Жанр: Фантастика
Однажды где-то
...ц назад весточка была, что жив и не ранен даже, да не верится
что-то... Мать
глаз не сушит, только на Великих Кедров надежда, что уберегут сыночка...
Теперь мне стали понятны и его печаль, что глубоко пряталась за внешним
спокойствием,
и то, с каким трудом давалось ему это спокойствие. Да, мужества старому воину не
занимать. А
он рассказывал о том, что творится в Граде:
- Пиры что ни день! Всю казну пропировали. Новые налоги один за другим
придумывают. Простой люд нищает. Ты видел раньше попрошаек на улицах? А теперь
на
каждом углу нищие милостыньку просят! Курильни пооткрывались, какую-то дурь там
курят, а
потом по полусуток в сладких грезах валяются. До того привыкают, что за это
зелье зарезать
любого могут. А что за непотребства творятся на тех пирах! При девке и сказывать
не стану -
срам! И все это на глазах у люда! Молодежь валом валит посмотреть, а им там это
зелье
раздают. Сначала бесплатно, а потом... - Ус замолчал, от горечи даже горло
перехватило.
Ой-ой-ой! Что-то мне это здорово знакомо! Ни фига себе! Закинуло меня
незнамо куда, а
как будто дом рядом, в Граде!
- Чем еще порадуешь? - Стояна таким я еще не видела. - Что младший княжич?
- Младшего Забавича в деревню отправили к родичам матери. Да и к лучшему.
Мал он
еще, не надо ему непотребство это видеть, да с ним Многомудр, он хоть и стар, да
из ума не
выжил. Авось сумеет хоть из одного княжича человека вырастить. А вот княжна
Талинка
сгинула куда-то. Ее мачеха вздумала замуж выдать за своего дружка, против воли
собирались
отдать. Вот она и сбежала из дому. Месяц уже никаких вестей о княжне нет. Я
поначалу-то как
о вашей находке услыхал, думал, Талинка это к вам добралась, обрадовался, что в
надежном
месте княжна. А теперь вижу - нет, не Талинка у вас. Да и по времени не
сходится.
- Неладно, неладно это, - Нана тоже встревожилась не на шутку. - Все к
одному
складывается. А не было ли нападений на поселья какой нечисти?
- Как не было, волколаки мелкие выселки беспокоят, на одиноких путников
нападают.
Давно уж такого не случалось. В придорожных посельях шепотом рассказывают о
каких-то
волосатых людях, что по ночам стали к жилью выходить. Одежду не носят, все
дурным
волосом заросли. А ростом в полтора человека будут. Силища у них - кулаком быка
с одного
замаха Убивают. И огня не знают. Баб воруют, скот. А мужиков убивают. Бегают так
скоро, что
и на лошади не сразу догонишь.
Ой, родите меня обратно! Йети! Здесь? Я от удивления аж чаем поперхнулась:
- А что за молодая жена, откуда она взялась?
- А никто и не знает толком. Княгиня-то умерла, когда Забавича рожала.
Князь лет пять
вдовел. А эту откуда-то из набега на горичей привез, но только не горянка она,
больше на
поморичей похожа. Молодая да красивая, кто князя осудит, что снова жениться
захотел. Не так
уж и стар. Да только с той свадьбы и начались беды-несчастья. Скоро два года
тому будет, и все
хуже и хуже становится.
- Думаю, не в княгине дело, - Нана о чем-то сосредоточенно размышляла. -
Кто-то за
ней стоит. А вот кто? Толком бы разузнать, где и как князь ее добыл.
- Что скажешь, Тата? - Стоян давно на меня посматривал, но он со мной после
той
выволочки за самовольную вылазку за тын вообще не разговаривал. А тут все же
соизволил ко
мне, с вопросом обратиться.
- А то и скажу, что больно ваши проблемы с нашими схожи. Конечно, и
масштабы, и
условия разные, но аналогия прослеживается. Даже волосатые люди - у нас их йети
называют.
- У нас их и покруче обзывают, - хмыкнул Ус, - не при девице повторять.
Знал бы он, сколько у "девицы" внуков и какие слова ей приходилось в жизни
не раз
повторять...
- А вот это совсем беда, - встревожилась Нана, - значит, ткань мироздания
не раз
была порвана. Вот что: здесь сидючи, ничего я не узнаю наверняка. Надо в дорогу
собираться.
- Куда ты, старая, собралась? - встревожился Стоян, - неспокойно в лесу, а
большой
охраны я не смогу выделить.
- Не нужна мне охрана, - отмахнулась бабка, - у меня свои пути. Да и
ненадолго я, дня
через три-четыре вернусь. Потом и договорим.
Гости перечить не стали и скоро попрощались. Меня Нана тоже отправила
спать. В до
рогу она собиралась отправиться поутру. Но ни утром, ни через день никуда она не
отправилась.
Среди ночи я проснулась с тягостным чувством, что в мире что-то случилось,
что-то
очень неправильное. Я села на постели и, еще не понимая зачем, стала быстро
одеваться.
Одевалась и пыталась понять: откуда идет беда. Мысленно находила дорогих мне
людей,
прикасалась к ним чуть-чуть и, убедившись в их спокойствии, искала других. Моя
ошибка, что
я начала с людей. В гарнизоне было все в порядке, я скользнула мыслью дальше, за
тын -
спокойно, чужого разума нет или хорошо за крыт. Нет, я бы и закрытый почуяла,
это не трудно,
как бы темное пятно образуется на ткани мироздания. Тьфу ты! Я прямо как колдун
какой
говорить стала. Ой, мама, роди ты обратно свою дочь!
Потом я послала мысль к моим русалкам. Полнолуние - они сейчас на берегу
нежатся
под лунным светом, может, чего видели? И тут меня словно кипятком ошпарило!
Неда!! Беда с
Недой! Я взвыла и ринулась на улицу, за мной переполошно выскочила Нана, еще не
понимая
спросонья, что и где, но тоже уже учуяв беду. Я мчалась к калитке, а навстречу
мне спешил
кто-то из караула - будить нас, а за тыном, над озером, уже звенел, горестно
надрываясь,
серебряный русалочий голос:
- Беда! Беда! Тата, помоги-и-и!!
Из общинного дома выскакивали полуодетые воины, но с оружием в руках. Возле
калитки
меня догнал Рысь - самый быстроногий из воинов. В калитку нас выпустила стража,
следом,
чуть отстав, бежали другие. Кто-то из стражи торопливо рассказывал Стояну, что
видел со
стены, из-за чего переполох. На серебристой от лунного света поверхности озера
металась с
плачем Леда.
- Леда, девочка моя, что случилось?! Где, Неда?
- Корявни! Корявни подкрались, когда мы танцевали... Они унесли Леду туда!
Туда!
О-о-о... сестричку Неду... - Леда показывала в сторону дороги на Град.
- Корявни здесь? Ты не ошиблась, девочка? - Рысь недоверчиво смотрел то на
Леду, то
лесистый холм в полукилометре от тына. - Нет, туда... Спасите!! А-а-а... - Да,
корявни.
Часовой успел заметить, когда они уходили в лес. Рысь, бери свой десяток, Сом ты
тоже со
своими. На лошадях догоните. - Стоян, как всегда, отдавал распоряжения не
громко, но
слышали все.
Мгновенно установился порядок. Кто-то уже бежал к конюшне, кто-то торопливо
одевался, кто-то довооружался. Я, поспешая к конюшне, уже мысленно звала
Росинку,
старалась передать ей свою тревогу и желание догнать корявней. И получила в
ответ радостную
готовность помочь, нетерпение и гнев на врага, посмевшего обидеть меня. Росинка
нетерпеливо
заржала, встречая меня, и с готовностью подставила спину под седло. Рысь было
возразил
против моего участия в погоне, но я и не слышала его, я уже верхом, я уже
мчалась к воротам
- скорей, скорей! Где-то там Неда, девочка моя, малышка с нежной перламутровой
кожей в
лапах этих уродов с лошадиными копытами. У ворот задержалась на пару минут,
дожидаясь
остальных. Но не больше, чем на пару. Молодцы, быстро они собрались.
Мы скакали к лесу, а я мысленно молила:
- Лес-батюшка! Помоги догнать, помоги выручить русалочку, задержи мерзкое
отродье.
Не дай погибнуть озерному дитя! О, Великие Кедры, услышьте меня!
И лес услышал и ответил! Травы стлались к самой земле, чтобы не путать ноги
коням.
Кусты расступались с дороги, деревья поднимали ветви. Мы скакали будто и не по
лесу, а по
ровному и гладкому полю. Моя Росинка мчалась впереди всех, почти ухо в ухо шел
Ветер Рыся,
а с другой стороны Вереск на Гнедом. Я искала глазами корявней, они не могли
уйти пешком
далеко. Но я слышала две группы корявней: одни уходили дальше, другие были не
далеко и
сосредоточились в одном месте. За сада! И пахнет волшбой, чужой волшбой -
грязной, злой!
- Рысь! Впереди засада!
А я уже знала, что должна сделать против их мерзкой волшбы. Не иначе
готовят свою
магическую сеть. И я уже представляла ветвистые грозовые молнии и шептала
простенькое
Яськино заклинание огня. Только не пропустить миг, когда корявни окажутся
достаточно
близко, только не пропустить! И Росинка мне помогла, передала мне: "Враг здесь,
перед нами!"
И я ударила! С вытянутой вперед ладони сорвались разом десятки ослепительно
голубых
ветвистых молний, сжигая яростью чистого небесного огня уже готовую упасть на
наши головы
живую коряжью сеть и опаляя мерзких тварей, затаившихся в кустах на вершине не
высокого
холма.
Запахло отвратительно какой-то горелой па далью, паленой шерстью. Корявни
верещали и
хрюкали, пытались кто убежать, кто нападать со своей острой пикой-палкой. Но что
они мо гут
без своей сети против двух десятков настоящих воинов?
- Тата, здесь нет русалки!
- Они уносят ее вперед! Я их чую! Рысь, я не могу там ударить огнем - с
ними Неда! И
их много! Боже, их там целая стая впереди!
- Понял! Вперед! Не зацепите русалку!
И снова мчимся сквозь помогающий нам лес, проходя самые неудобные места,
как нож
сквозь масло. И снова Росинка предупредила - враг близко!
Впереди густые кусты между стволами, купы Деревьев на склоне очередного
холма.
- Лес-батюшка, помоги! Не дай свершиться злому! Спаси русалочку!
И лес снова помог, густые кусты вдруг опустили, прижали к земле свои ветви,
открывая
врага, а позади него вставая непролазной чащей, стеной. Воины ударили дружно.
Ох, как много
здесь корявней, сдурели они, что ли? Со всего леса собрались здесь? Подумалось
об этом
мельком, потому что я уже видела мою русалочку в центре плотной группы корявней,
а там...
А там снова творилась грязная волшба, ударить огнем я не могла, там Неда...
Вода! Где-то
близко вода! Ну да, вот здесь, под землей, прямо под копытами коней! Не зря
Водяной учил
меня своим водяным заклинаниям. Скоро же пригодилась его наука! Наверх, ко мне,
ко мне! Я
спрыгнула с Росинки, прижала ладони к земле, и холодная влага упруго толкнула
мою ладонь.
Теперь меч. Водяной меч и щит. Краем глаза я замечаю, что Вереск рядом,
защищает
спину. Хорошо, теперь вперед! Водяной меч живет своей жизнью, я только чуть
направляю его,
и вперед, вперед! Корявней меч вспарывает легко, словно острый нож жирную глину.
Кругом
кипит бой. Корявни неожиданно упорно сопротивляются. Но мой меч без особых
усилий с моей
стороны крошит корявней, и я бегу вперед, вверх по склону. И травы упруго
подталкивают мои
босые ноги, чтобы легче бежалось. Вперед, вперед! Неде угрожает смертельная
опасность! Что
они там затевают, это порождение кошмара, эта мерзость?
Вот они! Я их достала! И меч, почуяв главного врага, закружился в пляске
смерти.
Десяток пик ударило в меня и переломилось о тонкую пленку воды, что почти
незаметной
завесой-щитом меня окружала. А сзади, защищая спину, рубился Вереск и кто-то
еще. В
стороны летели отрубленные водяным мечом лапы со щупальцами или одни щупальца и
тыковки голов с неуспевающими потухнуть красными буркалами. Кругом предсмертные
хрюканья и визг. И вдруг враз установилась тишина, слышался только храп коней да
еще крики
воинов, в запале продолжающих искать живых врагов.
И меч разом упал на землю струйкой воды. Я бросилась к лежащей на земле
Неде. И
одного взгляда было достаточно, чтобы понять: Неда умирает. Ее перламутровая
кожа
посерела, утратив живое сияние, губы тоже стали серыми, носик заострился,
роскошные
зеленоватые волосы были похожи на мочалку. А главное, ее опутывала проклятая
сеть
корявней, прочно приклеив Неду к земле.
Великие Кедры, вразумите! Чистый огонь сжег коряжью сеть в секунду, но
здесь Неда -
Дитя водной стихии, извечного врага огня. Она погибает. Вот если... Я не успела
додумать
мысль, а руки уже сами плели узор водного заклятия. Вода услышала и подчинилась:
потянулась вверх, пробиваясь сквозь толщу земли к моим рукам. Я ощущала ее ток,
ее
ускоренный бег к позвавшей и торопила, торопила живительную влагу. Наконец в
изголовье
Неды вверх ударил невысокий, но обильный фонтан. Вода, взметнувшись над землей,
омывала
хрупкое тело, удерживая в нем готовую упорхнуть жизнь.
А я представила, что держу в руках большую мягкую губку, и принялась
осторожно
оттирать опутавшую Неду скверну. Скверна отливала тускло-багровым светом. А я
все терла и
терла, и приговаривала простенький земной заговор-оберег, с каким, наверное, еще
моя
пра-пра-прабабка купала внуков:
- Матушка Вода, Государыня Вода, смой-сполощи скорби, болезни, уроки,
призоры,
ночные переполохи...
И эта долбаная сеть поддалась! Истончилась, побледнела и, наконец, исчезла.
А жизнь в
русалочке едва теплилась.
- Надо плащ! Завернуть в мокрый, иначе не довезем.
Но плаща ни у кого не оказалось. Какие там плащи, ладно штаны успели
надеть, главное
было - оружие захватить. Рысь, не раздумывая, стащил с себя рубаху, протянул
мне. Вереск
уже на лошади, протягивает руки за Недой. Завернула я ее в мокрую рубаху, и Рысь
передал
ему драгоценный груз. А потом легко поднял меня и посадил в седло к подбежавшей
на зов
Росинке. И снова лес устилал под копыта коней ровный путь, и снова мы мчались -
скорей,
скорей! С каждой секундой шансы спасти жизнь маленькой русалке уменьшались, но
мы
успели!
В общем-то, мы не так уж долго и отсутствовали, часа два или три. Нас
ждали. У берега из
воды торчала зеленая голова Водяного, - на берегу Нана обнимала Леду, а воины
стояли с
оружием наизготовку, охраняя женщин. Рысь первым спрыгнул с лошади, принял из
рук
Вереска бесчувственную Неду и бережно понес ее к воде. Нана знаком велела
Водяному
держать девчушку на поверхности воды и быстро ее осмотрела. Леда, зажимая рот
руками,
чтобы не закричать в голос, прижалась ко мне. Голова Неды безжизненно
запрокинулась, видно
было, что искорка жизни почти угасла. Мне стало так страшно, как никогда еще не
было. Я
обнимала Леду, гладила ее по волосам и шептала молитвы всем богам и святым
подряд, и
своим, и местным.
Нана начала волшбу. Великую волшбу! Та кую, что на мир опустилась ватная
тишина, а У
меня вдоль спины потянуло ледяным сквозняком. Шуточки ли, Нана хотела отнять у
смерти
добычу, которую та, наверно, уже считала своей. ' Под протянутыми над Недой
ладонями
появилось неяркое зеленоватое свечение. По том тысячи тысяч крохотных зеленых
искорок,
изливаясь из этого свечения, окутали недвижимое тело и закрутились вокруг него
спиралями.
Мы затаили дыхание, глядя на этот мед ленный и торжественный танец волшебных по
токов.
Сколько времени это длилось - час, два или один миг - не знаю.
Но вот искорки погасли. И стало ясно, что Нана победила. Тело Неды снова
неярко
светилось перламутровым блеском в лунном свете. На щеках появился румянец, а
потрескавшиеся серые губы вновь стали розовыми и капризно-пухлыми. Неда легко
дышала во
сне.
- Неси ее, старый, в свою хату, пусть девочка выспится, - сказала Нана и
попыталась
выпрямиться.
Рысь - молодец, успел подхватить оседающую бабку на руки и понес ее к
воротам. Леда
порывисто обняла меня и унырнула. А меня наконец-то оставило напряжение,
державшее меня,
как пружину на взводе, последние часы. И сразу навалилась необоримая усталость.
Ватные
ноги никак не хотели идти, цеплялись одна за другую. А травка на берегу
показалась такой
мягкой и привлекательной, что хоть ложись и засыпай. Меня поднял на руки кто-то
из
молодцев Рысева десятка и понес к воротам вслед за Рысем. Так нас с Наной и
донесли не
только до избы, но до самых постелей. Вот бы Ленка видела! Точно лопнула бы от
зависти. Но
додумать это я уже не успела. Уснула, не раздеваясь.
Любое волшебство, даже самое простенькое, требует расхода энергии, как и
физические
на грузки. Чем сложнее заклятие, тем больше надо сил. А я вчера работала,
считай, напрямую
со стихийными силами, заклятия были лишь под поркой. Потому и вымоталась я до
предела.
Если же учесть еще непривычную для меня двухчасовую скачку на лошади да рубку
мечом,
можно представить, как долго я отсыпалась. Короче, глаза я открыла к вечеру.
Яська тут же
сунул мне чашу с каким-то темным и пахучим зельем. Я покорно выпила эту горечь:
- Ты чем это меня травишь, Авиценна?
- Я им ноги мою, одеялом укрываю, сон охраняю, охранные заклятия всю ночь
твержу
- не сплю. Зелье чудодейное варю все утро, а она меня непотребными словами... -
всерьез
разобиделся Яська.
Авиценна, друг мой Яся, это прославленный врач древности. В моем мире его
много-много веков помнят и чтят. Так что ты зря не пыхти, я тебе комплимент
сделала.
- А-а... Так бы сразу и сказала, - заулыбался Яська.
- Ох, сгубит тебя любовь к лести, - подала голос со своей постели Нана. - А
что,
ночью неспокойно было? Зачем охрана понадобилась?
- Сирин над заставой кружила. Зачем кружила? Я ее лет уж триста не видел-не
слышал, а
тут явилася. - Яська уже поднес такую же чашу Нане. - На, выпей.
- Крепкое зелье ты сварганил. - Нане пришлось пить с Яськиной помощью. -
Что еще
было?
- Да так, ничего особенного.
- Кого ты обмануть хочешь? - Нана обессилено опустилась на подушку. Видно,
крепко
ее вчерашняя волшба вымотала.
- Вести пришли, которых ты ждала. - Яська сразу пригорюнился. - Не хотел
ничего
говорить. Ишь ведь чего удумали - какую волшбу затеяли. Что стар, что млад -
совсем ума
нет! Одна еще ничего толком не умеет, а стихиями давай управлять, что заправский
маг. Другая
с самой смертью спорить вздумала, а ну как она бы тебя взамен русалки потянула!
- Ну, не потянула же, - миролюбиво ответила Нана. - Ты зубы-то не
заговаривай. Что
за вести? При Тате говори, ей это тоже важно.
- Вести, вести... Плохие вести! Точно, Костей это орудует. Он, гад
беспардонный, по
порталу ушел в другой мир, когда здесь из-за него все рушиться начало. Зачем
вернулся - не
знаю. Может, там нагадил опять, может, портал открыть не мог. Появился он год
назад.
Спрятался в своем старом замке и начал втихую вокруг себя нечисть собирать. Чтото
у него
неладно, а что, не понять. Зачем он в чужой мир полез, зачем ему Тату надо было
выдернуть? А
как сорвалось, стал он на люди появляться, всякое отребье подкупать, да и
нечисть свою на
людские земли погнал. Тут его и рассекретили.
- Что это он так засуетился? Тысячу лет ждал, а здесь не мог и года
погодить, пока силы
восстановит? Что его так могло припечь? Для бессмертного один год - не срок.
Нет, от сюда
не узнать.
- Ты чего это удумала, - всполошился Яська, - не пущу! Тебе лежать и
лежать! Я сам
пойду!
- Вместе пойдем. С недельку отлежусь и пойдем. Недели хватит.
Такой оборот дела Яську, похоже, устроил. А я чувствовала себя вполне
сносно, особенно
после Яськиного пойла. Так что лежать не собиралась. Да и надо было проведать
озерных
жителей - как там Неда, все ли в порядке? Я и пошла, не слушая Яськиных
причитаний и
угроз напоить меня еще чем погорше. Ладно, хоть что выпью, только на озеро
сначала схожу.
Возле дома сидел тот молодец, что донес меня вчера до постели. Увидел меня и
расплылся в
улыбке, просиял прямо.
- А меня Стоян охранять тебя приставил.
- Ну, пойдем на озеро русалок проведать. Не боязно?
- Не-а. Раньше боязно было, а после вчерашнего - ни капельки. Пойдем,
узнать надо -
как они там?
- Тебя как зовут-то, добрый молодец?
- А так и зовут - Добродь. А твои цветы-то, глянь, расцвели ведь сегодня.
Ты поди и не
видала еще?
Цветы и впрямь расцвели, да так пышно, как никогда не цвели дома. Не
обманул Водяной,
чудодейный ил у него. Я вдоволь налюбовалась астрами и ноготками, потом сорвала
несколько
цветков поярче и потопала к озеру. Мой телохранитель за мной. Часовые у калитки
приветствовали нас прям с почтением. И с докладом, что в окрестностях все
спокойно. Я им
важно так кивнула, мол, благодарю за службу, орлы! Не выдержала и рас смеялась,
разулыбались и парни. Нет, жизнь - штука приятная. На хрен сюда этот Костей
вообще
заявился? Козел бессмертный!
На берегу я позвала негромко девочек, и тот час вся троица вынырнула у
самого берега -
ждали, что ли? Увидели цветы, то-то писку да восторгов было! Тут же кинулись к
своей клумбе
- новый взрыв восторга! Пришлось мне лезть в воду и плыть к ихнему пятачку.
Зацеловали
меня девчонки. И Водяной с самой широкой улыбкой (уж куда бы шире) долго меня
благодарил, а потом выбросил на берег целый ворох рыбы для воинов (обещал и
впредь рыбой
снабжать), а мне подарил нитку жемчуга. Небольшая нитка, но какой красоты
жемчуг! Я даже
брать не хотела, уж больно дорогой подарок. Но Водяной мог обидеться, пришлось
взять. А
жемчуг-то не простой, оказывается, волшебный. Как сказал Водяной, в трудную
минуту надо
просто порвать нитку. А что будет - увидишь.
Так вот мы и балдели на берегу озера до самых сумерек. Добродь сначала с
опаской на нас
посматривал, а потом купаться с нами полез. Девчонок на плечах по берегу таскал.
Не зря его
Добродем назвали. Парень добро душный и простой. Из таких веревки вить можно.
Так хорошо
отдохнули, и о вчерашнем совсем-совсем не думалось. Я была рада, что Неда без
видимых
последствий пережила вчерашний стресс. Очень расставаться не хотелось, но пришел
Рысь и
чуть не силой увел меня в крепость.
Не знаю, как бы складывались у меня от ношения на заставе, если бы не
побратимство с
Вереском. Вереска здесь все любили. Мало того, что он был сыном полка, точнее,
гарнизона, но
еще и боевым товарищем - лучшим разведчиком заставы. С самого сопливого детства
по
лесам - это ведь не по парку пригородному прогуливаться. А кроме того, был у
Вереска
особый дар - чуять ложь. Обмануть его было невозможно. При досмотре караванов
они с
Наной были незаменимы. Никакой контрабанды не утаится, никаких дурных помыслов
против
полесичей.
Но хотя Вересковой рекомендации поверили, поначалу относились ко мне с
некоторым
недоверием. И то сказать, я же в ихних глазах была в своем экзотическом наряде
чем-то вроде
эфиопа среди эскимосов, если не хуже. И когда я смоталась в лес, чтобы научиться
стрелять из
лука, за мной отправилась пара доглядчиков. А я-то, дура, думала, что меня никто
не видел!
Вот поди потешались над моими прыжками! Зато это упражнение почему-то всех
окончательно
убедило, что я свой человек. А уж совместная битва с корявнями и спасение
русалочки подняло
мой рейтинг на небывалую высоту. Теперь мне доверяли на все сто.
А поскольку я, спасибо Кедрам, была молодой и красивой, то, естественно, за
мной стали
ухаживать воины из холостяков. Будь мне восемнадцать, а не полсотни, я бы вела
себя
по-другому: влюбилась бы в кого-нибудь, кому-нибудь бы "шарики крутила",
кокетничала. Но,
слава богу, в моем настоящем возрасте я таких глупостей уже не делала. А к
молодым я вообще
относилась, как к сыновьям, так что отношения у меня со всеми установились
ровные и
дружеские. Думаю, что Рысь дышал ко мне не ровно, но вел он себя весьма
корректно,
упрекнуть не в чем.
И все бы хорошо. Но угораздило же Добродя влюбиться в меня безоглядно и
безответно.
И что мне теперь с его любовью делать прикажете? Добродь - светлая душа,
беззлобный и
абсолютно бесхитростный человек. Ему бы землю пахать, жену любить да кучу детей
растить.
Здоровый и сильный, как медведь, рядом со мной он становился ручным котенком.
Смотрел
ласковыми глазами да улыбался застенчиво. Ничего не добивался, ни о чем не
просил, может, и
ни на что не надеялся. Ему было достаточно видеть меня, слышать мой голос,
знать, что я есть.
Если бы хотела, я могла бы об него ноги вытирать.
Но я этого не хотела. Я бы хотела, чтобы у него это поскорее прошло.
Честное слово, я
чуть не ревела от его восторженно-преданного взгляда. Бедный мальчик, ну за что
тебе эта
мука! Я-то все равно тебя никогда не смогу полюбить - ты моложе моего младшего
сына! А я
в столь неравную любовь не верю и никогда через это неравенство не переступлю. Я
уж было
Нану попросила, чтобы она ему какое-нибудь отворотное зелье дала. Но Нана мне
такую
выволочку за это устроила! Дескать, всякая любовь от Создателя, и убить любовь -
грех еще
худший, чем убийство человека.
Вот и приходилось мне лавировать: делать вид, что я ничего не вижу, ничего
не слышу и
ничего не понимаю. Так, чтобы не обидеть этого большого ребенка и не дать ему
беспочвенных
надежд. Меня это вообще-то напрягало здорово. А Добродь стал моим верным пажом и
телохранителем. Он готов был за меня в огонь и в воду. Совершенно бескорыстно.
Пожалуй, я
напрасно так его жалела, он не мучился любовной страстью. Любовь его была столь
возвышенной, что земные желания ее бы даже оскорбили. Когда я это поняла, то
немного ус
покоилась. Слава богу, в этом мире было еще далеко до сексуальных революций,
культа тела и
плотских наслаждений.
Над любовью Добродя на заставе сначала беззлобно подшучивали, но вскоре
перестали.
Просто приняли ее как данность. Стояна такое положение устраивало - теперь меня
охраняли
и берегли. Стоило появиться чему-то, хоть отдаленно похожему на опасность,
Добродь сгребал
меня в охапку и тащил под надежную защиту крепости. Добродь готов был находиться
при мне
неотлучно, даже ночевать возле избы. Ну, тут уж Нана его турнула. Сказала, что,
пока я при
ней, - опасаться нечего, а он должен быть отдохнувшим и бодрым днем, когда я
остаюсь на
полном его попечении.
Нана отлеживалась больше двух недель, так много сил отдала исцелению Неды.
Яська
ходил за ней, как за малым дитем. Нана ворчала, но подчинялась. А пока она была
дома
неотлучно, я старалась как следует ее порасспросить. Вопросов-то у меня
накопилось ой как
много. Старушке лежать без дела было скучно, и она рассказывала мне о прошлом
своего мира,
о его настоящем, расспрашивала меня о моем мире и моей жизни. За этими
неспешными
беседами незаметно пролетали дни. А я узнавала очень много интересного.
Нана была из перволюдей. Не из первобытных, а из людей, которых создал Бог.
Хотя,
Нана была против такого названия. Она говорила, что боги могут быть разные, а
Создатель
один. И это он создал и богов, и людей, и вообще землю. Людей он сделал всех
разными (ну,
конечно, а стоило ли кучу клонов-то делать?), но равными пред Ним. В каждого
вложена
частица Создателя, все частицы одинаковы, а ст
...Поділитися у соцмережах
