Жанр: Фантастика
Одиссея капитана Фьючера 1-7
...асхождение
между научным вымыслом и наукой... Мы могли бы сохранять
живым мозг Эйнштейна и обеспечить ему нормальное
функционирование".
Мы можем не только пересадить голову одного человека
на плечи другого, предполагает профессор Уайт, не
только можем сохранять голову или мозг "живыми" и функциональными,
но все это к тому же может быть сделано "существующими
методами". Действительно, заявляет он,
"Япония будет первой, кто сохранит живой отделенную голову.
Я не буду этого делать, потому что я не разрешил
пока еще дилеммы: правильно это или нет?" Благочестивый
католик, доктор Уайт глубоко обеспокоен философским и
моральным значением своей работы.
Поскольку нейрохирурги и неврологи продолжают исследования,
биоинженеры и математики, психологи и роботостроители
становятся более искушенными, космонавты
168
и их кабины становятся более близкими друг другу, машины
начинают реализовывать биологические компоненты и появляются
люди с датчиками и механическими органами,
окончательный симбиоз уже недалек. Работа приближается.
Все же самое большое чудо из всех - не пересадка органа или
симбиоз, или подводная разработка. Это - не технология и
не непосредственно наука.
Самое большое и наиболее опасное чудо - самодовольная
ориентация на прошлое, нежелание смотреть в лицо действительности
ускорения. Таким образом, человек быстро
перемещается в неисследованной вселенной, в абсолютно
новой сфере эко-технологического развития, твердо убежденный
в том, что "человеческая природа неизменна" или
что "стабильность будет" восстановлена". Он спотыкается
посреди наиболее яростной революции в человеческой истории,
бормоча, по словам одного известного, хотя и близорукого
социолога, что "процессы модернизации... более или
менее "закончены"". Он просто отказывается представлять
будущее.
ОТРИЦАНИЕ ИЗМЕНЕНИЯ
В 1865 году редактор одной газеты сказал своим читателям
следующее: "Хорошо информированные люди знают,
что невозможно передать голос по проводам, и что, будь это
возможно, это была бы практически неоценимая вещь".
Лишь десятилетием позже телефон вырвался из лаборатории
мистера Белла, и мир изменился.
В тот день, когда полетели братья Райт, газеты отказались
сообщать об этом событии, потому что их трезвые, почтенные,
приземленные редакторы просто не могли заставить
себя поверить, что это случилось [31]. Все же известный
американский астроном Симон Ньюком незадолго до этого
уверял мир, что "никакая возможная комбинация известных
веществ, известных видов машин и известных форм силы не
может объединиться в практической машине, с помощью которой
человек будет летать на длинные расстояния" [32].
Немногим позже другой специалист объявил публично,
что было "просто-напросто слабоумием ожидать чего-нибудь,
что приведет в движение безлошадный экипаж". Шестью
годами позже миллионный Форд сошел со сборочной
линии [33]. А затем был сам великий Резерфорд, открыватель
атома, который в 1933 году сказал, что энергия атомного
ядра никогда не будет освобождена. Девятью годами позже:
первая цепная реакция [34].
Снова и снова человеческие умы - включая наилучшие
научные умы - ослепляли себя новыми возможностями будущего,
сужали области своих интересов, добиваясь материального
благополучия, только для того, чтобы быть грубо
потрясенными ускоряющим толчком.
Это не означает, что все научные или технологические
проекты, столь широко обсуждавшиеся, обязательно осуществлены.
Еще менее это означает, что они все будут реализованы
между настоящим и следующим столетиями. Некоторые,
несомненно, исчезнут едва появившись. Некоторые
будут представляться глухими тупиками. Другие, успешно
проведенные в лаборатории, забудутся, будучи непригодными
по той или иной причине. Хотя все это неважно. Даже если
ни одно из этих достижений не осуществляется, появятся другие,
возможно, даже более неуправляемые.
Мы едва коснулись компьютерной революции и широко
разветвляющихся изменений, которые должны следовать
во вспененном кильватере. Мы только упомянули
значение выхода в космос, рискованного предприятия,
которое может на пороге нового тысячелетия изменить
всю нашу жизнь и отношения радикальным и пока еще непредсказуемым
образом. (Что бы случилось, если бы космонавт
или космический корабль вернулись на Землю, зараженные
неким быстро размножающимся смертоносным
микроорганизмом?)
Мы не сказали ничего относительно лазера, голографии;
ничего - о новых мощных приборах персональной и массовой
коммуникации, новых технологиях преступления и
шпионажа, новых видах транспорта и строительства, ужасающих
химических и бактериологических приемах ведения
войны, источниках многообещающей солнечной энергии,
об открытии жизни в пробирке, о потрясающих новых
приборах и методиках образования, и можно до бесконечности
перечислять другие области, в которых активные изменения
только впереди.
В предстоящие десятилетия успехи во всех этих областях
будут взмывать вверх, подобно ряду ракет, уносящих
нас из прошлого, погружая нас глубже в новое общество.
Это новое общество не скоро придет в устойчивое состояние.
Оно также будет дрожать и трещать, и реветь, поскольку
оно будет испытывать толчок за толчком со стороны
энергичных изменений. Для индивидуума, который желает
жить в своем времени, быть частью будущего, супериндустриальная
революция не предлагает прекращения изменений.
Она не предлагает никакого возврата к знакомому
iiQ
прошлому. Она предлагает только легковоспламеняющуюся
смесь быстротечности и новизны.
Это мощное впрыскивание скорости и новизны в ткань
общества будет вынуждать нас не просто стремительнее ориентироваться
в знакомых ситуациях, событиях и моральных
дилеммах, но и ориентироваться с прогрессирующей скоростью
в ситуациях, которые для нас решительно незнакомы,
происходят в первый раз, представляются странными, нестандартными,
непредсказуемыми.
Это значительно изменит равновесие, которое существует
в любом обществе между знакомыми и незнакомыми
элементами в повседневной жизни людей, между заведенным
порядком и еще неопределенным, предсказуемым и непредсказуемым.
Отношение между этими двумя видами
ежедневных элементов может быть названо "коэффициентом
новизны" общества, и так как уровень новизны или нововведений
повышается, все меньшее и меньшее число
сфер жизни кажется подчиненным нашим обычным формам
поведения. Все больше и больше нарастают усталость и осторожность,
опускается пелена пессимизма, уменьшается
наша воля к власти. Все более внешняя среда начинает
представляться нам хаотической, вышедшей из под человеческого
контроля.
Таким образом, сталкиваются две великие социальные
силы: неустанное стремление к быстротечности усиливается,
а коэффициент новизны делается все в большей степени
потенциально опасным. Как мы потом увидим, эта новизна
будет проявляться не только в технологических мероприятиях
общественного бытия. В его социальных мероприятиях
мы также можем ожидать беспрецедентного, незнакомого,
причудливого.
77/
ТВОРЦЫ ОПЫТА
2000 год более близок к нам по времени, чем Великий
Кризис, и все же экономисты всего мира еще испытывают
травматический шок от этого исторического бедствия, последствия
которого уже в прошлом. Экономисты, даже те,
кто говорит на языке революции, самые консервативные
люди. Если бы можно было заглянуть в их умы и подсмотреть
их совокупный образ экономики, скажем, года так 2025, то
он выглядел бы очень похожим на таковой 1970 года - только
более значительным.
Вынужденные мыслить прямолинейно, экономисты с большим
трудом могут представить себе альтернативы коммунизму
и капитализму. Они не видят в росте крупномасштабной
организации ничего кроме линейной экспансии традиционной
бюрократии. Они видят технологический прогресс как
простое, нереволюционное продолжение известного хода
вещей. Обладая этим недостатком, обученные мышлению в
ограниченных пределах, они едва ли могут представить себе
общество, в котором основные материальные потребности
человека были бы удовлетворены.
Одна из причин недостатка их воображения заключается
в том, что когда они думают о технологическом прогрессе,
они концентрируются исключительно на средствах экономической
деятельности. Но супериндустриальная революция
также подвергает сомнению эти аспекты. Она угрожает изменить
не только "как" производства, но и "почему". Короче
говоря, она преобразует само назначение экономической
деятельности.
Перед таким переворотом даже самые сложные инструменты
сегодняшних экономистов беспомощны. Инвестиционные
итоговые таблицы, эконометрические модели - все
пособия для анализа, используемые экономистами, просто не
достигают соответствия с внешними силами - политической,
социальной и этической,- которые преобразуют экономическую
жизнь в последующие десятилетия. Что означают "продуктивность"
или "эффективность" в обществе, которое придает
большое значение психическому осуществлению
замыслов? Что происходит с экономикой, когда, что вероятно,
совершенная концепция собственности доведена до минимального
значения? Насколько вероятны экономики, влияющие
на повышение сверхнационального планирования, на
налоговые, а также контролирующие органы или на вид диалектического
возврата к "индустрии коттеджа", основанной
на наиболее продвинутых кибернетических технологиях? Что
происходит, и это наиболее важно, когда "отсутствие роста"
заменяет собой "рост" как экономическую цель, когда валовой
национальный продукт перестает быть Святым Граалем?
Только выйдя за рамки ортодоксальной экономической
мысли и исследуя эти возможности, мы можем начать готовиться
к завтрашнему дню. И среди них нет ни одной более
важной, чем смена ценностей, которая, вероятно, будет сопровождать
супериндустриальную революцию. В условиях
дефицита люди вынуждены борется за удовлетворение своих
насущных материальных потребностей. Сегодня, в условиях
большего изобилия, мы реорганизуем экономику,
чтобы иметь дело с новым уровнем человеческих потребностей.
Из системы, разработанной.чтобы обеспечить материальное
удовлетворение, мы быстро создаем экономику,
обеспечивающую психическое удовлетворение.Этот процесс
"психологизации", являющийся одной из центральных
линий супериндустриальной революции, почти не замечен
экономистами. Все же результатом этого процесса будет
новая, удивительная экономика, непохожая на ту, которую
человек когда-либо знал по опыту. Разрешив многие проблемы,
она ослабит великое противоречие двадцатого века
- противоречие между капитализмом и коммунизмом, сведя
его почти к нулю. Эти проблемы выходят далеко за пределы
экономической или политической догмы. Они затрагивают
просто-напросто здравомыслие, способность организма человека
отличать иллюзию от действительности.
ПСИХИЧЕСКИЙ ПОРОШОК ДЛЯ КЕКСА
Большими волнениями сопровождалось открытие, что техническое
общество однажды достигнет определенной стадии
промышленного развития, когда производство услуг начнет
опережать производство товаров. Многие специалисты
/73
волну будущего видят в сервисе. Они утверждают, что скоро
во всех индустриальных нациях деятельность сервиса
будет опережать производство - пророчество, уже близкое
к исполнению.
Что, однако, должны сделать экономисты, как не задать
очевидный вопрос: где потом окажется экономика? Что будет
после сервиса?
Высокотехнологические нации должны в ближайшие
годы направить обширные ресурсы на восстановление природной
окружающей среды и на улучшение так называемого
"качества жизни". На борьбу с загрязнением, эстетическим
упадком, толкотней и шумом, несомненно, будут
затрачены огромные силы. Но, в дополнение к этим общественно
полезным вещам, мы можем также ожидать едва
уловимого изменения в характере производства для частного
использования.
Само волнение, вызванное быстрым разрастанием сектора
обслуживания, отвлекло профессиональное внимание
от еще одного изменения, которое в будущем глубоко затронет
и товары, и услуги. Это то изменение, которое приведет
к последующему прогрессивному движению экономики,
к росту непривычного, нового сектора, основанного на
том, что может быть названо "индустрией опыта". Ключ к
постсервисной экономике находится в психологизации всего
производства.
Из всех фактов, касающихся производства в современных
технических обществах, и особенно в Соединенных
Штатах, одним из самых любопытных является тот, что товары
становятся все более и более разработанными, принося
психологические "дополнительные расходы" потребителю.
Изготовитель добавляет некую "психическую нагрузку"
к своему основному продукту, а потребитель с удовольствием
платит за эту неосязаемую выгоду.
Классический пример - корпус электроприбора, или
кнопки, ручки или диски, добавленные к приборной панели
или к щитку управления автомобиля, даже тогда, когда они
не имеют, по-видимому, никакого значения. Изготовитель
понял, что предельное увеличение числа приспособлений
дает оператору машины сознание, что он управляет более
сложным устройством, чем есть на самом деле, и, следовательно,
чувство высокого мастерства. Это психологическое
вознаграждение заложено в изделие.
Напротив, прилагаются усилия, чтобы не лишить потребителя
существующей психологической выгоды. Так, крупная
американская продовольственная компания с гордостью
начала выпускать экономящий труд "добавь-только-воду"
(add-water-only) порошок для кекса. Компания была поражена,
когда женщины предпочли этому продукту смеси, которые
требуют дополнительного труда - добавления яйца наряду
с водой. Добавляя яичный порошок на фабрике,
компания упрощала задачу домохозяйки, лишая ее чувства
творческого участия в процессе выпекания кекса. Осознав
это, она поспешно перестала добавлять яйцо, и женщины
благополучно стали сами вбивать яйца в порошок. Таким
образом, продукт был еще раз изменен для обеспечения психологического
удовлетворения.
Подобных примеров существует множество почти в любой
специфической области промышленности, от производства
мыла и сигарет до посудомоечных машин и колы. По
словам доктора Эммануила Дэмби, президента Motivational
Programmers Incorporated, исследования которой используются
в Соединенных Штатах и Европе такими престижными
корпорациями, как General Electric, Caltex и IBM, "добавление
психологического фактора к производимым товарам -
не только к потребительским товарам, но и к промышленной
аппаратуре - будет отличительным признаком производства
в будущем.
Даже большие подъемные краны и деррик-краны, построенные
сегодня, реализуют этот принцип. Их кабины модернизированы,
блестящи, похожи на что-то из двадцать
первого века. Caterpiller (гусеничный трактор). International
Harvester (уборочная машина), Ferguson - все оборудованы
такими кабинами. Почему? Эти механические монстры не
начинают рыть или поднимать грузы лучше оттого, что их
кабины оформлены более эстетично. Но поставщику, который
их покупает, это больше нравится. Люди, которые
работают на них, тоже считают это более привлекательным.
И клиентам поставщиков это нравится больше. Таким
образом, даже изготовитель такого оборудования начинает
обращать внимание на неутилитарные - то есть
психологические - факторы" [1].
Вслед за этим, утверждает Дэмби, изготовители уделяют
больше внимания устранению второстепенных помех,
которые сопровождают использование некоторых видов
продукции. Изготовители гигиенических салфеток, например,
знают, что женщины опасаются засорить туалет, когда
пользуются ими. "Было разработано новое изделие, - говорит
он, - которое при контакте с водой немедленно распадается.
От этого оно Не выполняет свою основную функцию
лучше. Но это снимает некоторое беспокойство, связанное
с его использованием. Это - психологическое дополнение,
весьма важное для любого продукта!"
Многочисленные потребители желают видеть такие дополнения
и способны платить за них. Так как их доход повышается,
они постепенно станут меньше заботиться о
цене, обращая больше внимания на то, что они называют
"качеством". Для многих изделий качество все еще может
измеряться в традиционных пределах: техническая сложность,
прочность и материалы. Но для быстро расширяющегося
класса изделий такие различия практически незаметны.
Закрыв глаза, потребитель не может отличать
Марку Д от Марки В. Тем не менее, он очень часто горячо
доказывает, что одна лучше другой.
Этот парадокс исчезает, когда принимается во внимание
психический компонент продукции. Даже если изделия
во многих отношениях идентичны, они могут быть отмечены
психологическими различиями. Рекламодатель старается
отпечатать каждое изделие со своим собственным, отличным
от всех прочих, изображением. Эти изображения
функциональны: они удовлетворяют запросы потребителя.
Требования эти, однако.в большей степени психологические,
чем утилитарные в обычном смысле. Так, мы видим,
что термин "качество" все более и более относится к окружению,
к статусу обществ - в сущности, к психологическим
коннотациям изделия.
Так как большее количество основных материальных
потребностей клиента выполнимо и во многом предсказуемо,
то больше экономической энергии будет направлено на
удовлетворение утонченных, разнообразных и весьма личностных
потребностей: в красоте, престиже, индивидуальности
и восхищении. Производственный сектор всегда будет
сознательно вкладывать большие средства в проект
психологических дифференциаций и вознаграждений. Существенность
психического компонента производства товаров
увеличится.
"СЛУЖАНКИ" В НЕБЕ
Это, однако, только первый шаг к психологизации экономики.
Следующим, будет расширение психического компонента
услуг. Здесь мы уже снова движемся в предсказуемом
направлении, и доказательством этого служит беглый
взгляд на воздушное путешествие. Когда-то полет был просто
средством перемещения из одной точки в другую. Вскоре
авиакомпании стали конкурировать на основе наличия
симпатичных бортпроводниц, каких-либо продуктов, роскошных
салонов и кино в воздухе. Trans World Airlines
недавно продвинули этот процесс на еще один шаг вперед,
предлагая так называемый "иностранный акцент", осуществляемый
при полетах между главными американскими
городами.
Пассажир TWA может теперь выбрать реактивный самолет,
на котором продукты, музыка, журналы, кино и стюардессы
- все французское. Он может выбрать "римский"
рейс, где девушки носят тоги. Он может также выбрать
"Манхеттен Пентхауз" рейс. Или же- "староанглийский"
рейс, где девушки называются "служанками", и оформление
которого напоминает английский паб.
Ясно, что TWA продает не только транспортирование,
как таковое, но также тщательно разработанный психологический
блок. Мы можем ожидать, что авиалинии вскоре будут
использовать световые и мультимедиа проекты, чтобы
создать для пассажира абсолютную, хотя и временную, обстановку,
приближающуюся к театральной.
Опыт, фактически, скоро сможет выйти за пределы театра.
Недавно британская авиатранспортная компания ВТА
предвосхитила будущее, объявив свой план - предоставлять
неженатым пассажирам-мужчинам в Лондоне "выбранных с
научной точки зрения" незнакомок. В случае, когда отобранная
компьютером кандидатура не подходила, обеспечивалась
бы альтернатива. Кроме того, собиралась бы компания,
в которую были бы приглашены "еще несколько
лондонцев разного пола и возраста" так, чтобы путешественник,
которому давали бы тур также по дискотекам и
ресторанам, ни в коем случае не оставался один. Программа,
названная "Прекрасные холостяки Лондона", была быстро
отменена, когда государственная авиалиния подверглась
парламентской критике. Однако мы можем предвидеть
и далее красочные попытки придать психологический оттенок
многим областям, обслуживающим потребителя, включая
самые распространенные [2].
На любого, кто прогуливался по центру Ньюпорта, посещая
невероятное количество новых магазинов на площади
Ньюпортского Взморья в Калифорнии, не могла не произвести
впечатления забота их проектировщиков об эстетическом
и психологическом факторах. Высокие белые своды и
колонны, выделяющиеся на синем небе, фонтаны, статуи,
тщательно продуманное освещение, поп-арт площадка для
отдыха и огромный японский купол - используется все^что6ы
создать у покупателя впечатление непреднамеренной
утонченности. Не только изобилие магазинов, но и их запрограммированная
приятность делают посещение их действительно
незабываемым событием. В будущем можно
ожидать фантастических изменений и разработок тех же
самых принципов в планировании розничных магазинов.
Мы выйдем за пределы любой "функциональной" потребности,
будь то потребность сделать покупки, пообедать или
подстричь волосы, превращая обслуживание в исключительное
мастерство.
Мы будем смотреть фильм или слушать камерную музыку,
пока нам будут стричь волосы, а шарообразный механический
фен, которым пользуется женщина в парикмахерской,
будет делать больше, чем просто сушить ее волосы.
Направляя электронные волны к ее мозгу, он может, в буквальном
смысле, щекотать ее воображение.
Банкиры и маклеры, агентства недвижимости и страховые
компании будут использовать наиболее тщательно
выбранную обстановку, музыку, определенный набор телевизионных
программ, продуманные стили и запахи, наравне
с наиболее современным оборудованием, подключающим
несколько средств информации сразу, чтобы снизить
(или нейтрализовать) психологическую нагрузку, которая
сопровождает даже самую обычную сделку. Даже самое
незначительное обслуживание будет предоставляться потребителю
не раньше, чем оно будет проанализировано
группой бихевиоральных инженеров, чтобы улучшить его
психический заряд.
ЭМПИРИЧЕСКАЯ ИНДУСТРИЯ
Идя дальше этих существующих простых разработок, мы
также явимся свидетелями революционного расширения некоторых
отраслей промышленности, единственной целью
которых будет производство не товаров, и даже не обычных
услуг, а "заранее запрограммированных опытов". Индустрия
опытов может стать одним из столпов супериндустриализма
и даже основой постсервисной экономики.
Поскольку возрастающее богатство и быстротечность
безжалостно ослабляют древнее стремление обладать, потребители
начинают коллекционировать опыты так же сознательно
и увлеченно, как они когда-то коллекционировали
вещи. Сегодня, как показывает пример авиалинии, опыты
продаются как дополнение к более традиционному сервису.
Опыт - это, так сказать, глазурь на кексе. В будущем, однако,
возрастающее количество опытов будет продаваться
т
исключительно за их собственные достоинства, как если бы
они были просто вещами.
В действительности, именно это и начинает происходить.
Это принимают за высокую степень развития, наблюдающегося
в некоторых отраслях промышленности, которые
всегда, по крайней мере частично, занимались производством
опытов для себя. Искусство - хороший тому пример.
Многое из "индустрии культуры" посвящено созданию или
организации специализированных психологических опытов.
Сегодня мы видим основанные на искусстве "индустрии
опыта", быстро растущие фактически во всех технических
обществах. То же самое верно и для отдыха, массовых
развлечений, образования и для некоторых психиатрических
услуг, которые участвуют в том, что могло бы быть
названо эмпирическим производством.
Когда Средиземноморский Клуб продает молодой французской
секретарше неделю или две солнца и секса на Таити
или в Израиле, он производит для нее опыт, точно так же
тщательно и систематически, как "Рено" производит автомобили.
Их реклама подтверждает это. Так, двухстраничный
разворот в The New York Times Magazine начинается с
заголовка: "Возьмите 300 мужчин и женщин. Выбросьте их
на берег экзотического острова. И освободите каждого из
них от социального давления". Основанный во Франции,
Средиземноморский Клуб теперь работает с тридцатью четырьмя
"деревнями" во всем мире.
Также, когда Institute Esalen в Большом Суре, в Калифорнии,
предлагает уик-эндовые семинары "Сознание тела"
и "Невербальная коммуникация" за семьдесят долларов на
человека или пятидневные симпозиумы за $180, он обещает
не просто преподавать, но и окунуть своих многочисленных
клиентов в "радостные" новые межличностные опыты - фраза,
которая для некоторых читателей означает сексуальные
приключения или употребление ЛСД. Занятия групповой терапией
или тренингом чувствительности пакетированы опытами.
Так, студия Артура Маррея или Фреда Астейра, обучая
новейшему танцу, может дать студенту навык, который
принесет ему удовольствие в будущем, а также обеспечить
приятным здесь-и-сейчас опытом одинокого бакалавра или
старую деву. Сама возможность получения такого опыта является
главным привлекательным моментом для клиента.
Все это, однако, дает только очень бледное представление
о природе индустрии опыта будущего и о больших психологических
корпорациях, или психо-корпусах, которые приобретут
большое влияние.
ФАЛЬШИВАЯ СРЕДА
Одна из важных категорий эмпирических продуктов будет
основана на поддельной окружающей среде, которая
будет предлагать потребителю приключение, опасность,
сексуальное возбуждение или другие удовольствия без риска
для его реальной жизни или репутации. Так, специалисты
в области вычислительной техники, роботостроители,
конструкторы, историки и музейные работники объединятся,
чтобы создать экспериментальные анклавы, которые
будут воспроизводить настолько искусно, насколько позволит
уровень технологии, величие Древнего Рима, пышность
двора королевы Елизаветы, "сексуализм" японского
Дома Гейши восемнадцатого столетия и тому подобное.
Клиенты, входящие в эти величественные здания, будут оставлять
за порогом свою ежедневную одежду (и заботы),
надевать соответствующие костюмы и проходить через определенный
ряд действий, предназначенных для того, чтобы
проникнуться непосредственным духом той первоначальной
- т. е. неподдельной - реальности, которая должна
казаться почти неотличимой от настоящей. Они будут приглашены,
в сущности, чтобы жить в пр
...Закладка в соц.сетях
