Жанр: Фантастика
Колесо Времени 09. Сердце зимы
...осила она. - Я не помню.
ГЛАВА 26
НАДЕЖДЫ
Шагая вместе с Эгвейн по поросшей бурой травкой деревенской площади Эмондова
Луга, Илэйн смотрела на перемены с печалью. Эгвейн же они как будто оглушили.
Когда Эгвейн впервые появилась в Тел'аран'риоде, на спину ее спускалась длинная
коса, на ней было простое шерстяное платье, из-под длинной юбки при ходьбе
выглядывали добротные туфли. Илэйн предположила, что такую одежду она носила,
живя в Двуречье. Теперь же темные волосы Эгвейн свободно рассыпались по плечам,
выбиваясь из-под маленького чепца из тонких кружев, а ее одежда была столь же
нарядной, как у Илэйн, - роскошное синее платье с богатой серебряной отделкой по
лифу и по высокому вороту, а также по подолу и рукавам. Крепкую кожаную обувь
сменили расшитые серебряной нитью бархатные туфли. Илэйн приходилось
сосредотачиваться, чтобы ее зеленое шелковое платье для верховой езды не
обернулось другим, более нескромным, но изменения в одежде ее подруги, вне
всякого сомнения, были вполне обдуманными.
Она надеялась, что Ранд не разлюбит Эмондова Луга, но это была уже не та
деревня, где выросли они с Эгвейн. Здесь, в Мире Снов, людей не встречалось,
однако было совершенно ясно, что ныне Эмондов Луг превратился в немаленький
городок, причем процветающий, где из каждых трех домов один сложен из камня, в
некоторых - по три этажа, а крытых соломой меньше, чем имеющих крышу из черепицы
всех цветов радуги. Отдельные улицы оказались вымощенными гладким, плотно
подогнанным камнем, новым, еще неистертым, а сам городок вдобавок окружила
толстая каменная стена, с башнями и скрепленными железом воротами, более
подходящими для поселения в Пограничных Землях. За стенами располагались
чугунолитейная мастерская и лесопилки, мельницы и ткацкие мастерские, где
изготовляли как шерстяную ткань, так и ковры, а в самом городке каких только
мастерских не нашлось - мебельных, гончарных, портняжных, белошвейных, скобяных,
ювелирных, и многие не уступали кэймлинским, хотя некоторые своим видом наводили
на мысли об Арад Домане или Тарабоне.
Воздух был свеж, но не холоден, на земле - ни следа снега, во всяком случае,
сейчас. Здесь солнце висело прямо над головой, хотя Илэйн надеялась, что в мире
яви по-прежнему ночь. До утра ей хотелось хоть немного поспать по-настоящему.
Последние несколько дней она чувствовала неизбывную усталость; столько всего
надо сделать, а времени так мало. Девушки пришли сюда потому, что тут их вряд ли
сумел бы выследить какой-нибудь соглядатай, но Эгвейн все смотрела и смотрела на
перемены, происшедшие с деревней, где она появилась на свет. И у Илэйн имелись
свои причины, не считая Ранда, почему ей захотелось осмотреть Эмондов Луг.
Трудность - одна из многих - заключалась в том, что в реальном мире мог пройти
час, который в Мире Снов обернется пятью или десятью, но с той же легкостью
могло случиться и наоборот. В Кэймлине вполне уже могло наступить утро.
Остановившись на краю лужайки, Эгвейн оглянулась на широкий каменный мост,
выгнувшийся над быстро расширявшимся потоком. Речка брала начало от родника и
стремительно сбегала по каменному ложу, ее сильное течение могло сбить человека
с ног. В центре лужайки высилась массивная мраморная колонна с вырезанными на
ней именами и два древка на каменных основаниях.
- Памятник в честь сражения, - пробормотала Эгвейн. - Кто бы мог представить,
что такое появится в Эмондовом Лугу? Впрочем, Морейн рассказывала, что когда-то
на этом месте произошла великая битва, во время Троллоковых Войн, когда погиб
Манетерен.
- Про эту историю я читала, - негромко промолвила Илэйн, глянув на древки, на
которых не было флагов. Не было - сейчас. Здесь Илэйн не могла почувствовать
Ранда. О, он, конечно же, по-прежнему был в ее голове, как и Бергитте:
окаменевший клубок эмоций и физических ощущений, которые стало намного сложней
истолковывать из-за того, что Ранд находился где-то далеко; однако в
Тел'аран'риоде она не могла определить, в какой он стороне. И хотя знание этого
мало что могло дать, ей его не хватало. Ей не хватало Ранда.
На древках возникли знамена и продержались недолго - едва успели лениво
колыхнуться. Но достаточно, чтобы разглядеть на одном полотнище красного орла на
синем поле. И это был Красный Орел. Однажды, когда Илэйн побывала в
Тел'аран'риоде с Найнив, она как будто видела мельком это знамя, но решила
тогда, что ей померещилось. Мастер Норри напомнил ей об интересах государства.
Илэйн любила Ранда, но если кто-то пытается там, где он вырос, поднять из
древней могилы Манетерен, она обязана учесть этот факт, как бы это ни было
больно. В этом знамени и в этом названии крылась немалая угроза Андору.
- От Боде Коутон и остальных послушниц с родины я слыхала о переменах, - сказала
Эгвейн, хмурым взглядом окидывая окружавшие лужайку дома, - но ничего подобного
не предполагала. - Большинство домов были сложены из камня. Маленькая гостиница
по-прежнему стояла возле каменного фундамента, оставшегося от сооружения куда
больших размеров, с проросшим посередине огромным дубом, но по другую сторону от
остатков фундамента располагалось почти достроенное здание, во много раз крупнее
и с виду очень похожее на гостиницу. Над дверью даже висела вывеска - "Лучники".
- Знать бы, остался ли мой отец мэром... Здорова ли матушка? Как сестры?
- Я знаю, завтра ты собираешься двинуться с армией дальше, - сказала Илэйн, -
если завтра уже не наступило. Но, добравшись до Тар Валона, ты сможешь выкроить
несколько часов и побывать здесь.
Благодаря Перемещению это стало намного проще. Возможно. и самой Илэйн стоило
послать кого-нибудь в Эмондов Луг. Если бы только знать, кому можно доверить эту
непростую миссию. Слишком мало тех, кому она может доверять, и все они нужны ей
в Кэймлине.
Эгвейн покачала головой.
- Илэйн, мне пришлось приказать высечь женщин, с которыми я выросла. Потому что
они не верят, что я - Престол Амерлин. А если и верят, то считают, что правила
писаны не для них, поскольку они меня знают. - Вдруг на ее плечах возник
семиполосный палантин. Заметив его, она поморщилась, и палантин пропал. - Не
думаю, что смогу явиться в Эмондов Луг и заявить, что я - Амерлин, - с грустью
сказала она. - Пока еще нет. - Эгвейн тряхнула головой, голос ее стал тверже. -
Колесо вращается, Илэйн, и меняется все. Я должна была бы уже привыкнуть к
этому. И я обязательно привыкну. - Манерой говорить она очень напоминала Суан
Санчей, так же высокопарно Суан говорила в Тар Валоне до того, как все
переменилось. С палантином или без него, Эгвейн разговаривала в точности, как
Престол Амерлин. - Ты уверена, что тебе не нужна подмога? Я могла бы прислать
немного солдат Гарета Брина. По крайней мере, они помогут поддержать порядок в
Кэймлине.
Внезапно девушки оказались по колено в искрящемся снегу. Снег белыми холмиками
блестел на крышах, как после обильного снегопада. Подобное случалось не в первый
раз, и они, вместо того, чтобы представить плащи и одежду потеплее, просто
запретили себе обращать внимание на холод.
- До весны на меня никто наступать не станет, - сказала Илэйн. Во всяком случае,
зимой войска не выступят в поход, если только не воспользуются преимуществом
Перемещения, как армия Эгвейн. Снег помешает, а потом, когда он растает, придет
время распутицы со всей ее грязью. Вероятно, Порубежники отправились в поход на
юг, решив, что зимы в этом году не будет вовсе. - Кроме того, у Тар Валона тебе
понадобится каждый солдат.
Неудивительно, что Эгвейн согласно кивнула и не стала повторять свое
предложение. Хотя солдат усиленно набирали целый месяц, но, как говорил Гарет
Брин, чтобы взять Тар Валон, ему нужна армия вдвое большая. По словам Эгвейн,
начать он готов и с имеющимися силами, но такой вариант ее, по всей видимости,
тревожил.
- Я должна принимать трудные решения, Илэйн. Колесо плетет так, как желает
Колесо, но решать-то нужно мне.
Движимая внутренним порывом, Илэйн шагнула через сугробы, чтобы обнять Эгвейн.
Точнее, попыталась шагнуть. Едва она обняла подругу, как снег исчез, оставив
лишь влажные пятна на платьях. Девушки, словно в странном танце, пошатнулись, и
чуть не упали.
- Верю, ты примешь правильные решения, - сказала Илэйн, невольно рассмеявшись.
Эгвейн смеяться не стала.
- Надеюсь, - сдержанно промолвила она, - потому что, какое бы решение я ни
приняла, из-за него будут умирать люди. - Она погладила Илэйн по руке. - Кому
как не тебе, понимать, что это за решения. Нам обеим нужно вернуться в постель.
- Она помолчала, потом продолжила: - Илэйн, если Ранд снова придет к тебе, ты
должна дать мне знать, что он скажет. Может, даст тебе какую-то зацепку - что он
намерен сделать или куда собирается отправиться.
- Я расскажу тебе обо всем, что смогу, Эгвейн. - Илэйн почувствовала угрызения
совести. Она рассказала Эгвейн все - или почти все, - но утаила, что они с Мин и
Авиендой связали Ранда узами. Закон Башни не запрещал того, что они сделали. Это
стало понятно после очень осторожных расспросов у Вандене. Однако было не совсем
ясно, разрешено ли такое. Впрочем, она слышала, как один завербованный Бергитте
наемник сказал: "Что не запрещено, то разрешено". Эти слова очень походили на
старинные поговорки Лини, хотя Илэйн не считала свою няню столь снисходительной.
- Он тревожит тебя, Эгвейн. Больше, чем прежде, я хочу сказать. Я же вижу.
Почему?
- У меня есть на то причина, Илэйн. "Глаза-и-уши" докладывают о крайне тревожных
слухах. Всего лишь о слухах, надеюсь, но если это не слухи... - Сейчас Эгвейн
была просто воплощением Амерлин, эта невысокая стройная женщина выглядела
крепкой, как сталь, и высокой, как гора. В глазах ее пылала решимость,
решительным стало и выражение лица. - Я знаю, что ты любишь его. Я тоже его
люблю. Но я пытаюсь Исцелить Белую Башню не для того, чтобы он посадил Айз Седай
на цепь, как дамами. Спи крепко, Илэйн, и приятных тебе снов. Приятные сны вещь
куда более ценная, чем думают люди. - И с этими словами она исчезла, вновь
вернувшись в мир яви.
Илэйн какое-то время смотрела на место, где только что стояла Эгвейн. О чем она
говорила? Ранд никогда так не поступит! Пусть даже только из любви к ней,
никогда! Илэйн ощупала каменно-твердый комок в глубине сознания. Он находился
слишком далеко от нее, поэтому золотые жилки сияли только в воспоминаниях.
Наверняка он так не поступит. Встревоженная, Илэйн шагнула из сна обратно в свое
спящее тело.
Ей нужно было поспать, но едва она вернулась, на лицо ее упали солнечные лучи.
Который сейчас час? У нее назначены встречи, у нее есть обязанности, которые
нужно выполнять. Как бы ей хотелось поспать месяцок-другой! Некоторое время она
боролась с долгом, но долг одержал верх. Сегодня предстоит насыщенный делами
день. Каждый день - дела, дела, дела. Илэйн резко открыла глаза, в которые точно
песка сыпанули, как будто она вовсе не спала. Судя по наклону солнечных лучей,
врывавшихся в окно, солнце давно встало. Можно просто полежать... Но долг-..
Авиенда пошевелилась во сне, и Илэйн ткнула ее в ребра. Если ей нужно вставать,
нечего и Авиенде бока отлеживать.
Авиенда, вздрогнув, проснулась, потянулась к ножу, лежавшему на маленьком
столике у кровати. Но пальцы не успели коснуться темной роговой рукояти, как
девушка уронила руку.
- Что-то меня разбудило, - пробормотала она. - Мне показалось, Шайдо... Глянь на
солнце! Почему ты позволила мне столько спать? - спросила Авиенда, вскакивая с
кровати. - То, что мне позволено находиться при тебе... - Она рывком сдернула
через голову смятую во сне ночную сорочку, и ткань на миг приглушила ее слова, -
это еще не значит, что Монаелле не отстегает меня розгой, коли решит, что я
ленива. А ты что, собираешься весь день валяться?
Застонав, Илэйн выбралась из постели. У двери в гардеробную уже поджидала
Эссанда; она никогда не будила Илэйн, если только та не просила ее накануне.
Илэйн отдала себя заботам этой молчаливой беловолосой женщины, которая принялась
ее одевать; Авиенда одевалась сама, но молчание Эссанды она компенсировала
насмешливыми замечаниями вроде того, что, когда Илэйн одевают, она. верно, снова
чувствует себя ребенком, а может, Илэйн просто позабыла, как одеваться, вот ей
помощь и понадобилась. Авиенда посмеивалась над ней каждое утро с того дня, как
они стали спать вместе в одной кровати. Она считала, что это очень забавно.
Илэйн хранила молчание, ответила только на вопрос камеристки, что госпожа
предпочитает надеть. Но потом, когда была застегнута последняя перламутровая
пуговица, Илэйн, рассматривая себя в высоком зеркале, небрежно спросила:
- Эссанда, готова ли одежда для Авиенды? - Элегантное синее платье со скромной
серебряной вышивкой в самый раз должно было подойти для сегодняшнего дня.
Эссанда посветлела лицом.
- Все эти миленькие шелка и кружева леди Авиенды, миледи? О, да! Все выстирано,
вычищено, выглажено и повешено на место. - Она махнула рукой в сторону
выстроившихся вдоль стены платяных шкафов.
Илэйн через плечо улыбнулась своей первой сестре. Авиенда уставилась на шкафы,
словно в них затаились гадюки, затем поперхнулась и торопливо обмотала голову
сложенной темной косынкой.
Илэйн отпустила Эссанду и обронила вскользь:
- Просто на всякий случай, вдруг они тебе понадобятся.
- Ладно, - пробормотала Авиенда, застегивая свое серебряное ожерелье. - Больше
никаких шуток насчет того, что тебя одевают.
- Хорошо. Иначе я велю ей одевать и тебя. Вот уж точно будет весело.
Приглушенным ворчанием, что некоторые, мол, шуток не понимают, Авиенда выразила
свое несогласие с замечанием Илэйн. Илэйн же отчасти ожидала, что Авиенда
потребует убрать подальше всю приобретенную для нее одежду. И несколько
удивилась, что Авиенда еще не выдвинула такого требования.
Завтрак был сервирован в гостиной, для Авиенды - копченая ветчина с изюмом,
поджаренные с сушеными сливами яйца, приготовленная с кедровыми орешками сушеная
рыба, свежий хлеб с маслом и чай, густо приправленный медом. У Илэйн масла на
хлебе не было, меда в чае - самая малость, а вместо всего остального ее
поджидала горячая каша из овсяной крупы с травами, считавшаяся особенно здоровой
пищей. Илэйн не чувствовала в себе ребенка, что бы там Мин ни говорила Авиенде,
но Мин умудрилась проболтаться и Бергитте, когда те втроем напились. И Илэйн
вдруг обнаружила, что оказалась на диете - "уместной для женщины в ее
положении"; ясное дело, тут не обошлось без ее Стража, Дайлин и Рин Харфор. Если
Илэйн посылала на кухню за чем-нибудь вкусненьким, угощение почему-то до нее не
добиралось, а если она сама тайком заходила туда, повара бросали на нее столь
неодобрительные взгляды, что Илэйн несолоно хлебавши молча возвращалась обратно.
Илэйн не очень-то печалилась из-за вина с пряностями, сластей и прочего, что
стало ей теперь не дозволено, - иногда разве что зависть разбирала, когда
Авиенда у нее на глазах уписывала пирожное или пудинг, - но во дворце уже все
знали, что она беременна. И это, разумеется, означало, что всем известно, как
так получилось, если и оставалось невдомек, от кого. С мужчинами дело обстояло
не так уж плохо - они просто знали, и она знала, что они знают, зато женщины
совершенно не скрывали своей осведомленности. Понимали они ее или осуждали, но
половина смотрела на нее как на вульгарную особу, а вторая половина - с
задумчивостью. Заставляя себя глотать овсянку - вообще-то каша была неплохая, но
она с радостью променяла бы ее на ветчину, что так ловко нарезала Авиенда, или
на пол-яйца со сливами, - отправляя ее в рот ложку за ложкой, Илэйн едва ли не с
предвкушением подумала о свойственных беременным недомоганиях. Будет чем
поделиться с Бергитте - тошнотой и болями в животе.
Первым посетителем, вошедшим в этот день в покои Илэйн, стал главный у дворцовых
женщин кандидат на роль отца ее ребенка.
- Моя королева, - произнес капитан Меллар, взмахивая шляпой с плюмажем и
отвешивая изысканный поклон. - Старший писец ожидает приглашения Вашего
Величества.
Темные немигающие глаза капитана говорили, что ему никогда не снятся убитые им
люди, и еще более безжалостный вид ему придавали отороченный кружевами шарф
поперек груди и кружева у горла и на запястьях. Авиенда, вытирая с подбородка
жир кружевной салфеткой, следила за капитаном без всякого выражения на лице. Две
женщины-гвардейца, стоявшие на посту по обе стороны двери, чуть заметно
поморщились. У Меллара успела сложиться определенная репутация - он любил щипать
женщин-гвардейцев пониже спины, по крайней мере, тех, что посимпатичнее, не
говоря уже о привычке пренебрежительно отзываться в городских тавернах об их
воинских способностях. Последнее, в глазах женщин-гвардейцев, было много хуже
первого.
- Я еще не королева, капитан, - резко сказала Илэйн. Она всегда старалась
держаться с ним как можно более официально. - Как идет набор моих
телохранителей?
- Пока их только тридцать две, миледи. - По-прежнему держа шляпу в руке, он
положил обе ладони на рукоять меча;
его вольная поза едва ли была уместна в присутствии той, которую он назвал
королевой. Не говоря уж об ухмылке. - У леди Бергитте строгие требования.
Немногие женщины удовлетворяют им. Дайте мне десять дней, и я найду сотню
мужчин, которые лучше них и будут оберегать вас, как и я, словно зеницу ока.
- Нет, капитан Меллар. - Она с трудом удержалась от холодного тона. Наверняка до
него дошли слухи, касающиеся их обоих. Неужели он полагает, что, поскольку она
не отрицает этих слухов, она и в самом деле считает его... привлекательным?
Отодвинув от себя полупустую чашку с овсянкой, Илэйн подавила содрогание.
Тридцать две охранницы, пока? Численность их быстро растет. Кое-кто из Охотниц
за Рогом, заявлявших о своей принадлежности к благородному сословию, решил, что
служба в качестве телохранителя Илэйн имеет определенное своеобразие. Илэйн
понимала, что не все эти женщины будут день и ночь стоять на посту, но, что бы
там ни твердила Бергитте, цифра сто представлялась чрезмерной. Впрочем, теперь
при любом предложении сойтись на меньшем числе та просто на дыбы становилась. -
Будьте любезны, скажите старшему писцу, что он может войти, - сказала Илэйн
Меллару. Тот отвесил еще один изысканный поклон.
Илэйн встала, чтобы проводить его, и, когда он потянул на себя одну из створок с
резным львом, она положила ладонь ему на руку и улыбнулась.
- Еще раз благодарю вас за то, что спасли мне жизнь, капитан, - сказала девушка,
добавив в голос тепла, чтобы слова ее могли показаться нежными.
Подумать только, этот малый ей довольно ухмыльнулся! Гвардейцы, застыв, смотрели
прямо перед собой - и те, которых Илэйн заметила в коридоре, прежде чем
закрылись двери, и те, что находились в комнате, - и когда она повернулась,
Авиенда посмотрела на нее более выразительно, чем глядела на Меллара. Впрочем,
выражал ее взгляд только удивление. Илэйн вздохнула.
Пройдя по коврам, она наклонилась к своей первой сестре, обняла ее рукой и
тихонько зашептала ей на ухо. Своей охране Илэйн доверялась так, как доверялась
очень немногим, но кое-что она остерегалась говорить даже при этих женщинах.
- Я заметила проходившую мимо служанку, Авиенда. Служанки сплетничают похлеще
мужчин. Чем больше народу считает, что ребенок от Дойлина Меллара, тем
безопасней. Если понадобится, я позволю ему и за задницу себя ущипнуть.
- Понятно, - протянула Авиенда и так хмуро посмотрела на тарелку, словно там
лежали вовсе не яйца и сливы, которые она принялась ковырять ложкой.
Доклад мастера Норри представлял собою обычную смесь - ежедневный отчет,
касавшийся средств на содержание дворца и городского хозяйства, пикантные
новости, полученные от его корреспондентов из иноземных столиц, сведения,
собранные по крупицам у купцов, банкиров и прочих, кто имеет дела с заграницей,
но известие, сообщенное им в начале доклада, затрагивало самую важную для нее
сегодня, хотя и не самую интересную тему.
- Два самых видных в городе банкира оказались... сговорчивы, миледи, - сказал он
своим скучным педантичным голосом. Прижимая к узкой груди неизменную кожаную
папку, старший писец искоса поглядывал на Авиенду. Он все не мог привыкнуть к ее
присутствию во время своих докладов. Как и к присутствию женщин-гвардейцев
Авиенда оскалилась на него, и мастер Норри, заморгав, кашлянул в костлявый
кулачок. - Поначалу мастер Хоффли и госпожа Эндскейл были несколько...
нерешительны... но рынок квасцов им известен не хуже, чем мне. Было бы неверно
сказать, будто их денежные сундуки - ваши, но я договорился перевезти во
дворцовую сокровищницу двадцать тысяч золотых крон. Если понадобится, будет и
больше.
- Известите об этом леди Бергитте, - сказала Илэйн, скрывая облегчение. Бергитте
пока еще не навербовала достаточно новых гвардейцев, чтобы держать под контролем
такой крупный город, как Кэймлин, не говоря уж о чем-то большем, но до весны
Илэйн не ждала доходов из своих поместий, а наемники и в самом деле оказались
дорогим удовольствием. Теперь Илэйн не потеряет их из-за недостатка золота, пока
Бергитте не наберет на смену новых людей. - Что еще, мастер Норри?
- Боюсь, миледи, в первую очередь нужно уделить внимание сточным трубам. В них
крыс расплодилось множество, как бывает только по весне, и...
Он перескакивал с одного на другое, сообразуя порядок изложения с тем, что
считал самым неотложным. Казалось, Норри считал своей личной провинностью, что
до сих пор не выяснилось, кто освободил Элению и Ниан, хотя после нападения на
отряд минула всего неделя. Цены на зерно возросли непомерно, как и цены на все
съестное, и уже стало понятно, что ремонт дворцовой крыши протянется дольше и
обойдется дороже, чем по первоначальной смете, но еда зимой всегда дорожает, а
каменщики всегда обходятся дороже, чем предполагается. Норри признал, что
последнее сообщение из Нового Брайма было давностью в несколько дней, но, по
всей видимости, Порубежники сворачивать бивак не собирались, чего он не вполне
понимал. К этому времени любая армия, тем более такая многочисленная, как о ней
сообщали, подчистую опустошила бы окрестности. Илэйн тоже этого не понимала,
однако ее устраивало, что они не двигаются с места. Пусть пока так и сидят.
Слухи в Кайриэне, будто Айз Седай дали Ранду клятву верности, вполне могли
обеспокоить Эгвейн, однако казалось маловероятным, чтобы какая-то сестра на
самом деле так поступила. Эта новость представляла наименьшую важность по мнению
Норри, но отнюдь не для Илэйн. Ранд не должен был отрывать от Эгвейн верных ей
сестер. И вообще он не имеет никакого права распоряжаться Айз Седай. Но, видимо,
он нашел способ это сделать.
Вскоре Халвина Норри сменила Рин Харфор; проходя мимо телохранительниц у дверей,
она кивнула им, а Авиенде широко улыбнулась. Если эта полная седеющая женщина и
не понимала, почему Илэйн зовет Авиенду сестрой, она никак не выказывала своих
чувств, а теперь вроде бы относилась к этому с одобрением. Тем не менее,
несмотря на улыбки, доклад ее оказался намного неприятней, чем у старшего писца.
- Миледи, Ион Скеллит - на жаловании у Дома Араун, - сказала Рин, и ее округлое
лицо стало строгим, как у палача. - Уже дважды видели, как он получал кошелек от
людей, поддерживающих Араун. И нет сомнений, что кто-то платит Эстер Норхэм. Она
не ворует, но под половицей прячет больше пятидесяти крон, а в минувшую ночь
добавила туда еще десять.
- Поступи с ними, как и с прочими, - грустно сказала Илэйн.
Главная горничная обнаружила уже девять несомненных шпионов, четверо из которых
было нанято людьми, чьих имен Рин пока не знала. То, что Рин вообще нашла
шпионов, очень рассердило Илэйн, но то, что ими оказались брадобрей и
парикмахерша, убило ее окончательно. Ведь оба служили еще ее матери. Жаль, что
они не сочли нужным перенести свою преданность на дочь Моргейз.
Авиенда поморщилась, когда госпожа Харфор пробормотала, что так и сделает, но
увольнять шпионов не было смысла, как и убивать их - по предложению Авиенды. Им
на смену пришли бы другие, неизвестные. "Шпион - орудие твоего врага, - не раз
говорила Илэйн мать, - но когда ты знаешь, кто он, он становится твоим орудием".
"Когда отыщешь шпиона, - учил ее Том, - заверни его в пеленки, нянчись с ним,
корми с ложечки". Мужчинам и женщинам, предавшим свою хозяйку, будет "позволено"
обнаружить лишь то, что захочет Илэйн, и не все им сообщенное окажется правдой,
например, сколько Бергитте набрала рекрутов.
- А как с другим делом, госпожа Харфор?
- Пока еще ничего, миледи, но я не теряю надежды, - сказала Рин еще более
мрачным тоном. - Я еще надеюсь.
За докладом главной горничной последовали встречи с двумя депутациями купцов.
Первой оказалась большая группа кандорцев - усыпанные драгоценными камнями
серьги и серебряные гильдейские цепочки на груди. Затем - дюжина иллианцев в
темных куртках и платьях, которые можно было бы назвать унылыми, не украшай их
скромная вышивка. На гобеленах, висевших по бокам мраморного камина, были
изображены охотничьи сцены, а не Белый Лев; и на отполированных деревянных
стенных панелях не было резьбы. Аудиенцию давали купцам, а не дипломатам, однако
кое-кто из них почувствовал себя ущемленным из-за того, что Илейн только
предложила гостям вино, но не стала пить с ними. И кандорцы, и иллианцы с
подозрением косились на двух женщин-гвардейцев, вошедших в комнату следом за
Илэйн и вставших у дверей, хотя, если до них еще не дошли слухи о попытке ее
убить, значит, они были глухими. За дверью ожидало еще шесть телохранителей.
Кандорцы, когда не слушали внимательно Илэйн, разглядывали исподтишка Авиенду, а
иллианцы, сперва изумленно вытаращившись на айилку, после избегали смотреть на
нее. Несомненно, они углядели какой-то смысл в присутствии на аудиенции айилки,
пусть даже та сидела в уголке и молчала, но купцы, и кандорцы, и иллианцы,
стремились к одному и тому же - получить подтверждение, что Илэйн не рассердила
Дракона Возрожденного и он не нанесет ущерба их торговле, послав свои армии и
...Закладка в соц.сетях
