Жанр: Фантастика
Миры Крестоманси 3. Волшебники из капроны
...орую тоже уже тащили подальше от Паоло.
- Погодите вы! Минуточку! - громко призвал Крестоманси.
Все обернулись к нему - уважительно, но с явной досадой.
- Если вы, каждый из ваших домов, не перестанете относиться к другому как к
сборищу негодяев, могу обещать вам, что очень скоро Капрона снова падет.
Все, и Монтана, и Петрокки, одинаково возмущенные, воззрились на него.
Архиепископ взглянул на герцога, и оба, ища убежища, засеменили к паперти Собора.
- О чем это вы говорите? - вспылил Ринальдо, наступая на Крестоманси. Его
достоинство было задето: из него посмели сделать куклу! Взгляд его глаз сулил всем и
каждому коровьи лепешки на голову - и особенно обильно Крестоманси.
- Я говорю об Ангеле-хранителе Капроны, - сказал Крестоманси. - Когда во
времена первого герцога Капронского Ангел опустился на купол Собора, принеся в дар
Капроне защиту и безопасность, герцог, о чем повествует история, назначил двух своих
подданных - Антонио Петрокки и Пьеро Монтана - хранителями слов, изреченных
Ангелом, а потому и хранителями мира и безопасности Капроны, В память об этом в
каждой вашей Казе есть надвратный ангел, а большой Ангел стоит на постаменте,
украшенном леопардом Петрокки в обнимку с крылатым конем Монтана. - И
Крестоманси указал на купол. - Если вы не верите мне, попросите, чтобы вам дали
лестницы, подымитесь наверх и убедитесь сами. Антонио Петрокки и Пьеро Монтана
были верными друзьями, и такими же были их семьи после них. И Капрона стала великим
городом и сильным государством. Ее упадок начался с нелепой ссоры между Рикардо и
Франческо.
Тут как среди Монтана, так и среди Петрокки поднялся общий ропот: ссора вовсе не
была нелепой!
- Конечно, нелепой, - заявил Крестоманси. - Вас всех обманывали с колыбели.
Два века вы позволяли Рикардо и Франческо себя дурачить. Из-за чего они на самом деле
поссорились, мы никогда не узнаем, но я знаю, что оба распространяли в своих семьях
одну и ту же ложь. А вы их лживым выдумкам верили и все глубже и глубже погрязали в
распрях, пока Белая Дьяволица не сумела вернуться в Капрону.
Снова раздался общий ропот.
- Да, герцогиня - Белая Дьяволица, но... - начал Антонио.
- Да, Белая Дьяволица, - сказал Крестоманси. - И сейчас ее здесь больше нет,
потому что члены обеих семей нашли слова гимна и разбудили Ангела. Полагаю, это
стало возможным только благодаря тому, что Монтана и Петрокки действовали вместе.
Но вы все могли бы до посинения петь верные слова, и ничего не произошло бы. Ангел
уважает дружбу. К счастью, молодежь в обоих ваших домах менее фанатична, чем
старшие. Марко и Роза даже имели смелость полюбить друг друга и пожениться...
До этого момента обе семьи слушали - стиснув зубы, скажем прямо, потому что
мало удовольствия слушать, как тебя отчитывают в присутствии сборища сограждан, не
говоря уже о присутствии герцога и архиепископа, - но все-таки слушали. Но тут
разразилась буря.
- Пожениться! - взревели Монтана.
- Она же - Монтана! - взревели Петрокки.
Оскорбления градом посыпались на Розу и Марко. Всякий, кому не лень было бы
произвести подсчет, набрал бы не меньше десятка теток, захлебывавшихся от слез, и все
они, глотая слезы, кляли Розу и Марко.
Роза и Марко оба были белее мела. Не хватало только, чтобы Ринальдо напустился
на Марко. Что, впрочем, он не замедлил сделать.
- Этот подонок, - заорал он, обращаясь к Розе, - сбил меня с ног и разбил мне
голову. А ты за такую дрянь вышла замуж!
Крестоманси поспешил встать между Марко и Ринальдо.
- Я надеялся, что кто-нибудь все-таки поймет, - сказал он Розе; он выглядел очень
усталым. - Да, в Венеции вам будет лучше.
- Прочь с моего пути! - крикнул Ринальдо. - Прочь, вы, колдун-двурушник!
- Пожалуйста, отойдите, сэр, - сказал Марко. - Я не нуждаюсь в защите от
подобного болвана.
- А вы подумали, Марко, о том, - сказал Крестоманси, - что две семьи
волшебников, Монтана и Петрокки, могут учинить вам и Розе?
- Конечно, - резко бросил Марко, пытаясь отстранить Крестоманси.
Но тут снова воцарилась необычная тишина - тишина, исходившая от Ангела.
Архиепископ опустился на колени. Народ в благоговении столпился по обе стороны
двора. Ангел возвращался. Он шел - пешком - с дальней нижней части Корсо; концы
его крыльев мели по булыжнику, и по мере его приближения крепчал хор певших голосов.
И когда он проходил по соборному двору, в каждом месте, где его перо касалось камней,
вырастала гряда крохотных золотых цветов. И дивное благоухание овевало каждого, пока
Ангел приближался к Собору, и, огромный, золотой, остановился у паперти.
Там он обратил свое отрешенное, но улыбающееся лицо ко всем собравшимся. И
голосом, звучащим как тот один, что поет, воспаряя над хором, возвестил:
- Мир снизошел на Капрону. Блюдите согласие наше.
С этими словами он расправил крылья, и от благовония их у всех закружилась
голова. А он уже поднялся вверх и, пролетев над большими и малыми куполами, вновь
занял свое место на самом большом куполе, чтобы охранять Собор во все грядущие годы.
Вот, собственно говоря, и конец этой истории; осталось разве что дать одно-два
разъяснения.
Марко и Розе пришлось без конца повторять свою историю - не меньше, во всяком
случае, раз, чем Тонино с Анджеликой - свою. Среди первых, кому они ее поведали, был
Старый Никколо, который, как ни рвался встать, все еще оставался в постели - впрочем,
только потому, что Элизабет сидела около него день и ночь.
- Но я же совершенно здоров, - твердил он.
Ну, и для того, чтобы удержать его в постели, Элизабет попросила сначала Тонино, а
потом Розу и Марко прийти к нему и рассказать свои истории.
Роза и Марко познакомились, когда работали на Старом мосту. Они полюбили друг
друга и решили пожениться. Это-то получилось просто и произошло за считанные
минуты. Трудность состояла в другом: им нужно было каждому подыскать себе семью,
которая не имела бы ничего общего ни с одной, ни с другой Казой. Роза решила эту задачу
первой. Она придумала выдать себя за англичанку. У нее сложились очень дружеские
отношения с англичанкой из Художественной галереи - с той самой Джейн Смит,
которая произвела неизгладимое впечатление на Ринальдо. Джейн Смит решила, что
будет очень забавно выдать себя за Розину сестру. Сначала она написала несколько
длинных писем по-английски к Гвидо Петрокки якобы от отца-англичанина, а потом сама
пришла в Казу Петрокки в тот день, когда Марко привел туда Розу.
Роза и Марко тщательно продумали, как будут представлять друг друга своим
семьям. Они использовали заклинание с грушевым деревом - которое разработали сами
- и сотворили его, к удовольствию Джейн, в обеих Казах. Правда, Петрокки, хотя и
любили груши, Розу сначала приняли холодно. По правде сказать, некоторые тетки Марко
вели себя с ней неприветливо, что возмущало Марко до глубины души. С другой стороны,
это дало ему право с такой горячностью ответить на вопрос Антонио о Петрокки, что он
терпеть их не может. Мало-помалу тетки привыкли к Розе. А Ренате и Анджелике она
очень полюбилась. И свадьбу справили сразу после Рождества.
За все это время Марко не удалось найти кого-то, кто сыграл бы для него роль
такого родственника. Марко был в отчаянии. И тут, всего за несколько дней до свадьбы,
отец послал его с поручением в дом Марио Андретти, строителя. Так Марко узнал, что у
Андретти слепая дочь. Когда Марко заговорил об этом с Андретти, тот сказал, что для
человека, который вылечит его дочь, он сделает что угодно.
- Даже тогда мы не смели надеяться, - сказал Марко. - Мы не знали, сумеем ли
ей помочь.
- Кроме того, - добавила Роза, - пойти туда вдвоем мы дерзнули только в ночь
после свадьбы.
Итак, свадьбу сыграли в Казе Петрокки. Джейн Смит помогла Розе с подвенечным
платьем и была подружкой невесты вместе с Ренатой, Анджеликой и одной из
двоюродных сестер Марко.
Джейн очень понравилась свадьба, и, видимо, - сухо добавила Роза, - она нашла,
что двоюродный брат Марко, Альберто, не менее привлекателен, чем Ринальдо. Меж тем
Марко и Роза ни о чем другом, кроме слепой дочери Андретти, и думать не могли. И как
только празднество закончилось, поспешили в дом Андретти.
- Ничего труднее мне в жизни не приходилось делать, - сказала Роза. - Мы
бились над этим всю ночь.
- Всю ночь! - не выдержала Элизабет. - А я даже не знала, что тебя нет дома!
- Мы очень старались, чтобы ты не заметила, - смутилась Роза. - Так или иначе,
но ничего похожего мы прежде никогда не делали. Пришлось нам поискать среди
заклинаний, хранящихся в университете. Мы перепробовали семнадцать, но ни одно из
них не подействовало. В конце концов пришлось разработать собственное. И все время
меня не отпускала мысль: что если и это не подействует на бедняжку и мы только
обманем ожидания ее отца.
- Не говоря уже о собственных, - подхватил Марко. - Но наше заклинание
подействовало. Мария радостно закричала, что комната вся многоцветная и в ней что-то
вроде деревьев, - это она людей приняла за деревья! - и мы все тогда, уже на заре,
прыгали от счастья и обнимали друг друга. А Андретти сдержал свое слово и
замечательно сыграл роль моего старшего брата, так что я потом убеждал его, что ему
нужно выступать на сцене.
- Он даже меня провел, - сказал недоумевающе Старый Никколо.
- Но рано или поздно все непременно вышло бы наружу, - произнесла Элизабет.
- Что тогда? Что вы собирались делать?
- Мы просто надеялись, - отвечал Марко. - Думали - может быть, постепенно
наши привыкнут...
- Другими словами, вели себя, как пара глупых щенков, - сказал Старый Никколо.
- Что за ужасная вонь?
Он вскочил с постели и бросился на галерею - выяснять, в чем дело, а Элизабет,
Роза и Марко бросились за ним, чтобы его остановить.
Запах, конечно же, опять был результатом заклинания в кухне. Насекомые исчезли,
зато вместо них появилось зловоние, которое шло из канализации. Весь день из кухни
извергались отвратительные запахи, особенно неприятные потому, что Капрона
готовилась пировать и праздновать. Капрона действительно обрела мир. Войска
Флоренции, Пизы и Сиены - озадаченные и недоумевающие, как случилось, что они
оказались побитыми, - все вернулись восвояси, а капронцы плясали на улицах.
- А мы даже сварить ничего не можем, не то чтобы праздновать! - плакалась тетя
Джина.
И тут пришло приглашение от Казы Петрокки. Не пожелает ли Каза Монтана
присоединиться к празднеству в Казе Петрокки? Это звучало чуточку формально, но Каза
Монтана пожелала. Что могло быть более кстати? Тонино и Паоло подозревали тут руку
Крестоманси.
Единственная трудность состояла в том, чтобы уговорить Старого Никколо остаться
в постели и не идти пировать с остальными. Все говорили, что Элизабет уже и так сделала
предостаточно. Но все-все, даже тетя Франческа, хотели идти на вечер в Казу Петрокки.
Тут, что оказалось более чем кстати, прибыл дядя Умберто, а вместе с ним
престарелый Луиджи Петрокки. Они сказали, что посидят со Старым Никколо - даже на
нем, если потребуется. А для танцев они слишком стары.
Итак, все остальные отправились в Казу Петрокки, и это был незабываемый вечер.
Приехал сам герцог, на чем настояла Анджелика. Герцог был бесконечно благодарен за
приглашение и привез с собою столько бутылок вина и пирожных, сколько вместила его
карета, и еще шестерых лакеев - в другой карете, - чтобы было кому их подавать.
- Во дворце ужасно, - сказал герцог. - Никого, кроме Панчей и их Джуди. А я
почему-то уже не увлечен ими, как бывало.
Вина было море разливанное, а пирожных и вкусных пирогов, испеченных в кухне
Казы Петрокки, - целые горы. Вечер удался на славу. Кто-то разыскал шарманку, и все
пустились танцевать во дворе. И если шестеро лакеев позабыли, что надо разносить
пирожные, и танцевали вместе со всеми, то кто поставит им это в вину? Даже герцог
плясал с тетей Франческой - воистину примечательное зрелище.
Тонино сидел с Паоло и Ренатой около жаровни, наблюдая за танцами. И когда они
там сидели, вдруг из тени возник Бенвенуто и, усевшись около жаровни, приступил к
процедуре досконального и тщательного умывания.
Они сделали отличное, превосходное дело с этой белой крысой, сообщил он Тонино,
задирая над своей шишковатой головой лапу и подвергая ее суровой обработке
собственным языком. Герцогиня сюда не вернется.
- А Виттория? С ней все благополучно? - осведомилась Рената.
Замечательно, прозвучало в ответ от Бенвенуто. Она отдыхает. У нее скоро будут
котята. Отменно хорошие котята, потому что отцом их является он, Бенвенуто. И не грех
бы Тонино озаботиться, чтобы заполучить одного для Казы Монтана.
Тонино сразу, не сходя с места, попросил у Ренаты котенка. Рената обещала
попросить Анджелику. После чего Бенвенуто, который успел обработать обе лапы, улегся
на коленях Тонино, распластавшись темно-бурым ковриком, и с полчаса поспал.
- Жаль, что я его не понимаю, - посетовал Паоло. - Он пытался сказать мне, где
вы, а я понял всего ничего: видел только картинку - фасад дворца.
- Так он же всегда так объясняется, - сказал Тонино; его очень удивило, что
Паоло этого не знает. - Просто надо читать его картинки.
- А сейчас что он говорит? - спросила Рената у Паоло.
- Ничего, - ответил Паоло. - Хр-рр, хр-рр.
И все трое рассмеялись.
Некоторое время спустя, когда Бенвенуто, проснувшись, устремился на кухню
попытать счастья, Тонино, сам не зная почему, отправился в соседнюю комнату. Но как
только он туда вошел, понял, что его потянуло туда не случайно. Там был Крестоманси, а
еще Анджелика и Гвидо Петрокки, был там и Антонио. Антонио выглядел ужасно
озабоченным, так что Тонино приготовился получить нагоняй.
- Мы говорили о тебе, Тонино, - сказал Крестоманси. - Ты ведь помогал
Анджелике насылать грифонов. Да?
- Да, - отвечал Тонино и, вспомнив, сколько ущерба они нанесли, встревожился.
- И с заклинаниями на кухне ты тоже помогал? - спросил Крестоманси.
Тонино снова сказал "да". Теперь у него уже не было сомнений насчет нагоняя.
- А когда ты повесил герцогиню, - продолжал Крестоманси, все больше смущая
Тонино, - зачем ты это сделал?
Тонино очень удивился, почему за это ему может быть нагоняй, но не замедлил с
ответом:
- Я делал то, что мне было положено делать в кукольном представлении. Я не мог
выйти из роли, я должен был ее исполнять. Понимаете?
- Понимаю, - сказал Крестоманси и торжествующе повернулся к Антонио: - Вот
видите? А это была Белая Дьяволица! Но меня вот что интересует: всякий раз заклинание
творил кто-то другой. - И, прежде чем Тонино окончательно запутался, не понимая, к
чему тот клонит, Крестоманси снова к нему обратился. - Тонино, - сказал он, - помоему,
ты обладаешь новым и очень полезным даром. Пусть ты знаешь очень немного
заклинаний, зато ты умеешь обращать в свою пользу чары, которые наводят другие. Мне
думается, что если бы, например, тебя позвали помогать на Старом мосту, его починили
бы за полдня. Я прошу твоего отца отпустить тебя со мной в Англию, чтобы выяснить, на
что ты способен.
Тонино взглянул на озабоченное лицо отца. Он, право, не знал, что и думать.
- Насовсем? - спросил он. Антонио улыбнулся:
- Всего на несколько недель, - успокоил он сына. - Если Крестоманси прав, ты
нам здесь очень понадобишься.
Тонино тоже улыбнулся.
- Тогда я не против, - сказал он.
- Но ведь на самом-то деле, - вмешалась Анджелика, - грифонов наслала я.
- А хотела - на самом-то деле? - спросил Гвидо.
Анджелика уронила голову.
- Мышей, - призналась она, смиренно потупившись, а отец ее разразился громким
хохотом.
- Я и о тебе хотел поговорить, - сказал Крестоманси и повернулся к Гвидо: -
Заклинания у нее всегда срабатывают. Так ведь? Думается, вам есть чему поучиться у
Анджелики.
Гвидо насмешливо почесал бороду:
- Как окрашивать всё и всех в зеленое и насылать грифонов? Вы это разумеете?
Крестоманси взял бокал с вином:
- Конечно, в способах, какими действует Анджелика, есть риск. Но я другое имел в
виду: она может показать вам, что не надо делать по-старому, если хочешь добиться
результата. Мне думается, что со временем она обогатит вас целой серией новых
заклинаний. Оба дома смогут у нее поучиться.
И он поднял бокал:
- За твое здоровье, Анджелика. За твое, Тонино. Герцогиня считала, что завладела
самыми неумелыми членами ваших домов, а получилось совсем наоборот.
Антонио и Гвидо тоже подняли свои бокалы.
- Я вот что скажу, - произнес Гвидо. - Если бы не вы, не было бы у нас сегодня
праздника.
Анджелика и Тонино обменялись взглядами и состроили друг другу уморительные
рожи. Они были очень смущены, но и очень-очень довольны.
Закладка в соц.сетях
