Жанр: Фантастика
Миры Крестоманси 3. Волшебники из капроны
...дость! - не сдержался Паоло.
- Знаю, - откликнулась Роза. - Слушай, Марко, попытайся еще раз. Вымой
кастрюлю. Профильтруй воду. У нас остался последний пакетик супа... да не криви лицо,
Паоло! Мы извели уже все овощи. Они просто все полетели в помойное ведро -
заплесневели еще до того, как туда попали.
Паоло нервно оглянулся на дверь: он боялся, что у вражеского чародея хватит мощи
его подслушать.
- Попробуйте сотворить обратное заклинание, - шепотом посоветовал он.
- Тетя Джина, не переставая, пела их полдня, - вздохнула Роза. - Никакого
толку. Лючия-маленькая прибегла к "Капронскому Ангелу". Мы сейчас попробуем то, что
умеет Марко. Ты готов, Марко?
Роза открыла пакет с супом и поднесла сверху к кастрюле. Пока розовый порошок
сыпался в воду, Марко, склонившись над кастрюлей, яростно пел. Паоло наблюдал,
нервничая. Это было как раз то - он был уверен, - что болезненно-желтое послание
запрещало им делать. Как только весь порошок оказался в воде, Роза и Марко стали, не
отрывая глаз от кастрюли, взволнованно следить за ее содержимым.
- Получилось? - спросил Марко.
- По-моему... - начала Роза и осеклась. - Ох, нет! Нет! - раздался ее гневный
вопль.
Крошечные ракушки из пакета превращались в настоящие морские раковины,
только серого цвета.
- В них что-то живое! - с отчаянием сказала Роза, зачерпнув полную ложку. -
Где Лючия? Приведи ее сюда. Скажи ей... Нет, ничего не говори. Только сходи за ней,
Паоло.
- Она пошла в аптеку, - сообщил Паоло.
Тут во дворе поднялся галдеж. Паоло передал измазанного жиром младенца стоящей
рядом двоюродной сестре и бросился вниз, страшась увидеть еще одно желтое послание о
Тонино. Впрочем, вполне возможно, причиной шума была Лючия.
Оказалось, ни то, ни другое. Шум поднялся из-за Ринальдо. Вероятно, старшие
оставили Скрипториум, и Ринальдо сжигал посредине двора заклинания. Доменико, Карло
и Луиджи охапками таскали с галереи листки, конверты, свитки. Среди уже
скукожившихся в огне бумаг Паоло узнал военные заклинания, на переписку которых он
вместе со своими сверстниками потратил столько времени и труда. Значит, они старались
впустую? Какое безобразие!
- Вот к чему вынудили нас эти Петрокки! - орал Ринальдо, стоя в эффектной позе
у костра. Сожжение заклинаний явно входило частью в его план молодежного сговора.
Из зала, к радости Паоло, уже спешили Антонио и дядя Лоренцо.
- Ринальдо, - еще на ходу крикнул Антонио, - нас беспокоит, что с Умберто. Мы
поручаем тебе сходить в университет и узнать.
- Пошлите Доменико, - отмахнулся Ринальдо, вновь поворачиваясь к костру.
- Нет, - отрезал Антонио. - Пойдешь ты.
И в том, как он это сказал, прозвучало что-то, заставившее Ринальдо отступить
перед ним.
- Хорошо, - сказал Ринальдо и поднял руку смеясь. - Я же только шутил, дядя
Антонио.
Он тут же убрался.
- Отнесите бумаги обратно, - приказал дядя Лоренцо трем другим двоюродным.
- Не выношу, когда пускают по ветру добрый труд.
Доменико, Карло и Луиджи, не говоря ни слова, подчинились. Антонио и дядя
Лоренцо попытались затоптать костер, но пламя оказалось слишком сильным. Паоло
видел, как, обменявшись виноватыми взглядами, они наклонились над огнем и
прошептали заклинание. Огонь мгновенно погас, словно от щелчка выключателя. Паоло
озабоченно вздохнул. Совершенно ясно, что никто в Казе Монтана не способен бросить
привычку прибегать к заклинаниям. Интересно, как долго вражеский чародей не будет
этого замечать.
- Принеси лампу, Доменико, - распорядился Антонио. - И отбери заклинания,
которые не пострадали от огня.
Паоло поспешил вернуться на кухню, не дожидаясь, когда и его попросят помогать.
Костер подсказал ему одну мысль.
- Есть еще немного фарша, - говорила Роза. - Может, рискнем приготовить его?
- А почему, - вмешался Паоло, - вы не пойдете с провизией в столовую? Я
разожгу там очаг, и кухарничайте там на здоровье.
- Этот малец - гений! - обрадовался Марко.
И они так и сделали. Роза занялась фаршем, Марко сварил какао. Сначала накормили
младших, в число которых попал и Паоло. Он сидел на одной из длинных скамеек,
размышляя; если бы не мысли о Тонино и о Старом Никколо, который больной лежал
наверху, он мог бы считать себя почти счастливым. Особенно ему стало уютно, когда
вдруг теплый ком - скопление когтей и железных мускулов - шлепнулся ему на колени.
Бенвенуто тоже недоставало Тонино. Теперь он с какой-то отчаянностью терся о Паоло,
но не мурлыкал.
Роза и Паоло как раз вставали из-за стола, торопясь уложить детей спать, когда в
ночной тьме за Казой раздался громкий гул.
- Силы небесные! - воскликнула Роза и открыла дверь во двор.
В столовую ворвался перезвон, неровный металлический звук - быстрый, бурный.
Ближайшее "бум-бум-бум" раздавалось совсем рядом. Это мог быть только колокол СантАнджело.
За ним благовестил колокол Собора. А дальше, где близко, где далеко, слабо и
заунывно, все колокола во всех церквах Капроны звонили и трезвонили, гудели и гремели.
Коринна и Лючия вернулись бегом, их лица оживились от холодного бездумного
возбуждения.
- Война! Герцог объявил войну! Марко сказал, что ему, наверное, лучше уйти.
- Нет, нет! - вырвалось у Розы, - Подожди. Кстати, Лючия...
Лючия бросила быстрый взгляд на котелок в очаге.
- Пойду отнесу тете Джине рецепт, - пролепетала она и сразу убежала. Марко и
Роза обменялись взглядами.
- Против нас три государства и никаких заклинаний для войны с ними, - сказал
Марко. - Вряд ли нам с тобой предстоит жить вместе долго и счастливо.
- Мистер Нотти говорит, что завтра призовут последний резерв, - ободряюще
сообщила Коринна. Но тут ее глаза встретились с глазами Розы. - Пошли, ребятки,
пошли, - затараторила она, собирая четверых малышей. - Пора бай-бай.
Пока детей укладывали, Паоло сидел, поглаживая Бенвенуто. Он чувствовал себя
таким потерянным, как никогда. Неужели, подумалось ему, уже завтра солдаты из
Флоренции, Сиены и Пизы смогут войти в Капрону? Будут ли пушки стрелять на улицах?
Ему представилось, как от Собора отлетают большие мраморные осколки, как
проваливается Новый мост, несмотря на все вложенные в него заклинания, как вражеские
солдаты тащат визжащую Розу. Он понимал, что все это может произойти на самом деле,
и еще до конца недели.
Тут его внимание привлек Бенвенуто. Без всяких сомнений, Бенвенуто пытался ему
что-то сказать. Паоло видел это по обвиняющему взгляду его желтых глаз. Но понять его
не мог, не умел.
- Я попробую, - сказал он. - Я постараюсь.
На мгновение у него создалось впечатление, что Бенвенуто обрадовался.
Ободренный, Паоло наклонил к коту голову и уставился в его колючую кошачью
физиономию. Но у него ничего не вышло. Все, что он смог вынести из их общения, была
возникшая в уме картина - огромное прекрасное здание с фасадом из цветного мрамора.
- Церковь Сант-Анджело? - спросил он неуверенно.
Хвост Бенвенуто все еще раздраженно хлестал туда-сюда, когда вернулись Роза и
Марко.
- Ну конечно! - воскликнула Роза, обращаясь к Марко. - Опять наш Паоло хочет
взять на свои плечи все беды Казы Монтана.
Удивленный, Паоло поднял глаза.
- Иногда ты прямо вылитый Антонио, - заметил Марко.
- Я не могу понять Бенвенуто, - в полном унынии пожаловался Паоло. Марко
уселся на стол рядом с ним.
- Значит, Бенвенуто придется найти какой-нибудь другой способ объяснить, что
ему нужно, - заключил Марко. - Он - умный кот. Умнейший из всех, каких я знаю. Он
придумает.
Марко протянул руку, и Бенвенуто позволил ему погладить себя по голове.
- Ну и уши у вас, сэр Кот, - проговорил Марко, - точь-в-точь как у репейника,
только без шипов.
Роза тоже взобралась на стол, пристроившись по другую сторону от Паоло.
- Что тебя гложет, Паоло? Тонино?
Паоло кивнул:
- Никто не хочет поверить мне, что его похитил вражеский волшебник.
- Мы верим, - сказал Марко. А Роза добавила:
- Знаешь, Паоло, даже хорошо, что он похитил Тонино, а не тебя. Тонино
перенесет это куда спокойнее.
- А почему, - спросил Паоло: он был несколько озадачен, - почему вы оба
верите в этого волшебника, а никто другой о нем и слышать не хочет?
- А почему ты считаешь, что он существует? - ответил Марко вопросом на
вопрос.
Даже перед Розой и Марко у Паоло не повернулся язык рассказать о своем
недостойном общении с девчонкой Петрокки.
- В конце схватки Корсо окутал ужасный туман, - выдавил он из себя.
Роза и Марко подпрыгнули от удовольствия и над головой Паоло ударили в ладоши:
- Сработало! Сработало! А Марко добавил:
- Мы все время ждали, что кто-нибудь Да упомянет туман на Корсо. Ведь он как
никак сыграл свою роль? Подействовал как обратное заклинание?
- Да, - подтвердил Паоло.
- Это мы наслали туман, - сказала Роза. - Марко и я. Мы надеялись
предотвратить столкновение, но так как на него пошли все чары Капроны, нам
понадобилась уйма времени на этот туман.
Паоло переваривал услышанное. Значит, надо позаботиться о той части
доказательства, которая не зависела от слов девчонки Петрокки. А может, этот волшебник
вовсе и не существует. Может, Тонино и в самом деле заперт в Казе Петрокки. Паоло
вспомнил, что Рената, пока не развеялся туман и она не узнала, кто он такой, словом не
обмолвилась о пропаже Анджелики.
- Послушайте, - обратился он к Розе и Марко, - пойдемте со мной в Казу
Петрокки и выясним, там ли Тонино.
От него не ускользнуло, что Роза и Марко обменялись взглядами над его головой.
- Зачем? - спросила Роза.
- Затем. Затем... - Необходимость убеждать их разом внесла ясность в его мозги,
- Затем, что Гвидо Петрокки утверждал, будто Анджелика тоже пропала.
- Боюсь, мы не сможем, - сказал Марко тоном искреннего сожаления. - Если бы
ты знал, какие уважительные у нас причины, ты бы понял.
Но Паоло не понимал. Он знал: что касается этих двоих, то дело не в трусости, или в
высокомерии, или в чем-то подобном. И от этого их отказ поверг его в еще большее
отчаяние.
- Никто не хочет понять! - воплем вырвалось у него. Роза обняла его:
- Ты совсем как отец, Паоло! Считаешь, что обязан все делать сам. Но есть кое-что,
что можем сделать мы.
- Вызвать Крестоманси? - обронил Марко.
Паоло почувствовал, что Роза кивнула.
- Но он в Риме, - возразил он.
- Подумаешь! - воскликнул Марко. - Он волшебник особого статуса. Если он
более или менее близко и в нем есть нужда, он непременно приедет, только позови.
- Мне надо готовить ужин, - всполошилась Роза, спрыгивая со стола.
Еще до того, как накрыли к ужину, вернулся Ринальдо. Он был в распрекраснейшем
настроении. Дядя Умберто и старый дядя Луиджи Петрокки опять выясняли отношения,
на этот раз в университетской столовой. Поэтому дядя Умберто не пришел справиться о
здоровье Старого Никколо. Он и Луиджи - оба лежат в постели, свалившись от
измождения. Ринальдо усердно поил вином нескольких студентов, которые рассказали
ему о схватке во всех подробностях. Бедняги остались без ужина. По столовой летали
котлеты и макароны, а за ними стулья, столы и скамьи. Умберто попытался утопить
Луиджи в котле для супа; в ответ Луиджи швырнул в него все, что было приготовлено на
ужин профессуре. Студенты объявляют забастовку. Не потому, что возмущены дракой, а
потому, что Луиджи открыл им глаза: профессоров кормят лучше, чем студентов.
Паоло слушал краем уха. Его мысли были заняты Тонино и еще тем, можно ли
полагаться на слова девчонки Петрокки.
Глава одиннадцатая
Немного погодя кто-то пришел и поднял Тонино за шиворот. Это было неприятно.
Ноги и руки у него волочились и болтались во все стороны, а он ничего не мог поделать.
Его сбросили куда-то, где было гораздо темнее. Потом оставили лежать, пытая почти
непрерывной тряской и скрежетом, как если бы запихнули в коробку, которую тащили по
полу. Наконец это прекратилось, и он почувствовал, что в состоянии двигаться. Он сел;
его ужасно трясло.
Он находился в той же комнате, что и прежде. Только она казалась много меньше.
Если бы он встал на ноги, то задел бы головой маленькую люстру, которая свисала с
потолка. Значит, сам он теперь стал больше - похоже, раза в три. Марионетки, надо
полагать, были слишком велики для своих декораций, а лжевилла должна была выглядеть
так, как если бы отстояла на некотором расстоянии. А так как герцогиня внезапно
заболела, никто из ее окружения не позаботился о том, какого размера Тонино. Они
просто убедились, что он снова заперт.
Тонино огляделся вокруг. Половину комнаты заполняли сваленные безжизненной
кучей марионетки. Всмотревшись, он разглядел голову Полицейского, потом своего врага
Палача и длинный белый сверток с младенцем, а посередине кучи увидел лицо
Анджелики. Это было ее, Анджеликино, лицо, хотя сильно опухшее и со следами слез.
Тонино схватился за свой нос. К своему облегчению, он обнаружил, что огромная красная
дуля исчезла, хотя на нем самом все еще болтался алый балахон мистера Панча.
- Прости, - сказал Тонино; кажется, у него стучали зубы. - Я старался не
навредить тебе. Кости целы?
- Це-елы, - откликнулась Анджелика голосом, звучавшим не слишком уверенно.
- Тонино, что там произошло?
- Я повесил герцогиню, - сказал Тонино. И в том, как он это сказал, послышалось
злорадное торжество. - Правда, не до смерти, - добавил он с сожалением.
Анджелика захохотала. Она хохотала, пока куча марионеток не заколыхалась и чуть
не разъехалась. Тонино же не находил тут ничего смешного. Он разрыдался - плакал на
глазах у девчонки Петрокки. И пусть!
- Ну что ты, - огорчилась Анджелика. - Не надо, Тонино. Ну, Тонино...
пожалуйста! - Выкарабкавшись из-под груды кукол, она через всю комнату заковыляла к
Тонино. И, конечно, ударилась головой о люстру, которая закачалась, зазвенела и еще
долго - когда Анджелика опустилась на колени рядом с Тонино - бросала на них
сумасшедшие тени. - Пожалуйста, не надо, Тонино. Она будет дико злиться, как только
почувствует себя лучше.
На Анджелике были голубой чепец и голубая рубашка Джуди. Она сняла чепец и
протянула его Тонино.
- Возьми. Высморкайся хорошенько. Я уже - в пеленки. Мне сразу полегчало.
Она попыталась улыбнуться ему, но на ее распухшем лице улыбка вышла
безнадежно кривой. Вероятно, падая на помост, Анджелика сильно ударилась лбом, и
теперь на нем красовалась, увеличивая его, огромная багровая шишка. Под такой шишкой
улыбка выглядела нелепой ухмылкой.
Но Тонино понимал, что это улыбка, и улыбнулся в ответ - как мог, потому что
зубы у него не переставая стучали.
- Вот, держи. - Проковыляв обратно к куче марионеток, Анджелика вытащила из
нее Палача и вернулась с его черной меховой накидкой. - Надень.
Тонино завернулся в меховую накидку, высморкался в голубой чепец, и ему стало
легче.
Анджелика рылась в куче марионеток.
- Хочу надеть мундир Полицейского, - заявила она. - Тонино... ты понял, что к
чему?
- Не совсем, - отвечал Тонино. - Но вроде как знаю.
Да, он знал с того самого момента, когда посмотрел на герцогиню. Она была тем
волшебником, который лишал их силы и портил заклинания Казы Монтана. Тонино не
был уверен насчет герцога: он, пожалуй, слишком глуп, чтобы стоило принимать его в
расчет. И все же, вопреки колдовству герцогини, заклинания Казы Монтана - и Казы
Петрокки - обладают достаточной мощью и порядком досаждают герцогине. Поэтому-то
их - его и Анджелику - и похитили, чтобы шантажировать оба дома, заставив
отказаться от заклинаний. А если они откажутся, Капрона будет побеждена. Особенно
плохо, что Тонино и Анджелика - единственные двое, кто это все знает; герцогиню же
нисколько не беспокоит, что они знают. Ведь никто, даже такая умная голова, как Паоло,
никогда не сообразит искать их во дворце, в куче марионеток для спектакля "Панч и
Джуди". А значит, они оба помрут прежде, чем кто-либо их найдет.
- Нам во что бы то ни стало надо выбраться отсюда, - сказала Анджелика. - Пока
она не оправилась от петли.
- Она сразу об этом подумает, - добавил Тонино.
- Не уверена, - возразила Анджелика. - Могу сказать, все они до смерти
перепугались. Даже дали мне подсмотреть, как втаскивали тебя сюда через пол; по-моему,
мы можем выбраться тем же путем. Теперь это будет легче проделать: мы стали
покрупнее.
Тонино завязал на себе накидку и поднялся на ноги, хотя чувствовал себя
вымотанным и избитым; не хотелось и пальцем пошевелить. Голова его задела люстру.
Огромные мерцающие тени побежали по комнате, придавая лежащим в куче марионеткам
такой вид, будто они извиваются.
- Где они меня втаскивали? - спросил он.
- Как раз там, где ты стоишь, - ответила Анджелика.
Встав спиной к окнам, Тонино обозрел указанное место. Он никогда бы не
догадался, что там есть лаз. Однако теперь, после слов Анджелики, он кое-что разглядел
- замаскированную разводами накрашенного ковра и скрытую неровным светом
тоненькую черную черту - прямоугольник, контур размером примерно с обеденный
стол. Поднос с едой, надо полагать, прибывал к ним через этот же ход.
- Пропой открывающее заклинание, - потребовала Анджелика.
- Я их ни одного не знаю, - вынужден был сознаться Тонино. По каменной позе,
которую Анджелика приняла, он сразу понял: она сдерживается, чтобы не наговорить ему
малоприятных вещей.
- Ну а я не смею, - сказала она. - Ты сам видел, что получилось прошлый раз.
Если я высунусь, они опять нас поймают и накажут - превратят в марионеток. Второй
раз я этого не выдержу.
А сам он выдержит? Тонино не был уверен. Вспоминая их превращение в Панча и
Джуди, он вовсе не был уверен, было ли это наказанием. Скорее всего, в планы герцогини
входило заставить их паясничать. Низости ей было не занимать. С другой стороны, он не
был уверен, что сможет выдержать еще одно Анджеликино бездарное заклинание.
- Тут люк, - сказал он. - Крышка, Должно быть, держится на каком-нибудь
крючке. Давай саданем по нему подсвечниками.
- А если на нем заклятие? - заколебалась Анджелика.
- Нет, давай попробуем.
Они взяли каждый по подсвечнику и, встав у окон на колени, принялись бить изо
всех сил по едва заметной черте. Картон оказался крепким и губчатым. Вскоре
подсвечники стали похожи на плакучие ивы, только металлические. Все же небольшую
дырку посередине одного конца скрытой двери пробить удалось. Тонино показалось, что
он различает мерцание металла. Он уже было высоко занес подсвечник, чтобы нанести
мощный удар.
- Стой! - свистящим шепотом остановила его Анджелика.
Где-то невдалеке послышались размашистые шаркающие шаги. Тонино постепенно
и очень осторожно опустил подсвечник и затаил дыхание. Далекий голос ворчливо
произнес: "Мыши, значит... ничего тут нет..." Внезапно стало гораздо темнее. Кто-то
выключил свет, оставив лишь голубоватое мерцание маленькой люстры. Шарканье
удалялось. Хлопнула дверь, и наступила тишина.
Анджелика положила подсвечник и попробовала прорвать картон руками. Тонино
встал, отошел в сторону. Пустое дело. Кто-то их все равно подслушивает, что бы они ни
предпринимали. Во дворце полно лакеев и солдат. Может, лучше прекратить все попытки
и подождать, когда герцогиня выложится до конца. Только сейчас, когда он встал во весь
рост, картонная комната показалась ему чрезвычайно маленькой. Наполовину ее
заполняли марионетки. В ней и пошевелиться было негде. Тонино хотелось броситься на
стену и завыть. Он двинулся вперед и тут же задел стол. И так как теперь он был намного
больше и тяжелее, стол закачался и заскрипел.
- Есть! - вскричал он. - Ангел! Дорисуй Ангела!
Шишка на лбу Анджелики повернулась к нему:
- Я не в том настроении, чтобы заниматься художеством.
- Да не художеством - заклинанием, - объяснил Тонино. - А потом мы
поставим над собою стол, пока будем таранить дыру.
Анджелике не надо было говорить, что Ангел - самое могучее заклинание в
Капроне. Отбросив подсвечник в сторону, она вскочила с пола.
- Да, вот это как раз то, что подействует, - согласилась она. - Знаешь, для
Монтана у тебя очень неплохие идеи.
Голова ее снова коснулась люстры. По комнате запрыгали, заплясали тени, мешая
им найти кран, которым Анджелика наносила Ангела. Пришлось Тонино просунуть
голову и руку в крошечную умывальню, чтобы выломать второй бесполезный кран.
Но даже когда тени прекратили свою пляску, изображение выцарапанного на столе
Ангела было едва видно. И выглядело оно неясным и маленьким.
- Ему нужен его свиток, - сказала Анджелика. - И еще я добавлю нимб в знак
того, что он святой.
Анджелика была теперь настолько больше и сильнее, что с трудом удерживала в
руке крохотный кран. Нимб - когда она закончила Ангела - вышел чересчур велик, а
свиток вообще не удался. Стол качался туда-сюда, кран резал слишком глубоко или
скользил, и Ангел грозил превратиться в нечто несообразное.
- Кропотливая работа! - вздыхала Анджелика. - Ну как? Пойдет?
- Нет, не пойдет, - отрезал Тонино. - Свиток надо развернуть побольше. У
нашего Ангела видно несколько слов.
Тонино был тут совершенно прав, и поэтому Анджелика вышла из себя;
- Да? Вот и рисуй сам, если ты такой умный, ты, Монтаново отродье!
Она протянула кран Тонино, и он, дико рассердившись, выхватил его у нее:
- Вот, - крикнул он, отскребая длинный завиток лака. - Вот недостающий кусок.
А слова должны быть сбоку. Carmen pa, Venit ang, Cap* [Песню ми[ра]; Придет анг[ел];
Кап[рона] (лат.).] и еще много, но на них не хватит места.
- Наш Ангел, - заявила Анджелика, - говорит cis saeculare, elus cantare и visitus
data* [ [Ми]ра вековую; [анг]ел петь; доблесть вернулась (лат.).] - ближе к концу.
Тонино вовсю скреб по столешнице и не слушал. И без того было достаточно трудно
вывести буквы таким орудием, как водопроводный кран.
- Получилось! - вскричала Анджелика. - Знаешь, меня часто удивляло, почему
мы поем не эти слова...
Тут им обоим пришла в голову одна и та же мысль. И они, стоя нос к носу над
изрезанной столешницей, уставились друг на друга.
- Чтобы найти слова, надо искать их, - сказал Тонино.
- И они были над нашими воротами все это время! Ох, как глупо! - воскликнула
Анджелика. - Ну, за дело! Нам нужно удрать сейчас!
Тонино ограничился внесением в свиток Carmen. На большее места не было. И они
потащили скрипящий, шатающийся стол к проделанной ими дыре, водрузили над ней и
под его прикрытием принялись расширять ее, вырывая куски из раскрашенного пола.
Вскоре их глазам открылся брус из серебристого металла, тянувшийся от крышки
люка до этажа под ними. Тонино просунул конец подсвечника вниз между рваными
краями картона и сбоку постучал по металлу.
- Заговорен, - заключил он.
- Ангел! Капронский Ангел! - в тот же момент взмолилась Анджелика.
И брус подался в сторону. У их колен отвалился большой прямоугольный кусок
пола, открыв бездонную темную дыру.
- Давай возьмем веревку Палача, - предложила Анджелика.
Они кинулись к груде кукол и сорвали веревку с крошечной виселицы. Тонино
привязал ее к ножке стола.
- Настоящая бездна, - проговорил он в нерешительности.
- Не-ет, всего несколько футов, - возразила Анджелика. - Да и мы не такие
тяжелые, чтобы расшибиться. Уж как я брякнулась, когда ты скинул меня с помоста, но...
вот - ничего не сломала.
Тонино пустил Анджелику первой; она спускалась, раскачиваясь в темной пустоте,
как бойкая голубая обезьянка. Хрустел хлипкий стол, трр-трр. И накренился в сторону
ножки, за которую была привязана веревка.
- Ангел. Капронский Ангел! - шептал Тонино.
Тут стол нырнул - сначала одним углом - вниз в пустое пространство. Картонная
комната закачалась. И, обдирая края и треща, будто деревянный, стол застрял в дыре,
причем один его угол остался снаружи, а остальное заклинило внутри. Всё, подумал
Тонино, теперь он останется в этой комнате навсегда.
- Я внизу, - шепотом сообщила наверх Анджелика. - Можешь тянуть веревку.
Она доходит почти до самого пола.
Тонино наклонился над дырой и стал выбирать веревку, привязанную к ножке стола.
Он был уверен: произошло чудо. Эта ножка должна была отвалиться, стол - рухнуть
вниз. Не переставая шептать: "Ангел, Капронский Ангел!" - он скользнул под стол -
вниз, в темноту.
Стол устрашающе затрещал, но не развалился. Тонино заскользил вниз, и, пока он
скользил, веревка жгла ему руки. И вдруг - всё, она кончилась. И тут же ступни
ударились об пол.
- Уфф! - вырвалось у Тонино. У него было такое чувство, будто ему выкрутили
обе ноги.
Тут, внизу, они стояли на блестящем полу дворцового зала. С трех сторон над ними
возвышались ширмы кукольного театра "Панч и Джуди". Вместо задней ширмы висел
занавес, за которым должен был прятаться кукловод, а по краям просачивался тусклый
свет. Они отдернули один конец занавеса. Он был из чего-то жесткого, грубого - вроде
мешковины. За ним оказалась стена. Очевидно, по окончании представления кукольный
театр задвинули в один из концов зала. Между ширмами и стеной оставалось достаточно
места, чтобы Анджелика и Тонино могли протиснуться в зал, залитый лунным светом,
который яркими серебряными полосами падал на натертый до зеркального блеска пол.
Это был тот самый зал, где двор смотрел "Панча и Джуди". Кукольный театр еще не
убрали. Тонино вспомнилось, как они с Анджеликой балансировали на краю сцены и на
краю могилы. Да, их вполне могли убить. И то, что не убили, казалось еще одним чудом.
И еще. Должно быть, их держали в чем-то вроде кладовки. Но, когда герцогиню поразил
таинственный недуг, никто не позаботился их туда вернуть.
Лунный свет играл на глянцевом лике Ангела, высоко водруженном на другой
стороне зала. Ангел чуть наклонялся вперед над большой двустворчатой дверью. В зале
были и другие двери. Но Тонино и Анджелика направились к Ангелу. Оба считали: он
поведет их, будет их путеводной звездой.
- Ну что же это! - негодовала Анджелика, прежде чем они добрались до первой
лунной полосы. - Мы все еще крохотные. Я думала, мы вернем себе нормальные
размеры, как только выберемся. А ты?
Тонино занимала лишь одна мысль - выбраться! Независимо от того, какого он
размера.
- Так легче будет спрятаться, - буркнул он. - А потом кому-нибудь из вашей
Казы не составит труда вернуть тебе прежний вид.
Он крепче завернулся в палачеву накидку: он
...Закладка в соц.сетях
