Жанр: Фантастика
Хроники ехо 1. Хроники ехо
... - Ну, может быть, он так с древних времен тут и живет, - пожала плечами Лаюки. -
Мы же не знаем, ради чего Отшельники отшельничают. Может, как раз ради долгой жизни?
- Все может быть, - равнодушно согласился Гуриг. - Меня другое занимает: что мы
будем делать? Я, честно говоря, все же не хотел бы уходить отсюда без припасов. Может быть,
залезем к нему в погреб, наберем всего понемножку, а взамен оставим деньги?
- Ну и что он будет делать с деньгами? - Магистр Моти укоризненно покачал
головой. - Он же на рынок не ходит... Можно, конечно, просто что-нибудь утащить, но как-то
это нехорошо, по-моему.
- Да, некрасиво, - согласился Король.
- А если оставить не деньги, а что-нибудь полезное? - предложила Лаюки. - У нас
есть кое-какая запасная одежда; по крайней мере, мои лоохи будут ему более-менее впору.
Имеется лишний спальный мешок - я взяла на всякий случай. Что еще... А, ну да, эти
смешные штуковинки для добывания огня, которые сэр Макс из Щели между Мирами
достал, - их же у нас в избытке! А вещь для лесного жителя полезная.
Мы уселись под высоким плодовым деревом, развязали рюкзаки и принялись перебирать
наши запасы. Лаюки с рогаткой Бабум наперевес стояла на страже: кто его знает, этого
Отшельника, может быть, он готов безропотно терпеть наше присутствие еще полгода, а
возможно, дал себе слово убить нас, если мы через четверть часа не уберемся восвояси. Тут
лучше быть наготове.
Отобрав кучу полезных в хозяйстве вещей, с которыми вполне можно было расстаться на
этом этапе паломничества, мы направились к хозяйственным постройкам. Лаюки держалась
уверенно: сказала, что с такими огромными дядьками обычно бывает не слишком сложно
справиться, а оружие у него если и есть, то скорее всего самодельное. То есть за свою шкуру
можно особо не волноваться.
Погреб, где хранились припасы Отшельника, мы нашли сразу - по запаху. Обмануться
было невозможно: голодный человек чует пищу не хуже, чем какая-нибудь лесная зверушка.
Впрочем, в погребе мы вели себя вполне цивилизованно: взяли пару копченых окороков, благо
их тут было больше дюжины, несколько связок сухих овощей и одну из десятка головок
домашнего сыра, зато к соленьям, которых оставалось всего полбочонка, не притронулись и
варенье пощадили. Умиленные собственной порядочностью, вышли во двор. Одноглазый как
раз приступил к починке ворот. На нас он по-прежнему не обращал никакого внимания. Мы
сложили заранее отобранное барахло у крыльца и потопали к выходу.
Оставалось только пройти мимо Отшельника, который с мрачным видом разгребал
останки ворот - то ли надеялся найти среди щепок и пыли пригодные в хозяйстве куски
дерева, то ли просто оценивал ущерб. Лаюки заявила, что на этом этапе мы должны соблюдать
максимальную осторожность. Дескать, на месте хозяина дома она сама сейчас вряд ли смогла
бы держать себя в руках. Встала между Отшельником и нами, благо широкий пролом позволял
развернуться, дождалась, пока мы выйдем, и только тогда начала отступать: спиной к дороге,
лицом к возможному противнику.
Выглядело это довольно забавно: огромная, как медведица, Лаюки, тяжело груженная
окороками, пятится на цыпочках, угрожающе размахивая рогаткой Бабум. Моих нежных
дружеских чувств к ней хватило, чтобы не заржать в голос, но улыбался я до ушей и, чего греха
таить, то и дело оборачивался, чтобы полюбоваться этой дивной картиной.
Оглянулся в очередной раз, заготовив заранее подходящую к случаю добродушную
ухмылку, да так и застыл на месте, с ненужной уже дурацкой ухмылкой наперевес. В этот
самый миг одноглазый отшельник, казалось бы с головой ушедший в работу, молниеносно, не
делая лишних движений, не потрудившись даже хоть как-то изменить отсутствующее
выражение лица, достал из-за пояса гигантский тесак и, почти не размахиваясь, с силой метнул
его в Лаюки.
Счастье, что я так медлителен и неуклюж. Будь у меня хоть одной секундой больше, я бы,
пожалуй, попытался повалить нашу прекрасную охранницу на землю или кинулся бы
прикрывать ее могучий торс своей тщедушной тушкой. Надо сказать, что драчун из меня
никакой - отними у меня возможность колдовать, вот как на Муримахе, и получишь
шестьдесят с небольшим кило бессмысленной, зато суетливой протоплазмы, бурно
размахивающей вполне бесполезными кулаками. В тот раз я не сделал ни единой глупости
только потому, что не успел: прежде чем я осознал, что происходит, Лаюки выбросила вперед
левую руку и поймала летящий в нее тесак. Не глядя, отшвырнула его в сторону и привела свою
рогатку в полную боевую готовность.
- На нас наконец-то обратили внимание! - объявил я.
Гуриг и Моти только сейчас остановились и непонимающе уставились на нас. Сцену
великой битвы продолжительностью в полторы секунды они, надо понимать, благополучно
проморгали.
Одноглазый, вопреки моим ожиданиям, не ринулся в бой, а закрыл лицо руками. Из его
груди вырвался тяжкий вздох, переходящий в сдержанный, но яростный стон.
- Ну откуда вы взялись на мою голову?! - прорычал он. - Так все было хорошо! Мне
всего-то двадцать три года оставалось, а теперь все сначала придется начинать! Приперлись!
Ворота сломали! Да еще и еду украли, нелюди! И меня... и мне... все, все мне
испорти-ли-и-и-и!
Теперь он рыдал. Нет, натурально плакал. Огромный, немолодой дядька ревел с
безграничным отчаянием, какое обычно удается только младенцам.
- Простите, - виновато сказал Лаюки. Она бесстрашно подошла к рыдающему великану
и ласково погладила его по плечу. - Мы все-таки не нарочно. Судьба у вас такая, а мы - всего
лишь орудие в ее руках. Но если мы как-то можем вам помочь...
- Дура! - рявкнул отшельник. - Чем тут поможешь! Нагадила, а теперь
подлизывается! - И снова захлюпал, с подвываниями: - Уй-юу-у-у!
Лаюки и не думала на него обижаться. Устроилась рядышком, что-то тихонько говорила,
гладила его по голове, как ребенка. Удивительно, но вскоре одноглазый перестал ругаться, а
потом и вовсе заключил Лаюки в объятия, уткнул косматую голову в ее мягкий живот и затих.
Мы трое стояли как громом пораженные, глядели на сцену их примирения, как на
какую-нибудь таинственную древнюю мистерию, глазам своим поверить не могли.
Все это, впрочем, больше относится ко мне самому. Все же Король и Магистр Моти
удивились куда меньше.
- Наша Лаюки кого хочешь уговорит, если постарается, - с гордостью сказал Гуриг. -
Она это умеет. Но чтобы такого сердитого, да так быстро - это на моей памяти впервые.
- Не так уж трудно уговорить того, кто больше всего на свете хочет, чтобы его
уговорили, - усмехнулся Моти. - Попомните мои слова: вскоре он объявит, что причиненный
ущерб можно возместить только одним способом - женив его на Лаюки. А кстати, смешно
было бы, да...
- Согласно нашему контракту, Лаюки нельзя выходить замуж еще сто двадцать восемь
лет, - твердо сказал Король. - Она сама же и настояла на такой формулировке. И, между
прочим, правильно сделала. Скольких глупостей она избежала благодаря этому пункту
договора - пальцев на всех наших руках не хватит сосчитать.
Отшельник наконец устал страдать. Шумно высморкался, отпустил Лаюки, что-то
буркнул и направился к дому.
- Зовет нас в дом, поговорить, - сказала она. - Думаю, надо зайти. Все-таки столько
огорчений человеку доставили... Ну и заодно объясним, как пользоваться этими, ну как их?..
Которые для огня.
- Зажигалками, - подсказал я.
Идти в дом, утешать отшельника, бесконечно извиняться и, возможно, время от времени
уворачиваться от летящих в голову тяжелых предметов мне совсем не хотелось, но Лаюки была
права. Нам следовало попробовать хоть как-то исправить причиненный ущерб.
- Ворота ему новые, что ли, построить? - озабоченно вздыхал по дороге Король. - Сэр
Макс, вы умеете делать ворота?
Я печально мотал головой, и он сокрушенно подхватывал:
- И я не умею. И эти двое тоже. Какие мы все, в сущности, бессмысленные и
бесполезные люди!
- По крайней мере, я умею их ломать! - с достоинством парировала Лаюки. - Хоть
что-то...
Наконец мы вошли в дом. Одноглазый только что закончил умываться и теперь сидел за
столом, мокрый и мрачный, зато почти неестественно спокойный.
- Что это за мусор вы мне у крыльца накидали? - ворчливо спросил он. - Если вам
нужна выгребная яма, так и скажите: она за домом.
- Ты и сам видел, что никакой это не мусор, - с упреком сказала Лаюки. - Хорошие
вещи в обмен на еду. Мы не хотели брать ее даром, а оставить тебе деньги - все равно что
ничего не оставить. Вот, выбрали кое-что полезное из своих запасов. Ты сперва погляди, а
потом ругайся.
Она вышла и вернулась с ворохом наших сокровищ. Одежда не слишком заинтересовала
Отшельника, зато спальный мешок его, кажется, впечатлил. Было заметно, что дядя с трудом
удерживается от желания немедленно опробовать приобретение. Зажигалки же потрясли его до
глубины души.
- Баловство, - бурчал он. - Тьфу! Небось для детишек городских придумали,
развлекаться... - а сам все чиркал и чиркал зажигалкой, не в силах оторваться от игрушки.
- Да хватит уже ругаться, - строго сказала Лаюки. - Видишь ведь: мы не воры, не
разбойники, не беглые мятежные Магистры, а придворные Его Величества Гурига Восьмого.
Нас послали осмотреть окрестности и решить, подходят ли эти места для Королевской
прогулки. Он никогда прежде не бывал в этой части острова, и...
- И не слишком много потерял, - перебил ее Отшельник. - Здесь даже радуг почти не
бывает - когда-никогда... Глухомань тут, как есть глухомань, а подальше, во-о-он за тем
лесом, еще и болота начинаются, совсем гиблые места... Говорят, когда-то Лойсо Пондохва эти
края для себя облюбовал. Жил тут - не в моем доме, конечно, но где-то неподалеку. Мотался
по всему Соединенному Королевству, но спать всякий раз сюда Темным Путем приходил. Я-то
сам точно не знаю, но было время, многие так рассказывали. А что, в это как раз легко
поверить... Ума не приложу: как вас-то сюда занесло?! Я прожил здесь шестьдесят семь лет, и
за все это время ни разу - вы слышите, вообще ни разу! - людей не видел. Никто мне не
мешал, не отвлекал... Всего-то двадцать три года осталось потерпеть, и вдруг вы, как снег на
голову!.. - Он поднял руки, как бы заранее отметая наши будущие возражения. - Да понимаю
я, понимаю, что вы не нарочно. Но мне от этого не легче. Теперь все надо начинать сначала.
Еще девяносто лет тут сидеть. Да, еще девяносто лет, ничего не попишешь...
- Простите, - покаянно сказал Магистр Моти. - Мы действительно не нарочно. Знали
бы, обошли бы ваш дом стороной. Вы бы, что ли, табличку написали:
"Отшельник. Не беспокоить!" Мы бы и не стали ломиться... А чему именно мы
помешали, если не секрет? Что должно было случиться через двадцать три года?
- А это и мне самому интересно, - проворчал Отшельник. - Как ученому.
- "Как ученому"?! - хором повторили мы. И умолкли, вконец озадаченные.
- Что вы имеете в виду? - наконец спросил Гуриг. - Вы не настоящий Отшельник?
- Теперь уже вполне настоящий, - сердито сказал одноглазый. - Шестьдесят семь лет
- не шутка... Но начиналось это как научный эксперимент. В ту пору я работал на кафедре
Истории в Королевском Университете. Специализировался по теме "Недостоверные сведения"
- это, знаете ли, был мой конек. Больше всего на свете я любил раскапывать всякие древние
слухи, сплетни, байки. На первый взгляд пустяки, пустая трата времени, но на деле чуть ли не в
половине случаев оказывалось, что все эти так называемые "сказки" содержат уникальную
информацию о древней магии. Она, между прочим, отличалась от всех известных современных
традиций куда больше, чем Истинная магия от Очевидной, так-то!
- Я примерно представляю, о чем вы говорите, - восхищенно закивал Гуриг. Но тут же
взял себя в руки, усилием воли погасил запылавший было взор и сдержанно добавил: - В
общих чертах, конечно.
- Боюсь, молодой человек, что именно "в общих чертах", - сухо согласился
Отшельник.
Некоторое время все мы молчали. Обрабатывали информацию. Я, к примеру, даже самому
себе не знал, что сказать, не то что вслух.
- Ладно уж, - вздохнул хозяин дома. - Сделанного не воротишь, а вас тоже можно
понять. Устали, проголодались, ошалели от лесов этих бесконечных, а тут человеческое жилье.
Как не зайти?.. Давайте-ка угощу вас камрой в знак примирения.
Мы тихо взвыли от счастья, все трое. Чего-чего, а камры нам в этом походе здорово не
хватало. Всего-то вторая ступень Черной магии требуется для ее приготовления, однако мы не
могли себе позволить даже такую малость.
После первых глотков горячего ароматного напитка беседа потекла куда более гладко.
- Нам, историкам, в первые годы после окончания Смутных Времен жилось просто
замечательно, - рассказывал Отшельник. - Столько Орденов в одночасье разогнали, и ведь
почти от каждого остались библиотеки и архивы. Мы чувствовали себя как искатели сокровищ,
которые хотели выкопать пиратский клад, а вместо этого обнаружили тайный лаз в
Королевскую казну. Открытия следовали одно за другим, научные сенсации стали нормой
жизни, вполне будничным фоном... И вот однажды в архивах Ордена Лающей Рыбы я раскопал
один чрезвычайно интересный документ, созданный примерно три тысячи лет тому назад.
Что-то вроде дневника человека, старший брат которого стал Отшельником. Там было много
интересных записей и наблюдений: автор дневника изредка навещал родственника, привозил
ему продукты и другие хозяйственные мелочи. Братец, конечно, делал вид, будто в упор его не
видит, но этот парень и сам подмечал немало интересных вещей. Словом, это был совершенно
уникальный документ. Прежде само существование Отшельников подвергалось сомнению;
некоторые мои коллеги всерьез утверждали, будто "отшельник" - это сатирический образ,
созданный в эпоху зарождения магических Орденов, завуалированная насмешка над теми
колдунами, которые не понимали преимуществ объединения единомышленников... Я-то в
такую чушь никогда не верил, но и доказать обратное не надеялся. И вдруг такая находка! Она
принесла мне определенную известность, даже славу в профессиональных кругах, передо мной
открывались блестящие карьерные возможности, и я поначалу с удовольствием этим
воспользовался. Но открытие не давало мне покоя: хотелось довести дело до конца. В кои-то
веки появилась возможность лично исследовать магическую традицию, которую до меня
считали не то что угасшей, а вовсе несуществующей! Впрочем, это вообще был уникальный
повод лично погрузиться хоть в какую-то магическую традицию, не нарушая Кодекс Хрембера,
после принятия которого мы, историки, как ни крути, а стали обычными кабинетными крысами.
Постепенно Отшельник так увлекся собственным рассказом, что окончательно вышел из
образа лесного жителя. Теперь перед нами сидел самый настоящий столичный ученый;
домотканая одежда, лохматые кудри и запущенная бородища казались не более чем
свидетельствами некоторой эксцентричности своего обладателя.
- Грешные Магистры! - изумленно воскликнул Моти. - Неужели вы и есть профессор
Тимботи Клинк? Я читал все ваши работы о традициях и обрядах Отшельников - по крайней
мере, все, что попало в библиотеку Иафаха...
- Очень мило с вашей стороны, - буркнул Отшельник. - Впрочем, называть эти
черновики "работами" У меня бы язык не повернулся: там нет и сотой доли того, что я узнал.
Для получения ученой степени этих крох информации было достаточно, а открывать широкой
публике древние тайны я не спешил. Возможно, зря. Не знаю...
- Так это действительно вы? - просиял Моти. - Знаете, что ваши коллеги по сей день
считают, будто вы отправились в кругосветное путешествие и пропали без вести?
- Ну, положим, я сам для этого кое-что предпринял. Прежде чем осесть здесь, на
Муримахе, отправился в Ташер, написал оттуда несколько писем знакомым и коллегам. В
последнем письме сообщил, что местный купец предложил мне поездку в Арварох и я не в
силах противиться такому соблазну... Так что никто не удивился, когда я вдруг пропал: в
Арварохе многие пропадают.
- Но как вы решились? - спросила Лаюки. Она, надо понимать, прониклась уважением
к ученому званию отшельника и теперь обращалась к нему на "вы". - Я понимаю, вам было
очень интересно... Но девяносто лет не видеть людей!..
- Ну, положим, я никогда не отличался чрезмерной общительностью, - Отшельник
пожал плечами, всем своим видом демонстрируя презрение к мирской суете. - И потом, вы,
барышня, кажется, не понимаете, сколь высоки ставки! Я был совершенно уверен - впрочем,
почему "был", я до сих пор так думаю, - что, педантично соблюдая все обряды и обычаи
Отшельников, в один прекрасный день я обрету силу, в поисках которой они, собственно, и
удалялись от мира.
- Вот как! - Король хлопнул себя по коленке, глаза его горели. - Значит, вы знаете,
ради чего они все это проделывали?
- В рукописи не было точного ответа на этот вопрос, - уклончиво сказал профессор
Тимботи. - Вернее, там вовсе не было никакого ответа. Но автор дневника рассказывает, что в
один прекрасный день его брат исчез, зато стены хижины еще несколько лет испускали
янтарно-желтое сияние, да такое яркое, что по ночам там можно было обходиться без лампы.
Он описывает еще некоторые удивительные перемены: травы на огороде разрослись до
размеров деревьев, созвездия над садом немного изменили очертания, а на месте снесенного
забора на рассвете возникала стена тумана - правда, к полудню она обычно рассеивалась...
Много, очень много невероятных, необъяснимых подробностей! Достаточно, чтобы... - От
полноты чувств он запнулся и умолк.
- Ничего себе! - Магистр Моти покачал головой. - Бот, значит, каких перспектив мы
вас лишили! Как минимум, отодвинули все еще на девяносто лет... Да, теперь я понимаю,
почему вы так рассердились!
- Как ни крути, но вы действительно оказались просто орудием судьбы, - горько
вздохнул ученый. - Моей злой, несговорчивой судьбы. Если уж она решила расстроить мои
планы - что ж, не вы, так кто-то другой непременно вторгся бы в мои владения.
- Но если бы за эти годы вы действительно научились ничего и никого не замечать... -
задумчиво сказала Лаюки. - Я имею в виду, не делать вид, а действительно не замечать, -
тогда наше вторжение мало что изменило бы.
Профессор мрачно на нее покосился, но возражать не стал.
- Мне кажется, важно, чтобы все было по-настоящему, - настаивала Лаюки. - Если
после шестидесяти семи лет уединения вы вышли из себя из-за такого пустяка, как сломанные
ворота, значит, вы с самого начала что-то делали не так. Перечитайте свои бумаги, подумайте:
какая-то самая важная информация там отсутствует, потому что есть вещи, недоступные даже
самому внимательному наблюдателю. Я не просто так болтаю, я знаю, о чем говорю...
Впрочем, ладно. Простите. Я не хотела вас огорчать.
- Ничего, - язвительно буркнул Отшельник. - Одним огорчением больше, одним
меньше - не стесняйтесь, валяйте.
Тем не менее он накормил нас вкуснейшим ужином и гостеприимно предложил
расстелить спальные мешки в его саду. Собственно, можно было спать и в доме, но ночь
выдалась на редкость теплая и ароматная, поэтому мы устроились на травке, среди плодовых
деревьев и цветущих кустов.
Я отправился спать первым: очень уж устал. К тому же история профессора Тимботи
показалась мне скорее забавной, чем по-настоящему интригующей, так что я не жаждал
выслушать ее во всех подробностях. Древняя тайна Отшельников представлялась мне
высосанной из пальца: какой-то нелепый, вымороченный путь к силе, которая тоже не очень
понятно, зачем нужна. Еще и глаз себе для этого выкалывать надо, как будто одним глазом
человек действительно видит меньше, чем двумя, и оттого реже отвлекается от самосозерцания
- чушь собачья...
Мое тогдашнее легкомыслие вполне объяснимо: у меня-то этой самой волшебной силы
было хоть отбавляй, досталась она мне, можно сказать, даром - я даже захотеть не потрудился.
Поставить себя на место людей, которые хотят стать могущественными колдунами, а у них это
не получается, я не мог, да и не слишком хотел. Могущество - скорее способ здорово
усложнить жизнь, чем удовольствие, так мне в ту пору казалось.
Какое-то время спустя Король и Магистр Моти тоже покинули поле интеллектуальной
битвы. Расстелили свои спальные мешки неподалеку от меня, некоторое время спорили насчет
оставшейся в хижине Лаюки. Гуриг утверждал, что к утру она обратит профессора Тимботи в
свою веру и безотлагательно примется обучать его воинским искусствам; Моти ставил сотню
корон, что на рассвете наш Отшельник придет просить ее руки. Я пожал плечами: охота же
двум взрослым людям глупости говорить?! - и уснул с легким сердцем.
Оба, и Король, и Моти, к слову сказать, ошиблись в своих прогнозах. Поутру профессор
не выказывал ни малейшего намерения жениться на Лаюки; тяги к изучению боевых искусств
он тоже не проявлял. Но настроение его явно исправилось. Он больше ни слова не сказал о
тайнах древних Отшельников, зато сварил нам большой кувшин камры, насвистывая под нос
какую-то неизвестную мне, но чертовски прилипчивую мелодию, потом отправился в погреб и
вынес оттуда мешок съестных припасов. Вручил нам, ухмыляясь: "А то вы вчера что-то мало
награбили", возражения слушать не стал. От нашего предложения задержаться и помочь ему
починить ворота снисходительно отмахнулся: "Все равно ведь не умеете!" Проводил нас до
тропинки, отвесил почти шутовской поклон (Король, впрочем, объяснил потом, что такие
манеры были в моде в самом начале Эпохи Кодекса) и долго еще стоял, скрестив руки на груди,
глядел нам вслед, думал о чем-то.
- Что ты с ним сделала? - Гуриг с любопытством уставился на свою
телохранительницу. - Человека просто не узнать!
- А вы попробуйте угадать, - зевнула Лаюки. - Сэр Моти, все, что крутится у тебя на
языке, можешь приберечь до следующего раза. Мы даже не поцеловались, хотя как раз это,
возможно, совершенно напрасно. Но - чего не было, того не было.
- Гляди-ка, - ухмыльнулся тот. - "Не поцеловались", можно подумать! С каких пор ты
у нас такая скромница?
- С некоторых. Прикуси язык, дружочек. Думать надо иногда головой, а не...
А я вдруг понял, что дело во мне. Лаюки не то чтобы всерьез меня стеснялась, но вела
себя куда более сдержанно, чем, вероятно, привыкла, и от друзей своих требовала того же.
Все-таки я не был ее другом детства, а значит, как ни крути, оставался чужим. И навсегда
останусь таковым, даже если этот наш поход затянется на целую дюжину лет. И не только для
нее, пожалуй. Для всей троицы. Есть люди, для которых все самое важное и значительное
происходит в детстве; такие близких друзей, повзрослев, уже не заводят, только приятелей,
коих, впрочем, может быть великое множество. Для меня-то прошлое почти не имеет ценности,
может быть, именно поэтому я так легко схожусь с людьми? Распознаю "своих" по сиянию
глаз, по невзначай сказанному слову, даже жесту - и плевать я хотел, как давно мы знакомы.
Получаса иногда за глаза достаточно. Но было бы странно думать, что все человечество похоже
на меня. Напротив, я в этом смысле редкая птица, таких придурков еще поискать...
- Не хочу я гадать, - ворчал тем временем Король. - Все равно ничего путного не
придумаю. Но по тому, как он держался, похоже, что ты подсказала ему способ достичь
результата всего за десять лет. Или даже за год.
- Нет, - покачала головой Лаюки. - Зато я подсказала ему способ достичь результата
хоть когда-нибудь. Объяснила, в чем были его основные ошибки, заодно дала понять, что, если
бы мы не свалились ему на голову, все могло завершиться куда более трагически - между
прочим, это чистая правда. Когда подлинное действие подменяют имитацией... Ох, добром
такое обычно не кончается!
- То есть ты указала ему на ошибки в древней практике и научила, как их исправить? -
изумился Магистр
Моти. - Но ты же ничего не знаешь об Отшельниках. Ты вчера впервые о них услышала
- от меня же!
- Ну да, - спокойно согласилась Лаюки. - И что с того? Зато я немало знаю о
концентрации. Возможно, побольше, чем знали эти ваши древние Отшельники. Судя по тому,
что они выкалывали себе один глаз, чтобы не отвлекаться, это были те еще "мастера"...
Впрочем, возможно, это была такая ритуальная жертва? Тогда другое дело... Словом, я -
именно тот советчик, который был нужен профессору Тимботи, и он это понял и оценил. Ну
сами посудите: что толку в одиночестве, если оно - только снаружи? Должно быть внутри.
- Ага. Значит, я стал на сто корон богаче, - удовлетворенно резюмировал Король.
Магистр Моти заметно помрачнел.
Лаюки еще довольно долго пересказывала свою беседу с профессором-отшельником. Я
слушал вполуха, поскольку не слишком интересовался техникой достижения внутреннего
одиночества. Дурак был. Сейчас я бы, пожалуй, много дал, чтобы еще раз послушать ту ее
лекцию - так то сейчас...
За разговорами время пролетело незаметно, да и шагать на сытый желудок было куда
легче и приятней, чем после порции жидкого супа. Мы даже не сразу поняли, что сгустились
сумерки: сперва решили было, что это гроза собирается, и только когда совсем стемнело,
сообразили, что наступила ночь. Почва под ногами тем временем стала влажной и вязкой, а
воздух наполнился упоительным ароматом сырости.
- Профессор говорил, что где-то здесь начинаются болота, - вспомнил Магистр
Моти. - Надо останавливаться. Я пока не готов в темноте по болотам скакать, а вы?
Мы переглянулись и принялись снимать рюкзаки. Остановились, разбили лагерь, развели
костер. Пластиковый тент, пару раз спасавший нас от дождя, теперь постелили на землю, чтобы
спальные мешки не промокли. Приготовили отличный ужин, наелись до отвала, как уличные
котята, внезапно проникшие на колбасную фабрику, болтали и смеялись всякому пустяку. В
разгар веселья Гуриг осторожно намекнул, что предчувствует скорый конец пути, и эта новость
нас буквально окрылила. Чего греха таить: все мы уже изрядно устали таскаться по лесам
Муримаха и не могли дождаться дня, когда можно будет вернуться домой, в Ехо. Принять
ванну, сварить камру на собственной кухне, прогуляться по городу и свернуть в какой-нибудь
уютный трактир - именно так мы
...Закладка в соц.сетях
