Жанр: Фантастика
Одиссея капитана Фьючера 1-7
...ебования, которые управление предъявляло
своим подчиненным отделам.
Зарождающаяся спецнократия являет сегодня совершенно
иное созвездие человеческих характеров. Постоянство
сменяется быстротечностью, которую характеризуют
высокая мобильность систем управления, непрерывная реорганизация,
возникновение и расформирование временных
рабочих групп. Неудивительно, что мы являемся свидетелями
отказа от старомодной "преданности" организации и
ее подструктурам.
Говоря о молодых директорах американской промышленности,
Вальтер Гузарди заявляет: "Соглашения современного
человека с новым типом организации не похожи на
законы мидян и персов. Их создают не на века... Человек
время от времени исследует свое отношение к организациям
и оценивает их отношение к нему. И если он недоволен увиденным,
то пытается что-то изменить. Если это не удается, он
переезжает" [9]. Начальник отдела кадров Джордж Пек говорит:
"В этом ящике лежит поразительное количество резюме
генеральных директоров".
Старые привязанности человека к администрации тают
как дым. Это место постепенно займут профессиональные
привязанности. BQ всех развитых обществах наблюдается
резкий рост числа инженеров и других специалистов. В Соединенных
Штатах в промежуток между 1950 и 1969 годами
их количество удвоилось и продолжает увеличиваться
интенсивней, чем любая другая рабочая сила. Вместо того,
Ill
чтобы работать индивидуально, быть независимыми предпринимателями,
миллионы инженеров, ученых, психологов,
бухгалтеров и других профессионалов входят в состав
организаций. Результатом стали диалектические изменения.
Веблен писал об индустриализации профессионалов.
Сегодня мы сталкиваемся с явлением профессионализации
промышленности.
Джон Гарднер заявляет: "Специалист привязан к своей
профессии, а не к организации, в которой он существует.
Сравните химика или инженера-электронщика местного завода
с их директором, не имеющим определенной профессии.
Профессионал относится к своим коллегам не как к сотрудникам
из соседнего отдела, а как к товарищам по работе,
независимо от их местоположения, будь то в пределах страны
или даже мира. Благодаря этим братским узам, связывающим
его с разбросанными по миру коллегами, он и сам становится
очень мобильным. Но даже если он остается на одном
месте, его привязанность к организации редко достигает такой
же силы, как привязанность настоящего человека администрации.
Рост профессионализма означает, что современные
крупномасштабные формирования заполнены людьми,
имеющими совсем новое представление о том, что такое
организация..." В результате, такие люди являются "аутсайдерами",
работающими внутри системы [10].
В то же самое время термин "профессия" претерпевает
изменения. Вертикальные иерархии бюрократии разбиваются
при столкновении с новыми технологиями, новыми
знаниями и общественными переменами. То же происходит
и с горизонтальными иерархиями, которые до сих пор делят
людей по профессиональным качествам. Старые связи между
специальностями рушатся. Человек обнаруживает, что решение
новых задач находится за пределами узких дисциплин.
Бюрократ всегда назначит инженера-электротехника
в один отдел, а психолога - в другой. Ведь эти две профессии
предполагают строгое разграничение сфер своих знаний
и компетенции. Сегодня в авиакосмической промышленности,
образовании и других областях инженеры и психологи
часто работают вместе во временных группах. Новые организации,
отражающие иногда весьма экзотические сочетания
наук, то и дело появляются на периферии основных специальностей.
Мы обнаруживаем такие подгруппы, как
биоматематики, психофармацевты, инженеры-библиотекари,
компьютерные музыканты. Различия междудисциплинами
продолжают существовать, но становятся размытыми и
менее жесткими. Границы постоянно меняются.
112
В этих случаях даже профессиональные привязанности
оказываются кратковременными обязательствами. И уже
сама работа, поставленные задачи устанавливают новые
обязанности для управления. Специалисты, согласно Беннису,
"не связывают свои награды с личными стандартами качеств,
с внутренним удовлетворением от выполненного задания.
В действительности, они связаны обязательствами с
заданием, а не с работой; со своими представлениями, а не со
стандартами своего начальства. Так как у них есть диплом,
они переезжают. Они не могут стать хорошими "друзьями по
работе"; и связывают себя обязательствами только с быстро
меняющейся средой, где они "играючи" решают проблемы".
Такой тип людей будущего уже существует в обществе
спецнократии. Компьютерную индустрию, техническое
образование, применение системных методов в решении
городских проблем, государственные департаменты по
вопросам охраны окружающей среды захлестнула волна
творческой деятельности. В любой из этих областей, представляющих
скорей будущее, чем прошлое, появился дух
безрассудства, противоположный заботе о безопасности и
подчинению человека администрации.
Это духовное начало во временных организациях ближе
к свободному предпринимательству, нежели к бюрократическим
структурам. Независимый предприниматель, бросившись
в авантюру, не боится возможного провала. Он
стал символом индустриализма, особенно в США. Парето
назвал их "искателями приключений, жаждущими новизны,..
которых совсем не беспокоят перемены" [11].
Распространено мнение, что век предпринимательства
уже прошел, и на смену ему пришли администраторы и бюрократы.
Но то, что происходит сегодня, не что иное, как
возрождение предпринимательства в самом сердце крупных
организаций. За таким явлением обратного хода стоит
быстротечность и конец опасного экономического положения
для громадной массы образованных людей. Пропорционально
улучшению благосостояния увеличивается желание
рисковать. Человек охотно идет на риск, так как знает,
что ему не придется голодать. Чарльз Элвелл, директор по
промышленным связям компании Hunt Foods: "Руководители
считают себя предпринимателями, продающими свои
знания и навыки". А Макс Вейс отметил в журнале Fortune:
"Человек, который является профессиональным директором,
имеет мощную основу независимости, более прочную,
чем та, которую мелкому предпринимателю давало его
право на собственность".
Возникла необходимость в новом типе администратора -
человека, который несмотря на давно установленные связи,
по своей сути не привязан к организации. Он охотно применяет
свои навыки и творческие способности в решении задач,
используя оборудование организации и работая внутри созданных
ею временных групп. Но он будет делать это до тех
пор, пока не утратит интерес к поставленной задаче. Его беспокоит
лишь личная карьера и получение удовлетворения
от проделанной работы.
В свете вышесказанного, не случайно, что термин "ассоциация"
стал неожиданно часто использоваться в крупных
корпорациях. Появились "ассоциативные директора по маркетингу",
"ассоциативные исследования", и даже правительственные
органы заполонили "ассоциативные директора" и
"ассоциативные администраторы". Слово "ассоциация"
подразумевает скорей сотрудничество, чем подчинение; его
широкое использование четко отражает переход от вертикального
иерархического устройства к новой горизонтальной
коммуникативной системе.
Человек администрации был подчинен своей организации,
а Ассоциативный Человек полностью равнодушен к ней.
Первый не отличался мобильностью из соображений экономической
безопасности; другой с лихвой возмещает этот недостаток.
Один старается избежать риска; другой приветствует
его (зная, что в процветающем быстро меняющемся
обществе даже провалы мимолетны). Один, существо
иерархии, добивается статуса и престижа внутри организации;
другой - вне ее пределов. Один занимает предназначенную
для него нишу; а другой двигается от места к месту
по пути, который он сам для себя выбрал. Один посвящает
себя решению рутинных проблем согласно установленным
правилам, при этом избегая проявления неортодоксальности
или творчества; другой, столкнувшись с новыми проблемами,
с энтузиазмом стремится к открытиям. Одному приходится
подчинять свою индивидуальность правилам "командной
игры"; другой осознает, что команда сама по себе
явление быстротечное. Он может иногда подавлять свою
индивидуальность по своему усмотрению, но это не характерный
поступок.
Как результат, Ассоциативный Человек обладает секретом:
сама временность его отношений с организацией освобождает
его от пут, которые связывали его предшественников.
В каком-то смысле, быстротечность - это свобода.
Существует другая сторона медали, которая хорошо
ему известна. Разнообразие отношений с официальными
организационными структурами влечет за собой расширение
связей с неформальными организациями и ускоряет поток
людей. С каждым изменением возникает необходимость
в новых знаниях. Человек должен следовать постоянно меняющимся
правилам игры. Наступление спецнократии повышает
приспособляемость организаций и злоупотребляет
приспособляемостью людей.
Том Берне в своем исследовании Британской электронной
промышленности обнаружил разительный контраст
между управляющими в стабильных организационных
структурах и теми, кто работает в обстановке непрерывных
перемен. Быстрая адаптация, по его словам, "достигается
ценой личного удовлетворения и приспособления". Была отмечена
разница между состоянием людей верхушки администрации
и их сверстников, которые достигли аналогичного
положения в более стабильной ситуации". Беннис сказал:
"Стремительные перемены, временные рабочие группы, быстрое
налаживание и разрушение отношений - все это предвещает
социальное и психологическое напряжение".
Возможно, что будущее наступит слишком рано для многих
людей как в отношениях с организациями, так и в других
областях. Для человека движение к спецнократии означает
резкое ускорение потока организационных связей в его жизни.
Это еще один шаг на пути к изучению быстротечного общества.
Становится ясно, что акселерация сокращает наши
связи с организациями таким же путем, как и отношения с
людьми, вещами и местами. Увеличение оборота всех этих
отношений тяжким бременем ложится на плечи тех, кто рожден
и воспитан для жизни в более размеренном социальном
ритме существования. Именно здесь кроется опасность футурошока.
Эту опасность усугубляет действие толчка ускорения
в области информации.
ИНФОРМАЦИЯ:
ДИНАМИЧЕСКИЙ ОБРАЗ
В обществе, в котором быстро приготавливаемая еда,
быстрое образование, и даже быстро строящиеся города -
ежедневное явление, нет продукта более быстро создаваемого
или более безжалостно разрушаемого, чем скороспелая
знаменитость. Нации движутся к супериндустриализации,
резко повышая выпуск этих "психоэкономических" продуктов.
Быстро выдвинувшиеся знаменитости взрываются в сознании
миллионов подобно символической бомбе - образ,
верно отображающий их суть.
Девочка из лондонских низов по прозванию "Твигги",
получив свою первую работу манекенщицы, меньше чем за
год стала властительницей умов миллионов человеческих
существ, живущих на земном шаре. Твигги, блондинка с блестящими
глазами, маленькой грудью и длинными ногами, достигла
верха известности в 1967 году. Ее привлекательное
лицо и стройная фигура внезапно появились на обложках
журналов в Британии, Америке, Франции, Италии и в других
странах. Неожиданно ресницы, духи, формы и одежда
Твигги заполнили собой все. Критики разглагольствовали
о ее социальном значении. Газетчики посвящали ей полосы,
предназначенные обычно для мирных переговоров или папских
выборов.
В настоящий момент, однако, ментальный образ Твигги
значительно стерся. Она была всем, но исчезла из поля зрения
публики. Действительность выносит свою собственную
жестокую оценку - "я не могу стоять на месте по полгода".
Образы становятся все более и более преходящими, и не
только образы моделей, спортсменов или эстрадных артистов.
Недавно я спросил весьма образованную девушку, имеют
ли она и ее одноклассники каких-нибудь героев. Я спросил:
"Считаете ли вы героем Джона Гленна, например?"
(Гленн был, дабы читатель не забыл, первым
американским космонавтом, вышедшим на орбиту). Ответ
оказался показательным. "Нет, - сказала она, - он слишком
старый".
Сначала я подумал, что она считала мужчину в его сорок
лет слишком старым, чтобы быть героем. Но как я вскоре
понял, это была ошибка. Она имела в виду, что подвиги
Гленна были слишком давними, чтоб быть интересными (исторический
полет Джона X. Гленна произошел в 1962 г.).
Сегодня Гленн уже не привлекает большого внимания публики.
Действительно, образ его померк.
Твигги, Битлз, Джон Гленн, Билли Сол Эстес, Боб Дилан,
Норман Мейлер, Джорджи Маленков, Жаклин Кеннеди -
шествие из тысяч "знаменитостей" проходит по сцене современной
истории. Реальные люди, увеличенные и приукрашенные
средствами массовой информации, они запечатлелись
как образы в умах миллионов людей, которые никогда
не встречали их, никогда не говорили с ними, никогда не
видели их "лично". В действительности они увлекают едва
ли не сильнее (а иногда даже более), чем многие люди, с кем
мы имеем "личностные" взаимоотношения.
Мы строим взаимоотношения с этими "замещающими
людьми" точно так же, как с нашими друзьями, соседями и
коллегами. И насколько влияние реальных "личностных"
(in-person) людей в нашей жизни возрастает, а продолжительность
наших обычных взаимоотношений с ними убывает,
настолько же вернее завязываются наши взаимоотношения
с "замещающими" людьми, которые занимают
наши умы.
Коэффициент их притока повлиял на реальные темпы изменений
в мире. Так, в политике, например, мы находим, что
должность британского премьер-министра с 1922 г. передавалась
приблизительно на 13 % чаще, чем в основной период
1721 - 1922 гг. [1]. В спорте первое место в тяжеловесном
боксе сейчас переходит из рук в руки в два раза быстрее, чем
протекла юность вашего папы.* События, развиваясь все
быстрее, постоянно выталкивают новые личности в заколдованный
круг сверхизвестности, и старые образы разрушаются
в умах, чтобы дать место новым.
* Между 1882 и t9!2 гг. Было 10 новых мировых чемпионов по
тяжеловесному боксу, каждый из которых удерживал первенство в
среднем 5 лет. Между 1932 и 1951 гг. было 7 чемпионов, сохранявших
лидерство в среднем 3,2 года. С 1951 по 1967 гг., когда Мировая
Ассоциация Бокса объявила вакансии на звание чемпиона, 7 человек
захватили первенство, каждый в среднем на 2,3 года.
То же самое можно сказать и о вымышленных характерах,
извергающихся со страниц книг, с телевизионных экранов,
со сцен театров, с киноэкранов и из журналов. Предыдущее
поколение не отличалось таким количеством
вымышленных характеров. Выражая свое мнение в средствах
массовой информации, историк Маршалл Фишвик
полемически заявил: "Мы не успеваем даже привыкнуть к
Супер-Герою, Капитану Найсу и мистеру Террифику, как
они уже навсегда сходят с наших экранов" [2).
Эти "замещающие" люди, как реально живущие, так и
вымышленные, играют значительную роль в нашей жизни,
предоставляя модели поведения, играя для нас различные
роли и разыгрывая ситуации, из которых мы делаем выводы
о нашей собственной жизни. Сознательно или нет, мы извлекаем
уроки из их действий. Мы учимся на их победах и поражениях.
"Пробуя" разные роли и стили жизни, они создают
для нас возможность переживать их, не испытывая тех страданий,
которые сопровождали бы такие эксперименты в реальной
жизни. Увеличивающийся приток "замещающих"
людей способствовал неустойчивости индивидуальных моделей
реальных людей, испытывающих трудности с выбором
подходящего стиля жизни.
Эти "замещающие" люди, однако, не независимы друг от
друга. Они исполняют свои роли в многочисленных сложных
"публичных драмах", которые являются, по словам социолога
Оррина Клэппа, автора завораживающей книги "Символические
лидеры", в значительной степени продуктом новой
коммуникационной технологии. Эта публичная драма,
в которой одни знаменитости, уходя за кулисы, тотчас заменялись
другими, приобретала, согласно Клэппу, превосходство
"более неустойчивое, чем могло бы быть в обратной
ситуации. Несчастья, неожиданные поражения, безрассудство,
соперничество, устроение празднеств или раскручивание
колеса политической рулетки. Фантазии приходят и
уходят в ошеломляющем темпе... Страна, подобная Соединенным
Штатам, наблюдает открытую публичную драму,
в которой ежедневно появляются новые лица, соперничающие
друг с другом, и почти все может случиться, и часто случается".
То, что мы наблюдаем, говорит Клэпп, "является
быстрой сменой символических лидеров" [3].
Это может быть продолжено, тем не менее, более веским
утверждением: то, что происходит, это не просто смена реальных
людей или даже вымышленных характеров, но более
быстрая смена образов и структуры образов в наших
умах. Наши связи с этими образами реальности, на которых
основывается наше поведение, становятся все более и более
временными. Совершенная система знания в обществе
испытывает сильные потрясения. Сами по себе понятия и
нормы, в пределах которых мы мыслим, меняются в бешеном
темпе. Мы увеличиваем скорость, с которой мы должны
образовывать и забывать наши образы реальности.
ТВИГГИ И К-МЕЗОНЫ
Каждая личность несет в своем сознании ментальную модель
мира - субъективный образ объективного существования
мира вне нас. Эта модель состоит из десятков тысяч образов.
Они могут быть очень простой ментальной картиной
облаков, плывущих по небу. Или они могут быть абстрактными
представлениями о привычных для современного общества
вещах. Мы можем представлять себе эту ментальную
модель как некое воображаемое внутреннее хранилище, некий
образ рынка, который вмещает наши внутренние изображения
Твигги, Шарля де Голля или Кассиуса Клэя, наравне
с такими широко известными утверждениями, как
"Человек по природе своей добр" или "Бог умер".
Любая индивидуальная ментальная модель будет вмещать
в себя некие образы, которые близки к реальности,
вместе с другими, искаженными или ошибочными. Но для
того, чтобы личность могла действовать, и даже просто
выжить, эта модель должна иметь некоторое общее сходство
с реальностью. Как писал В. Гордон Чайльд в книге
"Общество и познание": "Каждая картина внешнего мира,
создаваемая и используемая историческим обществом как
руководство к действию, должна в какой-то степени соответствовать
этой реальности. Иначе общество не смогло
бы сохранить себя; если бы его члены действовали согласно
абсолютно неправильным утверждениям, они не смогли
бы преуспеть в создании даже ^простейших орудий труда, а
также в защите пищи и крова от внешнего мира" [4].
Модель реальности человека не является исключительно
личным продуктом. Тогда как некоторые его образы основываются
на первичных наблюдениях, сегодня возрастающее
количество их основывается на сообщениях, получаемых
нами через средства массовой информации и окружающих нас
людей. Таким образом, степень точности его модели в какойто
мере отражает общий уровень познания в обществе. И хотя
опыт и научное исследование выдают более очищенное и точное
знание, новые концепции, новые взгляды вытесняют, опровергают
и затирают устаревшие идеи и взгляды на мир.
Если бы само общество было застойным, то там могло
бы присутствовать небольшое давление на индивида, чтобы
изменить его собственный запас образов и поставить их
в один ряд с новейшими знаниями, полезными в обществе.
При условии, что общество, в которое он внедрен,- стабильное
или медленно изменяющееся, образы, определяющие
поведение человека, меняются тоже медленно. Но, чтобы
функционировать в быстро меняющемся обществе,
чтобы впитывать быстрые и сложные изменения, индивид
должен переделать свою совокупность образов так, чтобы
она находилась в определенном соотношении с этими изменениями.
Его модель должна корректироваться. Если она
почему-либо запаздывает, его отклики на изменения становятся
несоответствующими; он начинает все больше и
больше мешать и не приносит результатов. Поэтому в таком
обществе обнаруживается сильное давление на индивида,
чтобы поддерживать общий темп.
Сегодня изменения происходят так быстро и непрерывно,
что вчерашние истины сегодня вдруг становятся фикцией, и
даже очень многие гибкие и образованные члены общества с
трудом воспринимают поток новых сведений - даже в очень
узких областях.
"Ты не можешь охватить все, на что простираются твои
желания", - жалуется доктор Рудольф Стохлер, зоолог Калифорнийского
Университета в Беркли. "Я трачу от двадцати
пяти до пятидесяти процентов моего рабочего времени,
пытаясь поддержать тот уровень знаний, без которого
невозможно продвижение вперед", - говорит ведущий океанограф
Смитсоновского Института в Вашингтоне. Доктор
Эмилио Сэджер, нобелевский лауреат по физике, признает:
"Даже об одних К-мезонах невозможно прочитать
все научные статьи". И другой океанограф, доктор Артур
Стамп, соглашается: "Я действительно не вижу иного выхода,
кроме объявления моратория на новые публикации
в течение десяти лет".
Либо увеличиваются новые знания, либо устаревают
прежние. Одно из этих двух обстоятельств принуждает тех,
для кого это уместно, преобразовывать свой запас образов.
Это заставляет их переучивать сегодня то, что они знали и
понимали вчера. Так, лорд Джеймс, вице-президент Университета
Йорка, говорит: "Я получил свою первую степень по'
химии в Оксфорде в 1931 году". Взглянув на вопросы, которые
задают на экзамене по химии сегодня, он продолжал: "Я
понимаю, что я не только не могу ответить на них, но что я
никогда не смог бы на них ответить, т. к. по крайней мере две
трети этих вопросов касаются сведений, которых просто не
существовало, когда я закончил университет". А доктор Роберт
Хилиерт, ведущий образовательной радиопередачи,
специалист Федеральной Информационной Комиссии, ставит
более отдаленный вопрос: "При этом темпе роста знаний,
ко времени, когда родившийся сегодня ребенок окончит
колледж, количество знаний в мире увеличится в четыре
раза. К моменту, когда тому же самому ребенку будет пятьдесят,
оно увеличится в 32 раза, обновившись с момента его
рождения на 97°/о".
Признавая, что определение "знания" неуловимо, и что
такая статистика неизбежно вызывает опасения, все же не
может подвергаться сомнению то, что наступивший период
новых знаний загоняет нас в вечно-узкие рамки специализации
и принуждает заново пересматривать наши внутренние
образы реальности в вечно-ускоряющемся темпе. Это относится
не только к глубоким научным познаниям о физических
частицах или генетической структуре. Это касается в равной
степени различных категорий познания, которые часто
используются в повседневной жизни миллионов людей.
ФРЕЙДИСТСКАЯ ВОЛНА
Надо признаться, многие новые знания далеки от непосредственных
интересов обычного человека на улице. Его не
заинтересовывает или не поражает тот факт, что благородный
газ ксенон может образовывать соединения - факт, коим
большинство физиков готовы были поклясться как невозможным.
Хотя именно это знание может оказать на него влияние,
когда будет воплощено в новую технологию, до тех
пор он может позволить себе его игнорировать. Изрядное количество
новых знаний, с другой стороны, напрямую связано
с его непосредственными интересами, его работой, его политическими
убеждениями, его семейной жизнью и даже с его
сексуальным поведением.
Ярким примером служит дилемма, которая стоит перед
родителями сегодня как результат последовательных радикальных
изменений образа ребенка в обществе и в наших
теориях воспитания [5).
В начале века в Соединенных Штатах, к примеру, доминирующая
теория отражала распространенное научное убеждение
о главенстве наследственности в определении поведения.
Матери, которые никогда прежде не слышали о Дарвине или
Спенсере, согласовывали свои методы воспитания детей с
мировыми взглядами этих мыслителей. Популяризируясь и
упрощаясь, переходя от человека к человеку, эти мировые
взгляды отразились в сознании миллионов как "плохой ребенок
является следствием плохой породы", "преступление -
наследственно" и т. д.
В первые десятилетия нашего века эти взгляды стали отступать
перед усиленной заботой об окружающей среде.
Убеждение, что окружающая среда формирует особенности
характера, и что ранние годы являются наиболее важными,
создало новый образ ребенка. Исследования Ватсона и Павлова
начали проникать в общественные круги. Матери, проповедовавшие
новый бихевиоризм, отказывались кормить
младенцев по требованию, отказывались брать их на руки,
когда они плачут, рано отнимали их от груди, избегая затянувшейся
зависимости.
Марта Вольфенштейн в исследовании "Уход за ребенком",
выпущенном в семи последующих изданиях Детским
Комитетом в Соединенных Штатах между 1914 и 1951 гг.,
сравнивает советы, даваемые родителям. Она приводит различные
способы из известных методик по обращению с ребенком:
отучение от груди, сосание пальца, мастурбация,
приучение к горшку. Из этого исследования становится
ясно, что к концу 30-х годов приобрел влияние другой образ
ребенка. Фрейдистские концепции смели подобно волне и
преобразовали существующие практики воспитания ребенка.
Вдруг матери стали узнавать о "правилах обращения с
ребенком" и о потребности "орального удовлетворения".
Терпимость стала отличительной чертой дня.
В скобках замечу, что, тем не менее, фрейдистские образы
ребенка изменили поведение родителей в Дейтоне, Дубьюке
и Далласе, а также изменили образ психоаналитика.
Психоаналитики стали героями культуры. Фильмы, телевизионные
спектакли, романы и журнальные рассказы изображали
их мудрыми и симпатичными людьми, чудотворцами,
могущими исправить дефективные особенности характера.
С момента появления фильма "Очарованный" в 1945 г. до
конца 50-х гг. аналитик изображался в весьма позитивном
образе средствами массовой информации [6].
К середине 70-х гг., тем не менее, он превращается в комическое
существо. Питер Селлерс в фильме "Что это за новая
кошечка?" сыгр
...Закладка в соц.сетях
