Жанр: Фантастика
Ведьмы Эйлианана 3. Проклятые башни
...е дождевые тучи, и ветер начал крепчать.
Изабо поспешно сделала из сучьев грубые салазки, скрепив их веревкой из своей сумки и
покрыв одеялами и пледом. Когда ей наконец удалось переложить туда бесчувственное
тело своей матери, и запрячь жеребца, она дрожала от усталости.
Но ее тяжелый путь только начинался. Солнце уже давно зашло, когда усталая
процессия в конце концов дотащилась по снегу до опушки леса. В полдень на них
обрушился буран, и Изабо непременно заблудилась бы в рое кружащихся снежинок, если
бы не свет, горевший в окнах одной из Башен. Каждый раз, когда колени готовы были
подломиться под ней и ноги отказывались идти, стоило лишь задержаться взглядом на
этом маячке, и она чувствовала прилив свежих сил. Изабо понимала, что все они умрут,
если она поддастся непреодолимому желанию заснуть под этим мягким снежным
покрывалом.
И все же они могли так и не отыскать дорогу через колючую чащу, если бы
встревоженный Фельд не искал в темноте Ишбель. Это он зажег свет во всех комнатах
Башни, чтобы помочь ведьме найти дорогу домой, а когда буря усилилась, вышел в
морозную ночь с фонарем в руке, выкрикивая ее имя.
Изабо так устала, что еле передвигала ноги, вцепившись в веревку, которой
привязала салазки к Лазарю. Его ржание заставило Изабо очнуться, и она подняла
заледеневшее лицо, оглядываясь вокруг. Увидев колеблющийся огонек, она из последних
сил хрипло закричала.
Старый колдун поспешил к ним, и свет от высоко поднятого фонаря придавал его
морщинистому лицу с всклокоченной бородой какой-то странный демонический вид.
- Клянусь Бородой Кентавра! - воскликнул он. - Изолт, это ты? Что ты здесь
делаешь?
Свет фонаря упал на салазки, где под толстой снежной шапкой лежали Ишбель и
Бронвин. Фельд снова охнул, но все-таки взял себя в руки и вывел замерзшую группку к
Башням Роз и Шипов; там он кормил путников и позаботился о них не хуже, чем мать о
своем новорожденном ребенке. Вскоре он разглядел, что эта перепачканная с головы до
ног молодая женщина - не Изолт, но так ничего и не понял из ее сбивчивых объяснений.
- Не беспокойся об этом сейчас, девочка, - ласково сказал он. - Давай я отведу
тебя в теплую постель и принесу горячего поссета, чтобы ты согрелась, а рассказы
оставим на завтра. Не беспокойся о коне, я позабочусь о нем, обещаю, и о малышке тоже.
Старый колдун отнес Ишбель обратно в ее комнату. Изабо пошла с ним, не в силах
отвести глаз от бледного лица спящей матери. Когда они дошли до комнаты Ишбель, в
которой не было никакой мебели, Фельд просто отпустил ее, и она всплыла в воздух, а
серебристые пряди волос окутали ее хрупкую фигурку мягким коконом. Невероятно
длинные, они щекотали лицо и шею Изабо, и когда она одной рукой отмахнулась от них,
поплыли обратно и обвились вокруг спящей женщины. Ишбель вздохнула и подложила
руки под худую щеку.
- Хан'гарад, - пробормотала она, потом повернулась и уютно улеглась в гнездо из
своих серебристых волос.
Первые две недели своего пребывания в долине Изабо приходила к матери каждый
день и просто смотрела на нее. Она легко приспособилась к однообразию жизни в башне,
уходя на поиски еды в долину, вскапывая землю и сажая растения в садике, ухаживая за
малышкой и читая книги, которые нашла в библиотеке, где Фельд проводил большую
часть времени. Такая жизнь очень походила на ту, что она вела с Мегэн в их укромной
долине, и это только обостряло чувство нереальности, как будто время и пространство
сдвинулись и она снова была маленькой девочкой, жаждущей любви и приключений.
Изабо оказалось почти невозможно постичь тот факт, что она находилась здесь, в
Башнях Роз и Шипов, вместе со своей давно потерянной матерью, которая снова
погрузилась в глубины зачарованного сна. Еще труднее было поверить, что гнедой
жеребец, который унес ее так далеко и таким странным способом, на самом деле оказался
ее отцом, томящимся в теле коня, точно так же, как Лахлан когда-то был заперт в теле
дрозда.
Несмотря на то, что это объяснило бы очень многие вещи, удивлявшие ее в Лазаре
- их мгновенно установившееся взаимопонимание и постепенно усиливающуюся связь,
его отчаянные слова, звучавшие, пусть и не так много раз, у нее в мозгу, его способность
путешествовать по Старым Путям - ее разум просто отказывался принять такое
объяснение. Снова и снова Изабо пыталась убедить себя, но ее сердце только начинало
биться быстрее, а ладони покрывались потом. Она заглядывала в темные блестящие глаза
жеребца и умоляла его как-то подтвердить это, но он просто отскакивал прочь, тряся
гривой, а когда пыталась поговорить с ним мысленным голосом - лишь тыкался в нее
мягким носом, негромко фыркая. Она повторяла себе, что Лазарь - потомок Энгарара,
одного из шести жеребцов, которых Кьюинн Львиное Сердце взял с собой в Великий
Переход, но каждый раз вспоминала, что это сказала Майя, а ей доверять не стоило.
Наступил Кандлемас, нарушив монотонное течение их жизни, а с ним и
семнадцатый день рождения Изабо. День выдался холодным и дождливым, и озера было
почти не видно в густом тумане. Глядя в окно и кутаясь в плед, Изабо тихонько напевала:
Коль ясен и светел будет Кандлемас,
Зима возвратится к нам еще раз.
А если с небес прольются дожди,
В этом году ее больше не жди.
Она криво усмехнулась, повторив тихонько:
- В этом году ее больше не жди.
Эти слова наполнили ее сердце тоской, а глаза - слезами. Столько всего произошло
за год с ее прошлого дня рождения! Она пронесла Ключ Шабаша через всю страну,
потеряла два пальца левой руки в пыточных камерах Оула, была шпионкой повстанцев в
собственном дворце Майи Колдуньи. Она провела Изолт и Лахлана по лабиринту Пруда
Двух Лун и видела, как луны поглотили друг друга. Она смотрела, как Лодестар
погружали в колдовские воды пруда, и сама нырнула в него, спасая маленькую
банприоннсу. Она узнала, что и сама была банприоннсой, наследницей Башен Роз и
Шипов, и нашла своих потерянных мать и отца.
Боль, колючая и холодная, точно осколок льда, пронзила ее. Мать не удостоила ее
даже взглядом. Изабо мечтала воссоединиться с ней, с тех самых пор, как узнала, что
Ишбель жива, но та смотрела лишь на гнедого жеребца. И что за жестокая насмешка
судьбы найти своего отца - заключенным в теле лошади. Это было даже хуже, чем
вообще не знать, жив он или умер. Он слишком долго был жеребцом, и Изабо очень
опасалась, что в нем уже совсем ничего не осталось от человека. Она знала, что Лахлану
было очень нелегко снова привыкнуть к жизни в человеческом облике, а ведь он провел в
теле дрозда всего лишь четыре года. Каково же будет Хан'гараду, который был конем
семнадцать лет?
Совершая вместе с Фельдом обряды Кандлемаса, Изабо пыталась отогнать мрачные
мысли. Когда они закончили, старый колдун ласково потрепал ее по плечу, поздравил с
днем рождения и вернулся в свою огромную темную библиотеку, заставленную книгами
тысячелетней давности, чудесным образом сохранившимися в сухом холодном воздухе
гор.
Остаток дня Изабо провела в одиночестве, переходя из одной пыльной и затянутой
паутиной комнаты в другую со спящей малышкой на руках. В отличие от других Башен,
которые видела Изабо, древнюю красоту этих зданий уничтожил не огонь, а века
запустения. Во многих комнатах до сих пор сохранилась мебель, но гобелены на стенах
истлели до такой степени, что рассыпались от одного прикосновения, а древесина,
прогрызенная древоточцами, стала хрупкой, словно яичная скорлупа. В подушках
поселились крысы и мыши, и все было покрыто пометом белых сов.
Часто внезапное касание мягких крыльев так пугало Изабо, что она еле
удерживалась, чтобы не вскрикнуть. В Башнях сов гнездилось множество - огромные
белые буранные совы, достаточно большие, чтобы схватить Бронвин и проглотить ее
целиком; белоснежные рогатые совы, не дававшие крысам и мышам бесконтрольно
размножаться, и крошечные карликовые совы, питающиеся мотыльками и пауками. Их
странные отдающиеся в ушах крики звенели в Башнях по ночам, когда они летали по
темным залам в поисках добычи. Днем большинство из них спало на стропилах, спрятав
голову под крыло и нахохлившись. Изабо приходилось следить за тем, чтобы не
наступить на их катышки, усеивавшие пол, причем некоторые из них были больше ее
кулака.
Она спустилась по широкой винтовой лестнице на нижний этаж и вошла в
просторный тронный зал. За окнами так густо разрослась ежевика, что все утопало в
зеленоватом сумраке, и в комнате было почти так же темно, как ночью. Лишь
необыкновенно острое зрение позволяло Изабо видеть пыльные клочья паутины,
свисающие со сводчатого потолка и прилипающие к рукавам, когда приходилось отводить
их руками. Она стояла перед двумя высокими тронами, глядя на герб, вырезанный на
камне над ними, и видела уже знакомые ей розы и шипы, переплетающиеся под
стилизованной фигурой дракона с поднятыми крыльями и занесенными когтями. Под
гербом было знамя с девизом клана Мак-Фэйгенов, написанном на латыни. Хотя Изабо не
могла читать на древнем языке, она знала от Фельда, что означают эти слова.
- "Те, кто хотят сорвать розу, должны не бояться шипов", - повторила она и
печально огляделась. На миг ей показалось, что она видит зал таким, каким он, наверное,
был когда-то - полным людей, разговаривающих, смеющихся и танцующих. Менестрели
играли веселую музыку; гобелены были пышными я яркими, а молодой мужчина
жонглировал бельфрутами, которые взял из вазы на буфете. На троне справа восседал
старик, закинувший поседевшую рыжую голову назад и расхохотавшийся, прежде чем
протянуть руку и передвинуть коня на красно-белой шахматной доске. Мало похожая на
человека женщина, с которой он играл, отбросила со лба белую гриву и пожала плечами,
признавая поражение, а он наклонился и поцеловал ее длинные суставчатые пальцы.
Потом Изабо услышала крики и топот бегущих людей. Она увидела старую
женщину с безумно всклокоченными длинными рыжими волосами, тронутыми обильной
сединой, и с кинжалом в руке; увидела, как кинжал поднимается и падает, поднимается и
падает... Кровь потекла по резному дереву трона, заполняя желобки и разлетаясь брызгами
по камням.
Через миг видение померкло. Изабо заморгала и огляделась: вокруг лишь сумрачные
арки, изорванные гобелены и тяжелые пыльные клочья паутины. Она поежилась, обняв
себя за плечи, и развернулась, собираясь уйти. Какой-то предмет у подножия тронов
привлек ее внимание, она нагнулась и подняла его, обтерев о юбку. Это оказалась
шахматная фигура - конь, искусно вырезанный из сердолика, с рубинами, вставленными
в глазницы.
Пошарив в пыли, Изабо нашла мраморную королеву и сердоликовую ладью, а потом
задела ногой шахматную доску, разломанную пополам и валяющуюся у ступенек тронов.
Она удивленно собрала все предметы вместе, и на миг ей снова послышались отчаянные
крики. Суеверно вздрогнув, она положила шахматные фигурки в карман и поспешила
прочь из населенного призраками тронного зала.
Но, похоже, каждая комната и каждый зал в старых Башнях могли рассказать
историю скорби и безумия, и Изабо бродила по ним долгие часы, все глубже и глубже
погружаясь в уныние, пока не обнаружила, что плачет. Таково было ее королевское
наследие - этот разрушенный и покрытый паутиной замок, заброшенный сотни лет
назад. Такова была ее гордая история.
Она присела на ступеньку, глядя на обветшалую роскошь, и задумалась, что же
стало с тем блестящим будущим, которое представлялось ей в мечтах. Она была
искалечена, одинока, обречена на добровольное изгнание из круга своих друзей и не
имела никакого будущего, кроме перспективы всю жизнь быть нянькой и служанкой при
ребенке, который даже не был ее собственным.
Запищала Бронвин, и Изабо встала на ноги, пытаясь отогнать плохое настроение.
Они обе замерзли и проголодались, и она довольно уныло подумала об их пустом погребе.
В этом году придется отмечать день рождения без праздничного угощения. Она
представила торжества, которые должны были проходить в Лукерсирее в честь Изолт, и
почувствовала укол зависти. А ведь ты могла остаться и быть с ними на празднике,
сказала она себе и попыталась заглушить мысль, которая тотчас же пришла следом, хотя
все равно он был бы в честь Банри Изолт, а не в мою.
Внезапно ее охватил гнев. Изабо подумала о матери, спящей в гнезде из волос.
Семнадцать лет назад Ишбель родила своих дочерей, и лишь драконы были рядом, чтобы
облегчить ей муки страха и боли. Это произошло через неделю после Дня Предательства,
и Ишбель избежала сожжения в Башне Двух Лун, пролетев полстраны, чтобы отыскать
народ своего возлюбленного. Терзаемая родовыми муками, она рухнула на землю и
погибла бы, если бы драконы не подхватили ее и не отнесли в безопасное место. Родив
девочек-близнецов, Ишбель впала в свой сверхъестественный сон и проспала семнадцать
долгих лет.
Кипя от гнева, Изабо взлетела по величественной винтовой лестнице и распахнула
дверь в комнату матери. Ишбель парила в воздухе, немыслимо бледная, и даже в ее губах
не было ни кровинки. На миг Изабо утратила свою решимость, но потом пробралась
сквозь кокон белых волос и энергично потрясла мать. В конце концов глаза Ишбель
медленно открылись и она непонимающе огляделась.
- Пора вставать! - закричала Изабо. - Хватит, ты уже выспалась.
Ишбель взглянула на нее и зевнула, потом потянулась, подняв руки над головой. Ее
глаза, такие же ярко-голубые, как и глаза Изабо, снова начали закрываться. Изабо затрясла
ее еще сильнее.
- Ты должна проснуться!
В глазах женщины медленно забрезжила какая-то мысль.
- Изолт?
Изабо чуть не разрыдалась от досады.
- Нет, это я, Изабо! Неужели ты не можешь различить нас, своих родных дочерей?
Мегэн вот может, а ведь она даже не наша мать. Ты не должна была засыпать так надолго.
- Изабо, - тихо сказала Ишбель и снова зевнула. - Что ты здесь делаешь? - Она
оглядела каменные стены, окружающие ее, и ее глаза наполнились слезами. - Мне
снилось, что я нашла вашего отца, но он ужасно изменился... ужасно изменился. - Ее
нежные губы задрожали и она закричала: - Хан'гарад, почему ты не отвечаешь мне?
Изабо открыла было рот, собираясь ответить сухо: "Потому что он превратился в
коня", - но тут же закрыла его, не в силах произнести эти слова. Она посмотрела на
худое бледное лицо и сказала ласково:
- Мама, тебе пора уже проснуться. Прошло семнадцать лет. Ты должна смириться с
реальностью того, что произошло. Мы, твои дочери, нуждаемся в тебе. Пожалуйста, не
спи больше.
Ишбель протерла мокрые глаза кулаками, сказав жалобно:
- Ты не понимаешь...
- Нет, понимаю, правда, понимаю. Я знаю, что ты любила нашего отца и до сих пор
оплакиваешь его. Он здесь, но не такой, каким ты его знала, и я думаю, что больше
никогда таким не будет. Майя заколдовала его, и он до сих пор под ее заклятием.
- Так это был не сон, - ответила Ишбель, содрогнувшись. - Нет, я не могу этого
вынести! Он не мог стать конем! Это слишком ужасно! Только не мой Хан'гарад!
- Думаю, Майя сочла это забавным, - криво усмехнувшись, сказала Изабо.
Ишбель снова содрогнулась и прикрыла глаза руками.
- Нет, нет, - забормотала она.
Изабо схватила ее за плечи и снова тряхнула.
- Не смей больше спать! - предупредила она. - Я никогда не прощу тебя, если ты
заснешь еще на семнадцать лет. Просыпайся и позволь мне покормить тебя. Ты такая
худая и холодная.
- Я должна увидеть Хан'гарада, я должна убедиться, что это правда, -
пробормотала Ишбель. - Где он?
Так Ишбель проснулась. Хотя каждое утро Изабо боялась обнаружить ее снова
погрузившейся в зачарованный сон, она каждый раз просыпалась, ела завтрак, который
готовила для нее Изабо, а потом гуляла на озере с гнедым жеребцом, стараясь
восстановить взаимопонимание. Изабо часто заставала ее рыдающей, прижавшись к
рыжему боку или смотрящей в его большие темные глаза, настойчиво пытаясь поговорить
с ним. Иногда Хан'гарад отвечал несколькими мысленно произнесенными словами; но
чаще он просто тряс гривой и ржал. Вероятно, лишь грозящая опасность могла
расшевелить человека, скрывающегося глубоко внутри.
Шли недели, и Ишбель, казалось, смирилась с судьбой своего возлюбленного.
Проводя почти все дневные часы с жеребцом, вечерами она оставалась с Фельдом и
Изабо, и молодая ведьма начала, наконец, налаживать отношения со своей матерью.
Дни удлинялись, приближалось лето, и Изабо обрела какое-то подобие покоя. Ее дни
были так заняты поисками еды и заботами о маленькой Бронвин, что она почти забыла,
что Эйлианан охвачен войной. У Фельда было небольшое стадо коз, которые паслись в
заросшем саду, так что у них не было недостатка в молоке и сыре, а каждые несколько
недель Хан'кобаны оставляли на краю долины кучу кореньев, зерна и овощей - что-то
вроде дани. Фельд сказал, что так повелось с тех самых пор, как он пришел в Башни Роз и
Шипов, чтобы заботиться об Ишбель. Он рассказал: когда в Башнях жила Изолт, она
охотилась и готовила для них пищу, сам же он вечно забывал поесть. Раз или два в день
он пытался накормить Ишбель жидкой кашей, которую варил из диких злаков,
оставленных Хан'кобанами, но она, как правило, проглатывала лишь несколько ложек,
прежде чем отвернуть от него спящее лицо.
Теперь Ишбель проснулась и снова ела с аппетитом, и Изабо с удовольствием
готовила для всех. К счастью, была весна, и долина изобиловала всевозможными травами,
грибами, кореньями, ранними ягодами и листвой. Ученица ведьмы нашла дупло, где жили
дикие пчелы, и уговорила их перелететь в новый улей, поставленный в саду. Многие
обнаруженные ею травы и овощи она пересадила в ту часть сада, которую очистила от
сорняков и шиповника, и семена еще многих растений собирала, чтобы посадить позднее,
когда земля будет хорошо прогрета солнцем. Главной проблемой Изабо было найти соль,
чтобы добавлять ее в воду для купания Бронвин. Фэйрги были морскими жителями и
умирали, если слишком долго находились вне соленой воды. В Лукерсирее недостатка в
соли не было. Она являлась одной из главных статей экспорта в Клахане и использовалась
для вяления рыбы, соления овощей, дубления шкур и изготовления стекла и
эмалированных украшений. Среди аристократок даже стало модным принимать ванны с
солью в подражание Майе, поэтому ее продавали на рынках в маленьких холщовых
мешочках, подмешивая туда розовые лепестки или душистые травы. Но в Тирлетане не
было соляных озер, а море находилось за многие сотни миль. Убегая, Изабо прихватила
мешок с солью, но запас подходил к концу, и она беспокоилась, что будет делать, когда
мешок совсем опустеет. Она предполагала, что озеро у подножия Башен, как множество
озер в горных районах, может быть богато солями и минералами, но теперь знала, что оно
было таким же чистым и пресным, как и озеро в их укромной долине.
Изабо нахмурилась, поболтав в воде ногами и разбив безмятежное отражение белых
и красных роз. Она отвернулась от Лазаря и Ишбель, все еще гулявших на другом берегу,
и загляделась на пики-близнецы Драконьего Когтя.
Высоко над остроконечными вершинами, сияя в солнечных лучах яркой медью,
парил дракон. У Изабо инстинктивно свело мышцы живота, сердце бешено заколотилось.
Она вытащила из ледяной воды закоченевшие ноги и обтерла их краем пледа.
По пути обратно в Башни Изабо обдумывала свою проблему. Если она в самое
ближайшее время не найдет источник соли, Бронвин заболеет и умрет. Единственным
решением, которое видела Изабо, было перебраться вместе с Бронвин назад в укромную
долину. Там глубоко под горой было подземное озеро, где извилистыми колоннами росли
сталактиты и сталагмиты, а вода была горькой. Изабо очень надеялась, что купание в его
богатых минералами водах поможет Бронвин избежать обезвоживания и лихорадки. В
противном случае ей не оставалось ничего другого, как отправиться обратно к побережью,
и как можно быстрее; не для того она спасала Бронвин от опасности в Лукерсирее, чтобы
тут же поставить ее в гораздо более угрожающую ее жизни ситуацию.
Изабо не знала точно, как собирается совершить длинное и трудное путешествие в
укромную долину. Судя по рассказам Мегэн, похоже, единственной дорогой была
Великая Лестница, которая вела прямо через долину драконов. Она до сих пор
вздрагивала от страха при воспоминании о драконе, которого видела, когда скакала на
Лазаре по Старому Пути. Изабо не представляла, насколько ужасными и грозными были
эти огромные огнедышащие существа. Несмотря на то, что девушка большую часть жизни
провела у Драконьего Когтя, она видела драконов всего дважды, да и то они были просто
тенями, на миг заслонившими луны. Она знала, что Мегэн взошла по Великой Лестнице,
чтобы попросить совета у королевы драконов, но была совершенно уверена, что у нее
самой не хватит на это смелости.
Изабо вымыла шиповник и положила его в котелок вариться вместе с медом, потом
процедила сироп и поставила его остывать. После этого она отправилась по холодным
темным коридорам в библиотеку на шестом этаже, где, как она была уверена, сидел
старый колдун.
Это была огромная комната с каминами в каждом конце и двумя изящными
винтовыми лестницами, сделанными из стального кружева, которые вели на верхние
галереи. Тремя этажами выше стены от пола до расписных потолков были расчерчены
полками, заваленными книгами, свитками, письмами. Окна и камины обрамлял все тот же
узор из однолепестковых роз и шипов, а над каминными полками были изображены
стилизованные фигуры драконов с поднятыми крыльями и изогнутыми хвостами. Фельд
сидел за огромным письменным столом в одном конце комнаты. Позади него в жаровне
дотлевали угли, свеча бросала неверный свет на страницы книги, которую он читал.
Сощурившись, он снял очки, потер глаза, потом снова сощурился.
Изабо взмахнула рукой, и свеча на каминной полке и угли в очаге снова вспыхнули
огнем.
- Я сделала тебе целую кучу новых свечей специально для того, чтобы ты не
напрягал глаза, но ты и не думаешь зажигать их, - упрекнула она. - Я могла бы и не
беспокоиться.
- Прости, милая, боюсь, я вечно забываю, что они здесь, - рассеянно ответил
Фельд. На нем был длинный бархатный халат, изрядно поеденный молью вокруг рукавов
и по подолу, надетый поверх шерстяной куртки и штанов, а длинная седая борода была
заткнута за пояс халата, чтобы не путалась между страницами. Его шея была замотана
неумело связанным шарфом, свисавшим на спину, а на одной руке была надета перчатка.
Обут он был в ветхие туфли с дырами в подошвах. Тут же на полу лежала Бронвин,
энергично дрыгая ножками и размахивая ручками.
Изабо поставила рядом с его локтем чашку чая и примостилась сбоку у стола.
- Фельд, ты не знаешь, есть здесь где-нибудь поблизости соленые озера или пруды,
или какие-нибудь месторождения каменной соли?
- В горячих источниках в долине драконов вода соленая, - ответил колдун,
заложив пальцем страницы книги, чтобы не забыть, где читал. - Я видел поблизости в
скалах вкрапления соли и не раз собирал ее, чтобы использовать в разных обрядах или
добавлять в кашу. Без соли у каши совсем не тот вкус, верно?
Изабо извиняющимся тоном согласилась, поскольку не солила никакую еду ни своей
солью, ни солью Фельда с тех самых пор, как бежала из Лукерсирея. Она берегла ее для
Бронвин.
- Значит, только в долине драконов? - спросила она.
Он пожал плечами.
- Иногда в вулканических областях вроде этой можно найти залежи хлорида
натрия, но это бывает нечасто. Я уверен, что где-нибудь в горах должна быть каменная
соль, но я никогда ее не видел. Я неприхотлив и редко хочу соли.
Изабо вздохнула. Похоже, единственное, что ей оставалось, это бросить вызов
драконам. Она знала, что ее сестра восемь лет служила этим огромным волшебным
существам и часто летала на спине самого младшего дракона. Многие годы назад ее отец
спас жизнь маленькому дракону и завоевал их дружбу. Но если драконы принимали ее
отца и сестру, это не значило, что примут и ее. От одной мысли о том, чтобы столкнуться
с ними лицом к лицу, Изабо стало дурно.
Она взглянула на малышку, которая внимательно смотрела на нее странно
сияющими в свете камина бледными глазами. Лицо Бронвин озарила широкая улыбка.
Изабо пронзила мучительная нежность, и она поняла, что должна отправиться в долину
драконов. Ей оставалось лишь надеяться, что прием будет не слишком враждебным.
- Дорогу солдатам Ри! - возвестил зычный голос. - Дорогу!
Лиланте раздвинула занавеси и выглянула из окошка. По обеим сторонам экипажа
ехали, выпрямив спины, двенадцать всадников, одетые во все серое, с палашами за
спиной. Впереди со знаменем Ри в руках ехал Ниалл Медведь, чей синий плед и куртка
свидетельствовали о том, что это один их Телохранителей Лахлана Крылатого. Его
огромный жеребец гарцевал, точно наслаждаясь необычайно теплым вечером, а
пораженные ребятишки смотрели на него во все глаза.
Впереди в лощине притулилось селение Гиллибрайд - небольшой процветающий
городок, расположенный неподалеку от границы Эслинна. Дорога петляла по широкой
равнине, а по обеим ее сторонам тянулись золотые ячменные поля. У реки лениво
вращалось колесо ветряной мельницы, а на западе виднелись голубые воды озера
Гиллислен, омывающие подножие горы Тамблдоун-Бен. Скалистые основания крутых
холмов, поднимавшихся на севере, густо поросли лесом. Вид зеленеющих деревьев
вызвал у Лиланте смешанные чувства. С одной стороны, ей очень хотелось снова
оказаться под покровом леса, мирно пуская корни в почву и без боязни разыскивая своих
сородичей. Но с другой стороны, ее терзали сожаление и горечь поражения, ибо Лиланте
отчаянно хотела быть принятой в человеческое общество. Она надеялась, что победа
Шабаша Ведьм сделает это возможным, но, похоже, люди Эйлианана пока еще не были
готовы снова открыть сердца волшебным существам.
Клюрикон высунул мохнатую мордочку из другого окошка, наслаждаясь вечерним
ветерком. Она оттащила его со словами:
- Лучше спрячься, Бран, не нужно, чтобы нас кто-нибудь видел.
Его ушки тревожно повернулись, и он спросил:
- Почему они ненавидят нас, Лиланте? Ведь мы же не испытываем к ним
ненависти.
- Иногда я ее испытываю, - отозвалась она с горечью.
Повозка с грох
...Закладка в соц.сетях
