Жанр: Фантастика
Миры Крестоманси 3. Волшебники из капроны
...ика услышали, как
герцог сглотнул. Но в своем решении остался тверд. - Я еду, - сказал он чуточку
визгливо, - чтобы быть с моим народом и утешать его в оставшиеся часы!
- Сентиментальный дурак! - изрекла герцогиня. И уронила она это вовсе не в
сердцах, просто высказала то, что о нем думала.
Герцог взорвался:
- Я, возможно, не являюсь хорошим правителем, - заявил он, - но хороший
правитель должен поступать именно так. Я еду... еду, чтобы погладить по головке детей и
чтобы петь в общем хоре.
Герцогиня рассмеялась:
- Много пользы вы этим принесете, особенно вашим пением. Превосходно! Пусть
вас убьют там, на улицах, а не здесь, во дворце. Убирайтесь! И гладьте по головке кого
угодно.
- Благодарю вас, моя дорогая, - сказал смиренно герцог.
И снова двинулся вперед - топ-топ-топ - вниз по мраморной лестнице. Тонино и
Анджелика услышали звук подков по гравию и почувствовали, как герцог качнулся.
- Едем, Карло, - произнес он. - Что там? На что вы указываете? А, да. Да, это -
грифон. Очень интересно. В путь, в путь! - Он сделал движение вверх. Заскрипели
рессоры, захлопнулась дверца. Герцог сделал движение вниз. Они услышали, как он, уже
сидя, сказал: "Всё, о Господи!" - и тут же хорошо знакомый им звук удара по картону,
когда он забарабанил пальцами по стоящей рядом коробке. Карета тронулась, заскрипели
по гравию колеса, застучали копыта. Герцог облегченно вздохнул, а они, услышав это,
подпрыгнули.
- Можете вылезать, - сказал герцог.
И они осторожно выбрались к нему на колени. Герцог любезно подвинулся ближе к
окну, чтобы они могли в него смотреть. И первое, что попало им на глаза, был железный
грифон; весь помятый и искореженный, он лежал в большой воронке посреди дворцового
двора.
- Знаете, - сказал герцог, - если мой дворец не будет так или иначе разрушен
пизанцами, сиенцами или флорентийцами, я спишу убытки на вас двоих. Второй грифон
изукрасил мне фасад двумя глубокими царапинами - не царапины, а канавы.
Герцог засмеялся и обтер свое лоснящееся лицо носовым платком. Он все еще очень
нервничал.
Как только карета выехала со двора на улицу, они услышали пальбу. Часть
выстрелов доносилась с близкого расстояния - снизу, на реке. В основном же гремело
вдали, и очень сильно: нескончаемый гул и грохот шел с гор. Вместе это уханье
раздавалось так близко, что звук был почти непрерывным, но из общего грохота часто
выделялось совсем близкое бах-бах-бах. И от этого все трое каждый раз подскакивали.
- Принимаем боевое крещение, - пошутил невесело герцог.
Карета замедлила ход. Среди шума и грохота они расслышали чинный голос кучера:
- Боюсь, Ваша Светлость, Новый мост под огнем. В какое место мы направляемся?
Герцог опустил окно. Шум усилился.
- В Собор. Поезжайте вверх по реке и посмотрите, нельзя ли переправиться по
Старому мосту. - Он захлопнул окно. - О-хо-хо! Не позавидуешь Карло! Каково ему
там на облучке!
- Зачем в Собор? - заволновалась Анджелика. - Нам нужно посмотреть на
ангелов в наших Казах.
- Нет, - ответил герцог. - О ваших ангелах она как раз и подумала. Вот почему я
задал тот вопрос майору. Единственное место, как мне кажется, где слова гимна всегда в
сохранности и не видны, - это на соборном Ангеле. О нем сразу вспоминаешь, но он
стоит очень высоко и очень далеко, и потому о нем легко забывают.
- Но он на страшной высоте! - воскликнула Анджелика.
- И у него тоже свиток, - проговорил Тонино. - И этот свиток кажется более
развернутым, чем свитки наших ангелов.
- Боюсь, это единственное место, о котором она, возможно, забыла, - сказал
герцог.
Они катили дальше, нигде не задерживаясь, если не считать воронки от снаряда,
разворотившего дорогу. Но и ее Карло ухитрился ловко объехать.
- Молодец Карло, - похвалил кучера герцог. - Один из тех достойных людей, от
которых она не решилась избавиться.
Шум немного ослабел, так как карета спустилась к реке и к Пьяцце Мартиа - по
крайней мере Тонино и Анджелика догадывались, где они едут, хотя и обнаружили, что
чересчур малы, чтобы увидеть что-то на большом расстоянии. По громыханью,
доносившемуся из-под колес, и покосившимся домишкам по обе стороны дороги они
могли сказать, что карета миновала Старый мост. Герцог то и дело вытягивал шею,
оглядывая окрестности, и каждый раз свистел и качал головой, но они не понимали
почему. Собор они узнали сразу, как только карета подкатила к нему по булыжной
мостовой: он был такой большой и снежно-белый. Его главный колокол все еще звонил.
Огромная толпа, состоящая в основном из женщин и детей, медленно двигалась к дверям
Собора. Карета остановилась близко от них, и Тонино и Анджелика увидели
архиепископа; стоя у входа в своем широком одеянии, он каждого входящего кропил
святой водой и тихо благословлял.
- Вот где настоящий человек, - сказал герцог. - Хотел бы я служить людям с
такой же пользой. Теперь слушайте: я высажу вас обоих в эту дверцу, а сам выйду из
другой и постараюсь занять их всех, пока вы будете взбираться на купол. Пойдет?
С этими словами он открыл дверцу кареты со стороны Собора.
Тонино и Анджелика растерялись.
- Так что нам делать? - беспомощно спросили они.
- Лезть туда наверх и прочитать слова на свитке, - сказал герцог.
Он наклонился, взял их в свои теплые влажные ладони и выставил наружу на
холодный булыжник. Дрожа, они стояли под широким ободом колеса.
- Поймите же, - сказал герцог, - если я попрошу архиепископа поставить на
купол лесенки, она сразу догадается.
И это было, конечно, совершенно верно. Они слышали, как он двинулся к
противоположной дверце, и дверца с шумом раскрылась.
- Он всегда все делает так замечательно, - прошептала Анджелика.
- Народ Капроны! - возгласил герцог. - Я пришел сюда, чтобы быть с вами в час
беды. Поверьте мне, не я захотел для вас того, что случилось сегодня...
Глухой рокот прокатился по толпе, послышались даже отдельные приветственные
возгласы.
- Он делает то, что надо. Замечательно делает, - сказала Анджелика.
- Займемся-ка лучше нашим делом. Выполним свой долг, - сказал Тонино. - Из
всех нас уцелели только ты и я.
Глава пятнадцатая
Тонино и Анджелика зашагали к огромному, скалой возвышавшемуся Собору и в
нерешительности приблизились к покатому контрфорсу. Это было единственное, что, на
их взгляд, давало им какой-то шанс подняться наверх. Но как только они оказались с ним
рядом, то сразу увидели, что задача, стоящая перед ними, совсем не трудная. Мрамор
выглядел гладким, но для таких крошечных существ, как они, на нем хватало
неровностей, чтобы их рукам и ногам было за что зацепиться.
Они, как обезьяны, поползли наверх, ободряемые холодным ветерком. По правде
говоря, хотя утро было богато событиями, они все же имели возможность отдохнуть и
даже поскучать. И теперь были полны энергии, при том что весили не больше нескольких
унций. И когда вскарабкались на длинный холодный скат самого низкого купола, почти
совсем не запыхались. Там перед ними встала остальная часть Собора, мраморного
ледника из белого, розового и зеленого мрамора. Ангела нее им оттуда совсем не было
видно.
Ни Тонино, ни Анджелика не знали, куда лезть дальше. Они стояли у золотого
креста, вперив взор ввысь. И тут на них налетели два кома: один из темно-бурой шерсти,
другой из белого меха. Заблестели два золотых глаза и два голубых. Черный нос и нос
розовый ткнулись в них обоих.
- Бенвенуто! - заорал Тонино. - Так ты...
- Виттория! - ахнула Анджелика и обняла белую кошечку обеими руками за шею.
Но кошки вели себя нетерпеливо и возбужденно. В их головах все перемешалось.
Какие-то путаные, тревожные обрывки мыслей о Паоло и Ренате, о Марко и Розе. И,
пожалуйста, пусть Тонино и Анджелика не останавливаются! Вперед, вперед! И поскорей!
И Тонино с Анджеликой полезли вверх, хотя никогда прежде не поверили бы, что
такое возможно. Предводимые кошками, они карабкались по длинным металлическим
ребрам, одолевали изогнутые радугой, как головокружительные мосты, контрфорсы -
подымались ко все более высоким куполам. И все время кошки умоляли их - скорей,
скорей! - и все время оказывались рядом, если было трудно найти точку опоры.
Опираясь рукой о жилистую спину Бенвенуто, Тонино весело взбирался на мраморный
ледник, лез через крохотные дренажные отверстия, под которыми висели большие капли,
карабкался на высокие изогнутые поверхности, прорезанные зелеными мраморными
ребрами купола, которые казались ему такими же высокими, как стена рядом с ним. Даже
когда они начали долгое восхождение по скату самого большого купола, им не было
страшно. Правда, раз Анджелика споткнулась, но удержалась на ногах, ухватившись за
хвост Виттории; раз Бенвенуто вцепился зубами в красный балахон Тонино, оттащив его
от глубокой дренажной дыры. У Тонино было такое чувство, будто он бредет по
поверхности Луны, несмотря на бледное зимнее небо над ними и пение ветра. Грохот
пушечной пальбы уже почти не достигал его крохотных ушек.
Наконец, протиснувшись между колоннами, они вышли на площадку на самой
вершине купола. Над ними парил золотой Ангел. Огромные ступни Ангела покоились на
золоченом постаменте, намного выше Тонино при его нормальном росте. Постамент
украшал узор из леопардов в обнимку с крылатыми конями, на которых Тонино кинул
рассеянный взгляд. Он смотрел вверх - на развевающиеся одежды Ангела, которые
простирались в ширину футов на двадцать, если не более, на его гигантскую правую руку,
поднятую над головой для благословения, на левую руку, простертую в небо, которая
держала развернутым большой свиток. А еще выше сияло громадное спокойное лицо
Ангела, ниспославшего на Капрону благословение.
- Какой он огромный! - воскликнула Анджелика. - Нам ни за что не добраться
до свитка, даже за целый день!
Кошки, однако, тянули их и понукали, предлагая им обойти площадку.
Заинтригованные, Тонино и Анджелика отправились в обход, шагая почти под самым
свитком. И вот над балюстрадой показалась голова Паоло с откинутыми назад черными
космами и очень бледным лицом. Одной рукой он держался за мраморную ограду, другая
была протянута вниз. Глядя в просвет между колонн, Тонино не сразу понял зачем. Но тут
он увидел несчастную, съежившуюся от страха Ренату, которая буквально висела на
Паоло.
- Она ужас как боится высоты! - вскричала Анджелика. - Как же она забралась
так высоко?
Виттория сказала Анджелике, что ей нужно поднять Ренату немедленно.
Анджелика высунулась между колоннами. Быть крошечной, несомненно, имело свои
преимущества. Расстояния, которые для Ренаты и Паоло были неодолимо огромными, ее
не беспокоили. Для нее купол был целым маленьким миром.
- Мне долго так не выдержать, - сказал Паоло, стараясь говорить как можно
спокойнее. - Может, попытаешься еще раз?
В ответ Рената вся затряслась от рыданий.
- Рената! - окликнула ее Анджелика. Испуганное лицо Ренаты медленно
поднялось вверх.
- У меня что-то с глазами! Ты кажешься мне крошечной.
- Я на самом деле крошечная, - прокричала Анджелика.
- Они оба такие! - воскликнул Паоло, глядя на голову Тонино.
Кукольные размеры Анджелики и Тонино ошеломили Ренату и Паоло; они даже
забыли, что находятся на высоте в сотни футов над землей. Паоло потянул Ренату, Рената
подтолкнула Паоло, и оба мгновенно перемахнули через мраморную ограду. Но тут взгляд
Ренаты упал на гигантского золотого Ангела, и ее снова взяла оторопь.
- О! О-ой! - зарыдала она и, как подкошенная, повалилась на постамент.
Тонино и Анджелика опустились сзади. Восхождение на купол их разогрело, но
теперь они остро почувствовали холодный ветер, проникавший сквозь их жалкие
балахоны.
Перепрыгнув через Ренату, рядом с ними оказался Бенвенуто. Нужно было что-то
делать, и делать немедленно.
Тонино снова поднялся и посмотрел в просвет между колоннами - туда, где купол,
закругляясь, уходил вниз ледяным полем с зелеными и золотыми ребрами. Там, над
изгибом, виднелся ярко-красный мундир, над которым рыжая грива Марко выглядела
поблекшей и сальной. Красный мундир шел к ней даже меньше, чем темно-вишневая
ливрея, в которую обрядили его, когда он выполнял обязанности кучера. Тонино сразу
сообразил, кто Марко на самом деле. Но в данный момент это волновало его куда меньше,
чем то, что Марко лежал на поверхности купола распластавшись, да еще и оглядывался
назад, - в позе, которую Тонино считал опасной. За сапогами Марко, колыхаемые
сильным ветром, развевались светлые кудри. За ними выглядывало лицо Розы.
- Со мною все в порядке, - сказала Роза. - Смотри за собой.
Бенвенуто был рядом с Тонино. Им нужно взбираться быстрее. Куда быстрее. От
этого очень многое зависело.
- Пусть Роза и Марко поднимаются сюда! Быстрее! - крикнул Тонино Паоло. Сам
не зная почему - возможно, это чувство передалось ему от кошек, - но он был уверен;
Роза и Марко в опасности.
Паоло нехотя подошел к перилам и вздрогнул: заоблачная высота!
- Они все время карабкались следом за нами и с нами перекликались, - сообщил
он Тонино. - Подымайтесь же сюда! Быстрей! - крикнул он.
- Благодарю покорно! - отозвался Марко. - А кто, скажи на милость, виноват,
что мы здесь?
- Как Рената? Цела? - подала голос Роза.
Тогда между колоннами протиснулись Анджелика и Тонино.
- Да шевелитесь же! - что было сил крикнули они.
Их вид - как прежде на Ренату и Паоло - произвел сильное действие на Розу и
Марко. Уставившись на две крохотные фигурки, они, не спуская с них глаз, сразу
поднялись на ноги. Пригнувшись, они быстро одолели оставшуюся часть подъема - так
им не терпелось взглянуть на Анджелику и Тонино поближе. Переваливаясь через перила
и таща за собой Розу, Марко споткнулся, упал и, еще не встав на ноги, поспешил заявить:
- А я сначала глазам своим не поверил! Надо сейчас же сотворить заклинание. На
вырост. А потом уже...
- Да встань! - прервал его Паоло.
Бенвенуто выказывал такое беспокойство и так явно хотел что-то сказать, что Паоло
это уловил. Обе кошки съежились, притихли, припали на лапы, и даже плоские уши
Бенвенуто совсем прилипли к голове. Роза стояла полусогнувшись. А Марко, привстав на
одно колено, напустился на Паоло:
- Послушай... - сердито начал он.
Бешеный порыв ветра налетел на купол. Ледяной вихрь пронесся по площадке,
завывая между мраморными колоннами, и заскрежетал вниз по скату. Тяжело лязгнули
крылья Ангела. Удары дождя, иглы льда, принесенные ветром, обрушились с такой силой,
что сбили Тонино с ног. Упав ничком, он слышал, как грохочет, ударяясь об Ангела, град,
как шлепается о купол. Паоло схватил Тонино, прикрыл собой. Рената принялась шарить
вокруг, нашла Анджелику и, взяв за локоть, потащила в укрытие. Марко и Роза согнулись
в три погибели. Было ясно - каждый, кто полез бы на купол, был бы оттуда сметен.
Ветер пронесся, воя волком. Все шестеро подняли головы. Светило солнце.
На площадке перед ними стояла герцогиня. С ее волос, с каждой складки мраморносерого
платья, сверкая, стекали капли тающего льда. На ее восковом лице играла злобная
улыбка.
- О нет, - сказала герцогиня. - На этот раз Ангел никому не станет помогать. Вы
решили, я забыла?
Марко и Роза подняли глаза на золотую руку Ангела, держащую свиток как раз над
ними. Если они прежде чего-то не понимали, то теперь им все стало ясно. По их
посерьезневшим лицам Тонино понял, что они ищут заклинания, которые обезвредили бы
герцогиню.
- Нет! Не надо! - вскрикнула Анджелика. - Она - колдунья!
Губы герцогини снова сложились в злобную улыбку.
- Больше, чем колдунья, - заявила она и, указав на Ангела, произнесла: - Да
исчезнут со свитка все слова.
В огромной золотой статуе что-то щелкнуло, потом заскрежетало, словно заработала
пружина. Рука, держащая свиток, медленно пошла вниз и, опускаясь, издавала легкое
поскрипывание. Его было отчетливо слышно, несмотря на внезапную вспышку пальбы,
доносившуюся из домов за рекой, А рука Ангела двигалась и двигалась вниз и внутрь,
пока не остановилась, издав глухое "дзинь". Свиток, поблескивая на солнце, повис между
ними и герцогиней. На нем виднелись большие выпуклые буквы. Angelus, увидели они,
Capronensi populo*. [Ангел; народ Капроны (лат.).] Казалось, Ангел специально держал
свиток так, чтобы они могли все прочесть.
- Вот так, - сказала герцогиня, хотя, как подумалось Тонино, судя по ее
удивленно вскинутым бровям, это было совсем не то, чего она ожидала. Она снова ткнула
в сторону свитка своим длинным, белым, словно восковой карандаш, пальцем и
приказала: - Стереть! Слово за словом.
Запрокинув головы, все с волнением и тревогой смотрели на строки гимна. Первое
слово было Carmen*. [Песнь (лат.).] И вот, у них на глазах, золотое заглавное "С" стало
медленно уходить в металлическую основу. Паоло невольно подался вперед. Нужно было
что-то делать. Герцогиня посмотрела на него, презрительно подняв брови. И Паоло
почувствовал, что его сковало, а обе ноги словно приросли к месту.
Но говорить он все еще мог. И он вспомнил, какое имя произнесли Марко и Роза
прошлой ночью. Не смея набрать дыхания, он, как мог громче, крикнул:
- Крестоманси!
Снова поднялся ветер. Сильный вихрь с ревом пронесся над куполом. И за Ренатой с
кошками возник Крестоманси. На площадке было так мало места, что Крестоманси
покачивало, но он быстро ухватился за мраморную балюстраду. На нем все еще была
военная форма, заляпанная и грязная, да и выглядел он очень усталым.
Герцогиня мигом повернулась кругом и уставила на него свой длинный палец:
- Вы! Я же вас провела!
- О да, провели, - сказал Крестоманси. Если герцогиня надеялась вывести его из
равновесия, то опоздала. Крестоманси уже обрел устойчивость. - Погоняли-таки за
химерами.
Он протянул руку ладонью вперед, словно отражая наставленный на него палец.
Длинный палец согнулся, и с него закапало что-то белое, словно он и впрямь был из
воска. Герцогиня уставилась на него, затем подняла на Крестоманси чуть ли не
умоляющий взгляд.
- Нет, - сказал Крестоманси; голос его звучал очень устало. - Вы натворили
достаточно бед. Примите свой подлинный облик.
В тот же миг тело герцогини стало быстро меняться. Исчезли, втянувшись в плечи,
руки. Вытянулось вперед лицо, хотя осталось таким же восковым и злобным. Из верхней
губы поднялись торчком длинные жесткие усы, а глаза налились красным - две
выпуклые бусины. Крапчатые юбки стали белыми, заколыхались и собрались, пенясь, у
лодыжек, обнажив не ступни, а длинные розовые когти. И все это время она уменьшалась
и уменьшалась. На ее заострившемся белом лице появились два клыка. За пенистой
массой юбок змеился голый розовый хвост, кольчатый, как дождевой червь, и злобно бил
по мраморному полу.
В конце концов огромная белая крыса с глазами, как два красных стеклянных
шарика, стремглав бросилась к мраморной ограде, стуча зубами, зыркая по сторонам,
тряся своей горбатой спиной.
- Белая Дьяволица, - сказал Крестоманси, - которую Ангел был послан изгнать
из Капроны. Так, так, Бенвенуто! Так, так, Виттория! Теперь она - ваша. Позаботьтесь,
чтобы она не вернулась сюда никогда.
Бенвенуто и Виттория уже устремились вперед. Хвосты у них струились, глаза не
отрывались от добычи. Они разом прыгнули.
Но и крыса прыгнула - с пронзительным визгом слетела вниз с парапета и
бросилась наутек. Распластавшись, Бенвенуто кинулся за ней и сразу оказался рядом с
розовым венчиком ее хвоста. Виттория мчалась с другой стороны - снежно-серебристый
шар, на фоне которого огромная крыса выглядела желтой, катился вровень с ее плечом.
Крыса развернулась, пытаясь их укусить. И тут внезапно к ним троим присоединилось с
дюжину небольших крыс, все бежали вниз по крыше и визжали. Через секунду вся
крысиная ватага уже переметнулась через скат купола и исчезла.
- Помощнички из дворца, - сказал Крестоманси.
- А Виттория? Они ее не сожрут? - забеспокоилась Анджелика.
- Виттория же лучший крысолов во всей Капроне! - успокоил ее Крестоманси. -
Не считая, конечно, Бенвенуто. Да и к тому времени, когда дьявол со своими
приспешниками спустится вниз, все кошки Капроны будут их преследовать. А теперь...
Тонино обнаружил, что он снова нормального роста. И схватил Розу за руку. Рядом с
Розой он увидел Анджелику. Она тоже была нормального роста. Ее била дрожь, и,
натянув на колени свое воздушное голубое платье, она схватила руку Марко. Теперь,
когда они снова стали большие, ветер чувствовался сильнее. Но не это заставило Тонино
схватиться за Розу. Купол перестал быть для него целым миром. Теперь он был белым
холмом, частью серо-коричневого пейзажа. И горы вокруг Капроны выступали
безжалостно ясно. Тонино видел вспышки огня и бегущие фигурки, которые, казалось,
делали свои перебежки почти рядом с ним или под ним, как если бы крошечный белый
купол перевернулся на бок, А вот дома Капроны оказались неизмеримо глубоко внизу, и
река, казалось, текла из них. Новый мост находился почти над головой, утопая в облаках
дыма. Дым стлался по горам и, клубясь, вырывался из стоящих по обе стороны реки
домов за Старым мостом, и, что самое скверное, буханье и уханье, грохот и треск от
пальбы почти оглушали, Тонино уже не удивлялся, что Рената и Паоло были такими
испуганными. Им владело такое чувство, словно он сам ищет своей смерти.
Схватив Розу за руку, он с отчаянием посмотрел вверх на Ангела. Ангел, по крайней
мере, был все таким же огромным. И свиток, который он так же спокойно держал перед
ними, - почти таким же большим, как стена дома.
- Теперь, - сказал Крестоманси, - самое лучшее, что вы можете сделать, вы все,
- это пропеть слова, начертанные на свитке. Ну же! Быстро!
- Как? И я тоже? - спросила Анджелика.
- Да, все вы, - ответил Крестоманси.
Они собрались, все шестеро, у мраморного парапета; встали лицом к золотому
свитку, спиной к Новому мосту, и запели, несколько неуверенно, подгоняя новые слова к
мелодии "Капронского Ангела". И слова эти пришлись - потекли как по маслу. Как
только это стало ясно, все запели в полный голос. Анджелика и Рената перестали дрожать,
Тонино отпустил Розину руку, а Роза положила ему руку на плечо. Теперь они уже пели
так, словно всегда знали слова со свитка. Да они и были всего лишь вариантом знакомого
стиха, только по-латыни, но как раз они-то лучше всего и ложились на мелодию гимна:
Carmen pacis seaculare
Venit Angelus cantare,
Et deorsum pacem dare
Capronensi populo.
Dabit pacem eternalem,
Sine morbo immornalem,
Capronensi populo.
En Diabola Albata
De Caprona exculsata.
Missa pax er virtus data
Capronensi populo.
Песню мира вековую
Придет Ангел петь
И вниз [на землю] ниспошлет
Народу Капроны.
Даст мир вечный
Без болезней вечно,
Без войн триумфально
Народу Капроны.
Дьяволица Белая
Из Капроны изгнана.
Мир пришел, и доблесть вернулась
Народу Капроны.*
[Перевод А. Успенской.]
Они кончили петь, и воцарилась тишина. Ни с гор, ни с Нового моста, ни с улиц
внизу не доносилось ни одного звука. Все умолкло. Как же они были поражены, когда
Ангел едва заметным движением стал медленно скатывать свиток. А сияющие, широко
распростертые крылья опустились и встали за его спиной; Ангел встряхнул ими, приводя
в порядок перья. И они зашумели, но это был не металлический звук, а мягкое шуршание
настоящих крыльев. А в воздухе разлился аромат, такой сладостный, что какое-то
мгновение они ничего кроме него не воспринимали.
И тут Ангел взлетел. И пока огромные золотые крылья проносились над ними, они
слышали это благоухание вновь, а вместе с ним и пение. Словно сотни голосов, стройно и
мощно, исполняли мелодию "Капронского Ангела". Они не знали, был ли это только
Ангел или кто-то еще. Они стояли, глядя вверх, и следили, как золотая фигура кружила и
реяла и снова кружила, пока не превратилась в золотое пятнышко, сверкающее в небе. А
кругом по-прежнему ничто, кроме пения, не нарушало тишину.
- Пожалуй, нам лучше спуститься, - вздохнула Роза.
При одной мысли об этом Ренату бросило в дрожь.
- Не беспокойтесь, - тоже вздохнув, сказал Крестоманси.
Внезапно они снова все оказались внизу, стоя на крепком булыжнике соборного
дворика. И Собор вновь был огромным белым зданием, дома - высокими, горы
подымались далеко за ними, а людей, окруживших их, никак нельзя было обвинить в
чрезмерной сдержанности. Они все бежали туда, откуда можно было увидеть реющего в
солнечных лучах Ангела. Архиепископ не скрывал слез, герцог тоже. Они стояли у
герцогской кареты, сжимая друг другу руки.
И тут Крестоманси, очень вовремя, вернул всех с небес на землю, чтобы люди
насладились еще одним чудом. Герцогская карета вдруг задвигалась, закачалась на своих
рессорах. Обе дверцы распахнулись. Из одной, с трудом протискиваясь, вылезла тетя
Франческа, вслед за ней вывалился Гвидо Петрокки. Из другой выкатились Ринальдо и
рыжеволосая тетка Петрокки. А за ними вперемешку вылетали Монтана и Петрокки -
еще, еще и еще, пока каждому не стало ясно: карета была набита ими до отказа, и
непонятно, как уместилось их там такое огромное число. Люди перестали толпиться,
чтобы смотреть на Ангела, теперь они столпились, чтобы поглазеть на герцогскую карету.
Роза и Марко, обменявшись взглядами, начали пятиться, пытаясь затеряться среди
зевак. Но Крестоманси остановил их.
- Все будет в порядке, - сказал он, кладя каждому руку на плечо. - А если нет, я
устрою вас в доме волшебников в Венеции.
Антонио, высвободившись от одного из дядей Петрокки, поспешил вместе с Гвидо к
Тонино и Анджелике.
- Целы? - в один голос спросили они. - Это вы наслали грифонов... - И,
осекшись, холодно уставились друг на друга.
- Да, - сказал Тонино. - Простите, что вас превратили из-за нас в марионеток.
- Она нас перехитрила, - сказала Анджелика. - Но вы хотя бы остались в
собственном платье. А взгляните на нас. Мы...
Но тут тетки и двоюродные потащили их в разные стороны из страха, как бы они не
оказали друг на друга пагубного влияния, а дядья поспешили дать свитера и верхнюю
одежду. А Паоло от Ренаты отпихнула тетя Мария:
- Не стой рядом с ней, миленький мой!
- Спасибо тебе все-таки, что помог мне влезть на купол, - только и успела сказать
Рената, кот
...Закладка в соц.сетях
