Жанр: Фантастика
Хроники ехо 1. Хроники ехо
..., - вздохнул сэр Шурф. Он, надо
думать, сам уже смертельно устал быть таким взрослым, мудрым, надежным и непоколебимым,
человеком-скалой. Но деваться ему было некуда. И мне тоже.
- Пешком в Арварох уйду! - вяло пригрозила я. - Будете все знать...
- Сперва верни себе хорошую форму, а потом - хоть в Тихий Город, - галантно
поклонился мне Шурф.
Это был очень интересный поворот темы. Мне и в голову никогда не приходило, что я
тоже могу попробовать...
- Ты очень способная, - строго сказал Лонли-Локли. - К тому же училась у
Арварохских буривухов а это редкая удача. В нашу эпоху никому не удавалось втереться к ним
в ученики. Только в древности. Будет глупо, если ты все это профукаешь. А теперь ешь свое
мороженое, а я, пожалуй, еще успею перекусить по-человечески. В "Обжоре Бунбе", говорят,
появился новый сырный суп. Надо бы его попробовать.
Я вдруг поняла, что сейчас - вот именно сейчас! - совершенно не хочу с ним
расставаться. Поэтому я бросила на стол несколько мелких монеток и вскочила.
- Я тоже буду этот твой дурацкий сырный суп, - сказала я. - Ишь ты, удрать он
решил...
- Я всегда знал, что ты обладаешь врожденной житейской мудростью, леди. - И
Лонли-Локли галантно подал мне руку.
В кабинет Джуффина я вернулась не то чтобы в хорошем настроении, но вполне в
состоянии как-то справляться с жизнью. В ту пору это казалось мне совершенно упоительным
ощущением. Справляться! С жизнью! - вы только вдумайтесь!
Очень необычное по тем временам состояние.
Шеф, разумеется, получил свою подушку. Ну, то есть не свою, а старухину. Сжимал ее в
объятиях, только что не стонал от восторга. Подушка была небольшая, овальной формы. По
лиловому фону вышиты бледно-розовые цветочки. С виду - ерунда и дешевка, я бы такую и
даром не взяла. Но некоторым, знаю, нравится.
- Ты непременно должна это попробовать! - накинулся на меня Джуффин. - Ничего
подобного в жизни не видел. Умело сделанная вещица: всего двадцатая ступень Черной магии,
но зато в сочетании с четырнадцатой ступенью Белой. То есть по нынешним временам вообще
не криминал. Работает просто и грубо. Но заказчице, как я понимаю, это и требовалось. Давай,
бери подушку, ложись!
- Куда ложиться-то? - Я не ожидала такого натиска, а потому сдалась почти сразу. -
На пол, что ли?
- Да хоть бы и на пол. Тут вроде с утра убирали... Я взяла подушку и покорно улеглась
на пол. В тот же миг дверь кабинета открылась и вошел смуглый кудрявый юноша в короткой
ярко-желтой тунике. Он был отлично сложен и, чего греха таить, на удивление привлекателен.
Настолько, что я не стала вскакивать, когда он уселся рядом со мной и принялся гладить меня
по голове. Ну, не то чтобы мне хотелось продолжения, но по голове меня, честно говоря,
давненько не гладили. А юноша - ничего, не противный. И не говорит вообще ни слова -
редкое достоинство!
Ну, пару минут спустя я все-таки оторвала голову от подушки. Прекрасный юноша тут же
исчез, зато появился сэр Джуффин. Неравноценная замена, при всем моем уважении к шефу!
- Ну и как тебе? - нетерпеливо спросил он.
- Да, ничего себе, - согласилась я. - Красивый парень. И совсем как живой... А вы-то
его видели?
- В том и фокус, что нет! Для того, кто кладет голову на подушку, красавчик совершенно
настоящий, плотный, теплый, даже пахнет человеком. Уверен, если с ним заговорить, он и
отвечать что-нибудь станет. И просьбы выполнять, разумеется. Не "пойди-принеси-вымой
посуду", а более интимного характера просьбы... А для всех остальных его просто нет.
Застукать вас вдвоем совершенно невозможно - разве что голову на подушку рядом с твоей
положить... Кстати, это идея! Сейчас попробуем. - И шеф грохнулся на пол рядом со мной.
Я об одном жалела: что в этот момент в его кабинет не вломился какой-нибудь
Королевский посланец, ну или хоть важный чин из Ордена Семилистника. Но эта моя мечта,
увы, так и осталась мечтой. Всегда так: самое интересное не сбывается.
Зато мой кудрявый юноша снова появился в кабинете и принялся ласково гладить меня по
голове, не обращая решительно никакого внимания на Джуффина. Минутой позже, когда мы
прекратили эксперимент, шеф утверждал, что юноша подошел вовсе не ко мне, а к нему и
занялся обработкой его бритого черепа.
- Ну как это "не ко мне"? - возмутилась я. - Очень даже ко мне! Гладил по головке,
старался...
- Ясно. Подушка одна, а видений двое. Каждому участнику игры по юноше - очень
великодушно! - ухмыльнулся Джуффин. - Да, отличная вещь нам досталась. Давно такого не
видел.
- Вы ее небось еще и домой уволочете, - ехидно предположила я.
- Нет, что ты. Тебе отдам.
- Шуточки у вас...
- А с чего ты взяла, что это "шуточки"? Это - задание. Нормальное, обычное задание.
Возьмешь подушку домой, полежишь на ней хотя бы часок... Что ты так на меня смотришь,
леди? Я не предлагаю тебе ничего из ряда вон выходящего. Парень, хвала Магистрам, не
противный и...
Я тихо зарычала, поскольку слов у меня просто не нашлось.
- Я же не заставляю тебя заниматься с ним любовью, - примирительно сказал
Джуффин. - Не сомневаюсь, что он это умеет, для того его и создавали, поэтому на
эксперименте не настаиваю. Мне гораздо интереснее, чтобы ты попробовала его разговорить.
Возьмешь в постель самопишущую табличку, будешь записывать ответы - если, конечно, он
скажет тебе хоть что-то. А кому еще я могу дать такое задание? Сэру Мелифаро?
- У сэра Шурфа, между прочим, эльфы в роду были, - огрызнулась я. - А даже если
бы не было, при такой самодисциплине ему должно быть наплевать, мальчик там или девочка,
приказ есть приказ... И эксперт из него получше, чем из меня.
- Да, пожалуй, - неожиданно согласился шеф. - Завтра дам подушку ему, почему нет?
Но сегодня твоя очередь. По крайней мере, будешь знать, что рассказывать своему лысому
приятелю... И потом есть один очень важный момент, который необходимо прояснить: как ты
себя будешь чувствовать наутро? Сэр Шурф тут мне не поможет: он слишком хорошо
защищен, как, впрочем, и я сам. Ясно тебе теперь, что это не моя прихоть?
- Скажем так: не только прихоть, - проворчала я. - Ладно, поболтаю с этим
красавчиком. Но только поболтаю! Еще не хватало с чужими идеалами любовь крутить. Тут со
своими разобраться бы...
- Договорились, - просиял шеф. - Бери подушку и можешь отправляться домой. На
сегодня все. А завтра приходи пораньше. Мне хотелось бы поговорить с тобой до того, как
сюда заявится этот смешной туланский сыщик.
- Кстати, не понимаю, какой ему прок от нашего расследования? - вздохнула я. - Он
же убийцу в суд привести должен, правильно? А тут никакого убийцы, просто несчастный
случай при использовании волшебного талисмана. И что он будет делать?
- Ну, как я понимаю, если мы дадим ему справку, что старуха умерла из-за купленной в
Ехо подушки, изготовитель которой примерно наказан, суд будет удовлетворен, - пожал
плечами Джуффин. - Не совсем же они там идиоты.
- Вот это как раз вряд ли, - возразила я и быстренько шмыгнула к двери - пока за
мной оставалось хоть жалкое подобие последнего слова.
Подушка полетела мне вслед. Пришлось ловить.
На всякий случай я заперла волшебную подушку в спальне. На ключ заперла, да-да. И еще
проверила, закрыты ли окна. И пару дополнительных заклинаний не поленилась прочитать,
чтобы уж точно никто не залез. А то сейфа у меня нет, а вещица опасная. Сопрет кто-нибудь, а
потом от страха свихнется. Или, напротив, полюбит этого юношу больше жизни и помрет, как
та туланская старуха, несколько дюжин дней спустя. Так что лучше бы в сейфе это сокровище
держать, но сейфа у меня нет.
Через час мне прислал зов сэр Шурф и потребовал, чтобы я немедленно бросала все дела и
возвращалась в Дом у Моста, заниматься с ним этой грешной дыхательной гимнастикой. Я
бранилась, как портовый нищий, но поехала: не отстанет ведь! Дыхательная гимнастика мне,
впрочем, понравилась. Действительно успокаивает. Под конец я даже перестала злиться на
Шурфа, что он так долго тянул с началом занятий. Мог бы давным-давно мне все это показать,
и было бы хорошо - окружающим в первую очередь.
Потом мы отправились навещать своих собак. Мы с Шурфом, наверное, были первыми в
истории собаководства балбесами, чьи псы решили поселиться отдельно от хозяев.
Вышло так. После того как сэр Макс угодил в Тихий Город, его пес Друппи страшно
тосковал. Единственным, кому удавалось его утешить, был старый друг по имени Дримарондо,
говорящая собака из графства Хотта. Дримарондо в ту пору жил в саду у Лонли-Локли и
считался собакой сэра Шурфа; впрочем, оба они прекрасно понимали условность этого
определения. Сперва псы проводили вместе дни напролет, потом Друппи изъявил желание
переночевать у приятеля - раз, другой, третий; наконец Дримарондо вполне справедливо
заметил, что глупо все время кататься туда-сюда: ясно же, что вдвоем им живется лучше, чем
поодиночке.
Дюжину дней спустя сэр Шурф привез мне обоих псов и заявил, что теперь, дескать, моя
очередь их терпеть, а ему пора отдохнуть. На следующий же день я поняла почему: эти двое
носились по дому, катались по лестницам, непрерывно тявкали и визжали, как щенки. При том
что габариты у обоих, мягко говоря, не щенячьи: Дримарондо, если встанет на задние лапы,
почти одного роста со мной, а Друппи - раза в полтора крупнее. Терпеть в доме этих
жизнерадостных красавцев, сокрушающих на своем пути решительно все, у меня не было
никаких сил. После нескольких бурных сцен (Друппи прятался от орущей меня на чердаке, и
огребать приходилось дипломату Дримарондо) собаки предложили вполне разумный вариант:
почему бы им не пожить отдельно? То есть вдвоем, но без меня. И без сэра Лонли-Локли, если
возможно. Потому что - так объяснили эти пройдохи - иет никаких сил терпеть наши
человеческие выходки.
Мы с Шурфом благоразумно решили, что так всем будет лучше, и арендовали для своего
зверинца ветхий домик с роскошным садом на окраине Левобережья. Собаки были совершенно
счастливы; в этом состоянии они пребывали по сей день. Даже наши регулярные визиты
совершенно не портили им настроение: мы все же еду привозим.
Ну и славно. Должен ведь хоть кто-то быть счастлив? И пускай это будут Друппи с
Дримарондо, если уж у нас, двуногих дураков, вечно что-нибудь не так.
Насладившись созерцанием наших мохнатых чудовищ, сэр Шурф отбыл домой, а я
послала зов Нуммимориху и поехала в гости к ним с Хенной. Я так часто делаю: очень уж у них
хорошо. Шумно, суматошно, весело и никакой тебе "серой тоски". Все друг друга искренне
любят и, как следствие, не слишком церемонятся. На стол никто специально не накрывает, зато
каждый может идти в кухню и брать там столько еды, сколько требуется. Устал от общества -
ступай в сад, где в самых укромных уголках расставлены уютные ветхие кресла, или
поднимайся па чердак, где висит старый гамак, а в маленькое круглое окошко видно только
кусочек неба и больше ничего. Но маленький злодей Фило находит меня, куда бы я ни
спряталась, и тащит во двор, соревноваться с ним в стрельбе из игрушечной рогатки Бабум (он
почти всегда побеждает, увы). А его младшая сестренка Нита считает меня своей игрушкой и
все время пытается причесать, переодеть или, на худой конец, просто уложить спать - а что
еще прикажете делать с такой большой, непослушной и неудобной в обращении куклой?!
Обычно я уезжаю из этого дома в разодранном лоохи, с растрепанной головой и легким
сердцем. Жаль только, настроение - штука переменчивая, надолго его не хватает.
Дома, в собственной спальне я оказалась уже около полуночи. С отвращением покосилась
на колдовскую подушку: никому не нравится брать работу на дом! Но приказ есть приказ. Я
отыскала внизу самопишущую табличку, чтобы записывать нашу беседу, и опустила голову на
розовые цветочки.
Юноша в желтой тунике образовался в моей спальне незамедлительно. Я подумала, что,
если когда-нибудь буду заказывать подобную подушку для себя, непременно потребую у
мастера, чтобы прекрасный призрак появлялся не сразу. И желательно всякий раз каким-нибудь
новым способом. Пусть в окна лезет, из кладовой выходит, из шкафа вываливается или шумит
на кухне. А то - хлоп, и уже в дверях - радуйтесь, это я, ваше несказанное счастье. Так самое
распрекрасное существо в несколько дней опостылеть может.
Пока я придумывала все эти усовершенствования, кудрявый красавчик уселся рядом со
мной и принялся перебирать мои волосы. Прямо не герой-любовник, а цирюльник какой-то. И
сейчас скажет, что за полторы дюжины горстей мог бы соорудить мне неплохую парадную
прическу, а за пол короны - удлинить мои патлы как минимум вдвое. Но, хвала Магистрам, он
промолчал.
Минут пять я старалась сочинить хоть сколько-нибудь оригинальное начало беседы, но
ничего умнее, чем "Как тебя зовут?" - не придумала. Удивительное дело, но он понял мой
вопрос. Ответил: "Эвас" - и заглянул мне в глаза. Во взоре его был энтузиазм обделенного
лаской щенка. Он, как мне показалось, истосковался по словам. Ну, то есть мне хотелось так
думать. - Кто ты? - спросила я.
Не то чтобы я всерьез полагала, что юноша Эвас тут же изложит мне все обстоятельства
своего призрачного бытия, а в заключение надиктует адрес мастерской, где была изготовлена
подушка. Но я знаю жизнь: она щедра не только на неприятные сюрпризы. Приятных и просто
полезных неожиданностей тоже хватает. И кто сказал, будто на мою долю их совсем не
осталось?
Но его ответ все же застал меня врасплох.
- Я - твой бархатистый индюшонок, - пролепетал этот красавчик. - Твой
медовенький лягушоночек.
Я не выдержала и заржала в голос. Давно я так, честно говоря, не смеялась. Про себя
подумала, что наверняка провалила задуманный Джуффином эксперимент: такого
солдафонского хохота ни одно уважающее себя наваждение не потерпит.
Но нет, юноша терпеливо ждал, пока я закончу веселиться. Даже по голове меня гладить
не прекратил. Поэтому, отсмеявшись, я решила продолжать интервью как ни в чем не бывало.
- Откуда ты взялся?
Но на этот раз юноша Эвас ничего не ответил. Я сперва всерьез решила, что он все-таки
обиделся, и только потом сообразила: очевидно, у этого наваждения есть ответы не на все
вопросы, а только на некоторые, заранее придуманные старухой заказчицей. Что ж, значит,
расспрашивать его бесполезно. Ну, то есть для дела бесполезно, зато для смеху - самое то. Не
принесу пользы, так хоть развеселю все Малое Тайное Сыскное Войско, никто не уйдет
обиженным. Сэр Джуффин Халли - первый кандидат в "медовенькие лягушоночки", мне для
любимого начальства ничего не жалко.
Я попробовала поставить вопрос иначе:
- Зачем ты пришел?
- Чтобы потрепать перышки моей сахарной индюшечке и насадить ее на мой вертелок.
Чтобы утонуть в твоей сладенькой трясиночке. Чтобы мой медовый пирожочечек был
доволен! - без запинки отбарабанил юноша Эвас.
Грешные Магистры! А мне-то казалось, что я готова ко всему...
После такого начала беседы кудрявый красавчик окончательно лишился своего обаяния.
Если прежде он казался мне очень привлекательным молодым человеком, вполне в моем вкусе,
так что, встреться мы в иных обстоятельствах, кто знает, чем это могло бы закончиться, теперь
даже думать на эту тему было противно. И его прикосновения к моим волосам стали меня
раздражать.
- Перестань гладить меня по голове, - потребовала я.
Он послушался, но тут же спросил:
- Хочешь, я тебя поцелую?
- Спасибо, не нужно, - отказалась я. - Давай поговорим. Скажи, мы с тобой давно
вместе?
- С самого дня моего рождения, - с готовностью отрапортовал юноша. - В первую же
ночь, задремав на материнской груди, я увидел тебя во сне и с тех пор искал по всей Черухте. И
вот нашел...
- Когда ты меня нашел? Сколько лет назад?
Юноша Эвас молчал и безмятежно улыбался. Очевидно, такой вопрос не был
предусмотрен заказчицей, а значит, ответа он не знал. Как и ответов на многие другие вопросы,
с помощью которых я пыталась выяснить, был этот красавчик порождением фантазий покойной
старушки или копией реального человека - скажем, ее возлюбленного, или случайного
прохожего, разбившего ей сердце, или, или, или... Ничего у меня не получилось, конечно:
юноша был создан для постельного лепета, а вовсе не в качестве источника полезной
информации. Зато между делом я узнала, что мои "губоньки" - это "лесной цветочек",
"животик как ломтик маслица", а "голосок словно специально создан для любовных
трелей", - клянусь, он именно так и сказал: "любовные трели"!
Убиться веником, как говорил в таких случаях сэр Макс.
Окончательно ошалев от уменьшительно-ласкательных суффиксов и устав каждые две
минуты отказываться от все новых непристойных предложений этого непомерно
сладострастного наваждения, я наконец убрала голову с подушки. Поглядела на часы и
обомлела: шеф просил меня хотя бы часок продержаться, а я добрых полночи убила на
дурацкую эту болтовню. Буду теперь просить орден за особые заслуги перед Соединенным
Королевством, раз так.
Я спустилась вниз, в гостиную, поставила на жаровню оставшуюся с утра камру: варить
свежую не было никаких сил. Набила трубку, закурила. Принялась обдумывать происшедшее.
Несколько раз непроизвольно начинала хихикать, но быстро успокаивалась: на бурное веселье
просто не хватало сил.
Налила себе камры - по-холостяцки, в немытую кружку. Вцепилась в нее двумя руками:
горячая, зараза, а мне того и надо! Сама не заметила, как замерзла, но идти наверх за теплым
домашним лоохи было лень. "Интересно, - вдруг подумала я, - а если бы мне пришлось
заказывать такую подушку, что бы я хотела видеть и слышать по ночам? Чтобы приходил не
сразу и из какого-нибудь неожиданного места, это понятно. А еще? Чтобы говорил: "Солнышко
мое маленькое"? Бр-р-р, жуть какая! Нет уж, пусть лучше молчит и... Да, точно, пусть молчит.
Все не так ужасно... А между прочим, мне ведь и придется заказывать такую подушку! Или до
заказа дело не дойдет? Да, пожалуй, скорей всего не дойдет, мне ведь только мастера найти
нужно... Еще бы знать точно, что я этого действительно не хочу. Но ведь я-то хочу? Пожалуй.
Даже теперь, после этого цирка с чужим болваном, не отказалась бы попробовать провести
ночь с собственным. Это же будет не чужая глупая фантазия, а моя; к тому же не фантазия
даже, а память, ожившие воспоминания - чем плохо?.."
Я совсем разволновалась. Встала, обшарила дом, наконец отыскала в буфете едва початую
бутылку "Джубатыкской пьяни". Ненавижу это пойло, но в доме держу зачем-то. А Осский
Аш, который очень люблю, никогда домой не покупаю. Чтобы не спиться, что ли?.. Понюхала,
поморщилась, но сделала пару глотков. Считается, что выпивка успокаивает нервы и навевает
сон, а мне сейчас именно это и требовалось.
Вместо сна во мне почему-то проснулся аппетит. Пришлось снова вставать и устраивать
обыск. Еды в доме не было, кроме баночки гугландского травяного варенья и мешочка
болотных орехов. В связи с происхождением орехов вспомнила: "утонуть в твоей сладенькой
трясиночке", - и расхохоталась, бессильно уронив голову на руки. А успокоившись, вдруг
устыдилась. Да, люди часто кажутся друг другу смешными и нелепыми, особенно когда речь
идет о таких вот интимных пристрастиях, глупых словечках, которые нельзя произносить при
посторонних, но можно и даже нужно нашептывать на ушко тому единственному в мире
человеку, которому они предназначены. Вовсе не обязательно покойная туланская старушка
была дурой и размазней, просто во времена ее юности такие вот идиотские приторные словечки
наверняка были обычным делом, нормой, как для нас, скажем, прошептать: "Хорошая моя",
уткнувшись губами в шею. А для нее такая немногословность - дикарство или душевная
холодность, можно спорить на что угодно.
"Если бы у меня была такая вот подушка, - думала я. - Такая же, только сделанная по
моему заказу. И вот я бы жила-жила, каждую ночь запиралась бы в спальне - не сны
волшебные по заказу глядеть, а кое-что покрепче, послаще, почти как настоящее!.. И потом
умерла бы, а какая-нибудь девица из сыскной конторы взялась бы разбираться с моей подушкой
и ужасалась бы: "Вот же дурища какая!" Или, еще хуже, ржала бы, как вот я нынче..."
Я отхлебнула еще пару глотков из бутылки, закусила вареньем и вдруг разревелась, чего
со мной уже очень давно не случалось. Так давно, что я чуть не сказала "никогда", но это,
конечно, было бы некоторым преувеличением.
Я сидела в своей гостиной и ревела как младенец: долго, громко и даже с удовольствием.
Оплакивала бедную туланскую старушку, сочинившую себе юного кудрявого любовника, и
себя я тоже почему-то оплакивала. То ли за компанию, то ли потому, что вдруг поверила, что
мы с этой мертвой мечтательницей - одно и то же, никакой разницы, кроме нескольких
несущественных деталей. Когда мне казалось, что слезы вот-вот иссякнут, я делала очередной
глоток, словно бы и правда полагала, будто Джубатыкская Пьянь быстро и легко превратится в
слезы и вытечет из меня вон вместе с невесть откуда взявшейся жалостью и болью.
Наплакавшись, я уснула прямо в гостиной, на ковре - не то чтобы сил не было добраться до
спальни, просто там меня ждала лиловая подушка с розовыми цветочками, а мне отчаянно
хотелось быть от нее подальше - не знаю уж почему. Вроде бы не труслива и не брезглива - а
вот нашлась и на меня управа.
А утром меня разбудил сэр Джуффин.
Он каким-то образом открыл мою дверь, вошел в гостиную и замер, изумленно
уставившись на пустую бутылку из-под Джубатыкской Пьяни и мое неподвижное тело на полу.
То есть это я так предполагаю, что он замер. Как было на самом деле, не знаю: спала без задних
ног. А проснулась оттого, что шеф поднял меня с пола и поставил на эти самые задние ноги, без
которых я только что так распрекрасно обходилась.
- С тобой все в порядке? - спрашивает.
А я мычу что-то несуразное, башкой квадратной трясу. Ничего не понимаю.
Потом, конечно, сбегала вниз, умылась, пришла немного в себя. Пока я плескалась, сэр
Джуффин где-то раздобыл кувшин свежей камры - неужели в соседний трактир успел
выскочить? - наполнил мою кружку, достал из-за пазухи сверток с бутербродами. Ему Кимпа,
дворецкий, постоянно с собой на службу семислойные кеттарийские бутерброды всучивает, а
шеф потом не знает, как от них избавиться. Выбросить жалко, а есть невмоготу. Раньше, пока
сэр Макс был с нами, Джуффин ему все скармливал, а теперь совсем беда. Ну, сегодня ему
повезло: у меня с похмелья был зверский аппетит.
Увидев, как я набросилась на еду, сэр Джуффин понял, что со мной все в порядке, но на
всякий случай спросил:
- Как ты себя чувствуешь? И что тут у тебя происходит?
- Ничего особенного, - буркнула я. - Просто не могла заснуть до рассвета после всех
этих дурацких экспериментов с вашей грешной подушкой. Было всех жалко и очень противно.
Ну и напилась с горя. А что еще делать?.. А почему вы сюда приехали? Потому что я на службу
не пришла? Уже, что ли, совсем поздно?
- Да нет, наоборот, очень рано, - успокоил меня шеф. - Просто я тебе зов послал,
хотел поскорее узнать новости. А ты так крепко спала, что ничего не почувствовала. Ну, я
сдуру решил, что ты без сознания валяешься, приехал тебя спасать.
- Вы почти не ошиблись, - вздохнула я. - Действительно валялась, практически без
сознания, как портовый нищий в Последний День Года. Но подушка тут ни при чем, можете
мне поверить. Ну, то есть валялась я не из-за нее. Три четверти бутылки Джубатыкской Пьяни
выдула - сама не понимаю как. Собиралась-то всего пару глотков, чтобы уснуть.
- Каяться потом будешь. Ты лучше скажи, как себя чувствуешь? - не отставал сэр
Джуффин.
Я проанализировала свои ощущения.
- Неважно, конечно. Но, знаете, для человека, который столько выпил и проспал всего
пару часов, я чувствую себя просто прекрасно.
- Хорошо. В общем, я так и думал. Видишь ли, я почти уверен, что здесь, у нас, такая
подушка совершенно безопасна. Но по мере удаления от Ехо подушка больше не может
питаться силой Сердца Мира и начинает существовать за счет своего владельца. Все просто:
если бы та несчастная старуха осталась в Ехо, была бы жива до сих пор и еще много лет. Но она
уехала домой, в Тулан, и угасла за полгода... Ладно, с этим ясно. Теперь скажи: ты с парнем
поговорила? Записи делала?
Я кивнула, не в силах сдержать нервный смешок. Поднялась в спальню, принесла шефу
самопишущую табличку, заодно и подушку прихватила: пусть увозит эту пакость из моего
дома! Видеть ее не желаю.
- Имейте в виду, там, на табличке, нет никакой ценной информации. Три часа
совершенно нелепого бреда. Я полночи ржала... а потом еще полночи напивалась и плакала.
- Ну, последнее мне вряд ли грозит, - ухмыльнулся сэр Джуффин. - Спасибо за
работу, Меламори. Иди наверх и отсыпайся. Заслужила.
- Еще бы не заслужила, - вздохнула я. - Всю ночь с таким красавчиком щебетала! А
потом еще Джубатыкскую Пьянь уничтожала в поте лица. Спасибо, сэр. Я всегда знала, что вы
способны оценить мои достижения.
- Рад, что хоть чем-то сумел тебе угодить, - шеф отвесил мне шутовской поклон. -
Всегда к твоим услугам. Проснешься - приходи в Дом у Моста. Авось еще на что-нибудь друг
другу сгодимся.
Он уехал, а я с легким сердцем отправилась в спальню. Остатки бутербродов взяла с
собой: больше всего на свете люблю есть в постели. Если бы кому-нибудь пришло в голову
открыть трактир, где посетителей укладывают в кровати, а еду приносят на подносах и не
ругают за крошки, я бы оттуда не вылезала.
До полудня я провалялась в постели. Засыпала, просыпалась, выпивала пару глотков
камры, жевала подсохшие бутерброды шефа и снова проваливалась в сладкую дрему.
Проснувшись окончательно, решила, что напиваться надо чаще: мало того что чувствовала я
себя совершенно изумительно, так еще и настроение исправилось. Ничего особенного, конечно,
но по моим тогдашним меркам оно могло считаться почти радужным. Даже необходимость
отправиться в Дом у Моста не казалась мне тягостной. Мне вдруг подумалось - почти
крамольная по тем временам мысль! - что на службе может случиться что-нибудь интересное.
И ведь действительно.
Хохот я услышала еще на улице. Ни на миг не усомнилась, что
...Закладка в соц.сетях
