Жанр: Фантастика
Мефодий буслаев 2. свиток желаний
...уда более
скромными. Первую биту меч Древнира разрубил красиво и изящно, с большим желанием
крушить деревянные предметы. Но уже в следующий момент изумленный Мефодий вдруг
оказался лицом на асфальте. Он даже не понял, что ему элементарно по-борцовски прошли в
ноги. Вот так-так... И верь после этого магической интуиции!
- Допрыгался, Врубель? Хочешь в табель? - сквозь туман услышал Мефодий хриплый
голос.
Мужчина, оседлавший его, был здоров и пузат. Мефодий вырывался, колотил ногами,
пытался кусаться, но не мог даже приподняться.
"Позор! - мелькнула мысль. - Когда Арей узнает, как глупо я попался, он разжалует
меня в комиссионеры! Хорошо хоть для суккуба я пока морально не созрел".
Он снова дернулся и снова - в меру добродушно - получил раскрытой ладонью по
затылку.
- Лежи, пацан! Не рыпайся! Железяку-то острую где взял? Не сам же заточил? -
сказали ему.
Мефодий скосил глаза на меч, до которого ему, прижатому к асфальту, было никак не
дотянуться.
"Ну ничего... Пусть кто-нибудь из этих типов попытается сам взять мое оружие! Сразу
узнает, что такое мелкая нарезка!" - подумал он мстительно, вспоминая, что магические мечи
не любят чужих рук.
Буслаев попытался поступить так, как он сделал когда-то в гимназии, когда отбивался
один от пятерых: сгустить энергию, собрать ее в упругий ком и сшибить того гада, кто сидел у
него на спине, но увы... Ничего не выходило. Видимо, энергия могла излиться лишь
посредством прямого взгляда. Для того, чтобы атаковать, Мефодий должен был хотя бы
увидеть своего противника, а он видел лишь кусок бетонной стены, полоску земли со
втоптанным окурком и тонированное стекло передней дверцы микроавтобуса. Стекло, из-за
которого - это Меф ощущал - его изучали чьи-то глаза.
- А ну, не смотри туда! Шею сверну, как куренку! ЖИВО! - вдруг без всякого повода
рыкнули на него.
Пузан, схватив Мефодия за волосы, ткнул его носом в асфальт.
Из "Роллс-Ройса", не спеша, вышла подзадержавшаяся Улита. Она задумчиво посмотрела
на Мефодия, притиснутого к асфальту, и на отважно бившегося Мамая. Хан с криком, с
притоптыванием ноги наскакивал с саблей сразу на двух нападавших. Те держались пока
осторожно, сильно не рисковали и даже пятились, уступая ярости хана.
Чуть присогнув левой рукой рапиру, Улита с возмущением поинтересовалась:
- Эй, а как же я? Разве никто не хочет обидеть беззащитную девушку? Я разочарована,
господа мои хорошие! Никакого тебе внимания! Вот и гуляй после этого по пустынным
улицам!
Высокий парень, тот, чью биту перерубил Мефодий, прежде чем его сбили с ног, с глупой
ухмылкой повернулся к Улите.
- Опаньки! Еще одна конкретно толкиенутая! - сказал он, разглядывая ее рапиру.
Его рука привычно потянулась к заднему карману за ножом.
- Ну что, эльфийка контуженная! Поговорим? Сама свалишь или тебя расписать?
- А ты не передумаешь? А то наобещают невесть чего, а потом врубают заднюю
передачу. А я девушка ранимая, впечатлительная, - сказала Улита и, высунув раздвоенный
язык, чувственно облизала губы.
Изумленный парень от неожиданности подался на полшага назад. В ту же секунду резким
хлестом рапиры по запястью ведьма вышибла у него нож. Неведомая сила подхватила парня и
приложила спиной о бетонный забор. Подождав, пока он сползет, Улита склонилась над ним и
нежно провела ногтем по его шее.
- Ты не поверишь, дружок! Я такая забывчивая: вечно путаю вены и артерии!.. В венах
кровь невкусная, а вот в артериях... Поверни головку чуть-чуть вбок, дорогой! - промурлыкала
она, приоткрыв рот.
Парень захрипел от ужаса. Мефодий догадался, что ведьма выдвинула глазные зубы. Этот
наивный вампирский приемчик всегда производил впечатление на слабонервных лопухоидов.
Пока Улита резвилась, дела Мамая становились все менее блестящими. Пластилиновая
рука отважного хана - а, увы, вернувшиеся из Тартара иных тел не имеют - от очередного
мощного удара просто обернулась вокруг лома. Сабля выпала. Мамай кинулся поднимать
саблю левой рукой, но тотчас был уложен прицельным ударом биты по голове. Улита ожидала,
что Мамай вскочит и продолжит схватку, но хан так и остался на асфальте.
- Странное дело! Комиссионера нельзя не только убить, но и оглушить обычным
оружием. Не иначе, как кто-то заговорил им биты и лом, - пробурчала она озабоченно и,
решительно встряхнув своего бедолагу, спросила: - Вам что, кто-то помогает? Кто-то из
стражей, из магов? А ну, говори!
Парень упорно молчал. Нижняя челюсть у него прыгала. Улита вздохнула:
- Значит, отважные зайцы выбирают героическую кончину?.. Да или нет?
Бедолага замотал головой.
- О, я понимаю твои проблемы! - догадалась Улита. - Ты боишься и меня, и того, кто
тебя послал. Придется сделать так, чтобы меня ты боялся чуточку больше.
В глазах у ведьмы зажглись красные огоньки. В движениях появилась нехорошая
целеустремленность. Улита стала медленно наклоняться, примеряясь к артерии. В стрессовые
минуты даже самый отвязанный лопухоид всегда понимает, где блеф, а где блефа нет. Парень
побледнел и, продолжая молчать, скосил испуганные глаза на микроавтобус.
- Ага... Намек понят!.. Ваш отец-командир сидит там, не так ли?.. А теперь, малыш, я
ненадолго отлучусь и буду крайне разочарована, если, вернувшись, найду тебя здесь. Советую
поиграть в народную игру "убеги от бронепоезда по шпалам"... На старт, внимание - марш!
Схватив рапиру, Улита устремилась к микроавтобусу. В тонированном стекле отразились
ее пепельные волосы. Улита рванула дверцу, занесла рапиру для укола и...
Она долго потом не могла забыть этот момент.
Буслаев продолжал упрямо вырываться. Он выкручивался, как уж, мечтая лишь об одном:
увидеть своего противника. Большего ему не надо было. Только визуальный контакт.
- А ну, лежать! Лежать! Ах ты, щенок!
Пузан, которому надоели попытки парня освободиться, выругался и оттянул его голову за
волосы назад, собираясь приложить лицом об асфальт. Мефодий зажмурился и... внезапно
услышал укоряющий бас:
- Окстись, друг мой! Усмири ярый гнев свой, ибо не ближнего своего ты бьешь, но эйдос
свой предаешь поруганию!
Пузан застыл, потом повернул голову. Кожаная куртка. Ремень с пряжкой в форме руки
скелета. Незнакомец стоял и, скрестив на груди руки, разглядывал его с
назидательно-укоризненным выражением. Мужчина был вроде здоровый, но лицо имел
отрешенное и благостное. Пузану он показался неопасным.
- А пошел ты... Святоша, мля! - пропыхтел он.
Услышав столь грязное ругательство, неизвестный смиренно потупился.
- Увещеваю тебя, брат мой, остановись, ибо ты не ведаешь, что творишь! Услышь глас
совести! Не бей сего несмышленого младенца! - повторил он.
Пока пузан переваривал информацию, "несмышленый младенец" воспользовался
рекламной паузой и укусил его за палец. Выругавшись, борец вновь схватил Мефодия за
волосы.
- Не кусай его, опрометчивый юноша! Подумай о микробах, кои живут на его пальце!
Ты тревожишь их покой! - назидательно сказал незнакомец.
Терпение пузана истощилось. Он давно бы уже кинулся на нового противника, если бы не
необходимость держать Мефодия.
- Вали отсюда, убогий, пока тебе отходняк не сыграли! Ну, пшел!.. Живо!..
Байкер удивленно заморгал. Похоже было, он впервые сталкивался со случаем, когда его
увещевания не действовали.
Мефодий открыл заплывший глаз.
- Ты кто такой? - прохрипел он.
Байкер заколебался.
- Э-э... Не знаю, стоит ли об этом говорить. Но так и быть... Я страж-хранитель. Мое имя
Эссиорх.
- Страж? Светлый? Тогда сделай что-нибудь! - потребовал Буслаев.
Эссиорх развел руками.
- А что я могу? Слова мои отлетают от ушей этого амбала, яко сухой горох от каменного
строения. Прими сии побои во вразумление, ибо как в мире сем бьет тебя сей злобный муж, так
и в Тартаре будут побивать тебя комиссионеры и прочая нечисть!
- Перестань разглагольствовать! Ты мой страж-хранитель! Ты обязан мне помочь! -
прохрипел Мефодий. Жирная туша придавливала его к асфальту, как каменная плита.
- Все ясно! - с просветлевшим лицом сказал борец. - Я понял! Вы оба психи!
Эссиорх ласково покачал головой и, присев на корточки, таинственно сказал, обращаясь к
Мефодию:
- Ты ошибаешься! Я не твой страж-хранитель! Я страж Даф. Здесь же я случайно.
Помогать тебе не входит в мои непосредственные обязанности.
- Но меня убьют, и Даф огорчится! Она, может, тоже умрет, потому что наши судьбы
связаны! - крикнул Мефодий, надеясь найти хоть какой-то подход к этому буквоеду.
- Хм... резонно... Рассмотрим философскую схему: друг моего друга - мой друг.
Следовательно, страж моего стража - мой страж. Надо посмотреть, что говорит по этому
поводу кодекс, - пробормотал Эссиорх.
Он достал из кармана небольшую, не больше ногтя, книжку, подув на нее, увеличил до
необходимых размеров и принялся неторопливо листать.
- В отдельных случаях, как то: стихийное бедствие, авария, извержение вулкана либо
нападение разбойников, страж-хранитель, наделенный полномочиями класса А, имеет право
отступить от своей обычной доктрины невмешательства и совершить действия, хотя и
несколько противоречащие свободе воли, однако в данных конкретных обстоятельствах
являющиеся... - бормотал Эссиорх.
На устремившегося к нему громилу с битой, который недавно вырубил Мамая, он не
обратил особого внимания, лишь досадливо отмахнулся от него рукой.
- Вот видишь! Там есть про разбойников! - завопил Мефодий.
- Секундочку, я должен удостовериться в твоей правоте! Не стоит спешить с
суждениями! - сказал Эссиорх, поднимая голову от книги. - Простите, пожалуйста, друзья
мои, являетесь ли вы разбойниками? Говоря иными словами, можно ли вас классифицировать
именно по этой статье?
Мужик с битой на миг оцепенел от наглости.
- Ща классифицируешь! Ща все будет! Допросился, умник! Тебе хана! - прохрипел он
и попытался ударить Эссиорха по голове.
Однако прежде чем бита описала полукруг, правый кулак Эссиорха профессионально
врезался нападавшему в подбородок. Громила рухнул как подкошенный, а в следующую
секунду Эссиорх, шагнув, резко ударил ребром ладони по шее подмявшего Мефодия борца. Тот
обмяк и уткнулся лбом в асфальт. Мефодий с трудом выбрался из-под него и поднялся на ноги.
Последний из нападавших бросил лом и кинулся к микроавтобусу, явно намереваясь извлечь
оттуда нечто более эффективное, чем ломики, лопатки и прочее землеройное вооружение.
Эссиорх не стал его преследовать. Вместо этого он поднял ладонь и, буркнув что-то,
подул на руку, точно отсылая свои слова. Послышался негромкий хлопок. На асфальте остались
растянутые спортивные брюки. Хранитель уныло потупился.
- Ну вот, вечно со мной такое. Не надо туда смотреть! - пробурчал он, вставая между
Мефодием и микроавтобусом.
- Что ты с ним сделал?
- Да ничего!
- Как ничего?
- Я всего-то и произнес простенькое заклинание возврата зла. Бедняга за полсекунды
услышал о себе все то дурное, что сам сказал о других за год. Обычно все заканчивается
невинно. Кто мог ожидать, что этот окажется таким злоязычным?
- Угу. Но больше похоже, что он забыл поставить каток на ручной тормоз, -
мстительно прокомментировал Мефодий.
Воздев к небу палец, Эссиорх сурово воззрился на него.
- Можешь не благодарить меня, я действовал строго по инструкции. И усмири, будь
любезен, свое магическое поле. Оно так бурлит, что стоять рядом с тобой неуютно, - попросил
он.
- По какой такой инструкции? - поинтересовался Мефодий.
Эссиорх открыл кодекс и, отчеркнув ногтем место, назидательно прочитал:
- Вот... Пункт № 342. "Попытка нанести повреждение используемому стражем
прокатному телу как то: кирпичом, палкой, кулаком, ракетой "земля - воздух" или любым
другим подобным средством - расценивается как умышленная порча небесного имущества, и
посему страж имеет право пресечь ее, не нанося при этом нападавшему непоправимого
физического урона и не влияя на его эйдос".
- Ну и свинья же ты! - возмущенно воскликнул Буслаев. - Выходит, ты вступился в
основном потому, что тебе хотели дать по кумполу?
- Ты воспринимаешь все слишком упрощенно, не ведая, что служит твоей же
собственной пользе, - сказал Эссиорх.
- Что за чушь ты мелешь? - вскипел Мефодий.
- Рассуждай здраво и без горячности. Что такое тело? Бренная, склонная к тлению
оболочка, эйдос же - бессмертен. Именно о нем я и заботился в первую очередь. Рано или
поздно сии мужи, избивающие тебя, понесли бы наказание за свой поступок, а тебе за принятые
побои простилась бы часть грехов.
- Но они могли убить меня! - сказал Мефодий.
- Не тебя, а лишь твое тело, - поправил страж.
- Если тебе до такой степени плевать на мое тело, чего же ты так трясешься о своем? -
спросил Мефодий.
Эссиорх укоризненно соединил руки.
- Я не трясусь о своем теле, а лишь отношусь к нему бережно. Тело, в котором ты меня
видишь, только временная оболочка, и им в дальнейшем, возможно, будут пользоваться другие
стражи. Посему я и храню его, дабы не заслужить упрека в небрежении к тому, что нужно
многим. Тело же я ничуть не ценю и готов хоть сейчас его покинуть.
Мефодий, прищурившись, посмотрел на него. Эдя Хаврон не зря был его дядей, а Зозо
Буслаева матерью. Любую фальшь в интонации он просекал еще на подлете.
- Покидай! - сказал Мефодий.
- Чего?
- Тело покидай. Прямо сейчас! Ну!
- Эссиорх заколебался.
- Прямо так сразу не могу. Не имею права...
- Долго отрабатывал? - продолжал Мефодий на смешливо.
- Что? - напрягся Эссиорх.
- Этот елейный голосок?
- Отвянь! - огрызнулся Эссиорх, однако огрызнулся без большой уверенности. - Это
все ужасный лопухоидный мир. Он подрывает мои нравственные устои. Я уже боюсь смотреть
по сторонам и смотрю только на звезды. Находиться здесь - наказание для истинного стража
света.
Очнувшийся Мамай встал на четвереньки, встряхнулся, как собака, и стал выправлять
свою пластилиновую голову. Придав ей приблизительно верную форму, хан-комиссионер
поднял саблю и заковылял к Мефодию и Эссиорху. На стража света он смотрел с опаской -
должно быть, догадался, кто перед ним.
- Где Улита? - хрипло спросил Мамай.
Мефодий кивнул на микроавтобус. Хан оглянулся, присмотрелся и кинулся туда.
- Сюда! - услышал Мефодий его крик.
Подхватив с асфальта свой меч, Буслаев ринулся к микроавтобусу. За ними поспешил
Эссиорх.
Водительская дверь была распахнута настежь. Улита сидела рядом на асфальте, обхватив
голову руками. Когда Мефодий подбежал, она подняла на него страдальческие глаза. Лицо у
Улиты было опрокинутым. Глаза погасли. Кто-то точно выпил из них весь блеск.
- Что с тобой? - крикнул Мефодий.
- Не знаю. Я ничего не поняла, - едва шевеля губами, сказала ведьма.
- Как не поняла?
- Я дернула дверцу и... тут кто-то сидел. Кто-то невидимый, но с отчетливым контуром
ауры... Я хотела сделать выпад рапирой - прямо в центр ауры, но тут меня ослепило. Я не
могла даже шевельнуться. Мысли - и те остановились. Все внутри замерзло. Я все видела, но
ничего не понимала... По-моему, он сделал что-то с моим дархом.
Вслепую скользнув по одежде, рука Улиты сомкнулась на серебристой сосульке.
- Вот видишь: твой дарх на месте! Он не срезал его, - успокаивающе сказал Мефодий.
- Да... Не срезал. Он поддел его чем-то железным и что-то с ним сделал. А потом он
просто исчез. Я думаю, телепортировал... И что я теперь скажу Арею? Не приятная какая-то
история.
- Идиотская, - морщась, согласился Мефодий.
Ему было больно даже вздохнуть. Ребра ныли, а на лицо, он чувствовал, совсем не стоило
смотреть в зеркало. Хорошо еще, зубы были целы. Во всяком случае, новых сколов и
незнакомых шельфовых впадин пока не обнаруживалось. И это уже был позитивный момент.
- Надо хоть узнать, кому сказать спасибо за наше счастливое детство. Короче, я ща буду
искать стрелочника. Кто не спрятался - я не виновата! - задумчиво произнесла Улита.
Не без усилия поднявшись, она приблизилась к одному из громил, которого нокаутировал
Эссиорх. Тот начал уже приходить в себя и даже пытался принять вертикальное положение.
Пощекотав его рапирой, ведьма нежно спросила:
- Скажи-ка, дядя, ведь недаром?.. Чего вы битами-то размахались? У нас что сегодня:
день хирурга, праздник перелома?..
Верзила что-то замычал.
- Будешь врать - голову отгрызу! - ласково, но на полном серьезе предупредила Улита
и чуть приоткрыла рот. - Ну, девушка вся в нетерпении!
- Мы... нам заплатили, - с суеверным ужасом глядя ей в поблескивающий рот, произнес
верзила.
- Кто? Неужто Сбербанк?
- Мы его не знаем... Какой-то мужик. Подошел к нам... Мы должны были напасть на вас,
чтобы отвлечь, а остальное, он сказал, сделает сам, - торопливо пролепетал парень.
- Что сделает? С кем сделает? С моим дархом, не так ли? - уточнила Улита и медленно,
без усилия, оторвала парня от земли. Глаза у ведьмы стали вдруг пустыми и очень нехорошими.
- Н-не знаю, - сказал верзила и вдруг, обмякнув в руках у Улиты, горько заплакал.
Его губы дрожали, и сквозь них, сквозь сумятицу и скулящий мат пробились вдруг слова:
"мама" и "господи". И эти простые слова спасли его. Улита, зашипев, отпустила его и отошла.
Жесткие ведьминские черты ее лица стали смягчаться, принимая человеческое выражение.
- Г-господи... г-господи... п-простите... да чтоб я... - бессвязно бормотал парень.
- Возрыдай, несчастный! Подумай о своем эйдосе, подумай, сколь низко ты пал,
поддавшись страстям! - воспользовавшись случаем, встрял Эссиорх, обнимая парня за плечи и
вытирая ему слезы. Посмотрев на склонившегося над ним амбала, который недавно чуть не
выбил из него душу, а теперь предлагал возрыдать, парень зарыдал еще громче, почти в полный
голос.
- Эссиорх, притормози! Он обязательно возьмется за ум. Но сделает это чуть позже... А
сейчас пусть скажет, откуда они вообще взялись. Кто они такие? - сказал Мефодий, замечая,
что тот пузан, который прижимал его к асфальту, тоже начинает шевелиться.
Тем временем другой уже так горько рыдал, что внятного ответа дать не мог.
- Возможно, я смогу помочь! - скромно заявил Эссиорх. - Эти несчастные -
могильщики с одного большого кладбища, которые живут тем, что цинично вымогают
непомерную мзду за то, что является их долгом. Кроме того, вечерами они порой грабят
одиноких прохожих. Нападают в подъездах и на темных улицах... Любому стражу даже с
начальным уровнем подготовки найти или вычислить таких людей не составляет труда. А
теперь, друзья мои, поехали отсюда, а сих мужей оставим здесь с их страстями.
- И что, мы их просто так отпустим? Даже не пнем пару раз на память? - мстительно
спросил Мефодий, ощупывая распухающую переносицу.
- Злобненький ты, одначе... Разумеется, нет, - заверил его Эссиорх. - Я уверен, их
стражи-хранители проведут с ними воспитательную работу и постараются наставить на путь
спасения. Однако, боюсь, в данном случае это будет непростой задачей.
Эссиорх деловито огляделся и поманил к себе Мамая.
- Друг мой, осмелюсь ли я попросить тебя об огромном одолжении?
Мамай осторожно приблизился. Он, как всякий нормальный комиссионер, побаивался
того, в ком ощущал стража света.
- Отгони их самодвижующуюся повозку, дабы мы могли проехать, но, прошу тебя,
сдержись и не сотвори того, что я со скорбью читаю в твоих мыслях, - приказал Эссиорх.
Мамай ухмыльнулся. Он сел за руль японского микроавтобуса, завел его, вывернул руль,
разогнался и... направив автобус в фонарный столб, соскочил на ходу.
"Сдержись, сдержись, а если я не могу сдержаться?" - пробормотал он, возвращаясь к
своему помятому "Роллсу", в котором уже сидели Эссиорх, Мефодий и Улита.
Улита, вполне оправившаяся и даже со слегка порозовевшими щеками, уже вовсю
приставала к Эссиорху. Влюбчивая ведьма давно с любопытством окидывала восхищенным
взглядом его широченные плечи, кожанку и хромированный ремень.
- Чей это такой стражик-хранитель? Симпатиш-шный мущ-щина! А героический какой:
всех кидал раскидал, всех бросал разбросал, всех швырял расшвырял! - мурлыкала она. -
Ап-п-п-псолютно мой тип!
- Не богохульствуй, ведьма, и отодвинься от меня! - с негодованием потребовал
Эссиорх. - Ты пахнешь духами, коими обрызгивают свои тела лишь кокетливые,
безнравственные женщины, и потому ты для меня аки труп гниющий, аки пес смердящий.
Улита совершенно не обиделась.
- Ну ты и ляпнешь тоже! Прямо-таки пес смердящий? Дядя Кензо был бы польщен такой
характеристикой своей новой цитрусовой коллекции. Может, тебе понюхать получше?
Прижми-ка нос к моей ямочке за ухом, вот тут! Ну же, смелей! Я же сугубо в научных целях!
- Отстань, не трогай меня! Убери свою ладонь! - закричал Эссиорх, с ужасом стряхивая
руку ведьмы.
- Ишь ты, какой святоша! - фыркнула Улита, убирая руку. - А откуда ты тогда
знаешь, какие духи используют безнравственные женщины? Или вам это прочитали в вашей
эдемской политинформации? А может - х-хо! - ты подсматривал за нами, бедными,
пользуясь невидимостью?
- Ты можешь оскорблять меня сколько угодно, ведьма. Я не отвечу тебе! В горниле
искушений куется характер, - возвышенно сказал Эссиорх.
- Классная фраза! Ее любил повторять один мой знакомый карманник. Знаешь, какая у
него была коронка, после которой он начинал прорезать бритвой сумочки? Он прижимался к
девушке в метро и, если девушка что-то начинала подозревать, говорил шепотом: "Вы слышали
последние новости о глобальном потеплении? В час глобального потепления люди должны
быть рядом!"
Улита придвинулась к Эссиорху совсем близко. Ее рука как бы невзначай скользнула по
плечу стража.
- Ух ты, какая мышца! - сказала она восхищенно. - Дружим со штангой? Может, тебе
лучше завести девушку? Я сегодня, правда, иду на свидание с одним светлым, но он не такой
крутой. Я, наверное, скажу ему, что мы останемся просто друзьями, и повешу прочей лапши
килограмма на полтора. Ты ведь тоже ни с кем не встречаешься?
Эссиорх побагровел.
- Изыди, ведьма! - завопил он во всю мощь легких.
Улита удовлетворенно кивнула.
- Так я и думала, красавчик! Всю молодость ты потратил на хоровое пение? Не так ли?
- Изыди, змея подколодная! Не смущай меня своими греховными прелестями! - почти
простонал Эссиорх.
Ведьма польщенно наклонила голову.
- У вас в этих самых сферах умеют говорить комплименты!.. Да, я в самом деле очень
милая. Некоторые, правда, осмеливаются называть меня толстой, но они, как правило, долго не
живут, и их можно в расчет не принимать... Так ты поцелуешь меня, Эссиорчик? Вот сюда, в
шейку. Заодно окончательно определимся с духами... Мефодий, закрой глаза и заткни уши!
Тебя здесь нету!
- Останови свой драндулет, комиссионер! - в ужасе завопил Эссиорх, пытаясь
схватиться за руль.
Мамай нажал на тормоза. Страж выскочил и, размахивая руками, кинулся бежать, лавируя
между машинами.
- Эй, красавчик! Найди меня! Отныне Катоша сдан в архив! - высунувшись из окна,
крикнула ему на всю улицу Улита.
Эссиорх вздрогнул, втянул голову в плечи и затерялся в толпе. Мамай захохотал, однако
Мефодий даже не улыбнулся. Дело в том, что в минуту, когда Эссиорх выскакивал из машины,
он вдруг услышал внятный, совсем не клоунский и не растерянный голос:
"Будь осторожен! Не погуби ее! Для того, кто погубит светлые крылья стража, нет
спасения. Ты в шаге от бездны Тартара! Твой эйдос в тоске и страхе!"
В этих словах было нечто такое, что всю браваду с Мефодия как ветром сдуло. Даже
синяки и ссадины заныли сильнее. Сомнений не было: речь шла о Даф.
Глава 8
У МЕРТВЫХ ПОПУГАЕВ НЕ БЫВАЕТ АНГИНЫ
Был тихий и светлый вечер. Крыши, облизанные закатом, казались мягкими, как
плавленый сырок. Природа благоденствовала. Голуби ворковали. Листики зеленели. Трава была
привычно вытоптана установщиками табличек "По газонам не ходить". Коты выясняли, кто
будет крышевать дворовую территорию. В общем, летняя идиллия а ля Московия.
Зозо Буслаева, заперевшись в ванной, включила воду и, перекрикивая рев кранов,
говорила по телефону с очередным претендентом на ее руку и сердце, а заодно на печень,
селезенку и другие внутренние органы. Когда же и на этот раз ничего не сложилось, она с
чувством хлопнула дверью и вышла в комнату, где Хаврон играл в дурака с Даф. Оба
жульничали. Хаврон передергивал и таскал карты из отбоя, а Даф подзеркаливала и магией
превращала крести в пики. В результате счет был примерно равный.
Зозо встала рядом, искря и плавясь, как поломанный зарядник от мобильника.
- Ну и?.. Что за жизнь! Гадская жизнь! - сказала она громко и с большим чувством, ни к
кому конкретно не обращаясь.
- Зойка, не торчи тут! Ты не гармонируешь с моей антикварной мебелью, - зевнул
Эдя. - Ты того... садись лучше в дурака играть. Играем на бутерброды: кто проигрывает,
бежит трусцой на кухню, делает бутерброды с колбасой и притаскивает в комнату!
Это было коварное предложение. Эдя еще утром просек, что колбаса закончилась.
Следовательно, проигравшему предстояло бежать не только на кухню, но и в магазин. Однако
об этом хитрый Хаврон, понятное дело, пока не упоминал.
Зозо не слушала брата. Она была возмущена и нуждалась в совместной ненависти и
негодовании против гадского мужского племени.
- Нет, Эдя, ты прикинь! Паразит какой, сволочь!.. И бывают же такие!.. - сказала она.
- А чё такое-то?
- Да там, один. Мы с ним вчера познакомились, а сегодня он у меня уже денег занять
пытался! Разумеется, я его чисто на автомате отшила, - сказала Зозо.
- Кто это был? Снова Огурцов-Помидоров? - спросил Эдя. Он давно уже махнул рукой
на всех поклонников Зозо, раз и навсегда решив не перегружать память.
- Нет. Другой парень. Вадик зовут. Фамилии не помню. Тот одноразовыми полотенцами
торговал, а этот банк охраняет.
- Чокнуться можно! - хмыкнул Хаврон. - Занятный кадр! Банк охраняет, а денег нету.
Я тоже одного такого олуха знал. Поваром работал и врал, что ему лопать на работе не дают.
Кто ж тебе давать-то будет: сам возьми и лопай!
- Эдя, ты циник!
- Не-а. Какой я циник? Меня просто в детстве сглазили, - сказал Хаврон.
Дафна зорко посмотрела на него из-за веера карт.
- А ведь правда, - проговорила она.
- Чего правда?
- Про сглаз. У тебя штопорный, плохо затянувшийся удар в центр ауры... Ты часом с
Мефодием ни к
...Закладка в соц.сетях
