Жанр: Фантастика
Колесо Времени 04. Восходящая тень
...ин уронил голову на подушку.
- Слишком много он улыбается, - пробормотал юноша, - терпеть не могу
таких улыбчивых.
Фэйли закашлялась, и Перрин подозрительно посмотрел на нее. Она кусала
нижнюю губу.
- Мне что-то в горло попало, - сдавленно пробормотала девушка, поспешно
вставая. Глянув на широкую полку в изножье кровати, где Ила оставила свои
снадобья, она налила воды из красно-зеленого кувшина в сине-желтую кружку. -
Может, выпьешь? Ила сказала, что этот порошок унимает боль. Он поможет тебе
уснуть.
- Не хочу я никаких порошков, - буркнул он. - Фэйли, кто твой отец?
Девушка словно окаменела. Лишь через минуту она обернулась к нему,
сжимая кружку обеими руками. В ее раскосых глазах ничего нельзя было
прочесть. Прошла еще минута, прежде чем она ответила:
- Мой отец - лорд Даврам из Дома Башир, лорд Башира, Тайра и Сидоны,
Защитник Рубежей Запустения, Хранитель Сердца Страны, Маршал-Генерал
Королевы Тенобии Салдэйской. И ее дядя.
- О Свет! А ты вроде бы говорила, что он торгует - то ли лесом, то ли
мехами! А раз, помнится, упоминала ледяные перцы!
- Я не лгала, - буркнула Фэйли и упавшим голосом добавила:
- Просто это была не вся правда. Во владениях моего отца и лес рубят, и
меха добывают, и ледяные перцы там есть, и еще много чего... Его управители
все это продают, а выручка идет ему, вот и получается, что в каком-то смысле
он торговец.
- Что же ты сразу мне не сказала? Почему скрывала? Выходит, ты - леди!
- Такого Перрин никак не ожидал. Он думал, что отец Фэйли - мелкий купец,
может быть, бывший солдат, но чтобы он оказался такой важной персоной... - А
коли так, почему же ты стала Охотницей за Рогом и болтаешься по всему свету?
Только не говори мне, что этот владетель Башира и всего прочего сам
спровадил тебя на поиски приключений.
Держа кружку в руке, Фэйли снова присела рядом, почему-то не сводя с
него глаз.
- Оба моих старших брата умерли, Перрин. Один погиб в бою с троллоками,
а другой разбился, упав с коня на охоте. Я стала старшей в семье, и мне
пришлось учиться управлять родовыми землями и торговать. В то время как
младшие братья изучали воинское искусство, готовясь вести жизнь, полную
приключений, я должна была корпеть над счетами. Таков долг старшей. Зарыться
в бумаги и иметь дело с одними управителями. Дом... Тоска смертная... А
когда отец взял на Рубеж Запустения Мэдина, а Мэдин двумя годами моложе
меня, я не выдержала. Девушек в Салдэйе не учат владеть мечом, но отец
приставил ко мне одного старого солдата, когда-то служившего под его
началом. Эран с удовольствием учил меня обращаться с ножами и драться голыми
руками. По-моему, его это забавляло. Так или иначе, как раз когда отец с
Мэдином уехали, была объявлена Великая Охота за Рогом, и я оставила матери
письмо с объяснениями... сбежала. Сбежала, успела добраться до Иллиана и
принести обет Охотницы... - Она вновь отерла пот с лица Перрина. - Лучше
поспи, если сможешь.
- Думаю, к тебе следует обращаться не иначе как леди Башир или как-то в
этом роде. Как же вышло, что такой знатной особе понравился простой кузнец?
- Не понравился, Перрин. Я его полюбила. - Голос ее звучал твердо, а
прикосновения были мягкими и нежными. - К тому же сдается мне, ты совсем не
простой кузнец... Кстати, а что имел в виду этот парень, когда сказал, будто
ты водишься с волками? И Раин поминал какого-то Илайаса...
Перрин похолодел. Надо же, а ведь он только что упрекал ее в
скрытности. Держал бы лучше язык за зубами. Верно говорят: не маши молотом
впопыхах, себе же палец зашибешь.
Он тяжело вздохнул и выложил ей все. Как встретился с Илайасом и узнал,
что способен разговаривать с волками. Как его глаза изменили цвет, зрение и
слух обострились, а нюх стал тонким, как у волка. Рассказал про волчий сон и
про то, что он может утратить человеческое начало.
- Это очень просто, Фэйли. Иногда, особенно во сне, я могу забыть, что
я человек, и почувствовать себя волком. Если вовремя не опомниться, можно
так и остаться волком, во всяком случае считать себя им. Я могу превратиться
в волка в человеческом обличье. А от меня, Перрина Айбара, ничего не
останется. - Перрин умолк, ожидая, что Фэйли в ужасе отшатнется от него.
- Если у тебя и впрямь такой острый слух, - промурлыкала она как ни в
чем не бывало, - придется мне следить за своими словами, когда ты
неподалеку.
Перрин схватил ее за руку:
- Слышала ты, что я тебе сказал, или нет? Фэйли, что подумают твои мать
и отец? Мало того, что я кузнец, так еще и наполовину волк. А ты - леди! О
Свет!
- Я прекрасно слышала каждое твое слово. Отец меня не осудит. Он всегда
говорил, что нашу кровь надобно освежить, поскольку ныне Баширы не так
решительны и суровы, как прежде. Он считает меня не в меру кроткой девицей.
- Она хищно, так, что впору было бы и волчице, улыбнулась Перрину:
- Матушка, та всегда хотела, чтобы я вышла замуж за короля, способного
одним ударом меча разрубить троллока надвое. Твой топор не хуже любого меча,
а что до остального... Надо сказать ей, что ты - волчий король. Едва ли
кто-нибудь решится оспорить твое право на этот трон. Вообще-то матушке
хватило бы и того, что ты лихо кромсаешь троллоков, но в качестве короля ты
устроишь ее еще больше.
- О Свет! - только и смог прохрипеть Перрин. Она говорила все это почти
серьезно. Если хоть наполовину серьезно, и то... Пожалуй, встреча с ее
родителями будет пострашней любой схватки с троллоками.
- Ну-ка, выпей воды, - сказала Фэйли, поднося кружку к его губам. - У
тебя в горле пересохло.
Глотнув, Перрин скривился. Вода оказалась горькой. Значит,
подмешала-таки туда снадобье Илы. Он хотел отказаться пить, но Фэйли
попросту влила ему в рот полкружки. Оставалось или проглотить, или
захлебнуться. И почему эти лекарства всегда такие противные?
Небось женщины специально такие делают. Наверняка сами они такую
гадость ни за что пить не станут.
- Я же сказал, не надо мне этого зелья! Бр-р-р!
- Правда? Я, наверное, не расслышала. Ладно, тебе так или иначе нужно
поспать.
Она погладила его волнистые волосы:
- Спи, мой Перрин.
Он хотел возразить, сказать, что все она прекрасно слышала, но язык у
него заплетался, слова спутались, а глаза закрылись сами собой. Открыть их
не было сил. Последним, что он услышал, был ее ласковый шепот:
- Спи, мой волчий король. Спи.
Глава 42. ПРОПАВШИЙ ЛИСТ
Перрин стоял один под яркими лучами солнца близ фургонов Туата'ан. В
боку его не было стрелы, и он не ощущал боли. Между фургонами были сложены
сучья для костров, над которыми на треногах висели железные котелки, на
веревках сушилось белье, но ни людей, ни лошадей не было видно. Вместо
обычного кафтана и рубахи на нем была длинная кожаная безрукавка, какие
носят кузнецы. Перрин осознавал, что это сон. Он знал, что в волчьем сне все
представляется прочным и реальным, от высокой травы под ногами и ворошившего
волосы западного ветерка до разбросанных поодаль ясеней и тсуг. Так оно и
было, правда, фургоны Лудильщиков выглядели какими-то нереальными. Казалось,
они в любой миг могут задрожать и растаять. Наверное, это оттого, что
Туата'ан никогда не задерживаются подолгу на одном месте. Никакая почва не
может их удержать.
Интересно, подумал Перрин, долго ли эта почва удержит его самого. Он
положил руку на топор - и удивленно опустил глаза. В петле на поясе висел не
топор, а тяжелый кузнечный молот. Перрин нахмурился. Когда-то он предпочитал
именно молот, но это время миновало. Ныне он выбрал для себя топор. Навершие
молота превратилось в отточенный полумесяц с отходящим от него большим
шипом, но тут же вновь обернулось увесистым стальным цилиндром. Миг - и
снова появился топор, затем опять молот... Наконец превращения закончились.
На поясе у Перрина теперь висел топор, и он смог перевести дух. Раньше
такого не случалось. Прежде, находясь здесь, он мог легко превращать одни
вещи - во всяком случае свои - в другие.
Мне нужен топор, твердо сказал себе юноша.
Оглядевшись по сторонам, он приметил фермерский дом. На ячменном поле,
окруженном шероховатой каменной оградой, пасся олень. Присутствия волков не
ощущалось, и Перрин не стал призывать Прыгуна. Волк может услышать или не
услышать, прийти или не прийти, но кто поручится, что где-то поблизости не
затаился Губитель?
Неожиданно у него на поясе появился увесистый, ощетинившийся стрелами
колчан, уравновешивавший топор, а в руке - крепкий длинный лук. Левое
предплечье прикрывал толстый кожаный наруч. Вокруг ничто не двигалось,
кроме, конечно, того оленя.
- Вряд ли я скоро проснусь, - пробормотал Перрин себе под нос. Что бы
там Фэйли ни подмешала в воду, облапошила она его ловко. Он увидел всю эту
картину, словно наблюдал ее через плечо девушки. - Влила свое зелье мне в
рот, ровно младенцу, - прорычал он. Ох уж эти женщины!
Он сделал шаг - земля вокруг расплылась - и ступил на фермерский двор.
Из-под ног с кудахтаньем выскочили две или три курицы, похоже, уже успевшие
одичать. Сложенный из камней овечий загон был пуст, а оба крытых соломой
амбара заперты. На окнах висели занавески, но, несмотря на это, двухэтажный
дом выглядел необитаемым. Если все это правдивое отражение реального мира -
а в волчьем сне обычно так и бывало, - люди уже не один день как покинули
ферму. Фэйли была права: его предостережение достигло и тех краев, где он
сам не побывал.
- Фэйли, - пробормотал Перрин, покачивая головой. - Надо же, она дочка
лорда. И не просто лорда. Трижды лорда, полководца и дядюшки самой королевы.
О Свет, выходит, она доводится королеве кузиной! - И полюбила простого
кузнеца. Женщины - удивительные создания.
Решив проверить, насколько далеко распространился его призыв, он
зигзагами, делая шаги в милю и больше длиной, преодолел половину расстояния
до Дивен Райд. Большая часть ферм, которые он видел, имела такой же
заброшенный вид. Только одна из пяти выглядела обитаемой - двери и окна были
открыты, на веревках сушилось белье, а у порога валялись куклы, обручи и
резные деревянные лошадки. При виде игрушек сердце Перрина сжалось. Пусть
хозяева не желают слушать его предостережений, но ведь в округе полно
сожженных ферм. Закопченные трубы уставились в небо, как окоченевшие пальцы
мертвецов. Неужто одного этого недостаточно?
Он поднял куклу с улыбающимся стеклянным личиком, одетую в расшитое
цветочками платьице - какая-то женщина любовно вышила их для дочурки, - и
удивленно заморгал. Кукла по-прежнему лежала на крыльце, откуда он ее только
что взял. Когда Перрин потянулся за ней, та, что была в руке, растаяла и
пропала. Странно. Но тут в небе промелькнули темные тени, и он забыл о своем
удивлении. Вороны. Стая воронов, десятка два или три, летела в сторону
Западного Леса. К Горам Тумана, туда, где он впервые увидел Губителя. Он
следил за воронами, пока они не превратились в темные точки и не исчезли, а
потом двинулся следом.
Длинные шаги уносили его на пять миль каждый, все вокруг расплывалось,
обретая четкие очертания лишь в краткий миг между шагами. Густой, скалистый
Западный Лес, поросшие кустарником Песчаные Холмы и, наконец, заснеженные
горы с поросшми елями, соснами и болотным миртом склонами - теми самыми, где
он в первый раз увидел того, кого Прыгун назвал губителем.
Перед ним находились Путевые Врата. Запертые - лист Авендесоры
красовался среди множества других листьев и виноградных лоз, вырезанных в
камне. То здесь, то там росли сухие, приземистые деревца - почва на месте
гибели Манетерена была бедной и каменистой. Внизу, на гладкой поверхности
вод Манетерендрелле, играли солнечные блики. Легкий ветерок донес из долины
запах оленей, кроликов и лисиц. Но нигде не было ни малейшего движения.
Он уже собирался уйти, но неожиданно замер. Лист Авендесоры. Один лист!
Но ведь Лойал запер Врата, поместив на эту сторону оба листа. Перрин
обернулся, и мурашки пробежали по его коже. Путевые Врата открылись - две
створки ожившей зелени будто шевельнулись под ветром, и он увидел
собственное отражение на тусклой зеркальной поверхности.
Как же так? - изумился Перрин. Ведь Лойал запер эту проклятую
штуковину.
Не осознавая, что делает, Перрин двинулся вперед и оказался у самых
Путевых Врат. Трилистника среди причудливой резьбы с внутренней стороны не
было Странно было думать, что в реальном мире в этот самый момент кто-то или
что-то проходит Врата, возможно, в том самом месте, где он стоит. Коснувшись
тусклой поверхности, юноша хмыкнул. Рука скользнула по ней все равно что по
гладкому зеркалу. Краешком глаза Перрин приметил, что лист Авендесоры
неожиданно появился на своем месте с внутренней стороны, и отпрянул назад.
Он успел вовремя - Путевые Врата закрывались. Кто-то зашел или вышел из них.
Перрину даже думать не хотелось о том, что в Двуречье, возможно, только что
добавилось троллоков и Исчезающих.
Врата закрылись, створки столкнулись, превратившись в резную каменную
стену.
Неожиданно почувствовав, что за ним следят, - это ощущение возникло
само собой, неизвестно откуда, - Перрин прыгнул. Все вокруг расплылось, и он
едва успел увидеть, что там, где он только что стоял, промелькнуло нечто
черное. Приземлившись на дальнем склоне, Перрин, не задумываясь, прыгнул
снова, из Манетеренской Долины в густой ельник, и снова, и снова. Он мчался,
пытаясь на бегу восстановить в памяти то, что случилось у Врат. С какой
стороны летела стрела, под каким углом... Стало быть, стрелявший
находился...
Последним прыжком Перрин вернулся на склон долины над погребенным
Манетереном и припал к земле среди кривых сосенок, держа наготове лук. Та
стрела была пущена снизу, из-за валунов и корявых деревьев. Губитель таился
где-то внизу. Он должен быть внизу...
Не размышляя, Перрин отпрянул - горы расплылись серыми, бурыми и
зелеными пятнами.
- Опять! - прорычал Перрин. Он едва не повторил свою ошибку. Опять, как
и тогда, в Мокром Лесу, решил, что враг будет дожидаться там, где ему,
Перрину, угодно.
На этот раз он мчался изо всех сил, надеясь, что противник не успел его
заметить. Всего тремя молниеносными прыжками одолев расстояние до Песчаных
Холмов, Перрин сделал широкий круг и вернулся на тот же склон, но выше,
туда, где воздух был разреженным и холодным, а немногочисленные деревца,
похожие скорее на кусты, росли шагах в пятидесяти одно от другого. Выше того
места, откуда вылетела стрела и где мог таиться в засаде невидимый враг. И
там, в сотне шагов ниже по склону, Перрин увидел того, кого искал. Высокий
темноволосый человек в темном кафтане припал к земле рядом с гранитным
валуном величиной со стол. Держа в руках наполовину натянутый лук, он
терпеливо изучал склон. Впервые Перрину удалось рассмотреть врага как
следует - для волчьих глаз сто шагов не расстояние. Губитель был в темном, с
высоким воротом кафтане, какие носят жители Порубежья, а лицом удивительно
напоминал Лана - словно родной брат. Но Перрин знал, что у Стража нет
братьев, да и вообще никаких родичей. Выходит, этот Губитель из Порубежья.
Может, он шайнарец? Хотя нет, те обычно обривают голову, оставляя лишь прядь
на макушке, а у этого волосы длинные, перехваченные кожаным ремешком, как у
Лана. Но он не мог быть Малкири. Никого из Малкири не осталось в живых -
никого, кроме Лана. Впрочем, откуда бы ни был Губитель родом, Перрин не
испытывал угрызений совести, целясь ему в спину. Этот человек сам пытался
убить Перрина из засады и едва не преуспел.
То ли Перрин слишком долго целился, то ли враг почувствовал на себе его
холодный взгляд, но неожиданно Губитель метнулся в сторону, расплылся в
пятно и исчез на востоке.
Выругавшись, Перрин бросился вдогонку. Три шага - и он у Песчаных
Холмов, еще один - в Западном Лесу. Губитель затерялся среди дубов, миртов и
густого подлеска. Перрин замер и прислушался. Тишина. Смолкли даже белки и
птички. Он потянул носом - в воздухе висел запах недавно прошедшего оленьего
стада и другой, едва ощутимый, - напоминающий человеческий, но слишком
холодный, бесчувственный и неуловимо знакомый. Губитель был рядом. Но в лесу
тихо, не было даже ветерка, который подсказал бы, откуда этот запах исходит.
- Ловко ты придумал, Златоокий, запереть Путевые Врата.
Перрин напряг слух. Невозможно было понять, из какого уголка чащобы
доносится этот голос. Нигде даже лист не шелохнулся.
- Если бы ты знал, сколько Отродий Тени погибло, пытаясь вырваться из
Путей, тебя бы это порадовало. Мачин Шин пировал у этих ворот. Ловко
придумал, да не очень. Сам видел, Врата-то снова открыты.
Кажется, голос доносился справа. Перрин бесшумно, как на охоте,
заскользил между деревьями.
- Поначалу троллоков здесь было всего несколько сотен, Златоокий. Их
вполне хватало, чтобы держать в напряжении этих глупцов в белых плащах и
чтобы карать смертью всех отступников. - В голосе Губителя послышался гнев.
- Поглоти меня Тень, если тот человек не столь же везуч, что и Белая Башня.
- Неожиданно он издал смешок:
- Но ты, Златоокий, явился так неожиданно и так кстати. Кое-кто мечтает
увидеть твою голову насаженной на пику. Твое драгоценное Двуречье прочешут
от края до края, но тебя рано или поздно выкорчуют с корнем. Что ты на это
скажешь, Златоокий?
Перрин замер возле толстого, узловатого ствола дуба и, холодея,
всматривался в лес. Почему этот человек так разоткровенничался? Почему
вообще заговорил? Да он просто подманивает меня!
В лесу по-прежнему не было никакого движения.
Губитель хочет, чтобы я подошел поближе, чтобы угодил в западню, это
ясно. А я хочу добраться до него и вцепиться ему в глотку. Но если погибнуть
суждено мне, я не проснусь и никто не узнает, что Путевые Врата открыты и
через них сотнями, а то и тысячами проникают троллоки. Нет, я не стану
играть в игру, которую навязывает мне Губитель. Решив покинуть волчий сон,
Перрин, невесело усмехнувшись, велел себе проснуться, и...
...Фэйли обнимала его за шею и покусывала бородку маленькими белыми
зубками, а возле походных костров наигрывали какую-то зажигательную мелодию
скрипки Лудильщиков. Порошок Илы! Я не могу проснуться!
Ощущение, что все происходит во сне, исчезло. Перрин со смехом заключил
Фэйли в объятия и понес к теням, где трава была так мягка.
x x x
Пробуждение было медленным и мучительным. Вместе с сознанием
возвращалась тупая боль в боку. Из маленьких окошек струился свет. Яркий
свет. Утро. Перрин попытался сесть и со стоном откинулся назад.
Фэйли вскочила с низенького табурета, - судя по запавшим глазам, она не
спала всю ночь.
- Лежи спокойно, ты и так до утра метался во сне, Чуть с кровати не
свалился. Хорошо, я удержала, не то эта штуковина проткнула бы тебя
насквозь.
В дверях, словно темный клинок, маячила фигура Айвона.
- Помогите мне подняться, - попросил Перрин. Говорить было больно,
больно было даже дышать, но молчать он не имел права. - Я должен попасть в
горы. К Путевым Вратам.
Фэйли, нахмурясь, приложила ладошку к его лбу.
- Жара нет, - пробормотала она и уже вполне отчетливо добавила:
- Ты поедешь в Эмондов Луг. Там есть Айз Седай, и одна из них тебя
Исцелит. Я не позволю тебе, на собственную погибель, скакать в горы со
стрелой в боку. Слышишь меня? Скажешь еще хоть слово о горах или Путевых
Вратах, и я попрошу Илу дать тебе такого снадобья, что тебя отнесут в
Эмондов Луг на носилках. Сдается мне, без этого не обойтись.
- Троллоки, Фэйли! Путевые Врата снова открыты! Я должен остановить
троллоков. Девушка сердито покачала головой:
- Ну кого ты можешь остановить в таком состоянии? Тебе надо в Эмондов
Луг. - Но!..
- Никаких "но", Перрин Айбара. Довольно об этом.
Он заскрипел зубами. Самое ужасное, что Фэйли права. Если он и
подняться-то сам не в состоянии, куда ему доехать верхом до Манетерена.
- Эмондов Луг так Эмондов Луг, - примирительно сказал он, но Фэйли
продолжала презрительно фыркать и бормотать что-то вроде "кабан безмозглый".
Что ей еще надо? Вроде говорю я ласково и уважительно. До чего упряма, чтоб
ей сгореть!
- Стало быть, троллоков прибавится, - задумчиво произнес Айвон. Он не
спросил, откуда Перрину это известно, только покачал головой, будто отгоняя
мысль об Отродьях Тени, и сказал:
- Пойду скажу всем, что ты проснулся. - Он выскользнул из фургона и
закрыл за собой дверь.
- Неужто я один вижу опасность? - пробормотал Перрин.
- Я вижу в твоем боку стрелу, - отрезала Фэйли.
Напоминание вызвало новый приступ боли. Перрин с трудом подавил стон, и
Фэйли удовлетворенно кивнула. Удовлетворенно!
Теперь ему хотелось встать и поскорее отправиться в Эмондов Луг. Чем
раньше его Исцелят, тем скорее он сможет вернуться к Вратам, чтобы снова
закрыть их - теперь уж навсегда. Однако Фэйли настояла, чтобы он
позавтракал. Кормила его с ложечки протертым овощным супом, словно младенца,
да еще и вытирала подбородок. Он, конечно, возражал, да без толку - в ответ
на каждое слово она совала ему в рот ложку. Даже умыться самому и то не
позволила. К тому времени, когда она принялась расчесывать ему волосы и
бороду, Перрин сдался и погрузился в исполненное достоинства молчание.
- Ты такой симпатичный, когда дуешься, - проворковала Фэйли. И ущипнула
его за нос!
Ила, одетая на сей раз в зеленую блузку и синюю юбку, поднялась в
фургон с рубахой и кафтаном Перрина - выстиранными и заштопанными. Хоть это
и раздражало, юноше пришлось позволить женщинам одеть его. Да что там одеть,
он и сел-то с их помощью. Кафтан застегивать не стали, и он топорщился на
боку, где торчала стрела.
- Спасибо, Ила, - произнес Перрин, ощупывая аккуратную штопку. -
Прекрасная работа.
- Верно, - согласилась Ила. - Фэйли - настоящая мастерица в шитье.
Фэйли залилась краской, а он усмехнулся, вспомнив, как она твердила,
будто ни за что не станет чинить ему одежду. Глаза девушки вспыхнули, и он
попридержал язык. Иногда разумнее промолчать.
- Спасибо, Фэйли, - серьезно сказал он. Девушка покраснела еще гуще.
Когда Перрина поставили на ноги, он довольно бодро дошел до двери,
правда, по ступенькам спускаться пришлось все же с помощью женщин. Все кони
были уже оседланы, и двуреченские парни дожидались его с закинутыми за спины
луками. Умывшись и приведя в порядок одежду, они выглядели не так уж плохо.
Многих даже не пришлось перевязывать. Ночь у Туата'ан явно благотворно
сказалась на ребятах. Они приободрились, даже у тех, кто с виду и сотни
шагов пройти не в силах, просветлели лица. От вчерашней изможденности
осталась разве что тень. Вил стоял в обнимку с хорошенькой большеглазой
девчонкой, да и носатый Бан Левин, хотя голова его была перевязана и темные
волосы топорщились, как щетина, держал за руки смущенно улыбавшуюся девушку.
В руках у большинства остальных были миски и ложки. Они с аппетитом уминали
овощное рагу.
- Ну и вкуснятина, Перрин, - промолвил Даниил, отдавая пустую миску
Лудильщице. Та посмотрела на него, будто спрашивая долговязого парня, не
хочет ли он добавки. Даниил покачал головой и пояснил:
- Я и так ел-ел, чуть не лопнул, все наесться не мог. А ты?
- Я наелся до отвала, - с кислой миной ответил Перрин, - протертым
овощным супчиком.
- Прошлым вечером здешние девчонки так здорово танцевали, - поделился
своим восхищением кузен Даниила Телл. - Все девушки и даже некоторые
замужние женщины. Жаль, Перрин, что ты этого не видел, было на что
посмотреть.
- Мне раньше случалось видеть танец Лудильщиц, Телл.
Видимо, он не сумел скрыть, какое впечатление произвело некогда на него
это зрелище, ибо Фэйли, покосившись на него, сухо сказала:
- Ты, надо думать, видел, как танцуют тиганзу. Это что! Вот будешь
вести себя хорошо, я когда-нибудь станцую для тебя ca'capy. Тогда ты
узнаешь, что такое настоящий танец.
Услышав слово ca'capa. Ила ахнула, а Фэйли снова залилась румянцем.
Перрин поджал губы. Если от этой са'сары сердце забьется еще сильнее, чем от
танца Лудильщиц, которые эдак покачивают бедрами - значит, это называется
тиганза? - он не прочь взглянуть, как танцует Фэйли. Перрин старательно
избегал смотреть на девушку. Подошел Раин. Он был в том же ярко-зеленом
кафтане, что и вчера, но штаны натянул такого невероятного
ослепительно-алого цвета, какого Перрин отродясь не видывал, - у него аж
голова разболелась.
- Дважды ты гостил у наших костров, Перрин, и уже второй раз покидаешь
нас без прощального пира. Ты должен обязательно наведаться к нам снова, да
поскорее, и уж тогда мы наверстаем упущенное.
Отстранившись от Илы и Фэйли - уж стоять-то он во всяком случае мог и
сам, - Перрин положил руку на плечо Махди:
- Пойдем с нами. Раин. В Эмондовом Лугу никто не причинит вам зла, и
там всяко будет безопаснее, чем среди троллоков. Раин, поколебавшись,
покачал головой:
- Понять не могу, как это тебе удается заставить меня хотя бы
обдумывать подобные предложения? - Он обернулся и громко объявил:
- Люди, Перрин предлагает нам отправиться в его деревню. Там нам не
надо будет бояться троллоков. Кто хочет пойти?
Лудильщики изумленно уставились на него. Некоторые женщины притянули к
себе детей, и те попрятались в материнских юбках, будто сама подобная мысль
внушала им ужас.
- Вид
...Поділитися у соцмережах
