Жанр: Фантастика
Хроники ехо 1. Хроники ехо
...ня два сердца. Одно из них основательно разбито, зато
разбить второе невозможно; и то, и другое - медицинский факт, а не красивая метафора (Об
этом событии подробно рассказывается в повести "Корабль из Арвароха и другие
неприятности".). Но на чудеса сейчас уж точно рассчитывать не приходилось. Поэтому я решил
отказаться от напитка. Невелика потеря, все же не свежую камру из "Обжоры Бунбы" нам
предложили, а, судя по запаху, то ли слегка перебродивший компот из лесных ягод, то ли очень
слабое вино. Было бы ради чего жизнью рисковать.
Леди Лаюки глядела на меня с одобрением, а Король и Магистр Моти - с нескрываемой
иронией. А я решил: черт с ними, переживу, плевать. Но в стакан немного плеснул, чтобы не
обижать гостеприимную хозяйку и не объяснять путано: дескать, я на такой специальной
диете... Люди часто врут по мелочам только потому, что говорить правду слишком хлопотно, и
я - не исключение.
Наконец ведьма вернулась. Немного постояла на пороге, любуясь нашим скромным
застольем (я, памятуя о вежливости, немедленно поднес к губам стакан с ее угощением и даже
вполне достоверно изобразил глоток), и объявила, что купальня готова. Мы вскочили, только
что лавки не роняя, ринулись на задний двор, сгорая от нетерпения и любопытства: как там все
устроено?
Устроено было весьма неплохо, куда лучше, чем мы смели рассчитывать. Купальня
оказалась небольшим, довольно мелким бассейном, сооруженным вокруг бойкого источника.
От воды валил ароматный, пропитанный благовониями пар. Я подумал, что примерно так и
должен бы выглядеть рай для особо замурзанных праведников; иного лично мне, пожалуй, не
требуется, и не уговаривайте!
Ясно было, что купаться придется по очереди: в этом бассейне вдвоем нельзя было
поместиться, не то что вчетвером. Я, по правде сказать, был в восторге: перспектива плескаться
с тремя посторонними людьми, один из которых как-никак абсолютный монарх, а вторая -
женщина-гора, смущала меня чрезвычайно. Вот уж никогда не знаешь, из какой тараканьей
щели вылезет былая подростковая застенчивость, чтобы предъявить права на твою светлую
голову, бесстрашное сердце, бессмертную душу и прочие, казалось бы, безупречные потроха.
Теперь надо было договориться об очередности. Леди Лаюки твердо заявила, что полезет
в бассейн первой. Глядела при этом многозначительно: дескать, мало ли каких там благовоний
понакидали, мое дело солдатское - проверить на себе. Гуриг беспомощно пожал плечами: с
телохранителем не поспоришь. Чтобы утешить своих спутников, я великодушно объявил, что
готов быть последним. Во-первых, предвкушение удовольствия - важная составляющая
всякого блаженства; во-вторых (и это тоже очень важно), последний в очереди уж точно может
не спешить, его не подгоняют нервозным топтанием, умоляющими взглядами и бранными
мыслями. Магистр Моти доказал свою лояльность, вежливо пропустив Короля вперед; таким
образом, очередность была установлена, и Лаюки принялась раздеваться, не дожидаясь, пока
мы тактично отвернемся.
Я так и не понял: то ли дворцовые обычаи предписывали придворным демонстрировать
друг другу свою наготу при всяком удобном случае, то ли леди Лаюки было решительно
наплевать на условности. Тем не менее я поспешно обратился спиной к этому великолепному
зрелищу и отправился гулять по саду. Я не был уверен, что готов узнать, как выглядят голые
великанши. Многие знания - многие печали, так-то.
Когда я вернулся, Лаюки уже заканчивала одеваться, а в купальне плескался Король.
Магистр Моти неторопливо избавлялся от сапожек. Я уселся рядом с ним и закурил,
предвкушая грядущее блаженство. Попытка завести светскую беседу с Лаюки успехом не
увенчалась: она рассеянно покивала, улеглась на траву и затихла, даже сделать вид, будто
слушает мою болтовню, не потрудилась. Чуть позже к ней присоединился Гуриг, а затем и
Моти последовал их примеру. Когда пришел мой черед залезать в бассейн, я с облегчением
понял, что смущаться не имеет смысла: эта троица блаженно пялилась в небо, до меня им не
было решительно никакого дела.
Вода оказалась настолько горячей, что в первый момент я чуть не выскочил вон, но потом
притерпелся, а пару минут спустя даже начал получать удовольствие от происходящего. Но
долго засиживаться не стал: аромат благовоний кружил голову, пар расслаблял тело - того
гляди станешь счастливым вареным овощем, со свинцовой головой и ватными ногами.
Некоторым нравится, но я себя в таком состоянии не переношу, вот просто убил бы!
Я покинул купальню вовремя, не утратив бодрости, зато мои спутники, судя по всему,
перестарались. Лежали теперь на траве с бессмысленными, блаженными лицами, как пляжники
после пятого литра пива - и что с такими красавцами делать? Я немного посидел рядом с ними
на траве, потом решил, что ребят надо оставить в покое, благо мне есть чем заняться.
Крошечный сад я, конечно, уже осмотрел, перенюхал все цветы и практически пересчитал
травинки, но лес вокруг ведьминых владений был не менее достойным объектом для близкого
знакомства.
Я зашел в дом, предупредил хозяйку, что отправляюсь на прогулку, искать меня не нужно,
сам найдусь через часок-другой. Она поглядела на меня с плохо скрываемым изумлением:
лесному жителю, наверное, трудно понять эти наши городские выверты. Зачем без дела бродить
среди деревьев? Какого рода удовольствие можно от этого получить?
И ведь не объяснишь в двух словах.
По крайней мере, я расценил ее удивление именно так и тут же забыл о колдунье: меня
куда больше занимала гипотетическая возможность встречи с каким-нибудь местным аналогом
белки или ежа, я даже сухарь и кусок шоколада в карман сунул на всякий случай.
Зверья мне не обломилось, так что сухарь пришлось скрошить птицам, а шоколад слопать
самостоятельно. Зато и приключений на свою задницу я не обрел. В дом вернулся довольным и
благодушным - если бы внешность человека менялась в зависимости от настроения, быть бы
мне плюшевым медвежонком.
Впрочем, по сравнению с моими спутниками, я все равно выглядел мрачным хмырем. С
травки они как-то поднялись, даже в дом вошли и уселись за стол, но лица их по-прежнему
выражали неописуемое блаженство - и больше, кажется, ничего. Перед каждым стояла
деревянная миска с блеклой сероватой кашей, подозрительно похожей на заплесневевшую
манку; Его Величество с друзьями уплетал склизкую дрянь за обе щеки, только что не
похрюкивая от удовольствия. Ведьма восседала во главе стола, вооруженная котлом и ложкой,
глядела на своих гостей с торжествующим умилением, как детсадовская повариха. Мне тут же
предложили табурет и полную миску каши. Я осторожно попробовал кошмарное месиво,
смутно надеясь, что вкус его окажется великолепным - все же колдунья варила. Однако - Надо бы нам с тобой поболтать, леди Лаюки, - приветливо сказал я, усаживаясь рядом
с нею на пол, у ног спящего Короля.
- О чем? - вяло спросила она. - Об очередной любовной интрижке Моти? Ну так меня
этим давно уже нельзя удивить. Стоит ему выйти за порог Иафаха, и первая же красотка может
начинать вить из него веревки. Иногда это затягивается надолго, дня на три. Но обычно одного
вечера бывает вполне достаточно. Так что...
Я, признаться, сперва оторопел от неожиданности, но быстро взял себя в руки.
- Да пусть себе делает что хочет. Я о другом тебя собираюсь спросить.
- О чем? - Теперь она глядела на меня настороженно, исподлобья.
Я не знал, как начать, но собрался с духом и выпалил:
- Пожалуйста, посмотри по сторонам и скажи мне: что ты видишь?
Реакция ее оказалась для меня полной неожиданностью. Огромная Лаюки сжалась в
комочек - так, что на какое-то мгновение действительно показалась мне крошечной
девочкой, - шмыгнула носом и спросила:
- Так ты заметил, да?..
Я решил, что обрел единомышленника, чуть не умер от радости и облегчения и уже
собирался заключить ее в объятия, но тут она упавшим голосом закончила:
- Ты заметил, что со мной не все в порядке?
Я понял, что объяснение предстоит долгое, мучительное и не факт, что результативное.
Но попробовать в любом случае стоило. Я набрал побольше воздуха в легкие и начал:
- Я заметил, что не все в порядке, но не с тобой. Вернее, не только с тобой. Как я
понимаю, все было хорошо, пока мы не пошли купаться. Потом стало очень скверно. Хуже
некуда, честно говоря.
- Да-да, после купания... - пробормотала она. - Именно после... Но я думала, что
хорошо держусь, а ты заметил. Как?
- Пожалуйста, - попросил я, - расскажи мне сначала, что ты видишь вокруг? А потом
я объясню, как и что заметил. Только не нужно ничего выдумывать, ладно? Я же не хмырь
какой-нибудь посторонний, я - Макс, я "свой", я ведь, даже когда в ягуара превратился, не
стал на тебя нападать, помнишь?
- Ага, только ветчину забрал, - слабо улыбнулась она. - Помню, конечно.
- Ты ведь профессиональный телохранитель, - добавил я. - У тебя интуиция должна
быть о-го-го! Ты же чувствуешь, когда рядом неправильный человек. А я - правильный. Мне
все можно рассказать по секрету, и я тебя не выдам, правда-правда. Ну? Неужели не веришь?
- Не знаю, - вздохнула Лаюки. - Ладно, сэр Макс, ты меня раскусил. Но все не так
плохо: я, конечно, тоже вижу этот прекрасный дворец и прекрасно понимаю, что сейчас мы с
тобой сидим у дверей Королевской спальни, но иногда мне мерещится, что...
Она шмыгнула носом - совершенно по-детски - и умолкла.
- Что тебе мерещится? - нетерпеливо спросил я. - Лаюки, что именно тебе
мерещится? Скажи, пожалуйста. Это очень важно. От этого зависит безопасность Короля, я уже
не говорю об успехе нашего похода...
- Конечно, - обреченно кивнула Лаюки. - Человек, страдающий галлюцинациями, не
может оставаться телохранителем Короля, я понимаю... Ладно, ты прав, сэр Макс. От меня,
наверное, воняет безумием, как кошачьей мочой на заброшенной ферме... Так вот, иногда мне
мерещится, что этот дворец - жалкая лачуга, а сейчас я почти явственно вижу, что Король
валяется на полу, как портовый нищий, хотя я же знаю, что он у себя в спальне, на ложе, под
шелковым одеялом...
На этом месте она не выдержала и заплакала, да и я чуть не прослезился - от облегчения.
Все-таки Лаюки оказалась крепким орешком. Мне бы еще убедить беднягу, что ее
"галлюцинации" - и есть самая что ни на есть правдивая картина мира.
- А теперь, - попросил я, - успокойся и послушай меня очень внимательно, Лаюки.
Во-первых, у меня есть хорошая новость: никаким безумием от тебя не пахнет. И вторая
новость тоже ничего себе: мы действительно находимся в хижине, а не во дворце. В хижине
"забавной муримахской ведьмы" - так говорил о ней Король, когда мы шли по лесной
дорожке, вымощенной желтыми кирпичиками, помнишь?
Теперь уже она глядела на меня как на безумца, но я упорно гнул свое. Понимал: ставка
очень велика. Либо я сейчас обзаведусь союзником, с которым никакие наваждения не страшны
(по крайней мере, чужие наваждения), либо леди Лаюки свяжет меня по рукам и ногам да
отволочет в погреб, чтобы не покусал Короля, псих ненормальный.
- Гуриг действительно изволит почивать на полу, бедняга. Можешь протянуть руку и
пощупать матрас, на котором он лежит. Дрянной тощий травяной матрас, если тебя интересует
мое мнение. А перед этим мы сидели за колченогим столом, и вы трое пожирали какую-то
мерзостную серую кашу; впрочем, ты величала ее бабушкиным паштетом, а Моти -
сливочным тангом. Мнение Его Величества Гурига Восьмого лично мне неизвестно, а жаль.
Хотел бы я знать, что ему примерещилось: он-то, кажется, больше всех ее слопал...
- Он сперва сказал, что ест сырный омлет, такой, как любил в детстве, а потом -
ягодный пудинг по старинному хоттийскому рецепту, такой только мама Моти умела готовить,
она же выросла там, на Границе, - серьезно сказала Лаюки. - Макс, ты говоришь, Король
действительно спит на полу? То есть мои видения правдивы? Но этого не может быть. Я же
иногда прихожу в себя и вижу, что на самом деле...
- Просто протяни руку и пощупай матрас, - предложил я.
- Но как? Тут же стена... кажется, - беспомощно возразила она.
Тогда я взял ее руку и опустил на край королевского ложа. Лаюки глядела на свою
конечность с ужасом, словно бы я и правда помог ей проникнуть сквозь стену.
- Что ты чувствуешь? - требовательно спросил я.
- Ну... похоже на тонкий матрас, да, действительно, - неуверенно согласилась
Лаюки. - И, кажется, я трогала край его одежды из туланской шерсти...
Мне надоели эти сомнения и полумеры. Я взял вторую руку Лаюки и заставил ее
хорошенько ощупать и матрас, и спящего Короля. Гуриг отмахнулся от нас, как от назойливых
мух. Буркнул: "Не сегодня, устал", и перевернулся на другой бок. Что ж, по крайней мере, во
сне он вел себя более чем разумно.
Потом я водил Лаюки по хижине. Заставил ее ощупать шаткий стол, колченогий табурет,
ветхий тряпичный коврик у входа, облезлые оконные ставни. Лаюки занозила ладонь; острая
щепка оказалась куда более убедительной, чем все предыдущие ощущения, вместе взятые.
Лаюки была потрясена.
- Последнюю занозу, - объяснила она, - я вынимала из пальца в детстве, в день
принятия Кодекса Хрембера. Мы тогда жили на границе с графством Хотта и как раз
собирались возвращаться в Ехо, благо замок Рулх снова стал самым безопасным местом в
мире... Заноза - это же просто невозможно! Невероятно...
- Что именно невероятно? - переспросил я. Лаюки сперва удивилась моей
непонятливости, но потом вспомнила, что я чужеземец, и объяснила:
- Сэр Макс, это же общеизвестная вещь: в Королевской резиденции, да и вообще в
любом более-менее приличном доме невозможно занозиться, даже если очень захочешь.
Действительно невозможно! В старые времена строительство всякого жилища заканчивали
специальной церемонией. Всего-то четвертая ступень Черной магии, чрезвычайно полезное
заклинание: чтобы дом никаким образом не мог навредить жильцам... Впрочем, теперь тоже
так делают, только очень хлопотно стало: надо за специальным разрешением в Иафах ходить, а
потом ждать несколько дюжин дней, пока из Ордена Семилистника пришлют специалиста, еще
и оплачивать его услуги. Некоторые на этом экономят, но большинство все же предпочитает
уладить отношения с новым домом и только потом вселяться... Но чтобы в Королевском
дворце занозу в ладонь загнать - немыслимо!
Я изумленно покачал головой: вот оно как, оказывается! А я-то еще удивлялся, что,
перебравшись в Ехо, почти перестал набивать синяки и шишки. Прежде-то, дома, чуть ли не
каждый день умудрялся стукнуться - не об столешницу, так об угол подоконника, а ведь еще
есть такие прекрасные вещи, как форточка, умывальник и, конечно же, дверные ручки. Но в
Ехо со мной действительно не происходило ничего подобного. Я думал, все потому, что
помещения здесь просторные, а это, оказывается, специальное заклинание действует, четвертая
ступень Черной магии, не хрен собачий.
Благотворное воздействие занозы на леди Лаюки невозможно переоценить. Она сразу же
собралась, взяла себя в руки, прекратила шмыгать носом и изъявила готовность внимательно
меня выслушать.
- Я могу не доверять своему разуму, - сказала она, - но уж тело-то мне врать не
станет, не для того я его сто с лишним лет тренировала. Заноза есть заноза: мы не во дворце, и
я, кажется, начинаю припоминать, как мы пришли в эту хижину. Думаю, нас действительно
околдовали... Рассказывай, сэр Макс. Как вышло, что ты в порядке?
- Просто я не стал пить ведьмин компот, - объяснил я. А потом постарался как можно
более кратко, пока влюбленные не вернулись из сада, описать Лаюки, как выглядела со стороны
их трапеза, и пересказать ей краткое содержание приватной беседы с Магистром Моти.
- Он, в отличие от тебя, не испытывает никаких сомнений. Совершенно уверен, что мне
мерещится всякая ерунда. Спрашивал, не сожрал ли я что-нибудь в лесу... Потом сказал, что
непременно поищет мне хорошего знахаря, завтра с утра. Просил держать безумие под
контролем, не портить Королю "первый день под родным кровом". Я пообещал взять себя в
руки, и он тут же совершенно успокоился.
- Скорее всего, дело действительно в этом пойле, - признала Лаюки. - Я сделала всего
пару глотков, ты не пил его вовсе, а ребята по два стакана осушили. Хотела бы я знать, зачем ей
это нужно? Я имею в виду нашу хозяйку. Добро бы кого-то одного попыталась приворожить,
дело житейское, все так время от времени делают. Но зачем ей привораживать всех четверых
сразу? Да еще и таким странным образом? Чтобы мы сочли ее лачугу родным домом - что за
бред? Какая ей от этого выгода? Выкуп, что ли, получить за нас собирается? Ну так она,
кажется, и не подозревает, кто мы такие...
- Ну, положим, за простых придворных тоже, наверное, что-то можно получить, - я
пожал плечами. - А может быть, ей вовсе и не выкуп нужен. Помнишь, она жаловалась, как
тут одиноко и скучно? Вот и решила попробовать: а вдруг мы останемся у нее жить, навсегда?
Тесно, конечно, зато веселее...
- Да уж, куда как весело, - сурово сказала Лаюки. - Особенно мне. До сих пор ведь
мерещится, будто мы с тобой сидим в коридоре дворца, у входа в Королевскую спальню, и
только изредка я вижу земляной пол, лачугу и этот матрас дурацкий... И ладно бы мы просто
видели дворец вместо хижины, так нет же, она даже в нашу память как-то залезла и все там
перелопатила. Гуриг вон весь вечер вспоминал, как резвился здесь в детстве, и Моти тоже
вспоминал, да и я кое-что вспомнила. До сих пор отчетливо помню, как мы с Королем вон за
той цветастой портьерой от взрослых прятались, и сердце сжимается от умиления, а ведь
портьеры этой даже нет в природе - так, наваждение... Что делать-то будем? По-хорошему,
надо бы эту красотку арестовать, но не таскать же ее за собой по всему Муримаху! Ума не
приложу...
- Что с нею делать, меня как раз не очень беспокоит, - вздохнул я. - А вот что мы
будем делать с Гуригом и Моти? Объясняться я уже пробовал, не помогло. Может быть,
конечно, они к утру сами очухаются, как думаешь? И ты заодно придешь в себя окончательно.
- Не знаю, - с сомнением протянула Лаюки. - Я бы на ее месте ради одного вечера не
стала хлопотать. Если уж ей действительно так скучно и одиноко... Боюсь, к утру вряд ли
что-то изменится. Хорошо, если я ошибаюсь, но...
- Для начала надо просто с нею поговорить, - ре шил я. - Надо дождаться, пока они с
Моти вернутся - поцелуи под кустом дело хорошее, но вряд ли они в лесу останутся спать.
Здесь какая-никакая, а все же крыша над головой... Пусть себе Моти дрыхнет, толку от него
сейчас никакого, скорее наоборот, а вот барышне придется еще раз прогуляться на свежий
воздух. Объясним бедняге, во что она вляпалась. Пообещаем, что, если быстро и качественно
исправит то, что натворила, в Холоми ее, так и быть, не поволокут. Как по мне - пусть себе
гуляет на воле. Не жалко. Лаюки нахмурилась.
- Ладно, там видно будет, - неохотно согласилась она. - Лишь бы не оказалось, что у
нее вовсе нет противоядия. А то навидалась я этих лесных колдунов: порой такого наворожат,
что сами потом не знают, куда деваться...
- Ну, - я пожал плечами, - тогда просто придется махнуть на все рукой и вернуться в
Ехо, там-то уж вас точно приведут в порядок. А потом начнем сначала...
Лаюки аж побледнела от негодования.
- Да ты что?! Сам не понимаешь, что говоришь! Даже представить боюсь, что станется с
Соединенным Королевством, если мы возьмем да и вернемся с полпути. Гуриг мне объяснял,
тут такой принцип: пока жив, лучше идти вперед, и будь что будет... Ничего, если чары снять
не удастся, я с ним поговорю, напомню, зачем мы на Муримахе. Если ему кажется, что тут его
дом, - ладно, пусть так и будет. Пообещаю, что, сделав дело, можно будет вернуться обратно,
придумаю что-нибудь... Но возвращаться в Ехо нам никак нельзя!
Я невольно поежился от такой перспективы. Путешествовать по лесам Муримаха с
неведомой и невнятной целью - это еще куда ни шло. Но проделывать это в компании двух с
половиной безумцев, один из которых, ко всему, еще и коронован, мне совсем не хотелось.
Впрочем, я отлично понимал, что меня никто не спрашивает.
- Ты устал, наверное? - вдруг спросила Лаюки. - Мы-то все хоть после купания
вздремнули, а ты убежал куда-то. Можешь пока отдохнуть, если заснешь, я тебя разбужу, когда
время придет. К тому же хозяйка на тебя весь вечер косилась как на самого подозрительного
типа в нашей компании - теперь понимаю почему. Ей будет спокойнее, если она увидит, что
ты дрыхнешь.
Идея Лаюки показалась мне дикой и соблазнительной одновременно. "Как?! Спать в
такой ситуации?!
Немыслимо!" - вопил мой растревоженный разум. "О-о-о! Спать! Ну да, а что еще,
собственно, делать, как не спать?" - обрадовалось тело.
Нечего и говорить, что в этом споре у разума не было никаких шансов. Я закрыл глаза,
клятвенно пообещал самому себе: "Это только на минуточку, чтобы расслабиться, спать не
буду ни в коем случае!" - и сам не заметил, как задремал, прямо на земляном полу, даже
спальный мешок из рюкзака достать не потрудился.
Проснулся я совершенно самостоятельно, внезапно и, как мне поначалу показалось, ни с
того ни с сего. Только секундой позже понял, что разбудил меня плач. Кто-то ревел в голос, с
подвываниями, но далеко, снаружи, не то в саду, не то и вовсе в лесу. Прислушавшись, я понял,
что плачет женщина, да не одна, а две сразу. Я помотал головой, чтобы привести себя в
чувство, вспомнил печальные обстоятельства нашего ночлега, огляделся по сторонам в поисках
Лаюки. Гуриг по-прежнему спал на своем матрасе, у противоположной стены мирно посапывал
Моти, а вот ни нашей телохранительницы, ни хозяйки в хижине не было. Проклиная все на
свете, я кинулся в сад.
Там было темно, да так, что и глаза открывать не имело смысла. Небо затянуто тучами, ни
тебе луны, ни даже звезд. Но плач стал громче, и я побрел к источнику этого печального звука,
то и дело натыкаясь на древесные стволы. Под одним из деревьев я и нашел обеих женщин. К
моему несказанному изумлению, они сидели обнявшись и рыдали дуэтом. Мое появление их не
успокоило, а кажется только пуще раззадорило. Вцепились друг в дружку, как сестренки на
невольничьем рынке, глядеть больно.
- Что стряслось? - спросил я. - И почему меня не разбудили? Лаюки, мы же вместе
собирались...
- Прости, - сквозь слезы пробормотала Лаюки. - Илка попросила тебя не будить.
Ага. Значит, Илка. Гляди-ка, подружились, кто бы мог подумать... Я обдумал ситуацию и
понял, что эта скороспелая девичья дружба мне очень не нравится. Почему - фиг знает. Не
нравится, и все тут.
- Я решила: ладно, действительно, я и сама справлюсь, если что, - захлебываясь
плачем, объясняла Лаюки. - Но тут, в общем, не с чем справляться. Теперь нам уже никто не
поможет. Это... Это так грустно и страшно!
Глядя на ее зареванную мордашку, я окончательно убедился, что творится неладное. Все
же Лаюки - не избалованная барышня из знатной семьи, для которой самые великие душевные
потрясения - смерть престарелой болонки да посещение поэтического вечера в трактире
"Трехрогая луна". Она как-никак личный телохранитель Короля, дочка и ученица одного из
величайших воинов в истории Соединенного Королевства. За несколько дней совместного
путешествия я успел убедиться, что ее невозмутимость и здравый смысл выше всяких похвал,
разве только мой коллега, сэр Шурф Лонли-Локли, мог бы с нею потягаться. Но Шурф обычно
держался строго и даже сурово, а Лаюки приветлива и весела как птичка, поэтому ее
уравновешенность, пожалуй, впечатляла меня даже больше.
Впрочем, что там меня впечатляло, а что нет - дело десятое. Факт остается фактом: та
леди Лаюки, которую я знал, не могла вот просто так, ни с того ни с сего, рыдать в три ручья на
груди у малознакомой государственной преступницы, только что успешно покусившейся на
Королевский рассудок. Тем более ничего непоправимого не случилось: все мы пока что живы и
здоровы, а трезвый ум и память - дело наживное.
- Лаюки, - строго спросил я, - с какой радости ты так ревешь? Что случилось?
- Ты не представляешь, сэр Макс, - прошептала она. - Такое... такое... такой ужас!
Представляешь, кроме нас никого не осталось во всем Мире! Ни единого человека. Пока мы тут
бродили по лесу, все умерли: и в Соединенном Королевстве, и на других материках, даже в
Красной Пустыне Уандука ни единого дикаря не осталось. И только мы вчетвером тут как-то
чудом уцелели, и еще Илка. А лучше бы... лучше бы не-е-е-е!..
Признаюсь честно: в первую секунду я ей поверил. Несколько дней в лесу, без связи с
внешним миром - для человека, привыкшего сперва к телефонам, а после - к еще более
удобной и безотказной Безмолвной речи, это кое-что да значит. Люди часто даже не
подозревают, насколько они эгоцентричны, а ведь в глубине души почти каждый способен
поверить, будто человечество может взять да и погибнуть в одночасье - только потому, что
он, такой распрекрасный и важный пуп земли, долгое время не получал ни единого известия об
этом самом человечестве. Как же оно там без присмотра, в самом-то деле!..
Словом, я поверил. Почти целую секунду я был в аду. Сердце мое рвалось вон из груди,
на свежий воздух, но, к счастью, не сумело пробиться, застряло на полпути, где-то в ребрах. Я
захлебнулся ужасом и скорбью, как мутной болотной водой; еще немного, и волна эта,
пожалуй, утащила бы меня на дно, но я как-то выстоял, выжил, вынырнул на поверхность,
перевел дыхание и осознал наконец, что Лаюки городит чушь, полную ерунду, попросту
бредит. С какой бы стати человечеству погибать? А даже если и так, неужто все представители
гибнущего человечества потрудились доложить о своей кончине двум совершенно незнакомым
девицам? Ну или одной из них, какая, к Темным Магистрам, разница...
- Лаюки, - спокойно, но очень твердо сказал я. - Немедленно встань и подойди ко
мне.
Она поглядела на меня с некоторым сомнением, потом пожала плечами и обернулась к
своей новой подружке, но та сидела понурив голову и не размыкала объятий. Поэтому Лаюки
не сдвинулась с места: не могла, да и не очень-то хотела, кажется.
- Пожалуйста, подойди ко мне, - попросил я. - Если ты сию секунду не встанешь,
...Закладка в соц.сетях
