они преклоняются перед Бобом Диланом или Донованом,
или перед кем-либо из группы сверстников, имеющим
модель стиля жизни. Так мы начинаем формировать не только
гетто студентов колледжа, но и даже полу-гетто пред-тинэйджеров
и тинэйджеров, каждое из которых имеет свою
личную клановую характеристику, собственные причуды,
моду, героев и злодеев.
Подобным же образом мы сегментируем по возрастам и
взрослое население. Существуют районы, занятые в основном
молодыми женатыми парами с маленькими детьми или парами
среднего возраста с тинэйджерами, или старыми парами, чьи
дети уже покинули дом. У нас есть "отставные общества",
специально предназначенные для людей, вышедших на пенсию.
"Может настать день, - предупреждает профессор Лофленд,
- когда некоторые города обнаружат, что их политика
вращается вокруг избирателей из различающихся по возрастным
категориям гетто, так же как политика Чикаго давно вращается
вокруг этнических и расовых анклавов" [6].Появление
этих основанных на возрасте субкультур может теперь рассматриваться
как часть ошеломляющего исторического изменения
основы социальной дифференциации. Время становится
более важным источником различий, пространство - менее.
Теоретик коммуникаций Джеймс У. Карей из Иллинойского
университета отмечает, что "среди первобытных обществ
и на ранних стадиях Западной истории относительно
небольшой разрыв в пространстве вел к широким различиям
в культуре. Родовые общества, разделенные сотнями миль,
могли иметь чрезвычайно разные системы выразительных
символов, мифов и ритуалов". Внутри этих же обществ, однако,
была "преемственность через поколения различий
между обществами, но относительно небольших - между поколениями
внутри данного общества".
Сегодня, продолжает он, пространство "постепенно исчезает
как дифференциальный фактор". Но если было некоторое
уменьшение региональных различий, замечает Карей,
"оно не должно допускать уничтожения этих различий...
между группами... как говорят некоторые теоретики массового
общества". Карей указывает, что "ось разнообразия
сдвигается от пространственного... к временному или генерационному
измерению". Таким образом, мы получаем разрыв
между поколениями - и Марио Савио суммировал это
в революционном девизе: "Не полагайся на того, кому больше
тридцати!" В предшествующем обществе не могло быть
такого девиза, столь быстро подхваченного.
Карей объясняет это движение от пространственного к
временному различию, обращая внимание на прогресс коммуникации
и транспортной технологии в очень короткий
промежуток и на покорение пространства. Существует еще
другой, более простой взгляд: ускорение изменений. Если
скорость изменения во внешней обстановке повышается, то
внутренние различия между молодыми и старыми становятся
более заметны. Действительно, скорость изменения уже
настолько ошеломляющая, что даже несколько лет могут
сильно изменить жизненный опыт индивидуума. Вот почему
братья и сестры, разделенные в возрасте тремя или четырьмя
годами, чувствуют себя членами совершенно разных
"поколений". Вот почему среди радикалов, которые участвовали
в забастовке Колумбийского университета,
старшие говорили, что их отделяет от второкурсников
"провал поколения" [7].
СУПРУЖЕСКИЕ КЛАНЫ
Расщепляясь по профессиональным, развлекательным и
возрастным линиям, общество также фрагментируется и по
сексуально-семейным линиям. Даже сейчас мы уже создаем
определенные новые субкультуры, основанные на супружеском
статусе. Когда-то люди могли быть приблизительно
классифицированы как либо холостые, либо женатые, либо
овдовевшие. Сегодня это трехстороннее разделение больше
не адекватно. Показатель разводов во многих технообществах
настолько высок, что появились новые определенные
группы - те, кто уже не женат, или те, кто находится
между браками. Так Мортон Хант, крупный специалист в
этой области, описывает то, что он называет "мир прежде
женатых".
Эта группа, говорит Хант, является "субкультурой со
своими собственными механизмами совместного существования,
своими собственными моделями регулирования раздельной
или в разводе жизни, своими собственными возможностями
для дружбы, социальной жизни и любви". Если ее
члены отдаляются от своих женатых друзей, они очень быстро
становятся изолированными от тех, кто еще в "брачной
жизни", и в "экс-браках", подобно "тинэйджерам" или "серфингистам",
стремятся к созданию своих собственных социальных
анклавов со своими собственными излюбленными
местами для встреч, со своим собственным отношением ко
времени, со своими собственными, отличными от других,
сексуальными воззрениями и обычаями [8].
Растущая тенденция делает вероятным то, что эта частичная
социальная категория в будущем увеличится. И когда
это случится, мир прежде женатых будет, в свою очередь,
расколот на множество миров, на еще большее число субкультурных
групп. Существует большая вероятность, что
большая субкультура будет фрагментирована и даст жизнь
новым субкультурам.
Если первый ключ к будущему социальной организации
лежит в идее роста субкультур, то второй лежит в абсолютном
объеме. Этот основополагающий принцип широко исследован
теми, кто наиболее глубоко занимается "массовым
обществом", и это помогает объяснить настойчивость разнообразия
даже под крайним стандартизирующим прессом.
Из-за созданных ограничений в социальной коммуникации
объем сам действует как сила, толкающая к разнообразию
организации. Чем больше количество населения в современном
мегаполисе, тем больше количество - и различие -
субкультур внутри него. Подобным образом, чем крупнее
субкультура, тем выше вероятность того, что она будет
фрагментированной и разнообразной. Хиппи представляют
собой прекрасный пример.
ХИППИ, ИНКОРПОРЭЙТЕД
В середине пятидесятых небольшая группа писателей,
художников и разных прихлебателей объединились в СанФранциско
и около Кармела и Большого Сура на Калифорнийским
побережье. Быстро окрещенные "битами" или
"битниками", они вместе сформировали особый образ
жизни.
Наиболее заметными их признаками были: прославление
нищеты - джинсы, сандалии, жилища и лачуги; пристрастие
к негритянскому джазу и жаргону; интерес к восточному мистицизму
и французскому экзистенциализму; и общий антагонизм
к основанному на технологии обществу.
Несмотря на широкое освещение в прессе, битники оставались
крошечной сектой до технологического нововведения
- лизергиновой кислоты, более известной как ЛСД -
появившегося в науке, рыдвинутая мессианской рекламой
Тимоти Лири, Аллена Гинсберга, Кена Кизи, бесплатно распространяемая
среди тысяч молодых людей общественными
энтузиастами, ЛСД скоро начала притязать на студентов
американских университетов и почти так же быстро распространилась
по Европе. Слепое увлечение ЛСД сопровождалось
возобновившимся интересом к марихуане - наркотику,
с которым битники экспериментировали долгое время. Один
из двух источников этого - субкультура битников середины
пятидесятых и "кислотная" субкультура начала-шестидесятых,
слившиеся в большую группу - новую субкультуру,
которая может быть представлена как объединение двух -
движение хиппи. Носящие голубые джинсы битников, с вышитыми
бисером украшениями и браслетами "кислотной
толпы", хиппи стали новейшей и наиболее популярной субкультурой
на американской сцене [9].
Вскоре это подтвердилось ростом ее популярности. Тысячи
подростков влились в ее ряды; миллионы подростков
смотрели телепередачи, читали журнальные статьи о движении
и симпатия к нему волнообразно распространялась; некоторые
субурбанизированные взрослые даже становились
"пластиковыми хиппи" или хиппи на уик-энд. Результат можно
было предсказать. Субкультура хиппи, точно так же, как
Дженерал Моторз или Дженерал Электрик, могла распасться
на дочерние компании. Таким образом, из движения хиппи
возник целый букет потомственных субкультур [10].
Глазу непосвященного все молодые люди с длинными
волосами видятся одинаково. Тем не менее, внутри субкультуры
имеются принципиальные разделения. В соответствии
с мнением Дэвида Эндрю Силли, проницательного молодого
обозревателя, "на пике развития было множество отдельных
и вполне узнаваемых групп". Они различались не только по
определенному стилю одежды, но и по интересам. Так, например,
как отмечает Силли, их деятельность серьезно различалась
- "от вечеринок с пивом - до поэтических чтений,
от курения марихуаны - до современных танцев - и зачастую
те, кто находил удовольствие в пребывании в одной группе,
могли не касаться остальных". Силли затем продолжает
объяснять те различия, которые разделяют такие группы как
крошечные бопперы (теперь большей частью исчезнувшие
со сцены), политические активисты-битники, фольклорные
битники и потом, и только потом, собственно хиппи. Члены
этих субкультурных дочерних компаний имели идентифицирующие
признаки, которые были значимы для посвященных.
Крошечные бопперы, например, не носили бороды (а некоторые,
на самом деле, были слишком молоды для того, чтобы
бриться), сандалии носились в фольклорной подгруппе, но
не носились остальными. Ширина брюк также различалась
в разных субкультурах.
Что касается идейного уровня, существовало множество
причин недовольства доминантной культурой. Но острые
различия возникали по отношению к политическим и
социальным действиям. Мнения разнились от сознательного
отрицания "кислотных" хиппи, через игнорирующее безразличие
крошечных бопперов к интенсивному участию
активистов Новых Левых и действий политического абсурда
групп наподобие Dutch proves, Crazies и толпы партизанского
театра.
Объединение хиппи стало слишком крупным для того,
чтобы все делать единообразно. Хиппи нуждались в разнообразии,
и они его получили. Они породили группу дочерних
субкультур.
РОДОВОЙ ОБОРОТ
Однако как раз, когда это случилось, движение начало
умирать. Наиболее рьяные вчерашние поклонники ЛСД стали
признавать, что "это было плохой идеей", и разнообразные
подпольные газеты стали предупреждать последователей
об опасности слишком сильного вовлечения в потребление
наркотиков. В Сан-Франциско была проведена акция пародийных
похорон, которая должна была символизировать
смерть субкультуры хиппи [II]. Наиболее знаменитые места
обитания - Хай Аш Бури и Восточная Деревня превратились
в туристические Мекки, в то время как первоначальное
движение распадалось на части, формируя новые и
оригинальные, но более маленькие и слабые субкультуры и
мини-племена. Затем, как будто бы для того, чтобы начать
процесс заново, другая субкультура, "бритоголовые",
вышла на поверхность. "Бритоголовые" имели свои собственные
характерные приметы - ремни, ботинки, короткие
стрижки и пристрастие к жестокости [12].
Смерть движения хиппи и подъем "бритоголовых"
представляются крайне важными фактами для предположения
о структуре субкультур завтрашнего общества. Ибо
общество не является сейчас цельной совокупностью
разнообразных субкультур. Мы производим их все более
стремительно. И любые их видоизменения тут тоже работают.
По мере того, как скорость изменения во всех аспектах
нашего общества возрастает, субкультуры тоже живут более
короткой жизнью. На сокращение жизненного срока
субкультур указывает также, например, факт исчезновения
жестоких субкультур пятидесятых, борющихся уличных
банд. В течение целого десятилетия вполне определенные
улицы Нью-Йорка регулярно опустошались драками между
бандами. В ходе этих побоищ десятки, если не сотни,
молодых людей атаковали друг друга цепями, молотящими
все вокруг, пускающими кровь ножами, разбитыми бутылками
и огнестрельным оружием. Такие события происходили
в Чикаго, Филадельфии, Лос-Анжелесе и даже очень далеко
- в Лондоне и Токио.
Пока не было прямой связи между этими сильно удаленными
друг от друга местами, схватки со всех точек зрения
представляли собой явление случайное. Они были спланированы
и велись с военной точностью, высоко организованными
"Поппинг-бандами". В Нью-Йорке эти банды
объединяли такие известные имена, как "Кобра", "Корсарлор",
"Апачи", "Цыганские короли" и другие. Они сражались
между собой за раздел территории - специфический
географический район, который они наметили сами для
себя. В самый пик движения примерно двести подобных
банд насчитывалось в одном Нью-Йорке, и всего лишь за
один 1958 год они имели на своем счету не менее двенадцати
убийств. К
...Закладка в соц.сетях
