Жанр: Фантастика
Колесо Времени 09. Сердце зимы
...екоторым, правда, приходилось довольствоваться
комнатами в подвалах. На следующем располагались просторные приемные и тесные
кабинеты писцов, на третьем - апартаменты для менее почетных гостей - ныне
большинство из них занимали шончанские Высокородные. Покои на самом верхнем
этаже были отведены для Тайлин и для почетных гостей, таких, как Сюрот, Туон и
еще нескольких. Не считая того, что даже во дворцах есть чердаки или что-то
вроде них.
Помедлив у подножья неприметного лестничного пролета, укрытого за безобидным
углом, Мэт сделал глубокий вдох, а потом начал медленно подниматься. Огромная
комната без окон на самой верхотуре, с низким потолком и дощатым полом, при
Шончан была расчищена, и теперь ее разделили деревянными перегородками на
крохотные конурки, каждая со своей ; дверью. Узкие проходы освещали простые
высокие стоячие светильники. По черепичной крыше над головой громко стучал
дождь. На верхней ступеньке Мэт постоял и вздохнул снова, когда понял, что
никаких шагов не слышно. В одной из крохотных комнаток плакала женщина, но вроде
бы никакая сул'дам не собиралась выйти и поинтересоваться, что он тут делает.
Рано или поздно станет известно, что Мэт здесь побывал, но если он поспешит,
выяснится это лишь после того, как он узнает то, что ему нужно.
Загвоздка была в том, что он не знал, в какой она комнатушке. Мэт подошел к
первой, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. На краешке узенькой кровати, сложив
руки на коленях, сидела женщина Ата'ан Миэйр в сером платье. Большую часть
комнаты занимали кровать и умывальник с тазиком, кувшином и крохотным зеркалом.
На вешалке на стене висело несколько серых платьев. Провисшая серебристая
привязь аидама отходила от ошейника на шее женщины к браслету, ; повешенному на
крючок на стене. Женщина без труда могла дойти до любого уголка своей каморки.
Маленькие дырочки от колечек в ее ушах и носу еще не успели зажить и выглядели
сейчас, как ранки. Когда дверь открылась, она испуганно вскинула голову, потом
страх на лице сменился задумчивостью. И, возможно, надеждой.
Мэт сразу, не сказав ни слова, закрыл дверь. Всех я не могу спасти, с
ожесточением подумал он. Не могу! Свет, сама эта мысль была ему ненавистна.
За следующими дверями он обнаружил такие же конурки и еще трех женщин Морского
Народа, одна из них громко плакала на кровати, а затем - спящую светловолосую
женщину. Последнюю дверь Мэт притворил так осторожно, словно пытался стащить
пироги госпожи ал'Вир прямо у нее из - под носа. Может, эта желтоволосая и не
шончанка, но рисковать Мэт не собирался. Еще дюжина дверей, и Мэт облегченно
вздохнул и скользнул за порог, плотно притворив дверь за спиной.
На кровати, подперев голову ладонями, лежала Теслин Барадон. Двигались только ее
темные глаза. Она вонзила свой взгляд в вошедшего Мэта. И ничего не сказала,
только смотрела на него, словно хотела пробуравить дырку у него в голове.
- Ты засунула мне в карман куртки записку, - тихо произнес Мэт. Сквозь тонкие
стены слышался женский плач. - Зачем?
- Элайда жаждет заполучить этих девушек, не меньше, чем она жаждала палантин и
посох, - просто сказала Теслин, даже не пошевелившись. В голосе ее слышалась
суровость, но меньшая, чем ему помнилось. - Особенно Илэйн. Я хотела по
возможности... досадить... Элайде. Сунуть ей палку в колеса. - Она приглушенно,
с горечью рассмеялась. - Я даже напоила Джолин корнем вилочника, чтобы она не
смогла помешать девочкам. И смотри, к чему это привело. Джолин спаслась, а я...
- Ее взгляд скользнул к серебряному браслету, висевшему на крючке.
Вздохнув, Мэт прислонился к стене рядом с платьями. Она знала, что в записке -
предупреждение для Найнив и Илэйн. О Свет, он так надеялся, что это не она, что
сунул ту проклятую записку ему в карман кто-то другой. Все равно никакого толку.
Они обе знали, что Элайда охотится за девушками. Записка ничего не меняет! На
самом деле женщина и не пыталась им помочь, а просто хотела... досадить...
Элайде. Он может выйти отсюда с чистой совестью. Кровь и пепел! Ему не следовало
вообще разговаривать с нею. Но теперь, раз уж поговорили...
- Если смогу, я помогу тебе сбежать, - неохотно сказал Мэт. Она лежала на
кровати все так же неподвижно. Ни выражение лица, ни тон нисколько не
изменились. Словно она объясняла что-то простое и малозначительное.
- Даже если ты сумеешь снять ошейник, далеко мне не уйти, я даже из дворца не
выйду. А если и выйду, ни одна женщина, которая может направлять Силу, не
пройдет через городские ворота, если на ней нет ай'дама. Я сама стояла там в
карауле, так что знаю.
- Я что-нибудь придумаю, - пробормотал Мэт, запуская пятерню в шевелюру. Чтонибудь
придумает? Что именно? - Свет, да ты как будто и бежать не хочешь.
- Будь серьезнее, - прошептала Теслин, так тихо, что он едва расслышал. - Я
подумала, ты пришел поиздеваться надо мной. - Она медленно села, опустила ноги
на пол. Теслин не сводила с Мэта напряженного взгляда, голос стал настойчивым. -
Хочу ли я бежать? Когда я делаю что-то им приятное, сул'дам дают мне сладости. Я
ловлю себя на том, что жду этого вознаграждения. - В ее голосе появился тихий
ужас. - Не потому, что я люблю сладкое, а потому, что я доставлю приятное
сул'дам. - Из уголка глаза скатилась одинокая слезинка. Она глубоко вздохнула. -
Если ты поможешь мне бежать, я сделаю все, о чем ты попросишь... кроме измены
Белой... - Теслин резко захлопнула рот, села прямо, глядя сквозь Мэта. И вдруг
кивнула самой себе. - Если ты поможешь мне бежать, я сделаю все, о чем ты
попросишь, - сказала Теслин.
- Сделаю, что смогу, - ответил ей Мэт. - Я обязательно что-нибудь придумаю.
Она кивнула, словно он пообещал побег еще до ночи.
- Во дворце есть еще одна пленная сестра. Эдесина Аззедин. Она должна пойти с
нами.
- Одна? - сказал Мэт. - По-моему, я видел трех или четырех, считая тебя. И я не
уверен, что сумею вывести тебя, не говоря уж о...
- Остальные... переменились. - Теслин поджала губы. - Гуйсин и Майлен. Последнюю
я знала как Шерайне Каминелле, но теперь она откликается лишь на имя Майлен...
Эти двое нас выдадут. Эдесина по-прежнему остается собой. Я не брошу ее здесь,
хоть она и мятежница.
- Ну, посмотрим, - улыбнувшись, успокоил ее Мэт. - Я сказал, что постараюсь тебя
вывести, но как быть с вами двумя...
- Сейчас тебе лучше уйти, - перебила его Теслин. - Мужчинам не положено сюда
подниматься, и если тебя обнаружат, возникнут подозрения. - Нахмурившись, она
фыркнула. - И хорошо бы ты оделся менее броско. Десяток пьяных Лудильщиков
привлекут меньше внимания, чем ты. Теперь ступай. Быстрее! Уходи!
Мэт ушел, ворча себе под нос. Весьма похоже на Айз Седай. Предлагаешь ей помочь,
и тут выясняется, что она считает, будто тебе по силам взобраться по отвесной
скале в глухую полночь и в одиночку вызволить из подземной темницы пятьдесят
человек. Это случилось с другим человеком, давным-давно умершим, но Мэт помнил,
и воспоминание как нельзя лучше подходило к сегодняшнему дню. Кровь и проклятый
пепел! Он не знает, как одну-то Айз Седай вызволить, а она заставляет его
спасать двоих!
Спустившись по лестнице, Мэт шагнул за угол и чуть не столкнулся с Туон.
- Мужчинам запрещено ходить в помещения дамани, - сказала она, холодно глядя на
него сквозь вуаль. - Тебя могут наказать даже за то, что ты сделал туда шаг.
- Я искал Ищущую Ветер, Верховная Леди, - поспешил сказать Мэт, раскланиваясь и
принуждая себя соображать так быстро, как никогда в жизни. - Однажды она оказала
мне услугу, и я подумал, что ей, может, захочется чего-то вкусненького. Ну,
сластей там или еще чего-нибудь. Но я ее не нашел. Наверное, ее не поймали,
когда... - Мэт умолк, глядя во все глаза на Туон.
Всегдашняя маска не ведающего снисхождения судьи растаяла, лицо девушки осветила
улыбка. Она и впрямь была красива.
- Очень добрый поступок, - сказала Туон. - Приятно знать, что ты добр к дамани.
Но ты должен быть осторожен. Есть мужчины, которые и в самом деле берут дамами в
постель. - Она скривила свой пухлый ротик от омерзения. - Не хочешь же ты, чтобы
тебя считали извращенцем. - На ее лицо вновь вернулось суровое выражение. Всех
узников - немедленно казнить.
- Спасибо за предупреждение. Верховная Леди, - промолвил он не совсем уверенно.
Какому это мужчине захочется переспать с женщиной на привязи?
Он снова исчез - по крайней мере, для Туон. Она как ни в чем не бывало двинулась
плавной походкой по коридору, словно вместо Мэта было пустое место. Однако
впервые Верховная Леди Туон ничуть его не волновала. У него и так хлопот по
горло - прячущаяся в подвале "Странницы" Айз Седай и еще две с поводками дамами
ждут не дождутся, когда Мэт, распроклятый Коутон. спасет их. Мэт был уверен: при
первой же возможности Теслин все расскажет Эдесине. Три женщины, которые начнут
терять терпение, если в скором времени Мэт каким-то чудом не перенесет их в
безопасное место. Женщины любят языками трепать, и уж коль разговорятся,
разболтают и то, о чем лучше бы помалкивать. А женщины, снедаемые нетерпением,
болтают и того пуще. Мэт больше не слышал в своей голове игральных костей, зато
слышал как наяву тиканье часов. И час может оказаться отмеренным топором палача.
Сражения планировать он мог даже во сне, но сейчас, похоже, старые воспоминания
мало чем помогут. Ему нужен интриган, человек, привычный к заговорам и ударам
исподтишка, к кривым дорожкам и схваткам под ковром. Пора сесть и серьезно
поговорить с Томом. И с Джуилином.
Отправившись на поиски того и другого, Мэт машинально принялся мурлыкать песенку
"Я на самом дне колодца". Ну, именно туда он и сверзился, и надвигается ночь, и
скоро непременно разразится ливень. Как часто случалось, из старых воспоминаний
всплыло еще одно название - эту песню исполняли при Дворе Такедо, в Фарашелле,
что был сокрушен более тысячи лет назад Артуром Ястребиное Крыло. Как ни
странно, за последовавшие годы мотив изменился мало. Тогда эта песня называлась
"Последний бой у Манденхара". Но и с таким названием она весьма подходила к
сегодняшнему дню.
ГЛАВА 20
ИЗМЕНА
Взбираясь по лестнице к тесным каморкам на самом верху Таразинского дворца,
Бетамин осторожно придерживала доску с письменными принадлежностями. Иногда
пробковая затычка чернильницы расшатывалась, а чернильные пятна с ткани сводить
трудно. Она же старалась всегда выглядеть так, словно ее вызвали к кому-то из
Верховных. С Ринной, которая поднималась сейчас рядом по лестнице, дабы
произвести вместе с ней проверку, она не разговаривала. От них требовалось
выполнение порученного, а не праздная болтовня. Отчасти Бетамин молчала и по
этой причине. Когда остальные всеми способами, порой даже обманом, добивались
возможности "стать совершенными" со своими любимыми дамами или мечтательно
рассуждали, какую награду здесь получат, или таращили глаза на диковины этой
земли, Бетамин сосредоточенно занималась своими обязанностями, только о них и
думая, прося дать ей самых неподдающихся марат'дамани, чтобы приручить их,
превратить в послушных дамани, работая с ними в два раза больше и в два раза
дольше, чем кто-либо другой.
Наконец-то дождь прекратился, и клетушки на чердаке погрузились в тишину. Нужно
будет сегодня вывести дамани на прогулку - большинство впадает в тоску, если их
слишком долго держать в тесном помещении, а эти временные клетушки очень тесные,
- но как ни прискорбно, на прогулку нынче назначили не ее. Ринну никогда не
назначали, хотя когда-то она пользовалась всеобщим уважением, как лучшая
дрессировщица Сюрот. И была весьма искусной, хотя и склонной порой к жестокости.
Когда-то все говорили, что она, несмотря на свою молодость, скоро станет
дер'сул'дам. Однако этого не произошло. Сул'дам всегда было больше, чем дамани,
но никто со времен Фалме не припоминал, чтобы Ринна становилась "совершенной",
ни она, ни Сита, которую Сюрот взяла к себе на службу после Фалме. Бетамин, как
и многим, нравилось сплетничать за стаканчиком вина о Высокородных и о тех, кто
им служит, но она никогда не осмеливалась высказывать своего мнения, когда речь
заходила о Ринне и Сите. Тем не менее, думала о них она много.
- Начинай с другой стороны, Ринна, - велела Бетамин. - Хорошо? Не хочешь же,
чтобы о твоей лености опять известили Эссонде?
До Фалме эта невысокая женщина подавляла своей самоуверенностью, но сейчас на ее
бледной щеке дернулся мускул, и она кинула на Бетамин болезненно-подобострастный
взгляд, а потом, пригладив волосы, заторопилась в лабиринт узких проходов. Она
словно бы боялась, что Бетамин передумает За исключением ближайших подруг, Ринну
в какой-то степени шпыняли все, мстя за прежнюю надменную гордость Поступать
иначе - значит выделиться, а Бетамин не хотела выделяться - кроме как
определенным образом. Собственные ее тайны были похоронены так глубоко, как
только она могла их похоронить, она знала и секреты, о которых больше никто не
ведал, но желала она, чтобы каждый считал Бетамин Зиами образцовой сул'дам.
Абсолютная безупречность - вот за что она боролась, добиваясь совершенства от
себя и от подопечной дамани.
Инспекцию Бетамин проводила быстро и эффективно. Дамани обязаны содержать в
чистоте себя и свою конуру. Заметив непорядок, она аккуратно вписывала замечание
в верхний лист на доске; времени зря не теряла, разве что выдавала леденцы в
виде поощрения особо старательным в обучении. Большинство из тех, с кем она
становилась "совершенной", встречали Бетамин радостными улыбками, даже стоя на
коленях. Из Империи они были родом или по эту сторону океана, но они знали, что
она тверда, но справедлива. Некоторые не улыбались. Дамани из Ата'ан Миэйр
встречали ее в основном каменными лицами, мрачными, как ее собственное лицо, или
угрюмой яростью, которую, по их мнению, они умело скрывали.
В отличие от иных сул'дам, Бетамин не стала отмечать их гнев, что повлекло бы за
собой обязательное наказание дамани. Они все еще думали, что сопротивляются, но
недостойные требования вернуть их безвкусные украшения уже остались в прошлом, и
они послушно опускались на колени и разговаривали вежливо. В трудных случаях
весьма полезным инструментом служили новые имена, создававшие брешь в их
обороне, ведь им, пусть через силу, но приходилось на них откликаться. Знакомый
шаблон, неизменный и надежный, как восход солнца. Некоторые сразу принимали свою
судьбу, а некоторые впадали в шок, узнав, кто они такие. Всегда находилась
горсточка тех, кто упирался месяцами, в то время как другие, вчера кричавшие,
что произошла чудовищная ошибка, что они никогда не пройдут проверку, смирялись
уже назавтра. По эту сторону океана встречались некоторые мелкие различия, но
конечный результат, здесь или в Империи, оставался одинаковым.
Две дамани, о которых она сделала пометки, об аккуратности как будто и не
слыхивали. Несомненно, заслуживала розог Зуши, дамани из Ата'ан Миэйр, ростом
превосходившая саму Бетамин. Платье ее было измято, волосы не расчесаны, постель
не заправлена. Но лицо Зуши опухло от плача, и, встав на колени, она затряслась
от рыданий, по щекам ручьями потекли слезы. Серое платье, прежде тщательно
подогнанное по фигуре, теперь болталось на ней, хотя она и раньше не отличалась
полнотой. Бетамин сама дала ей имя Зуши и имела к ней особый интерес. Отщелкнув
ручку со стальным пером, Бетамин обмакнула ее в чернила и записала предложение,
чтобы Зуши перевели из дворца в другое место и чтобы содержали ее в двухместной
конуре с дамани из Империи, предпочтительнее с такой, которая имеет опыт общения
с только что получившими ошейник дамани и которая сумеет с ней подружиться. Рано
или поздно, но слезам всегда приходит конец.
Правда, Бетамин не была уверена, что Сюрот даст на то позволение. Сюрот заявила,
что эти дамани принадлежат Императрице, - всякий, у кого в личной собственности
окажется хотя бы десятая часть от числа собранных во дворце дамани, будет
заподозрен в организации заговора или даже обвинен в открытом мятеже, - но сама
она вела себя так, словно они были ее собственностью. Если Сюрот откажет, нужно
будет изыскивать иные пути. Бетамин не желала терять дамани из-за того, что та
совсем падет духом. Она вообще не желала терять дамани, ни по какой причине!
Вторая, получившая особое замечание, звалась Тесси, и в ее случае Бетамин
возражений не ожидала.
Едва Бетамин открыла дверь, дамани-иллианка плавно опустилась на колени и
сложила руки на поясе. Кровать ее была убрана, платья аккуратно развешаны на
крючках, расческа и щетка ровно уложены на умывальнике, пол подметен. Меньшего
Бетамин и не ждала. С самого начала Тесси отличалась чистоплотностью. Научившись
ничего не оставлять на тарелке, она даже чуть округлилась - приятно посмотреть.
Не считая сладостей, за питанием дамани следили строго;
нездоровая дамани, можно сказать, убыток. Впрочем, Тесси никогда не стали бы
наряжать в ленты и отправлять на состязание за звание самой красивой дамани. Она
всегда казалась сердитой, даже во сне. Но сегодня на лице у нее была легкая
улыбка - и, как подозревала Бетамин, появилась эта улыбка еще до того, как она
вошла. А от Тесси улыбок она не ждала, той было еще рано улыбаться.
- Как себя сегодня чувствует моя малютка Тесси? - спросила Бетамин.
- Тесси чувствует себя прекрасно, - послушно ответила дамани. Хотя раньше стоило
немалого труда добиться, чтобы она разговаривала как положено, и в последний раз
Тесси высекли только вчера - за отказ.
Бетамин, почесывая подбородок, задумчиво разглядывала стоявшую на коленях
дамани. Она испытывала подозрения на счет любой дамани, которая прежде
называлась Айз Седай. Ее интересовала история, и она даже читала переводы со
множества языков, что существовали до начала Объединения. Древние повелители
наслаждались своим кровожадным своенравным правлением и с радостью описывали,
как приходили к власти, как сокрушали соседние государства, как низвергали
других правителей. Большинство из них погибало от руки убийцы, зачастую - от
руки собственных наследников или последователей. Бетамин слишком хорошо
представляла себе, на что похожи Айз Седай.
- Тесси - хорошая дамани, - тепло пробормотала Бетанин, доставая из поясного
кошеля бумажный кулечек с леденцами. Тесси потянулась за лакомством и в
благодарность поцеловала ей руку, но улыбка ее на миг исчезла, хотя сразу же,
как только женщина сунула красную конфетку в рот, появилась снова. Ну, вот.
Похоже на то, да? Притворное послушание, чтобы убаюкать сул'дам, было хорошо
знакомо Бетамин, но учитывая, кем прежде была Тесси, весьма вероятно, что та
замыслила побег.
Вернувшись в узкий коридорчик, Бетамин написала настоятельную рекомендацию
удвоить занятия Тесси, а также ее наказания, а вознаграждение давать от случая к
случаю, чтобы она никогда не была уверена, что ее непременно похвалят даже за
безупречно исполненный урок. Метод был жесток, и обычно Бетамин его избегала, но
по какой-то причине он в удивительно короткий срок превращал в уступчивых дамани
даже норовистых марат'дамани. И благодаря этому методу получались самые покорные
дамани. Ей не нравилось ломать волю дамани, но Тесси нужно сломать для аидама.
нужно, чтобы она позабыла прошлое. В конце концов, это для ее же пользы, и потом
она сама будет рада.
Закончив инспекцию раньше Ринны, Бетамин подождала в коридоре у лестницы, пока
спустится вторая сул'дам.
- Отнеси это к Эссонде вместе со своей, - сказала она, сунув доску Ринне, едва
та успела ступить на последнюю ступеньку. Поручение Ринна приняла с той же
покорностью, как И предыдущее распоряжение Бетамин, и заторопилась прочь,
поглядывая на вторую доску, словно гадала, нет ли там страницы с докладом о ней.
До Фалме она была совершенно другой женщиной.
Бетамин же, сходив за плащом, покинула дворец, собираясь вернуться в гостиницу,
где ей приходилось делить кровать еще с двумя сул'дам, но туда она хотела зайти
лишь для того, чтобы взять из денежного ящичка немного монет. Кроме инспекции,
на сегодня у нее других заданий не было, и остатком дня она могла распорядиться
по своему усмотрению. И в этот день Бетамин для разнообразия решила не искать
дополнительных поручений, а посвятить вечер поискам сувениров. Например,
приобрести нож. какие местные женщины носят на шее, если удастся найти хоть один
без самоцветов на рукояти - их, похоже, так любят украшать! И обязательно чтонибудь
из лакированных изделий; они здесь столь же хороши, как и в Империи, и
узоры на них такие... чужеземные. Делая же покупки, она успокоится. Ей нужно
успокоиться.
Плиты мостовой на площади Мол Хара все еще влажно блестели после утреннего
дождя, в воздухе витал приятный запах соли, напоминавший Бетамин о деревне у
Моря Л'Хай, где она родилась, хотя и приходилось кутаться в плащ из-за ' мороза.
В Абунаи всегда было тепло, и ей так и не удалось привыкнуть к холодам, сколько
она ни странствовала. Однако сейчас мысли о доме не приносили утешения. Бетамин
шла по многолюдным улицам, столь напряженно размышляя о Ринне и Сите, что
постоянно наталкивалась на людей и чуть не угодила под купеческий караван,
покидавший город. Вопль возчика заставил ее вскинуться, и она еле успела
отскочить в сторону. Фургон прогрохотал по мостовой, где она стояла секунду
назад, а размахивавшая кнутом женщина на нее даже не оглянулась. У этих
чужеземцев нет никакого понятия об уважении к сул'дам.
Ринна и Сита. У всех. бывших в Фалме, остались воспоминания, которые они хотели
забыть, воспоминания, о которых говорили разве что в сильном подпитии. У Бетамин
воспоминания тоже были, но помнила она не о кошмарном сражении с полузнакомыми
привидениями из легенд и не об ужасе поражения, и не о безумных видениях в
небесах. Ах, если бы она не поднималась в тот день наверх! Если бы она не пошла
узнать, как дела у Тули, у дамами с чудесным даром к металлам. Но Бетамин
заглянула в клетушку Тули. И увидела, как Ринна и Сита судорожно пытаются
избавиться от надетых друг на друга аи дамов. Они корчились от боли, их шатало
от головокружения так, что они еле удерживались на коленях, но они лихорадочно
продолжали дергать ошейники Потеки рвоты покрывали их платья. В отчаянных
попытках высвободиться они даже не заметили Бетамин, а она попятилась за порог,
оглушенная ужасом.
Ужасом не только от того, что увидела, как две сул'дам обернулись марат дамани.
на нее саму неожиданно обрушилось страшное открытие - она узнала правду о себе.
Ей часто мерещилось, что она почти наяву видит плетения дамани, а присутствие
дамани и ее силу она всегда чувствовала. Многие сул'дам были на то способны;
всем известно, что это приходит с многолетним опытом работы с аидамом. Однако
вид этой отчаянно дергавшейся парочки пробудил нежеланные мысли, невероятно и
жутко усложнив то, что она принимала прежде как должное. Действительно ли она
почти видит плетения - или видит их на самом деле? Иногда ей чудилось, будто она
чувствует и то, как направляют Силу. Даже сул'дам обязаны ежегодно проходить
проверку, вплоть до своих двадцать пятых именин, и ее проверки давали
отрицательный результат. Вот только... Когда найдут Ринну и Ситу, введут новую
проверку, чтобы обнаружить маратдамани, которые каким-то образом проскочили
через сито прежних испытаний. От такого удара могла содрогнуться и сама Империя.
И, мысленно видя перед собой Ринну и Ситу в серебристых ошейниках, она с полной
уверенностью понимала, что после такой проверки она, Бетамин Зиами, больше не
будет уважаемой горожанкой. Вместо этого Империи станет служить дамани по имени
Бетамин.
Ей не давал покоя затаившийся в глубине души стыд. Она поставила личный страх
впереди служения Империи, впереди всего, что считала правильным и полезным.
Битва обрушилась на Фалме, битва и кошмары, но она не бросилась вместе с дамани
на передовую линию. Вместо этого, воспользовавшись смятением, она раздобыла
лошадь и бежала с поля боя, подгоняя животное что было сил.
Бетамин вдруг поняла, что стоит и смотрит в окно мастерской белошвейки, не видя
выставленных там товаров. Да ей и не хотелось на них смотреть. Многие годы она
практически носила только один наряд - синее платье с красными вставками,
изображающими раздвоенные молнии. И уж точно не стала бы надевать нечто, столь
неприлично открывающее грудь. Юбки крутанулись у лодыжек, и она стремительно
зашагала дальше, но никак не получалось выбросить из мыслей ни Ринну с Ситой, ни
Сюрот.
Очевидно, скованную ошейниками пару сул'дам обнаружила Алвин и сообщила о них
Сюрот. И Сюрот оберегла Империю, взяв Ринну и Ситу под свое покровительство, как
ни опасно это было. А что, если они вдруг начнут направлять Силу? Наверное, для
Империи было бы лучше, если бы Сюрот подстроила их смерть, хотя убийство сул'дам
даже для Верховных Высокородных остается убийством. Две подозрительные смерти
среди сул'дам наверняка привлекли бы внимание Взыскующих. Так что Ринна и Сита
остались на свободе, если это можно так назвать, поскольку им с тех пор больше
ни разу не разрешали становиться "совершенными". Алвин исполнила свой долг и
удостоилась высокой чести, став Глашатаем Сюрот. Сюрот также исполнила свой
долг, как бы ни было ей тяжело и противно. И новой проверки не ввели. Бегство
Бетамин было напрасным и бессмысленным. И если бы она осталась, она не попала бы
в Танчико - в кошмар, который ей хотелось забыть еще сильнее, чем Фалме.
Мимо промаршировал отряд Стражей Последнего Часа, великолепных в своих доспехах,
и Бетамин постояла, любуясь ими. От них по толпе разбегалась волна, словно то
шел огромный корабль под полными парусами. Какая радость наступит в городе, и в
стране тоже, когда Туон наконец-то откроет себя! Какой будет устроен праздник в
честь ее появления - как будто она только что прибыла. Бетамин чувствовала нечто
вроде тайного удовольствия, думая так о Дочери Девяти Лун, совсем как в детстве,
когда делала что-нибудь запрещенное, хотя, разумеется, пока Туон не снимет
вуаль, она считается просто Верховной Леди Туон, не выше Сюрот. Стражи
Последнего Час
...Закладка в соц.сетях
