Жанр: Фантастика
Колесо Времени 09. Сердце зимы
...а, душой и сердцем преданные Императрице и Империи, протопали
мимо, и Бетамин двинулась в противоположном направлении. В прямом и переносном
смысле - с тех пор, как она душой и сердцем предалась мысли сохранить
собственную свободу.
Крохотная гостиница, втиснувшаяся между общественными конюшнями и лавочкой, где
торговали лакированными изделиями, носила громкое название "Золотые лебеди
небес". В лавочке было полным-полно офицеров, скупавших все подряд, в конюшнях
было полным-полно лошадей, собранных по жребию и еще не распределенных, а в
"Золотых лебедях небес" было полным-полно сул'дам. Просто битком набито, без
всякого преувеличения, во всяком случае после наступления ночи. Бетамин еще
повезло, что с ней на одной кровати спят только две женщины. Получив
распоряжение принять как можно больше постояльцев, хозяйка гостиницы распихивала
и по четыре-пять на кровать, если считала, что столько туда влезет. Тем не
менее, постели были чистые, еда - приемлемая, хоть и необычная. И Бетамин
радовалась, что вообще спит на кровати, а не на сеновале - другого выбора не
было.
В этот час места у круглых столов в общей зале пустовали. У некоторых из живших
здесь сул'дам наверняка были свои обязанности, а остальные просто не желали
встречаться с хозяйкой гостиницы. Скрестив на груди руки и хмурясь, Дарнелла
Шоран наблюдала, как несколько служанок старательно подметают выложенный
зелеными плитками пол. Костлявая женщина с седыми волосами, закрученными на
затылке в узел, она очень напоминала дер' сул'дам, несмотря на нелепый кинжал,
украшенный дешевыми красными и белыми камешками. Служанки считались людьми
свободными, но стоило содержательнице заговорить, они вздрагивали так, словно
были у нее в собственности.
Бетамин и сама слегка вздрогнула, когда эта Шоран повернулась к ней.
- Вам, госпожа Зиами, известны мои правила насчет мужчин? - громогласно спросила
она. Замедленная речь этих людей до сих пор казалась слуху странной. - Слыхала я
о ваших чужеземных обычаях, и коли вы таковы" это ваше дело, но не под моей же
крышей! Если угодно встречаться с мужчинами, пожалуйста, но только где-нибудь в
другом месте!
- Уверяю вас, госпожа Шоран, я не встречаюсь с мужчинами ни здесь и ни в каком
другом месте.
Та, насупив брови, с подозрением воззрилась на шончанку.
- Ну, он явился сюда, спрашивал вас по имени. Хорошенький такой, светловолосый
мужчина. Не мальчишка, но и не старый еще. Один из ваших, так слова растягивает,
что едва поймешь.
Бетамин, как могла, успокаивала и убеждала хозяйку гостиницы, что не знает
никого, кто подходил бы под это описание, и что ее обязанности не оставляют
времени на мужчин. И то, и другое было правдой, однако при нужде она могла бы и
соврать. "Золотые лебеди" не были реквизированы, и спать втроем в одной кровати
намного предпочтительней, чем на сеновале. Бетамин попыталась выведать, как
отнесется хозяйка к какому-нибудь скромному подарку, думая приобрести его, когда
пойдет по лавкам. Однако госпожу Шоран предложение преподнести ей нож с более
яркими самоцветами как будто оскорбило. Бетамин не имела в виду дорогой вещи,
которую можно было бы расценить как подкуп - или почти не имела, - однако
госпожа Шоран, видимо, восприняла ее предложение именно так. Она возмущенно
нахмурилась и разворчалась. Во всяком случае Бетамин показалось, что ей не
удалось изменить мнение хозяйки о себе ни на волосок. Почему-то та полагала, что
все свободное время они предаются разврату. Госпожа Шоран все еще хмурилась,
когда Бетамин стала подниматься к себе по лестнице без перил, притворяясь, что
думает исключительно о предстоящем походе за сувенирами.
Однако ее тревожило, что это был за человек. Среди ее знакомых похожих на
описанного хозяйкой уж точно не водилось. По всей видимости, он приходил из-за
ее расспросов, но если так, если он сумел ее выследить, значит, она оказалась
недостаточно осмотрительной. Возможно, что и опасно неосмотрительной. Тем не
менее она надеялась, что он вернется. Ей нужно знать. Нужно!
Открыв дверь в свою комнату, Бетамин застыла на пороге. Невероятно - ее железный
денежный ящичек лежал на кровати с открытой крышкой. Замок был очень хорош, а
единственный ключ спрятан на самом дне ее поясного кошеля. Вор находился здесь
же, в комнате, и, как ни странно, листал ее дневник! Как, во имя Света, мужчина
сумел проскользнуть мимо недреманного ока госпожи Шоран?
Оцепенение длилось лишь мгновение. Бетамин, выхватив из ножен на поясе нож,
открыла рот, собираясь позвать на помощь.
Выражение лица незнакомца нисколько не изменилось, он не попытался ни бежать, ни
напасть на нее. А просто достал из кошеля какой-то маленький предмет и, протянув
руку, показал его ей. У Бетамин перехватило дыхание, и она едва не подавилась
застрявшим в горле криком. Мгновенно онемевшими пальцами она сунула клинок
обратно в ножны и вытянула руки, показывая, что оружия нет и что она не станет
тянуться к клинку. В руке незнакомца была костяная, позолоченная по краям
табличка с выгравированными вороном и башней. Может быть, он, как сказала
госпожа Шоран, и был хорошеньким, но только сумасшедшая могла так подумать о
Взыскующем Истину. Хвала Свету, что ничего опасного она в дневник не записывала.
Но он что-то знает. Он искал ее, спрашивал по имени. О, Свет, наверное, он что -
то знает!
- Закрой дверь, - тихо произнес мужчина, убирая табличку в кошель, и она
подчинилась. Хотя ей хотелось бежать. Умолять о снисхождении. Но он - Взыскующий
Истину, и она осталась на месте, сотрясаемая дрожью. К ее изумлению, он бросил
дневник обратно в ящичек и указал на единственный в комнате стул. - Садись. Ни к
чему, чтобы ты чувствовала себя неудобно.
Бетамин медленно повесила свой плащ и села на стул. впервые не замечая, какая у
него неудобная спинка, до странности смахивающая на перекладины лестницы. Свою
дрожь она скрыть и не пыталась. Любой из Высокородных, любой из Верховных
затрясся бы от страха, начни ему задавать вопросы Взыскующий. У нее еще
теплилась надежда. Он же мог просто приказать ей следовать за ним. Возможно, ему
известно не все.
- Ты задавала вопросы о капитане корабля, которую зовут Эгинин Сарна, - сказал
он. - Почему?
Надежда рухнула, и обломки ее больно ранили душу.
- Я искала старую подругу, - дрожащим голосом промолвила Бетамин. Самая лучшая
ложь - та, в которой есть изрядная доля правды. - Мы вместе были в Фалме. Я не
знаю, жива ли она вообще.
Ложь Взыскующему являлась изменой, но свою первую измену она совершила,
дезертировав в битве при Фалме.
- Жива, - коротко сказал он. Не сводя с нее глаз. Взыскующий присел на краешек
кровати. Глаза у него были голубые, и от их пронзительного взгляда ей захотелось
закутаться в плащ. - Она - герой, Капитан Зеленых и отныне леди Эгинин Тамарат.
Так ее наградила Верховная Леди Сюрот. Она тоже здесь, в Эбу Дар. Ты возобновишь
свою дружбу с нею. И будешь сообщать мне о ней все - с кем она встречается, где
бывает, что говорит. Все, без исключения.
Бетамин крепко стиснула челюсти, чтобы не разразиться истерическим смехом. Ему
нужна Эгинин, а не она. Слава Свету! Слава Свету за его бесконечную милость! Она
всего-то хотела знать, жива ли Эгинин, приняла ли та меры предосторожности.
Однажды Эгинин освободила ее, однако все те десять лет, что Бетамин ее знала
прежде, Эгинин была образцовым служакой И нельзя было сбрасывать со счетов
возможность того, что Эгинин раскается в своем единственном отступлении от
правил, неважно, сколь дорого пришлось бы заплатить за проступок, но, чудо из
чудес, этого не случилось. А если Взыскующему нужна она, а не... Перед мысленным
взором Бетамин возникли и другие возможности, некоторые превратились в
уверенность, и больше ей смеяться не хотелось. Вместо этого она нервно облизнула
губы.
- Как?.. Как мне возобновить нашу дружбу? - Да их отношения никогда не были
дружбой, просто знакомством, но сейчас поздно об этом говорить. - Вы сказали,
что она возвышена до Высокородной Всякая инициатива должна исходить от нее. -
Страх придал ей смелости. И привел в ужас, как в Фалме. - Зачем я вам
понадобилась как Слухач? В любое время, когда вам угодно, вы можете допросить
ее.
Бетамин больно прикусила себе щеку, чтобы язык не болтал лишнего. О Свет, ей
меньше всего хочется, чтобы он так поступил. Взыскующие были потаенной дланью
Императрицы, да живет она вечно. Именем Императрицы он мог даже Сюрот допросить,
а то и саму Туон. Правда, в случае ошибки его ждала бы страшная смерть, но в
случае с Эгинин риск был мал. Кто она такая - всего лишь одна из Высокородных
низшего ранга. Если он допросит Эгинин...
К потрясению Бетамин, он, вместо того, чтобы потребовать исполнения приказа,
сидел, разглядывая ее.
- Кое-что я объясню, - промолвил Взыскующий, и это потрясло ее еще сильней.
Насколько знала Бетамин, Взыскующие никогда ничего не объясняли. - Ты не
принесешь пользы ни мне, ни Империи, если погибнешь, а ты обязательно погибнешь,
если не поймешь, с чем тебе предстоит столкнуться. Если ты хоть словечком комуто
обмолвишься о том, что я скажу, ты будешь мечтать о Башне Воронов как о
милости - лишь бы не попасть туда, где иначе окажешься. Слушай и запоминай.
Эгинин была послана в Танчико до того, как город пал перед нами, и среди прочего
у нее было задание отыскать сул'дам, выживших после сражения у Фалме. Как ни
странно, она никого не нашла, в отличие от других, от тех, кто помог, например,
вернуться тебе. Вместо этого она убила обнаруженную сул'дам. Я сам обвинил ее, и
она даже не потрудилась отвергнуть обвинение Она даже не оскорбилась, не
выказала возмущения. Более того, она тайно якшалась с Айз Седай. - Он
бесстрастно произнес это название, без обычного омерзения, скорее, словно читая
обвинение. - Когда она покинула Танчико, она отправилась в путь на корабле,
которым командовал человек по имени Байл Домон. Он пытался оказать
сопротивление, когда его корабль захватили, и был обращен в собственность.
Эгинин же выкупила его и немедленно сделала со джин, из чего следует, что он для
нее что-то значит. И что примечательно, этого же человека она привела в Фалме к
Верховному Лорду Тураку. Он привлек к себе такое внимание Верховного Лорда, что
его часто приглашали для бесед с Тураком. - Взыскующий поморщился. - У тебя нет
вина? Или бренди?
Бетамин вздрогнула.
- Кажется, у Айоны была где-то фляжка местного бренди. Это крепкий напиток...
Он велел, тем не менее, налить кубок, и она поспешила подчиниться. Ей хотелось,
чтобы он продолжал говорить, все что угодно, лишь бы оттянуть неизбежное. Она
точно знала:
Эгинин не убивала сул'дам, однако приведи Бетамин тому доказательство - и она
будет обречена на горькую участь Ринны и Ситы. Если ей повезет. Если этот
Взыскующий понимает свой долг перед Империей так же, как Сюрот. Глядя в
оловянную кружку, он взболтал темное яблочное бренди. Бетамин села на прежнее
место.
- Верховный Лорд Ту рак был великим человеком, - пробормотал Взыскующий. -
Возможно, одним из величайших, которых видела Империя. Жаль, что его со'джин
решили последовать за ним в смерти. Честь для них, только невозможно
удостовериться, не причастен ли Домон к той шайке, что убила Верховного Лорда. -
Бетамин вздрогнула Порой, конечно. Высокородные погибают от рук таких же
Высокородных, но слово "убийство" никогда не произносится. Взыскующий продолжал,
по-прежнему глядя в кружку, которую так и не пригубил. - Верховный Лорд приказал
мне следить за Сюрот. Он подозревал, что она представляет угрозу для самой
Империи. Это его собственные слова. И с его смертью она сумела получить
командование над Предвестниками. У меня нет доказательств, что она приказала его
убить, но это больше, чем предположение. Сюрот привела в Фалме дамами, юную
девушку, которая была Айз Седай, - и опять это название было произнесено ровно и
жестко, - и которая каким-то образом сбежала в тот самый день, когда погиб
Турак. В окружении Сюрот также есть дамани, которая была когда-то Айз Седай Без
ошейника ее никогда не видели, но... - Он пожал плечами, словно это было для
него не столь важно. Бетамин вытаращила глаза. Кто бы мог снять ошейник с
дамани? Хорошо обученная дамани - настоящая радость, но без привязи это все
равно что пьяный гролм! - Представляется весьма вероятным, что среди своей
собственности она вдобавок скрывает маратдамани, - говорил далее Взыскующий,
словно бы и не перечислял преступления, тяжестью лишь немногим уступающие
измене. - Полагаю, Сюрот отдала приказ убить всех сул'дам, сумевших добраться до
Танчико, вероятно, для того, чтобы скрыть факт встреч Эгинин с Айз Седай. Ведь
вы, сул 'дам, говорят, можете определить марат дамани с одного взгляда. Верно?
Он внезапно поднял глаза на Бетамин, и она умудрилась ответить на его стылый
взор улыбкой. Это лицо могло бы принадлежать кому-нибудь другому, но вот
глаза... Она порадовалась, что сидит. Колени дрожали так сильно, что было
удивительно, как этого не видно под юбками.
- Боюсь, это будет не очень просто. - Ей почти удалось совладать с голосом - тот
вроде не дрогнул - Вы Наверняка вам известно достаточно, чтобы обвинить Сюрот в
у... у... в убийстве Верховного Лорда Турака. - Если он возьмется за Сюрот,
незачем будет вовлекать в дело ее, Бетамин, или Эгинин.
- Турак был великим человеком, но долг мой - в служении Императрице, да живет
она вечно, а через нее - Империи - Он одним большим глотком выпил бренди, и лицо
его было таким же твердым, как и голос. - Смерть Турака - пыль рядом с
опасностью, угрожающей Империи. Айз Седай этих земель стремятся пробиться к
власти в Империи, хотят вернуть дни хаоса и убийств, когда ни один человек не
мог закрыть вечером глаза в уверенности, что завтра проснется. И им помогает
источающий яд червь - червь измены, что подтачивает Империю изнутри. Может
статься, Сюрот даже и не голова этого червя. Ради блага Империи я не смею
схватить ее прежде, чем смогу убить червя целиком. Эгинин - это та ниточка, по
которой я доберусь до червя, а ты - ниточка к Эгинин Поэтому ты возобновишь
дружбу с нею, чего бы это ни стоило. Ты поняла меня?
- Я поняла, и я повинуюсь. - Голос Бетамин дрожал, но что еще она могла сказать?
Да спасет ее Свет, что еще она могла сказать?
ГЛАВА 21
ВОПРОС СОБСТВЕННОСТИ
Эгинин лежала на кровати, повернув поднятые руки ладонями вверх и растопырив
пальцы. Светло-голубые юбки были веером раскинуты поверх ног, и она старалась не
шевелиться, чтобы не помять узкие складки плиссе. Судя по тому, как платья
стесняют движения, они - выдумка Темного Повелителя. Лежа на спине, Эгинин
рассматривала свои ногти - слишком длинные, теперь и за трос не возьмешься,
наверняка обломаешь. Нельзя сказать, чтобы последние несколько лет она самолично
бралась за такелаж, но хороший капитан должен быть всегда к этому готов, должен
при необходимости уметь сам справиться с работой матроса.
- ...совершенная глупость! - рычал Байл, тыча кочергой в поленья, пылавшие в
камине. - Направь меня удача, "Морской ястреб" способен идти круче к ветру и
быстрее, чем любой когда-либо построенный шончанский корабль. К тому же впереди
были шквалы, и... - Она почти не прислушивалась, поняв только, что он перестал
ворчать насчет комнаты и вернулся к старому спору. Комната, обшитая темными
панелями, была в "Страннице" не самой лучшей, однако вполне удовлетворяла
запросу. Не считая вида из окна - два окна выходили на двор конюшни. Капитан
Зеленых по рангу был практически равен генералу знамени, но здесь большинство
тех, кого она превосходила званием, были адъютантами или секретарями старших
офицеров Непобедимой Армии. Как в сухопутной армии, так и на флоте
принадлежность к Высокородным дает мало преимуществ, если только ты не
относишься к числу Верховных.
Ногти ее мизинцев блестели лаком цвета морской волны. Эгинин всегда надеялась
возвыситься, а со временем, возможно, стать и Капитаном Золотых, командовать
флотами, как ее мать. Девочкой она даже мечтала именоваться Дланью Императрицы
на Море и, подобно матери, стоять по левую руку от Хрустального Трона, быть со
джин самой Императрицы, да живет она вечно, иметь позволение говорить
непосредственно с ней У молодых женщин бывают глупые мечты. И она признавалась
себе, что, когда ее выбрали в число Предвестников, она подумывала, не обретет ли
новое имя. Не то чтобы надеялась на это - слишком высоко занесли бы ее надежды,
- однако всем было известно, что возвращение украденных земель означало бы и
новые добавления к числу Высокородных. Теперь она - Капитан Зеленых, на десять
лет раньше, чем смела надеяться на это звание, и стоит на склоне той крутой
горы, что возносится к облакам, к величественному шпилю Императрицы, да живет
она вечно.
Однако Эгинин сомневалась, что ей дадут под командование один из огромных
кораблей, тем более эскадру. Сюрот заявила, что приняла ее рассказ, но коли так,
почему Эгинин оставили на Канторине? Почему, когда наконец пришли распоряжения,
ее направили сюда, а не на корабль? Конечно, здесь найдется дело даже для
Капитана Зеленых. Возможно, поэтому. Возможно, сыграло свою роль то, что ее
приблизила к себе Сюрот, хотя в приказах говорилось лишь, что ей предписано
отбыть при первой же возможности в Эбу Дар и ждать дальнейших указаний. Может
быть. Верховные могли говорить с более низкими по рангу Высокородными и без
посредничества Глашатая, но Эгинин казалось, будто Сюрот забыла о ней сразу же,
как объявила о награде и отпустила. Что могло означать также, что Сюрот ее в
чем-то подозревает. Все эти рассуждения можно повторять до бесконечности. В
любом случае, скорее она проживет, питаясь забортной водой, чем тот Взыскующий
откажется от своих подозрений. Кроме подозрений, у него ничего нет, иначе Эгинин
давно оказалась бы в темнице, однако если Взыскующий тоже здесь, в городе, он
наверняка следит за ней, ожидая оплошности. Теперь он не может и капли ее крови
пролить, однако Взыскующие наловчились обходить столь малые помехи. Но если он
только следит, так и пусть следит, пока глаза не выпадут. Теперь у нее под
ногами устойчивая палуба, и сходить с нее она будет с превеликой осторожностью.
Пусть звание Капитана Золотых теперь недостижимо, однако почетно уйти в отставку
и Капитаном Зеленых.
- Ну? - спросил Байл. - Что скажешь? Крупный, крепкий и сильный мужчина, того
типа, которому Эгинин всегда благоволила, Байл стоял возле ее кровати в рубашке,
с хмурой миной на лице, уперев кулаки в бедра. Вовсе не такую позу следует
принимать со'джин со своей хозяйкой. Вздохнув, Эгинин уронила руки на живот.
Байл никогда не научится тому, как должен вести себя со'джин. Он принимал все за
шутку, за игру, словно что-то невзаправдашнее. Иногда он "говорил даже, что
хочет быть ее Голосом, ее Глашатаем, сколько она ни твердила, что она не
Верховная Высокородная. Однажды она велела его высечь, а после он отказывался
спать с ней в одной кровати, пока она не извинится. Извинится!
Она мысленно торопливо пробежалась по услышанному вполуха из его ворчания. Да,
все тот же спор, все те же доводы. Ничего нового. Перебросив ноги через край
кровати, она села и начала на пальцах отмечать свои доводы. Она проделывала это
так часто, что могла бы отбарабанить их наизусть.
- Попытайся ты бежать, дамами на другом корабле обломала бы твои мачты, как
прутики. Это была не случайная остановка, Байл, и тебе это известно. Первый их
оклик - они требовали ответить, не называется ли твой корабль "Морским
ястребом". Заставив тебя повернуть круче к ветру и заявив, что мы направляемся в
Канторин с даром для Императрицы, да живет она вечно, я развеяла их подозрения.
Любое другое действие - любое! - и нас бы заковали в цепи, посадили под замок и
продали сразу, как только пришли в Канторин. Сомневаюсь, что нам бы настолько
повезло, чтобы вместо этого нас ждала встреча с палачом. - Она выставила большой
палец. - И последнее - если бы ты сохранил спокойствие, как я тебе сказала, тебя
бы и с торгов не продавали. Ты мне очень дорого обошелся!
Видимо, некоторые женщины в Канторине тоже питали слабость к этому типу мужчин,
и Домон не оставил их равнодушными. И цену они подняли непомерную.
Упрямец набычился и недовольно почесал свою короткую бородку.
- И все равно я уверен, что мы могли бы сбросить все за борт, - пробурчал он. -
У того Взыскующего нет никаких доказательств, что было у меня на борту.
- Взыскующим не нужны доказательства, - сказала Эгинин, передразнивая его
выговор. - Взыскующие добывают доказательства, причем весьма болезненным
способом. Болезненным для других. - Если он вынужденно заговорил о том, о чем
так долго молчал, может, разговор близок к концу. - Во всяком случае, Байл, ты
уже сам признал - нет ничего плохого в том, что этот ошейник и браслеты
оказались у Сюрот. Их нельзя на него надеть, если только не подобраться совсем
близко, и я ничего не слышала о том, чтобы кто-то пытался или намеревался так
сделать. - Она воздержалась от замечания, что даже если кто-то и подберется, это
не важно. Байл не слишком хорошо знал даже варианты Пророчеств, известные по эту
сторону Мирового Моря, но был тверд как кремень в том убеждении, что ни в одном
из них не упоминалось, что Дракон Возрожденный должен преклонить колени перед
Хрустальным Троном. Последнее могло бы послужить доказательством, для чего нужен
тот мужской аидам, но Байл никогда этого не поймет. - Что сделано, то сделано,
Байл. Если Свет осияет нас, мы проживем долго, служа Империи. Кстати, говоришь,
ты знаешь город? Что тут есть интересного, что стоит посмотреть? Куда сходить?
- Здесь всегда бывают какие-нибудь праздники, - медленно и скупо промолвил Байл.
Он не любил отказываться от спора, сколь бы напрасным тот ни был. - Некоторые
тебе понравятся. А некоторые нет. Ты... придирчива. - Что он хотел этим сказать?
Вдруг Байл ухмыльнулся. - Мы могли бы найти Мудрую Женщину. Тут они выслушивают
брачные клятвы. - Он провел ладонью по выбритой стороне головы, закатил глаза,
словно пытаясь увидеть свою макушку. - Конечно, если припомнить твои лекции о
"правах и привилегиях" моей должности, со'джин может жениться только на со'джин,
так что сначала тебе нужно освободить меня. Направь меня удача, у тебя еще нет и
пяди обещанных поместий. Я могу заняться старой доброй торговлей и очень скоро
подарю тебе поместье.
Эгинин изумленно раскрыла рот. А это уже совсем не похоже на старые споры. Нечто
совершенно новенькое. Эгинин всегда гордилась своей уравновешенностью. На
командный мостик она поднялась благодаря своему умению и смелости, прошла через
многие битвы, штормы и кораблекрушения. Но в этот момент почувствовала себя
вдруг отправившейся в первое плавание "рыбешкой", глядящей с верхотуры главной
мачты в ужасе и ошеломлении на то, как весь мир качается вокруг, ожидая
неминуемого падения в море.
- Это не так просто, - сказала Эгинин, поднявшись на ноги так резко, что он
сделал шаг назад. Свет свидетель, как она ненавидит этот свой срывающийся голос.
- Вольная требует от меня обеспечить тебя, чтобы ты мог жить свободным
человеком, ни в чем не нуждаясь. - О Свет! Эти слова, что она произносит, ничуть
не лучше срывающегося голоса. Она представила себя на палубе. Это немного
помогло. - В твоем случае, думаю, это значит, что нужно купить тебе корабль, -
сказала она более-менее спокойным голосом, - и, как ты напомнил, поместий у меня
еще нет. Кроме того, я не могу позволить тебе вновь заняться контрабандой, и
тебе это известно. - Большая часть была сущей правдой, а остальное - не совсем
ложь. Годы, проведенные на море, принесли хороший доход, и пусть накопленное ею
золото очень многие Высокородные не сочли бы за богатство, Эгинин вполне могла
купить корабль - если только Байлу не понадобится крупнотоннажное судно, - но
этого она на самом деле и не отрицала.
Он раскрыл ей объятья - еще одно, не положенное ему, - и она, помешкав
мгновение, прижалась щекой к его широкому плечу и позволила обнять себя.
- Все будет хорошо, любовь моя, - нежно проворковал он. - Так или иначе, все
будет хорошо.
- Байл, ты не должен называть меня "любовь моя", - пожурила его Эгинин, глядя
поверх его плеча в сторону камина. Почему-то никак не получалось сфокусировать
взгляд на камине.
Перед отплытием из Танчико она решила выйти за него замуж - то было одно из
молниеносных озарений, составивших ей репутацию. Пусть Байл контрабандист, но
она сумеет положить конец этому незаконному занятию, а он - постоянен, стоек,
силен и умен, настоящий моряк. Последнее Эгинин считала самым необходимым.
Только она не знала его обычаев. В некоторых областях Империи право просить о
женитьбе принадлежало мужчинам, и их оскорбил бы даже намек на предложение со
стороны женщины. Да и о том, как соблазнять мужчин, она ничего не знала.
Немногие ее любовники были равны ей по званию, то были люди, к которым она могла
подойти в открытую и попрощаться, если кого-то переводили на другой корабль или
повышали. А он теперь был со'джин. Разумеется, нет ничего предосудительного в
том, чтобы делить ложе со своим со'джин, если только не афишировать этого. Он
бы, как обычно, расстилал тюфячок в ногах кровати, пусть даже никогда бы и не
спал на нем. Но освободить со'джин, вырвать его из системы прав и привилегий,
над которыми так насмехался Байл, было бы верхом бессердечия. Нет, она снова
лжет, боясь правды, и, что хуже всего, лжет сама себе. Она всем сердцем хочет
выйти замуж за мужчину по имени Байл Домон. Но она вовсе не уверена, что сможет
заставить себя выйти замуж за отпущенную на волю собственность.
- Как прикажет миледи, так и будет, - сказал он, изображая светскую
церемонность.
Она ткнула его под ребра. Несильно. Так, чтобы он хрюкнул. Должен же он хоть
что-то усвоить! Ей больше не хотелось любоваться достопримечательностями Эбу
Дар. А хотелось только стоять так, в объятиях Байла, целую вечность и не
принимать никаких решений.
В дверь резко постучали, и она отпрянула. Ладно, хоть что-то он усвоил и не стал
...Закладка в соц.сетях
