Жанр: Фантастика
Миры Крестоманси 3. Волшебники из капроны
...дрожал. В просторном зале холод
ощущался сильнее. Сквозь большие окна Тонино видел луну, высоко и безучастно
плывшую по зимнему темно-синему небу. Нешуточное это будет дело - проскочить по
улицам в красном балахоне.
- Но я не хочу быть такой! - негодовала Анджелика. - Нам таким по лестнице не
спуститься.
Она, как скоро обнаружил Тонино, была в своем негодовании права. Зеркальный
пол, который пришлось пересечь из конца в конец, показался им огромным расстоянием.
Когда они достигли двустворчатой двери, у них не оставалось сил. Высоко над ними
резная фигура Ангела держала свиток, который они никак не могли прочесть, да и сам
Ангел выглядел уже не столь дружественным. Правда, дверь оказалась чуть приоткрытой.
Уперевшись спинами в края обеих створок, они сумели расширить зазор. Но как бесила
мысль, что, будь они нормального размера, им ничего не стоило бы открыть дверь одной
рукой!
За нею оказался зал - даже еще больший, - уставленный стульями и столиками.
Кукольный размер давал Тонино и Анджелике одно преимущество: они могли пройти до
следующей двери - такой для них далекой! - под мебелью по прямой. И они
потащились по блестящему полу, кажется, мраморному, словно через золотой, залитый
лунным светом лес, где каждое дерево имело ствол с изящным, как шея у лебедя, изгибом.
Они еще не добрались до заветной двери, как стали - от усталости - ссориться.
- Так и будем всю ночь выбираться отсюда! - ворчала Анджелика.
- Да замолчи ты! - огрызался Тонино. - Только и знаешь что устраивать бучу.
Хуже моей тети Джины!
- Твоя тетя Джина тоже вся в синяках и ссадинах, потому что ты ее избил? -
съязвила Анджелика.
Когда они наконец доплелись до полуоткрытой двери, то увидели еще одну комнату,
чуть-чуть поменьше. В ней лежал ковер. Стояли золоченые широкие диваны, похожие на
навесы для сена или соломы, и огромные в оборках кресла. У Анджелики вырвался стон
отчаяния.
Тонино поднялся на цыпочки. На нескольких сиденьях, кажется, лежали подушки.
- А что если мы спрячемся под подушкой и проведем здесь ночь? - предложил он,
пытаясь установить мир. Но Анджелика с яростью на него набросилась:
- Глупости! Не удивляюсь, что тебе не даются заклинания! Хоть мы и крохотные,
они все равно нас найдут. От нас же на расстоянии веет духом волшебства. Даже мой
новорожденный братик смог бы нас найти. Он совсем еще крошка, так и то умнее тебя.
Тонино ужасно рассердился, не стал даже отвечать. Просто отошел прочь, ступив на
ковер. Сначала он почувствовал облегчение: меньше саднило ступни, но вскоре
передвижение по ковру обернулось новым испытанием. Он словно продирался сквозь
высокую кустистую траву - а всякий, кому пришлось пройти по ней хотя бы с милю,
знает, как это утомительно. В довершение всего им приходилось обходить пышные
кресла, которые казались им величиною с дом, украшенные оборками скамеечки и еще
ширмы размером с окружающий стройку забор. Среди этих предметов они вполне могли
бы укрыться, но оба были слишком взвинчены и напуганы, чтобы это предложить.
Когда же они наконец достигли двери, она оказалась запертой. И сколько они ни
кидались на ее крепкое дерево, она даже не качнулась.
- Что теперь? - спросил Тонино, прислонившись к двери спиной.
Луна уже опускалась за горизонт. Ковер тонул в темноте. Полосы лунного света из
далеких окон лишь скользили по верхушкам кресел, высвечивали золото на спинках
диванов, мерцали на полке, уставленной вазами из разноцветного стекла. Вот-вот должно
было стать совсем темно.
- Там наверху Ангел, - устало проговорила Анджелика.
Да, верно. Тонино как раз увидел его - цветные блики на дереве, выхваченные
лунным светом, который отражался от полки со стеклянными вазами. Под Ангелом была
еще одна дверь - вернее, темное пространство, потому что дверь эта оказалась
распахнутой. Онемевший от усталости, Тонино снова двинулся по кустистому ковру -
преодолевая огромное пространство, минуя нависшие утесы мебели, - на другую
сторону комнаты.
К тому моменту, когда они доплелись до открытой двери, оба - и Тонино, и
Анджелика - вконец обессилели и все вокруг казалось им нереальным. За дверью были
четыре ступеньки вниз. Очень хорошо. Каким-то образом они по ним сошли. И ступили
на ковер, еще более кустистый. Стало совсем темно.
Анджелика потянула в темноте носом:
- Сигары.
Да хоть гагары, не все ли равно. Все, что Тонино хотел, - добраться до следующей
двери. Он направился к ней, держась за стены; сзади тащилась Анджелика. Наткнувшись
на какой-то предмет обстановки, они, двигаясь ощупью, его обошли, но тут же ударились
о другой, еще больше выдвинутый вперед. Так они брели впотьмах, на что-то натыкаясь и
обо что-то ударяясь, переползли через какие-то два круглых металлических стержня,
снова нырнули в ковер, пока не уперлись в те же четыре ступеньки. Комната оказалась
небольшой - для дворца, - ив ней была только одна дверь. Тонино нащупал первую
ступеньку, по высоте достигавшую его головы, и подумал, что вряд ли у него хватит сил
ее одолеть. Ангел, что и говорить, завел их куда-то не туда.
- Знаешь, эта штука, которая торчала... - начала Анджелика. - Не знаю, что это,
но она пустая, вроде коробки. Может, рискнем - спрячемся в ней, а?
- Надо ее найти, - решил Тонино.
Они нашли ее или другую похожую; наткнулись на нее. На ощупь это была коробка
с высокими стенками, доходившими им до подмышек. Спереди торчала большая
металлическая планка - нечто вроде дверного молотка. А когда они запустили в коробку
руки, то ощутили там что-то похожее на жесткую кожу и что-то шелестящее - возможно,
бумагу.
- По-моему, это открытый ящик стола или комода, - сказал Тонино.
Анджелика ничего не ответила. Просто взяла и залезла в ящик. Тонино услышал, как
она там устраивается, шелестя и шурша, среди бумаг - если это была бумага. Вот так-то,
подумал он. Ведь это она, Анджелика, утверждала, что от них исходит дух волшебства. И
пусть. Чувствуя себя смертельно усталым, он тоже полез в ящик и плюхнулся в теплое,
набитое чем-то мятым гнездо, где уже спала Анджелика. Он устал до такого предела, что
ему было уже все равно, найдут их или не найдут. Все же у него хватило здравого смысла,
прежде чем заснуть, укрыть себя и Анджелику куском пергамента.
Глава двенадцатая
Тонино проснулся, чувствуя, что ему холодно и что-то его смущает. Свет был
тусклым и желтым - видимо, потому, что его лицо закрывал лист пергамента.
Вглядевшись в него, Тонино подивился, какой он гладкий и плотный. К тому же на нем
стояли большие черные буквы. Тонино прошелся по ним глазами. "Объявление войны
(дубликат)", - прочел он.
И в голове его вмиг просветлело; он знал: росту в нем примерно десять дюймов и он
лежит в ящике - стола или комода - в одной из комнат дворца. И в ней светло! Их
найдут. В сущности, почти уже нашли. Вот это его и разбудило. Он слышал, как кто-то
бродит по комнате, производя неясный шум и шарканье и нет-нет да насвистывая
несколько тактов из "Капронского Ангела".
Вошедший, кто бы это ни был, теперь приблизился к ящику. Тонино слышал, как
скрипнула половица и зашуршало платье - громко и близко. Он пошевелил головой,
осторожно и неохотно, и сразу обнаружил в дюйме от себя испуганное лицо Анджелики,
спавшей в ворохе измятой бумаги. Шуршание платья говорило о том, что разгуливающая
по комнате особа - женщина. Вероятно, герцогиня искала их здесь.
- Ох уж этот герцог! - проворчала особа голосом, какой не мог бы принадлежать
ни одной герцогине. - В жизни не видела такого неряхи!
Ее дыхание внезапно приблизилось. И, прежде чем Тонино или Анджелика успели
подумать, что им делать, ящик сдвинулся.
Беспомощные, они оказались задвинутыми вглубь, ногами вперед в темноту, и тут
же ящик с грохотом захлопнулся над их головами.
- Помогите! - шепотом взмолилась Анджелика.
- Тс-с!
Горничная все еще находилась в комнате. Они слышали, как она что-то подвинула,
потом затренькали клавиши: она стирала с рояля пыль. Потом - бум! И наконец -
ничего. Когда они убедились, что она ушла, Анджелика спросила шепотом:
- Что же мы теперь будем делать?
В ящике было достаточно места, чтобы сесть, но и только. Над их головами, там, где
ящик входил в стол - или во что-то другое, - была полоска света, но открыть ящик они
никак не могли. Зато могли видеть довольно хорошо. Свет поступал сзади - оттуда, где
лежали их ноги. Уперевшись руками в доску над головой, Тонино и Анджелика
попытались раскачать ящик, но он был из крепкого, сильно пахнущего Дерева, и сдвинуть
его у них не хватало сил.
- Опять мы заперты в месте, где нет дверей! - уже в полный голос возмутилась
Анджелика и, вороша бумагу, потянулась к задней стенке, откуда шел свет. Тонино
пополз за ней.
Как только они туда добрались, стало ясно: выход есть. В задней части ящики были
ниже, чем в передней, и не доходили вплотную до стенки письменного стола. Там был
порядочный зазор. Когда Тонино с Анджеликой просунули в отверстие головы, они
увидели, что концы других ящиков подымаются лесенкой и венчает ее полоса дневного
света.
Они протиснулись в щель и стали бок о бок карабкаться вверх. Это было так же
легко, как подыматься по лестнице. Они уже находились у предпоследнего ящика, - еще
одно усилие, и добрались бы до полосы дневного света! - когда услышали, что в комнате
есть еще кто-то.
- Они спустились сюда, Ваша Светлость, - произнес женский голос.
- Тогда мы их изловим, - ответила герцогиня. - Осматривайте все
повнимательнее.
Тонино и Анджелика повисли на пальцах рук и ног на задней части ящиков, не смея
пошевелиться. Герцогиня и ее статс-дама, шурша шелковыми платьями, кружили по
комнате.
- В этом конце, Ваша Светлость, ничего нет, - сказала статс-дама.
- И, могу поклясться, окно не открывали, - откликнулась герцогиня. - Откройте
все ящики стола.
Над головой Тонино раздался сильный грохот. Пыльный белый свет полился вниз из
открытого верхнего ящика. Зашелестели перебираемые бумаги.
- Ничего, - доложила статс-дама. И верхний ящик захлопнулся.
Все это время Тонино и Анджелика висели на втором сверху ящике. Теперь они, как
могли быстро и тихо, переместились вниз. Громыхнул второй ящик; его открыли и
захлопнули, почти их оглушив. Теперь дернулся тот ящик, на котором они повисли. К
счастью, он оказался тугим. Статс-дама тянула его и трясла, но он не поддавался, и это
дало Тонино и Анджелике время вскарабкаться - в бешеном темпе - вновь на второй
ящик. Там они и висели, в темном, узком пространстве, пока помощница герцогини
обследовала третий ящик и, захлопнув его, вынула самый нижний. Вытянув шеи, они
всматривались в поток белого света, лившийся снизу.
- Вот! Взгляните! - воскликнула статс-дама. - Они здесь были! Настоящая
мышиная нора!
Зашуршали шелка: герцогиня спешила к столу.
- Проклятье! - не удержалась она. - И совсем недавно! Я слышу их запах даже
сквозь эти сигары. Быстро! Они не могли уйти далеко. Они, скорее всего, ускользнули до
того, как убирали комнату.
Ящик с грохотом вернулся в стол, принеся с собой пыльную темноту. Зашелестели
шелка: обе дамы поспешно направили свои шаги в зал с креслами; раздалось негромкое,
но решительное "бах", и дверь захлопнулась.
- Как ты думаешь, мы попались? - прошептала Анджелика.
- Нет, - сказал Тонино. Он был уверен: герцогиня не заметила, где они прячутся.
Но теперь, судя по только что услышанному звуку, они вновь взаперти, и в голове у него
не рождалось ни одной идеи, как эту дверь открыть.
Тем не менее даже в запертой комнате было больше простора по сравнению с узкой
щелкой у задней стенки письменного стола. Анджелика и Тонино проталкивались,
протискивались и продирались сквозь узкую щель, пока, в конце концов, не выбрались
наверх. Прежде чем их глаза привыкли к дневному свету, Тонино стукнулся ногой о
громадное, с телеграфный стол перо, после чего споткнулся о нож для разрезания бумаги,
этакую плиту из слоновой кости. Анджелика налетела на фарфоровую статуэтку, стоящую
у заднего края стола. Статуэтка закачалась. Качнулась и Анджелика. И обхватила
статуэтку руками. А когда у нее перестали слезиться глаза, увидела, что сжимает в
объятиях фарфорового мистера Панча - нос, красный балахон и все прочее, - которому
она вполне под пару: они одного размера и роста. На другом конце стола красовалась
фарфоровая Джуди.
- Никуда нам от них не деться! - посетовала Анджелика.
Письменный стол был покрыт гладкой красной кожей, очень легкой для ходьбы, и
застлан листом белой промокательной бумаги, ступать по которой было еще удобнее.
Перед столом находился стул с обитым чем-то красным, под стать столешнице, сиденьем.
Тонино сразу сообразил, что они с легкостью на него спрыгнут. Еще легче спустятся вниз,
цепляясь за ручки ящиков стола. С другой стороны, рояль, с которого стирала пыль
горничная, стоял как раз рядом с письменным столом, и сразу за роялем было окно. До
окна от рояля всего один широкий шаг, Правда, окно закрыто, но с его шпингалетом,
видимо, справиться будет легко, если только они до него дотянутся.
- Посмотри! - сказала Анджелика, с отвращением показывая на рояль.
На крышке инструмента выстроилась целая вереница Панчей и Джуди. Одна пара
представляла собой двух кукол на подставках, очень старинных и ценных на вид; еще
одна пара была явно из золота; и еще одна - две весьма искусно вылепленные из глины
статуэтки: Панч, выглядевший этаким хитроватым мужланом, и Джуди, как это ни
непристойно, похожая на герцогиню. Ноты, лежащие на пюпитре открытого рояля, имели
заголовок: "Арнольфини. Панч и Джуди. Сюита".
- По-моему, мы в кабинете герцога, - сказала Анджелика. И оба покатились со
смеху.
Все еще похихикивая, Тонино ступил на рояль и двинулся по клавиатуре к окну: доси-ля-соль-фа,
- запели клавиши.
- А теперь назад! - хохотала Анджелика.
Тонино пошел назад - фа-соль-ля-си-до - почти в истерике.
И тут дверь отворилась, и кто-то стал быстро спускаться по ступенькам. Анджелика
и Тонино не нашли ничего лучшего, как застыть на месте, надеясь, что их примут за еще
одну пару статуэток Панча и Джуди. И, к счастью, вошедший был чем-то очень занят и
озабочен. Швырнув на стол пачку бумаг и даже не взглянув на две новые фигурки, он
поспешил назад, мягко закрыв за собою дверь.
- Ф-фью! - присвистнула Анджелика.
Они вернулась на стол и с интересом взглянули на бумаги. В лежавшей сверху
стояло:
Донесение. Кампания началась в 08.00. Войска продвигаются на всех фронтах,
отражая вторжение. Тяжелая артиллерия и резервисты выступают в поддержку. На
Пизанском фронте большие потери. Замечен флот, - пизанский? - движущийся в устье
Волтавы.
- Война! - воскликнул Тонино. - Почему?
- Это все герцогиня. Это, конечно, она втянула нас в войну, - сказала Анджелика.
- А нашим семьям запрещено творить военные заклинания! Тонино, нам во что бы то ни
стало нужно выбраться отсюда. Мы должны сообщить им, где находятся слова к
"Ангелу".
- Но зачем герцогине поражение Капроны? - спросил Тонино.
- Не знаю. Только в ней есть что-то дурное, вот это я знаю. Тетя Белла говорила,
что поднялся ужасный тарарам, когда герцог решил на ней жениться. Ее никто не любит.
- Пойдем посмотрим, сумеем ли мы открыть окно, - предложил Тонино. И снова
двинулся по клавиатуре: до-си-ля-соль-фа-ми-ре.
- Тихо. Тс-с, - почти прошептала Анджелика.
Но, как обнаружил Тонино, если ставить ногу на клавиши очень медленно, они не
звенят. Однако не успел он пройти половину пути, а Анджелика - только поднять ногу,
чтобы за ним последовать, как оба услышали, что кто-то снова отворяет дверь. Нельзя
было терять ни секунды, Анджелика бросилась назад - на стол. Тонино, произведя
ужасный, режущий уши звук, метнулся по черным клавишам, вскарабкался на пюпитр и
втиснулся за ноты.
И успел как раз вовремя. Выглянув оттуда - он стоял, высовываясь боком, в
профиль, как рисунок древнего египтянина, - он увидел, что перед письменным столом
стоит сам герцог Капронский. На взгляд Тонино, герцог выглядел растерянным и
печальным. Он постукивал "Донесением" себя по зубам и, по-видимому, не замечал
Анджелику, стоявшую на столе между Панчем и Джуди, хотя Анджелика, чьи глаза не
выдерживали сверкания герцогских пуговиц, отчаянно моргала.
- Но я не объявлял войны, - говорил герцог себе самому. - Я смотрел кукольное
представление. Как же я мог?.. - Он в смятении вздохнул, прикусив "Донесение" между
двумя рядами крупных, сияющих, белых зубов. - Голова у меня уже поехала, что ли? -
спросил он. Казалось, герцог разговаривает с Анджеликой. У нее хватило ума не отвечать.
- Пойду спрошу Лукрецию, - решил он. И, швырнув "Донесение" к ногам Анджелики,
поспешил из кабинета.
Тонино осторожно соскользнул с крышки рояля на клавиатуру - дзинг-клинг.
Анджелика, которая теперь стояла у самого рояля, указывала на окно. От ужаса она
онемела.
Тонино взглянул... и в первый момент испугался не меньше Анджелики. Сквозь
стекло на него таращилось темно-бурое чудовище, большеглазое, косматое. Глаза у этой
твари были как желтые лампы.
И через окно к Тонино шел слабый, чуть возмущенный призыв: возьми себя в руки и
открой окно.
- Бенвенуто! - закричал Тонино.
- О!.. так это только кот, - проговорила Анджелика. - Не позавидуешь мышам:
как им, должно быть, страшно!
- Всего лишь кот! - сказал Тонино с презрением. - Это же Бенвенуто! - И
попытался объяснить Бенвенуто, как нелегко открыть окно при росте в девять дюймов.
В ответ Бенвенуто - он уже начал терять терпение - вызвал перед мысленным
взором Тонино новейшую волшебную книгу, открытую на первых страницах.
- Спасибо, спасибо, - пробормотал Тонино, краснея от стыда.
На этой странице значились три открывательных заклинания, и ни одно из них
Тонино не сумел удержать в голове. Теперь он выбрал простейшее, закрыл глаза - так
воображаемая страница читалась четче - и прочел заклинание.
Окно распахнулось, легко и мягко, впустив порыв холодного ветра. А вместе с
ветром, так же легко, вошел Бенвенуто. И пока Бенвенуто мягко двигался к нему по
клавиатуре рояля, Тонино еще раз пережил ужасное мгновение: ощутил, как чувствуют
себя мыши при виде кота. Но тут же это забыл от радости: перед ним был Бенвенуто! И
протянул руки, чтобы потереть Бенвенуто за жесткими ушами.
Бенвенуто ткнулся Тонино в лицо липким черным носом, и оба застыли, счастливые,
а из рояля долго неслись режущие ухо звуки.
Бенвенуто пожаловался Тонино, что Паоло недостаточно сообразителен: он,
Бенвенуто, никак не может втолковать ему, где Тонино. Тонино нужно послать Паоло
записку. Сможет ли Тонино - он же такой крохотный! - написать записку?
- Здесь на столе есть перо, - вмешалась Анджелика. И Тонино вспомнил слова
Анджелики: она понимает кошек.
Бенвенуто встревожился: он пожелал узнать, не будет ли Тонино против, если он
вступит в разговор с представительницей клана Петрокки!
В первый момент такой вопрос удивил Тонино. Он напрочь забыл, что ему и
Анджелике полагалось ненавидеть друг друга. Но в их положении - когда они вместе
попали в такую беду - это было бы пустой тратой времени.
- Нет, ничуть, - сказал он.
- Да слезьте же с рояля, вы оба, - взмолилась Анджелика. - Чудовищная
какофония!
Бенвенуто не заставил себя ждать и в один прыжок слетел вниз. Тонино, приложив
все свои силы, последовал за ним: зацепившись локтями за крышку рояля, он
пропутешествовал по черным клавишам. К моменту, когда он опустился на письменный
стол, Бенвенуто и Анджелика уже обменялись приветствиями и по всем правилам
представились друг другу. После чего Бенвенуто, обратившись уже к ним обоим,
посоветовал им не пытаться бежать через окно. Кабинет герцога находится на четвертом
этаже. Каменная кладка крошится, и даже у него, кота, было немало хлопот, чтобы на ней
удержаться. Если они подождут, он, Бенвенуто, обеспечит им помощь.
- Но герцогиня... - начал Тонино.
- И герцог, - продолжила Анджелика. - Это кабинет герцога.
Бенвенуто считал, что герцог сам по себе человек безвредный. Тонино и Анджелика
находятся в самом безопасном во всем дворце месте. Пусть остаются тут, в укрытии, а ему
напишут записку, такую маленькую, чтобы он мог унести ее в пасти.
- А не лучше ли повязать ее вокруг шеи? - спросила Анджелика.
Бенвенуто никогда не соглашался носить что-нибудь вокруг шеи, а теперь и тем
более. Во дворце тьма народу, и кто-нибудь вполне может увидеть записку.
Тонино поставил ногу на "Донесение" и, поднатужившись, оторвал от него уголок.
Анджелика подала ему перо, которое пришлось держать обеими руками, а конец
положить себе на плечо. Потом она встала на бумагу, чтобы та не шевелилась, пока
Тонино орудовал пером. Это оказалось такой нелегкой работой, что Тонино сделал
записку предельно краткой: "В герцогском дворце. Герцогиня - чародейка. Т.М. & А.П."
- Сообщи им про слова к "Ангелу"! - напомнила Анджелика. - На всякий
случай.
Тонино перевернул бумагу и написал на обратной стороне: "Слова к "Ангелу" на
Ангеле надвратном". Затем, вконец изможденный тяжелым пером, которое двигал вверхвниз,
сложил записку этим сообщением внутрь, а первым наружу и сплющил ее, наступив
ногой. Бенвенуто открыл пасть. При виде этой розовой пещеры с аркообразным
морщинистым верхом и рядом белых клыков Анджелика, содрогнувшись, отодвинулась, и
Тонино положил записку на колючий язык Бенвенуто. Бенвенуто, бросив на Тонино
любящий взгляд, пустился в путь. Он прыгнул на рояль, извлек из него где-то посередине
звенящее "до", мягко-мягко оттолкнулся от подоконника и исчез.
Тонино и Анджелика смотрели ему вслед, пока не заметили, - слишком поздно! -
что вернулся герцог.
- Забавно, - сказал герцог. - Новый Панч, а также новая Джуди.
Тонино и Анджелика замерли на месте. Они стояли по разные стороны
промокательной бумаги в мучительно неудобных позах.
К счастью, герцог заметил, что открыто окно.
- Ох уж мне эти горничные с их чистым воздухом! - проворчал он и пошел
закрывать окно. Тонино воспользовался возможностью встать на обе ноги, Анджелика
распрямила согнутую шею. И тут же оба чуть не подскочили как ужаленные. Где-то внизу
грохнул выстрел. За ним второй. Герцог высунулся из окна и, видимо, за чем-то
наблюдал.
- Бедная киска, - сказал он, и голос его звучал печально и покорно. - Ну зачем
ты сюда сунулась, киска? Она же ненавидит кошек. А эти болваны рады подымать шумгром,
отстреливая их.
Прогремел еще один выстрел, и еще несколько. Герцог выпрямился, сокрушенно
покачал головой.
- А, да ладно, - сказал он, закрывая окно. - Надо полагать, они и в самом деле
едят птичек.
И он вернулся к столу. Тонино и Анджелика и не пытались двинуться. Да и вряд ли
смогли бы. Оба окаменели, совершенно раздавленные.
Лицо герцога покрылось лоснящимися морщинками: он заметил, что от
"Донесения" оторван уголок.
- Та-ак. Я уже начал есть бумагу? - пробормотал он, и его печальное,
выражающее изумление лицо повернулось к Анджелике и Тонино. - По-моему, я стал
очень забывчив. Разговариваю сам с собой. Плохой знак. Но я, право, не помню вас двоих.
Новую Джуди - да, припоминаю, а вот тебя, - обратился он к Тонино, - совсем не
помню. Откуда ты здесь взялся?
Тонино был так убит судьбой Бенвенуто, что перестал соображать. К тому же, какникак,
сам герцог обращался к нему.
- Пожалуйста, сэр, - вырвалось у него, - я объясню...
- Замолчи! - оборвала его Анджелика. - Сейчас запою заклятие!
- ...только, пожалуйста, скажите мне, что с моим котом. Его убили?
- По-моему, да, - отозвался герцог. - Похоже, они в него попали.
Тут он вздохнул и, воздев глаза к потолку, внимательно на него посмотрел, прежде
чем снова перевести взгляд на Анджелику и Тонино. Оба стояли неподвижно. Анджелика
ела глазами Тонино, угрожая ему невообразимыми заклятиями, если он скажет еще хоть
слово. А Тонино молчал, понимая, что выказал себя полнейшим идиотом. Бенвенуто
погиб, и не было никакого смысла шевелиться - никакого смысла вообще ни в чем.
Герцог тем временем достал из кармана носовой платок. Вместе с ним оттуда
вывалилась слегка помятая сигара и шлепнулась на стол. Герцог подобрал ее и
машинально сунул в рот между своими сверкающими зубами. Но тут же вынул, чтобы
обтереть лоснящееся от пота лицо.
- А ведь вы оба говорили, - сказал он, убирая носовой платок в карман и вынимая
золотую зажигалку. - Или сами об этом не знаете? - продолжал он, отправляя сигару
снова в рот, и, бросив украдкой взгляд кругом, щелкнул зажигалкой и закурил. - Перед
вами, - сказал он, - свихнувшийся герцог, - Вместе с этими словами из его рта
выкатились клубы дыма, словно герцог был не герцог, а дракон.
Анджелика чихнула. Тонино почувствовал, что вот-вот тоже чихнет. Он сделал
глубокий вдох в надежде удержаться... и раскашлялся.
- Ага! - вскричал герцог. - Попались!
И тут же его большие влажные руки поднялись и обхватили их обоих за ноги. Держа
их так, крепко пригвожденными к промокательной бумаге, сам он уселся в кресло и стал
склонять к ним свое полное торжества лицо, пока оно не оказалось вровень с их
кукольными личиками. Сигара, торчавшая из угла его рта, окутывала их дымом. А они
махали руками, стараясь не терять равновесия, и кашляли, кашляли, кашляли.
- Ну, так кто же вы? - спросил герцог. - Еще одна из ее дьявольских штук, чтобы
заставить меня считать себя сумасшедшим? Так? А?
- Нет, мы совсем не то, - заходясь кашлем, произнес Тонино, а Анджелика,
кашляя, попросила:
- Пожалуйста, перестаньте дымить.
Герцог засмеялся:
- То-то же. Древняя китайская пытка дымом, - сказал он, ликуя. - Оживляет
любую статую. С гарантией. - Правой рукой он протащил Тонино, спотыкавшегося и
шатавшегося из стороны в сторону, через стол к Анджелике и сжал обоих в пальцах левой
руки. Затем освободившейся правой вынул изо рта сигару и положил на край стола. - А
теперь, - сказал он, - поглядим на вас.
Они вытерли свои полные слез глаза и со страхом подняли их на огромное
ухмыляющееся лицо. Обозреть его все сразу было невозможно. Анджелика остановила
свой выбор на левом глазе, Тонино - на правом. Оба глаза, круглые и по-детски наивные,
как у Старого Никколо, уст
...Закладка в соц.сетях
