Жанр: Фантастика
Ведьмы Эйлианана 3. Проклятые башни
...пил и лишь ухватился за них крепче.
- Если хочешь, можешь пойти с нами, - сказала старая ведьма. - Магический
пруд был построен при каждой Башне - это самый быстрый и легкий способ, которым
ведьмы Шабаша могли общаться между собой, в особенности те, кто не был лично знаком
друг с другом.
Мегэн взглянула на часы на стене.
- Уже почти полночь, - сказала она. - Можно спускаться. - Она с трудом
поднялась на ноги и встала, опираясь на свой посох. В ее косе серо-стального цвета,
свисавшей до колен, змеилась белая прядь. Она снова взглянула на Йорга. - Ты пойдешь
с нами, старый друг?
Тот покачал головой. Его морщинистое лицо было мрачным.
- Нет, ты же знаешь, что в Самайн завеса между двумя мирами тоньше всего. Я
хочу заглянуть в будущее.
- Тогда будь осторожен, - предостерегла она. - Ты же знаешь, что Башня до сих
пор кишит духами. - Он кивнул. - Может быть, Изолт лучше остаться и присмотреть за
тобой, - сказала старая колдунья. Изолт постаралась скрыть свое разочарование, ибо ей
было очень любопытно увидеть магический пруд.
Йорг, разумеется, почувствовал ее настроение и ласково улыбнулся.
- Ступай с Мегэн, девочка, - сказал он. - Со мной останется Лига Исцеляющих
Рук. Они присмотрят за мной. Пора уже этим оруженосцам Лахлана заняться чем-нибудь
более полезным, чем поедать лакомства Латифы и озорничать.
- Хорошо, тогда я пошлю за Диллоном, - сказала Мегэн и медленно направилась к
дверям. Из ее кармана высунулся черный нос Гиты и тут же скрылся обратно.
Оставив Доннкана со Сьюки, Изолт и Лахлан пошли за старой ведьмой по лестнице,
по которой гуляли сквозняки, потом через главный зал. Он был заполнен учениками,
собравшимися у огня, пытаясь обогреть руки или играя в шахматы и триктрак на низких
столиках, расставленных между потертыми, но удобными кушетками. Служанки только
что внесли подносы с дымящимся сидром, приготовленными из яблок, меда, виски и
специй, и многие с наслаждением припали к кружкам и ели маленькие кексы, испеченные
Латифой по случаю Самайна в невероятном количестве.
Перемены, произошедшие всего за год, не могли не потрясти Изолт. В прошлый
Самайн они собрались в этом длинном зале, замерзшие и испуганные, а Лахлан обезумел
от горя при вести, что его брат умирает. Они вызвали бурю при помощи Книги Теней и
под прикрытием ее ледяных ветров пробрались во дворец, чтобы дать бой Майе Колдунье.
Теперь в огромном зале было тепло и весело, звучали шутки и смех, а окна запотели, так
что холодная ночь за ними была забыта. Она взглянула на Лахлана, и тот улыбнулся ей
еле заметной улыбкой общего воспоминания.
После того, как оруженосцы Лахлана, хотя и довольно неохотно, отправились в
комнату Мегэн, она со своими спутниками прошла в широкий внутренний дворик, с
четырех сторон обрамленный изящной колоннадой и перекрытый недавно возведенным
хрустальным куполом. Как только они вышли из коридора, то тут же очутились на морозе.
В самом центре четырехугольного дворика находился круглый пруд, окруженный
каменной оградой, покрытой переплетающимися линиями и рельефными рисунками. По
четырем сторонам света стояли низенькие каменные скамьи, края которых украшала
резьба в виде лун и звезд.
Изолт опустилась на одну из них и вгляделась в сердце черно поблескивавшего
пруда. Мегэн села рядом, а Лахлан принялся безостановочно расхаживать вокруг.
- В каждой из тринадцати Башен есть свой магический пруд. Они фокусируют
волю и разум, точно так же, как мой хрустальный шар или чаша с водой, только пруды
специально сделаны так, чтобы стократно усиливать мысленный голос, - сказала старая
колдунья. - Должна сказать, что вы не учились пользоваться магическим прудом, как
следовало бы. Ну же, Лахлан, не ершись, я знаю, что на войне вам было совершенно не до
того! Я вовсе не обвиняю вас.
Лахлан состроил гримасу и сел на скамейку напротив.
- Что ты от нас хочешь?
- Попытайся вспомнить все, что я рассказывала тебе в прошлом году о пользовании
магическими кристаллами. Ты должен отрешиться от повседневных забот, очистить свою
душу и избавиться от всех мыслей. Попытайся расслабить каждую мышцу в своем теле.
Смотри в пруд, позволь своей душе свободно парить, думай о том, кого ты хочешь
увидеть. Думай о своем кузене Дугалле, представь его лицо перед своим мысленным
взором и услышь его голос.
Когда все трое сосредоточились, темная вода в пруду медленно заволновалась, и
неотчетливые отражения снега и хрусталя расплылись, уступив место бледному лицу,
черным волосам и бороде Дугалла Мак-Бренна. Позади него Изолт различила лишь
очертания разбитой арки и белизну падающего снега.
- Приветствую тебя, Лахлан, - поздоровался Дугалл. - Отличная ночка, чтобы
одному бродить по населенным духами развалинам. Полагаю, тебе так же холодно и
неуютно, как и мне.
Лахлан ухмыльнулся.
- Что за манера обращаться к своему господину и Ри? - строго вопросил он. -
Неужели ты не собираешься называть меня "Ваше Высочество" и осведомиться о моем
здоровье?
- Надеюсь, ты подхватил насморк и ревматизм, - мстительно отозвался Дугалл. -
Именно это произойдет со мной, когда я вернусь обратно к теплому камину и стаканчику
виски! Прошу тебя, давай оставим любезности. Здесь холодно, точно в брюхе у Гэррод, а
эта проклятая куча камней воняет кровью и убийством. Я хочу вернуться к своему стакану
как можно быстрее.
- Что ж, я рад видеть тебя живым и по обыкновению любезным, - рассмеялся
Лахлан. - Расскажи мне, что нового?
Дугалл стряхнул с бороды несколько снежинок и принялся кратко рассказывать, как
провел девять месяцев со дня отъезда из Лукерсирея. Он взял в оруженосцы Оуэна МакБренна,
одного из мальчиков, спасенных из Башни Туманов, узнав, что у них была общая
прабабка. Вдвоем они отправились в Равеншо, и им потребовалось немало хитрости,
чтобы не попасться в лапы Ярким Солдатам, наводнявшим леса.
К немалому смятению, они обнаружили в заливе Сифорт стоящие на якоре тяжелые
корабли тирсолерцев, а это означало, что Яркие Солдаты угрозами или подкупом
добились сотрудничества кого-то из местных рыбаков, поскольку бухта пользовалась
дурной славой. Белые флаги реяли над стенами портового города Таллимуира, а на
берегах реки был разбит лагерь.
Дугалл с Оуэном, скрываясь, поспешно поехали через лес к Равенскрейгу,
небольшому замку, который стал Мак-Бреннам домом с тех пор, как они покинули замок
в Риссмадилле. Но Равенскрейг оказался в осаде, а на лугу перед высокой скалой, на
которой стоял замок, как грибы росли белые палатки и внушительные осадные башни
Ярких Солдат.
Когда Дугалл наконец смог связаться со своим отцом - старый Мак-Бренн в
совершенстве умел общаться через воду или кристалл, но был настолько рассеянным, что
до него часто было просто не достучаться, - то узнал, что большая часть приморских
городов потеряна, но Яркие Солдаты пока не смогли пробиться в горы. Каждую весну и
осень залив и реку наводняли Фэйрги, поэтому Ярким Солдатам было нелегко удержать
территорию, которую они отвоевали. Мак-Бренн с радостью предоставил тирсолерцам
вместо него сражаться с кровожадным морским народом, а сам тем временем трудился в
своей лаборатории и играл с многочисленными собаками.
Ох, мы еще долго сможем их сдерживать, сынок, спокойно сказал старый МакБренн.
На самом деле, я даже рад, что они здесь, поскольку изобрел новую катапульту,
которая может метать валуны на добрых четыре сотни ярдов! Задать перцу этим
мерзким бертильдам куда веселее, чем стрелять по нарисованным мишеням.
Поэтому Дугалл предоставил отцу развлекаться в свое удовольствие и поскакал в
Тирейч. Ему понадобилось немало времени, чтобы отыскать Мак-Ахерна, поскольку
тирейчцы были кочевниками и путешествовали по прериям, как и когда хотели. В своих
фургонах травяного цвета, запряженных огромными местными собаками, которых
называли цимбарами, они были столь же неуловимы, как виловиспы. Но в конце концов
Дугалл с Оуэном выловили Кеннета Мак-Ахерна, Прионнсу Тирейча, и убедили его
прийти на помощь Лахлану Крылатому.
- Значит, всадники скачут нам на помощь? - воскликнул Ри. - Ох, какой же ты
молодец, Дугалл!
- Им понадобится некоторое время, чтобы собрать армию и провизию для похода,
но Мак-Ахерн обещал, что будет с тобой часть следующего года, - сказал Дугалл, дуя на
свои руки в перчатках. - По пути они помогут выбить этих мерзких Ярких Солдат из
Равеншо, так что, возможно, мы зажмем их между нашими армиями, как блоху между
ногтями.
- Тирейчцы видели в своей стране кого-нибудь из тирсолерцев? - спросила Изолт.
- Очень немногих на побережье, но всадники говорят, что без труда водили их
кругами до тех пор, пока те не устали, и тогда разбили их. В Тирейче совсем немного
городов и деревень, которые можно захватить, и хотя я уверен, что Яркие Солдаты были
бы рады заполучить их коней для своей кавалерии, тигернаны с легкостью защитили свои
стада.
Они обсудили еще некоторые детали плана и даты, потом Дугалл Мак-Бренн
прервал связь, взмахнув рукой.
- Ну что ж, это воистину хорошая новость, - сказала Мегэн. - А теперь давайте
посмотрим, придут ли нам на помощь Рурах и Шантан.
Колдунья наклонилась вперед и принялась вглядываться в черный пруд. Ее лоб
прорезали глубокие морщины. Сквозь блеск воды пробилось лицо и снова исчезло, потом
снова появилось. Это был Мак-Рурах, встревоженный и озабоченный. Он несколько
минут пытался установить с ними связь, но никогда раньше не делал этого, поэтому не
был уверен в результате, несмотря на силу магического пруда.
Энгусу нечем было их порадовать. Фэйрги совершали опустошительные набеги на
все побережье, и удаленные от моря районы были наводнены беженцами. Все крупные
реки с ранней весны до поздней осени становились несудоходными, что очень затрудняло
доставку припасов из одной части страны в другую. К тому же, как назло, в Шантане
разразился бунт, и Мак-Рурах провел все лето в попытках получить поддержку у своих
лордов и баронов и усмирить бунтовщиков.
- Мне очень жаль, Ваше Высочество, но у меня едва хватает людей, чтобы
подавить восстание, не говоря уже о том, чтобы оказать вам какую-либо помощь. Кроме
того, конклав искателей мутит здесь воду и собирает сторонников Реншо и маленькой
банприоннсы. Даже те, кто поддерживает меня, беспокоятся о малышке Ник-Кьюинн, и я
должен убеждать их в вашей правоте. Боюсь, как бы мне не пришлось просить вас о
поддержке, вместо того, чтобы самому прийти вам на помощь, как я надеялся.
Лахлан нахмурился и сжал рукоятку Лодестара в кулаке.
- Покарай Эйя этих проклятых искателей, удастся мне когда-нибудь избавиться от
них или нет?
- Энгус, в чем причины бунта в Шантане? Они все еще недовольны созданием
Двойного Престола? - спросила Мегэн.
Энгус кивнул.
- Да, боюсь, что так. Мои родители считали, что поступают на благо обеих стран,
когда объединяли престолы, но из этого не вышло ничего, кроме проблем.
- А почему бы тебе не разделить Двойной Престол? - предложила Мегэн. - Ведь
твоя жена Ник-Шан, почему бы тебе не позволить ей действительно править страной? Или
твоей племяннице, как бишь ее, Брангин или Бригин? Она ведь выросла в Шантане,
верно?
Энгус пожал плечами, его лицо приняло упрямое выражение.
- Ты же знаешь, я никогда не одобряла объединения престолов. Шантану нужен
собственный правитель, который будет ставить свой народ на первое место и понимать
его нужды. Ты ведь никогда не проводил там много времени и не пытался узнать
тамошних людей.
- Это так, - признал Энгус.
- Так что подумай об этом. Не забывай, твоя жена не перестала быть Ник-Шан, а
создание Двойного Престола отняло у нее наследственные права. Я никогда не могла
понять, почему она до сих пор не потребовала, чтобы ты вернул их обратно.
- Но она же моя жена и Банприоннса! - возразил Энгус, потом воздел руки к небу.
- Ну-ну! Не смотри на меня так сердито! Я подумаю об этом.
- Что, больше совсем никаких новостей? - спросила Мегэн, и ее угрюмо сжатые
старые губы раздвинулись в улыбке.
Энгус ухмыльнулся.
- Да уж, от твоих глаз ничего не скроешь, верно, Мегэн? Да, это так. Гвинет снова
носит дитя, и это после двенадцати долгих лет бесплодия!
- Ох, какая радостная новость! - воскликнул Лахлан. - Поздравляю, Энгус!
- Ну вот видишь, - сказала Мегэн. - Твоя дочь унаследует престол Рураха, а
второй ребенок - Шантана. Проблема решена.
На лицо Энгуса снова легла тень.
- Если не считать того, что Фионнгал не имеет ни склонности, ни желания быть
банприоннсой. Она грозится сбежать на море и стать пиратом, если ее будут вынуждать
принять престол.
Лахлан рассмеялся, и даже Изолт слегка улыбнулась.
- Ну что ж, значит, тебе придется произвести на свет еще одного наследника, -
сказала Мегэн. - У меня такое чувство, что твоя дочь в конце концов может решить
вступить в Шабаш. У нее очень яркий Талант.
Энгус нахмурился.
- Но она же мой первенец! - возразил он. - Она должна унаследовать трон, как и
я.
- Можно подумать, ты изо всех сил упираешься при мысли о том, чтобы
произвести на свет еще наследников, - поддразнил его Лахлан. - Неужто эта задача тебе
не по вкусу?
Энгус ухмыльнулся в ответ и пожал плечами.
- Еще было бы у меня на это свободное время, Ваше Высочество, так совсем было
бы хорошо, - ответил он. - На самом деле, я столько времени провожу в разъездах, что
совсем не часто вижу Гвинет и Фионнгал. Еще не родившееся дитя было зачато в ту
неделю, когда я вернулся в замок Рурах, а после этого мне удалось побывать дома всего
лишь дважды.
- Будем молить Эйя, чтобы мир как можно скорее вернулся в Эйлианан, -
серьезно сказала Мегэн. - Чтобы все мы смогли отдыхать, играть со своими детьми и
быть рядом с теми, кого любим.
Они все сделали знак благословения Эйя - сомкнули в круг два пальца левой руки
и пересекли его одним пальцем правой. Потом, после того, как помрачневший Лахлан
пообещал послать в Рурах батальон солдат, Энгус попрощался с ними и пожелал удачи, и
связь разорвалась. Некоторое время они сидели с грустными лицами, глядя в темную воду
магического пруда, потом Мегэн пошевелилась и подняла глаза.
- Нужно поискать Изабо, пока мы здесь. Я очень беспокоюсь о ней. Может быть,
мне удастся вызвать ее, все-таки сегодня Самайн, и сменяются волны силы.
- Зачем беспокоиться? Мы знаем, что она перебежала к нашим врагам, - горько
сказал Лахлан.
- Мы ничего подобного не знаем, балда - вспылила Изолт. - Почему ты так и не
перестал думать о ней самое худшее?
У Лахлана хватило такта сделать вид, что ему стыдно. Он что-то пробурчал себе под
нос.
- Просто тебя мучает чувство вины за ее искалеченную руку, - упрекнула его
Изолт. - Ведь Изабо пытали из-за того, что она спасла тебя от Оула. Но тебе следовало
бы быть с ней великодушным, а не выходить из себя и подозревать ее во всех грехах.
Лахлан нахмурился и отвел взгляд. Его стиснутые пальцы побелели.
- А зачем она так легкомысленно отправилась в Карилу? - выпалил он. - До
этого она была хитрой, как донбег, когда уходила от Глинельды. Почему она сделала
такую глупость?
- Это моя вина, - угрюмо сказала Мегэн. - Изабо ничего не знала ни о тебе, ни о
восстании, ни о состоянии дел в Эйлианане. Она считала, что это все игра. Я не должна
была отправлять ее в такое опасное путешествие, не рассказав ей всего.
Колдунья вздохнула и уставилась на воду. Изолт почувствовала, как она собирает
волю, и сделала то же самое. В этот самый миг до них донесся топот ног по каменному
коридору, и во внутренний двор ворвался бледный как мел Аннтуан.
- Хранительница Ключа, там Йорг...
- Что с ним случилось? - воскликнула Мегэн.
- Он пытался увидеть будущее, как обычно, но на этот раз он весь оцепенел и
закричал, а потом упал, и теперь лежит там, неподвижный и холодный, а глаза у него
совсем белые и смотрят! О Эйя! Наверное, он умер или умирает! - забормотал мальчик,
и на его веснушчатом лице отразился ужас.
Вскрикнув, Мегэн поднялась на ноги и поковыляла в Башню. Лахлан тоже вскочил и
нетерпеливо побежал впереди нее. Изолт осталась сидеть на каменной скамье. Хотя она
знала, что Мегэн и Лахлан любят старого слепого провидца, ей до сих пор так и не
удалось до конца преодолеть отвращение к его недостатку. Картины, только что
описанной Аннтуаном, было достаточно, чтобы по спине у нее побежали мурашки
омерзения, и ей не хотелось огорчать Мегэн проявлением своих чувств. Она знала, что
будет только путаться под ногами, поэтому сидела тихо и смотрела в пруд, думая об
Изабо.
Медленно-медленно в глубине воды начало появляться изображение. Оно было
нечетким - какой-то клубок силуэтов и теней, постоянно расплывающийся, точно кто-то
разбивал его рукой.
Изолт напряженно вглядывалась в пруд, чувствуя, как ее сердце начало учащенно
биться. Она увидела Изабо, сидящую, поджав ноги, у огня, который почти не мог
разогнать плясавшие вокруг тени. Ее руки лежали на коленях ладонями вверх, глаза были
закрыты, а по бледным щекам текли слезы. Отблески огня играли на ее лице, искажая его
черты. Изолт охватило такое сильное чувство одиночества и отчаяния, что она
инстинктивно наклонилась вперед и позвала сестру по имени. Глаза Изабо распахнулись.
Изолт? На миг, казалось, их взгляды встретились, и Изолт ощутила острый приступ
тоски. Потом изображение расплылось, и Изолт уже не удалось снова вызвать его.
Она сидела так еще долгое время, не чувствуя холода, думая и гадая. Потом
поднялась и медленно пошла прочь от темного пруда, теребя кольцо с драконьим глазом
на левой руке.
Когда Изолт вернулась в покои Мегэн, Йорг, бледный и осунувшийся, лежал в
постели старой колдуньи, а Хранительница Ключа держала его за руку и строго
приказывала ему выпить ее митана и лежать спокойно. Лига Исцеляющих Рук сгрудилась
вокруг него, а на краю кровати сидел Томас, сжав руки на коленях. Его голубые глаза
были полны слез, нижняя губа дрожала. Хотя мальчик и знал, что ему нельзя прикасаться
к слепому провидцу, поскольку его прикосновение излечило бы и слепоту, Томасу было
невыносимо видеть своего любимого хозяина таким слабым, и он еле сдерживался, чтобы
не возложить на него свои целительные руки.
Изолт тронула Мегэн за локоть, и Хранительница Ключа нетерпеливо обернулась к
ней.
- Что еще? - рявкнула она.
- Я видела Изабо. - Изолт говорила так тихо, чтобы никто, кроме старой
колдуньи, не мог ее услышать. Мегэн мгновенно встрепенулась и схватила Изолт за
плечо.
- Где она была? Она в безопасности? Дочь Майи с ней? Что ты разглядела?
- Я не разглядела ничего, кроме Изабо. Там было холодно, страшно холодно, и она
была очень несчастна. Насколько я могла видеть, малышки с ней не было.
- Где? Где она была?
Изолт на миг заколебалась, потом покачала головой.
- Не знаю. В какой-то пещере. Там был огонь - я видела, как отблески играли у
нее на лице и на полу.
Глубокие тревожные морщины на лице Мегэн стали еще глубже, но в этот миг Йорг
беспокойно закрутил головой, что-то забормотав, и она снова обернулась к нему.
- Пламя, - прошептал старый провидец. - Пламя вспыхивает, снег кружится.
- Тише, старый друг, - сказала Мегэн. - У тебя будет полно времени рассказать
мне о своих видениях, когда твои силы восстановятся. - Она подняла его голову, чтобы
он мог сделать глоток из чеканной серебряной фляги. Старик отхлебнул, потом
закашлялся - целительное снадобье обожгло ему горло. Джоанна передала Мегэн флягу
с водой, и Йорг благодарно приник к ней губами, потом со вздохом упал обратно в
подушки.
- Я видел ужасные вещи, - жалобно сказал он. - Эта война затянется на годы,
Мегэн, и многие, очень многие люди погибнут. Я видел, как чешуйчатое море поднялось и
затопило землю, а Красный Странник кровавой раной зиял на небе. Вот когда они
придут... Когда красная комета поднимется снова.... - его голос зазвенел громче, и Мегэн
убрала седые волосы у него со лба.
- Тише, Йорг, тише. Поспи.
Старец послушно закрыл глаза, хотя его косматые седые брови так и не разошлись, а
костлявые пальцы судорожно вцепились в одеяло.
- Пламя вспыхивает.... - пробормотал он, содрогнувшись.
Ровно через месяц после прихода Изабо наконец позволили есть из общего котла, и
впервые ее миску и ложку мыли вместе с остальными, не очищая их предварительно
снегом и золой. Это означало, что с нее сняли табу, и Изабо воспрянула духом.
В тот вечер ей снова позволили предстать перед Зажигающей Пламя. На этот раз она
не допустила ни одной ошибки, сидя с поджатыми ногами, склонив голову в белой шапке
и сложив руки неподвижно.
Ее прабабка, очень прямая, сидела на шкурах и внимательно осматривала Изабо. Ее
взгляд задержался на изувеченной руке, которую та прикрывала ладонью другой руки.
Повелительным жестом Зажигающая Пламя приказала Изабо вытянуть руку и дать ей
посмотреть. Покраснев, Изабо подчинилась. Она знала, что Хан'кобаны питают
отвращение к любым физическим недостаткам. Считалось куда более милосердным
прикончить тяжело раненного воина, чем оставлять его жить калекой. Слабых, больных и
родившихся с уродствами младенцев оставляли в снегу Белым Богам, а тем, кто
становился слишком старым и дряхлым, чтобы самостоятельно заботиться о себе, давали
питье из ядовитых ягод.
Зажигающая Пламя внимательно осмотрела ладонь Изабо, поворачивая ее в своих
худых руках, покрытых синими узлами вен. Потом она подняла опущенное лицо Изабо и
провела пальцем по шраму между ее бровями.
- Я хочу задать тебе вопрос, Хан. Ответишь ли ты на него полно и правдиво? -
спросила она, используя ритуальное выражение Хан'кобанов.
- Да, Зажигающая Пламя, - на том же языке ответила Изабо, радостно затрепетав.
Заданный вопрос означал возможность задать ответный, а у Изабо накопилось множество
вещей, о которых она хотела бы расспросить.
- У тебя шрамы на руке и на лбу. Расскажи, как случилось, что ты так изуродована.
Изабо развернула руки ладонями кверху, положив их на колени, и несколько раз
глубоко вздохнула, успокаиваясь, собираясь с мыслями и подбирая слова. Когда она
заговорила, ее речь зазвучала не в обычной манере, а ритмичным напевом. Время от
времени запинаясь в поисках подходящего слова или жеста, она объяснила, как ее
поймали и пытали, а потом судили.
Когда она закончила, Зажигающая Пламя погрузилась в раздумья.
- Значит, ты получила шрамы после испытания, - после долгого молчания
проговорила она, потом указала на шрам на лбу Изабо. - Этот шрам, полученный тобой
- седьмой. По закону народа Белых Богов это означает, что ты обладаешь силой и к тебе
должны относиться с почтением.
Глаза Изабо удивленно расширились, хотя она изо всех сил старалась не выказать
никакой реакции. Ей никогда не приходило в голову, что этот небольшой треугольный
рубец между бровями можно рассматривать как один из ритуальных шрамов Хан'кобанов.
Она знала, что отметки на лбу удостаивались лишь самые выдающиеся в своей области,
как, например, Первый из Шрамолицых Воинов.
- Но все же ты чужая среди нас, искалеченная и безымянная. Мать Мудрости и
Совет Шрамолицых Воинов пытались разрешить эту проблему с тех самых пор, как ты
пришла. Поскольку твое чело отмечено знаком Матери Мудрости, та, что скользит среди
звезд, особенно обеспокоена. Она бросала кости, и они сказали ей, что ты должна найти
свое имя и тотем, ибо, хотя и дитя среди нас, ты отмечена Белыми Богами и,
следовательно, в их глазах не дитя.
Изабо сидела неподвижно, раздумывая над словами Зажигающей Пламя и пытаясь
понять их значение. Она никогда раньше не слышала названия "Мать Мудрости" и не
была уверена, правильно ли истолковала это слово, хотя уже видела раньше и с горстью
старых костей - женщину с треугольными шрамами на щеках и на лбу. Она тоже спала в
дальнем от входа конце пещеры и получала еду одной из первых, вместе с воинами и
сказителями. Самыми странными были слова о том, что она скользит среди звезд, в
особенности потому, что Изабо ни разу не видела, чтобы та выходила из пещеры.
Мысль о том, что она должна найти имя и тотем, взволновала Изабо. Она знала, что
ее сестра Изолт прошла испытание и инициацию и что вторая часть ее имени "Хан'дерин"
означает "свирепая, как саблезубый леопард". Это было высокое и уважаемое имя,
указывающее на то, что Изолт обладала бесстрашием, силой и мужеством.
- Если ты собираешься отправиться на Череп Мира и спросить у Белых Богов свое
имя, следует быть правильно подготовленной к этому. Некоторые из Совета Шрамолицых
Воинов считают, что ты должна отправиться в путь прямо сейчас, ибо твое чело уже носит
высокий знак. Первый, Мать Мудрости и я, Зажигающая Пламя, не согласны. Долгая тьма
уже спустилась, а ты чужая в нашей стране и дитя в наших глазах. Мы никогда не послали
бы дитя на встречу с Белыми Богами без знаний и оружия, и тебя тоже не пошлем. Но
дети Белых Богов учатся этому с самого рождения, ты же среди нас совсем недавно,
поэтому должна начать обучение. Перенеси свою постель от костра крольчонка к костру
Матери Мудрости. Она станет учить тебя своему искусству, тот, кто привел тебя в Гавань,
будет учить тебя искусству Шрамолицых Воинов, а я передам тебе мудрость и знание
Зажигающей Пламя. Когда будешь готова, ты совершишь путешествие к Черепу Мира.
Изабо сделала знак, что все понимает и согласна. Зажигающая Пламя сказала:
- Я задала тебе вопрос, на который ты ответила полно и правдиво. Хочешь
услышать какую-нибудь историю в ответ?
Немного подумав, Изабо сказала:
- Расскажите мне историю о Матери Мудрости, пожалуйста.
Зажигающая Пламя нахмурилась и сказала с неохотой:
- Эту историю должна рассказывать Мать Мудрости.
- Я чужая здесь и всего лишь дитя в ваших глазах. Если я должна сидеть у ног
Матери Мудрости, разве не нужно мне знать ее историю, чтобы не оскорбить ее по
незнанию?
Зажигающая Пламя склонила голову, повернула сложенные на коленях руки
ладонями вверх и начала:
- Мать Мудрости - та, что скользит среди звезд, та, что говорит через расстояния,
та, что бросает кости, та, что предсказывает и пророчит. Мать Мудрости может читать
затаенные мысли и видеть скрытое в самой глубине сердец. Одной среди всего Народа ей
дано слышать беззвучные речи Белых Богов.
...Поділитися у соцмережах
